Часть 1
6 июня 2025 г., 03:18
Он просыпается мокрым.
Одеяло и сорочка липнут к влажной коже, а горячий воздух настолько удушлив, что Чимин неосознанно начинает хныкать, пряча лицо в подушку. Он ерзает, все еще не до конца проснувшись, и воссоздает в памяти образ прекрасного альфы из сна, который превратил его слабое тело в жаждущее нечто.
Похотливое, разнузданное нечто, что зажимает одеяло между ног и трется в поиске стимуляции, чтобы облегчить страдания.
У него сегодня свадьба.
Несколько дней назад Чимин стал по-настоящему взрослым. Тело его окрепло для зачатия, а возраст достиг той цифры, когда юность и детство остаются за плечами, освобождая дорогу служению королевству.
Чимин должен стать королем. Однако, осуществится это только тогда, когда он взойдет под венец с избранником совета, самым достойным из всех достойных альф.
С альфой, который вытворял с ним немыслимые вещи всю ночь, лишив Чимина покоя.
Раздраженно откинув одеяло, он вскакивает с постели и хватает кувшин, чтобы утолить жажду. Чимин ненавидит эти сны. В них Чонгук прикасается к нему так, как не касался никогда в жизни. Чимину не терпится оказаться с ним вместе в королевском ложе, чтобы закрепить союз, заключенный перед небесами.
Они знакомы. Не раз встречались в совете, когда герцоги и маркизы обсуждали насущные для королевства проблемы, сталкивались в садах и на рынке, когда графы и виконты требовали их внимания, шли рука об руку рядом, когда выезжали в провинции с баронами и рыцарями. Но никогда не оставались наедине.
Не сосчитать, сколько раз Чонгук нарушал его сон, приходя к нему в разных образах, точно демон-суккуб? высасывая жизненную энергию развратными фантазиями.
Чимин все еще чувствует отголоски сна, когда жадно пьет воду, а между ног у него сочится ароматная смазка, наполняя комнату сладким ароматом ванили.
— Вы уже не спите, мой господин? — тяжелые двери опочивальни со скрипом раскрываются, и в них юркает Сонхва, оценивая обстановку.
Он чувствует, как ярко пахнет в комнате. Чувствует, как тут жарко, а потому спешит открыть окна, чтобы впустить в комнату свежий утренний воздух и звонкое пение птиц.
— Он снова мне снился, — жалуется Чимин, на ходу стягивая с себя промокшую из-за пота сорочку. — Я устал ждать!
— Терпите, мой господин, и Бог вознаградит вас, — Сонхва помогает Чимину раздеться, а затем берет его под руку и уводит к купели, что расположена в смежной с опочивальней комнате.
Сонхва знает принца с самых малых лет. Когда родители его погибли, взвалив королевство на хрупкие плечики младенца, он стал его фрейлиной, а совсем скоро станет и камеристом. Разница в возрасте никогда не мешала им, чтобы стать настоящими друзьями. Сонхва стал первым, кому Чимин мог доверить все свои секреты. А затем и тело, когда оно начало изменяться и просить большего.
О, Сонхва как никто другой знает, каким ненасытным бывает Чимин. Настоящий демон распутства пробуждается внутри него, когда зов природы обуревает молодого омегу. И он чувствует, как тот снова пытается забрать бразды правления, заставляя Чимина течь так сильно, будто рядом с ним находится желанный самец.
— Сонхва, я не могу больше ждать… — дует губки Чимин, погрузившись в ванну.
Его молодое сочное тело совсем не скрыто ароматной водой, наполненной цветочными маслами. Сонхва, добавив в нее мыла, присаживается рядом и касается Чимина голыми руками, что срывает с губ омеги первый стон. Ладони скользят по внутренней стороне бедер, с нажимом проходясь по бархатной коже. Сонхва знает это тело, как свое собственное. Знает, как расслабить своего господина, знает, как сделать ему приятно и заставить кричать, срывая голос.
Но сейчас не время. Они должны поторапливаться.
— Мой милый господин, сегодня все свершится, — мурлычет Сонхва, массируя мягкие бедра Чимина. — Совсем скоро господин Чон покроет вас и проникнет внутрь священных врат, — сопровождая слова действиями, он касается припухшей из-за возбуждения киски пальцами, начиная поглаживать ее разминающими движениями.
Чимин тут же расслабляется и раздвигает ноги пошире, откидываясь на бортик ванны. Он облизывает губы и выгибается, из-за чего спелая грудь выглядывает из воды. Сонхва опускается к ней и целует яблочко, втягивая острый сосок в рот. Пальцы его кружат вокруг клитора, а затем скользят прямо в щелку, потирая складочки и дырочку, прежде чем проникнуть внутрь.
Чимин, прикусив пухлую губку, снова выгибается и вплетает ладонь в темные волосы Сонхва, притягивая ближе к груди. Омега принимается умело ласкать его нуждающуюся пульсирующую киску, и Чимин наконец-то испытывает облегчение.
— Господин желает кончить перед церемонией? — воркует Сонхва, ускоряя движения на набухшем клиторе. — Или желает потомить свою девочку перед тем, как будущий король возьмет ее и уничтожит в первую брачную ночь?
Горячая волна возбуждения обдает Чимина с головы до пят. Он протяжно стонет и приподнимается в ванне, самостоятельно хватая мочалку, чтобы быстрее привести себя в порядок.
Ожидание утомительно и невыносимо. Он так сильно хочет Чонгука, что готов прямо сейчас найти его и взобраться на член, лишь бы усмирить зуд в пустующей киске.
Жадная, вечно голодная киска, не дающая ему никакого покоя. Он сохранит первый оргазм на сегодня для Чонгука. А потом пустится во все тяжкие, как и во все предшествующие дни до этого.
Чимин давно не девственник. Он надеется, Чонгук простит его за эту маленькую оплошность.
***
— Дорогие братья и сестры, собравшиеся под сводами этого святого храма, в день, когда небеса ликуют, а сердца переполнены благоговейной радостью! Собрались мы здесь, чтобы вознести свои молитвы и благословения на союз двух душ. Сегодня мы с вами свидетели священной традиции, где принц Пак Чимин, олицетворение благородства и красоты, соединяет свою судьбу с благородным Чон Чонгуком, истинным рыцарем, чье мужество и доблесть известны на просторах нашего королевства. О, как светло сияет этот день! Как светила небесные, так и сердца наших молодоженов излучают тепло и надежду. Взгляните на них, как они стоят рядом, полные мечтаний о будущем, которое им даровано свыше. Их любовь — это не просто чувства, это священный завет, заключаемый перед лицом Бога и всеми нами, его верными слугами. Чимин, ты — цветок, распустившийся среди бурь жизни. Твоя доброта и милосердие освещают путь многим; ты — светлая звезда в нашем королевстве. А ты, Чонгук, — крепкий дуб, на который можно опереться в час испытаний. Ваша любовь, подобно могучему потоку реки, будет течь сквозь все преграды, укрепляя ваши сердца и души. Помните, что брак — это не только радость и веселье, но и испытания. Как древние мудрецы говорили: «Любовь — это огонь, что горит в сердце». Пусть этот огонь согревает вас в холодные зимние вечера и освещает ваш путь в темные дни. Храните друг друга в верности и доверии, как сокровище, что дано вам свыше. Сей брак — это не только союз двух сердец, но и объединение двух великих родов. Да принесет он мир и процветание нашим землям! Пусть ваши дни будут полны смеха и радости, а ваши ночи — покоя и умиротворения. Сейчас я призываю всех вас вознести молитву к небесам, дабы Господь благословил этот священный союз. