The Coffin
25 августа 2025 г., 23:31
Чикаго встретил их ветром и серым небом. Аделия вышла из машины первой, поправила воротник пальто и окинула улицу оценивающим взглядом. Город ей не понравился сразу — слишком шумный, слишком суетный, слишком... ветреный.
— Добро пожаловать в Чикаго, город ветров, — провозгласил Клаус со зловещей ухмылкой, выбираясь следом.
— И что мы здесь забыли? — проворчал Стефан, с трудом разминая затёкшие плечи.
Аделия повернулась к Клаусу. Её голубые глаза сузились.
— Когда я говорила, что мне нужна связь с первородной ведьмой, я не имела в виду пятисотмильную поездку в город, где ветер пробирает до костей.
— Не кипятись, любимая, — Клаус подмигнул ей. — Здесь мы найдём то, что тебе нужно, и заодно воскресим пару воспоминаний о старых добрых временах Потрошителя.
— Большинство этих воспоминаний погребены под тоннами крови и алкоголя, — безучастно отозвался Стефан. — Детали размыты.
— Уверена, что так и есть, — произнесла Аделия, скрестив руки на груди. Она не смотрела на Стефана — её взгляд был устремлён куда-то вдаль, словно она уже просчитывала следующие шаги.
— Просто бесценно, что ты упустил всё самое интересное, — хмыкнул Клаус. — Ладно, малышка, ход за тобой.
— Сначала мне нужно выпить, — бросила она и направилась к входу в бар.
Клаус и Стефан переглянулись и последовали за ней.
***
В баре было темно и пахло старым деревом. Аделия опустилась за столик у окна, положила ногу на ногу и жестом подозвала официанта. — Виски. Без льда. — Кофе, — перебил Клаус, усаживаясь напротив. — Ей кофе. Чёрный. Официант перевёл растерянный взгляд с неё на него и обратно. — Кофе, — подтвердила Аделия, не меняясь в лице. — И виски. В разных чашках. Когда официант отошёл, она перевела взгляд на Клауса. — Ты невыносим. — Ты устала. Алкоголь не поможет. — Алкоголь помогает всегда. Это научный факт. — Лия. — Ник. — Она выдержала его взгляд. — Ты привёз меня в Чикаго, чтобы я нашла способ связаться с мёртвой ведьмой. У меня нет ни одной зацепки, кроме того, что эта ведьма — та самая, что создала твоё проклятие. А ты сидишь и споришь со мной из-за виски. Клаус вздохнул и откинулся на спинку стула. — У тебя есть план? — Разумеется. — Она отпила кофе, который принёс официант. — В каждом заклинании есть лазейки. Чтобы связаться с ведьмой, наложившей такое древнее проклятие, мне нужен якорь. Что-то материальное. То, что принадлежало ей. И у тебя этого нет. — Ты же знаешь, это была Древняя ведьма, которая тысячу лет как мертва, — попытался оправдаться Клаус. — Тогда шевелись быстрее. — Она поставила чашку на стол с едва слышным стуком. — Я не могу работать с пустотой. — Ребекка могла бы помочь. Но она… немного занята. — Занята? — Аделия вскинула бровь. — Ты имеешь в виду, что она лежит в гробу с кинжалом в сердце, как и Элайджа? Клаус поморщился. Имя брата, произнесённое её голосом, резануло сильнее, чем он ожидал. — Да. — Тогда ты знаешь, что нужно сделать. Он посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул. Аделия снова взяла чашку и сделала глоток, не отводя глаз. В этот момент вернулся Стефан. Он положил на стол старую фотографию. — Что это? Клаус ухмыльнулся: — Ну я же говорил, Стефан, Чикаго — волшебное место. — Но это же я. С тобой. На снимке были запечатлены Стефан и Клаус, стоящие плечом к плечу. Оба улыбались — молодые, беспечные, словно не было за плечами веков крови и смертей. — Это какая-то чушь. Почему я ничего не помню? — Ты сам говорил, что в то время было много тёмных пятен, — напомнил Клаус. — Если ты меня знал, почему молчал? — У меня сейчас дела поважнее. У меня поручение, если ты не заметил. Воспоминания могут подождать. — Что происходит? Ответь мне, — потребовал Стефан. — Скажем так, наше знакомство началось не самым удачным образом. Честно говоря, я тебя просто возненавидел, — усмехнулся Клаус. Аделия допила кофе и поднялась. — Если вы закончили ностальгировать, у нас есть дело. Ник, где Ребекка?***
Хранилище встретило их тишиной и запахом старого дерева. Гробы стояли рядами — безмолвные стражи семьи Майклсон. Аделия шла между ними, и её шаги отдавались эхом от каменных стен. Клаус остановился у одного из гробов и открыл крышку. Внутри лежала Ребекка — бледная, неподвижная, с кинжалом в сердце. Аделия невольно задержала на ней взгляд. Она много слышала о сестре Клауса, но видела впервые. — Я её не узнаю, — произнёс Стефан за её спиной. — Только не говори ей этого, — хмыкнул Клаус. — У Ребекки характер ещё хуже, чем у меня. Аделия протянула руку и вытащила кинжал. Движение было точным, уверенным — словно она делала это не впервые. Ребекка вздрогнула, но пока не очнулась. Клаус и Стефан о чём-то заговорили, но Аделия их не слушала. Что-то тянуло её в сторону. Какое-то странное, почти магнетическое чувство, исходившее от соседнего гроба. Она медленно подошла ближе. Сердце забилось быстрее. В груди что-то сжалось — не боль, нет. Тоска. Глубокая, древняя, необъяснимая тоска, словно она потеряла что-то бесконечно важное и только сейчас вспомнила об этом. Элайджа. Имя всплыло само, непрошеное, и она замерла, положив ладонь на крышку гроба. Дерево было холодным. Внутри лежал он — с кинжалом в сердце, такой же бледный и неподвижный, как Ребекка мгновение назад. Я должна помочь ему... Мысль была чужой и одновременно своей. Она не понимала, откуда это взялось. Она едва знала Элайджу. Почему же сейчас её пальцы дрожали на крышке гроба? Почему ей хотелось сорвать её, вытащить кинжал, увидеть его глаза? — Лия. Голос Клауса вырвал её из оцепенения. Она обернулась. Он стоял рядом и смотрел на неё с тревогой, которую не пытался скрыть. — Тебе нехорошо? Может, выйдем на свежий воздух? Она выпрямилась. Убрала руку с гроба. Лицо снова стало непроницаемым. — Всё в порядке. Просто… задумалась. Он не поверил. Она видела это по его глазам. Но он не стал расспрашивать. Просто взял её за локоть и повёл к выходу. У двери она бросила последний взгляд на гроб. Что ты со мной делаешь, Элайджа Майклсон?***
Когда они вернулись, Ребекка исчезла. Охранник лежал на полу — обескровленный, с переломанной шеей. — Ребекка… — протянул Клаус, оглядываясь. — Это твой любимый братец. Выходи, выходи, где бы ты ни была. Она появилась из тени — стремительная, разъярённая, с кинжалом в руке. Одно движение — и лезвие вошло в грудь Клауса. — Отправляйся в ад, Ник! Он вытащил кинжал и бросил его на пол. — Не дуйся. Ты же знаешь, это меня не убьёт. — Да, но я надеялась, что будет больнее. — Ребекка перевела взгляд на Аделию. Её глаза хищно блеснули. — О, ты привёл ещё и десерт. Она бросилась вперёд, обнажив клыки. Клаус тут же встал между ними. — Не смей трогать её, Ребекка. Аделия не шевельнулась. Стояла с прямой спиной, скрестив руки на груди, и смотрела на разъярённую первородную вампиршу с выражением, которое яснее слов говорило: попробуй. Ребекка замерла. Что-то в этой девушке заставило её остановиться. Может быть, полное отсутствие страха. Может быть, холодное спокойствие в голубых глазах. Может быть, то, как она стояла — словно не вампирша угрожала ей, а она оценивала вампиршу. — Расслабься, Ник, — усмехнулась Ребекка, отступая. — Может, мы и подружимся. — Я бы на это не рассчитывала, — произнесла Аделия ровно. Ребекка расхохоталась. Смех у неё был красивый, мелодичный — совсем не вязавшийся с образом убийцы. — Мне нравится эта девчонка. — Я принёс тебе небольшое мирное предложение, — Клаус указал на Стефана. — Можешь войти. Ребекка перевела взгляд на вошедшего вампира и ахнула: — Стефан. Клаус подошёл к нему вплотную: — Вспомни. Стефан посмотрел на Ребекку, и в его глазах что-то мелькнуло — тень давно забытого чувства. — Мы были друзьями. Ребекка перевела взгляд на брата, но Клаус уже сменил тему: — Теперь о причине, по которой мы здесь. У тебя должно быть что-то, что поможет Лии связаться с Древней ведьмой. — Первородная ведьма, — пробормотала Ребекка, и её лицо изменилось. Из хищного стало… испуганным? Встревоженным? — Так у тебя есть то, что нужно? — повторил Клаус. Ребекка коснулась шеи — жест был нервным, почти судорожным. — Где моё ожерелье? Что ты с ним сделал? Я никогда его не снимала! — Её голос сорвался на визг. — Понятия не имею. Я его не трогал. — Нам нужно найти его, Ник. Вернуть его сейчас же! Клаус повернулся к Аделии. В его глазах была надежда — и страх. — Скажи мне, что это не единственный способ. Аделия выдержала паузу. Она видела, как он напряжён. Видела, как Ребекка дрожит. Видела, как Стефан хмурится, словно пытаясь что-то вспомнить. — Я могу соврать, если тебе так хочется, — произнесла она наконец. — Но правда в том, что без материального якоря я не смогу установить связь. Если ожерелье принадлежало той ведьме — оно нам нужно. Клаус застонал и запустил пальцы в волосы. Аделия перевела взгляд на Стефана. Он стоял в стороне, но его лицо выражало странную смесь вины и узнавания. Она прищурилась. Он что-то знал.
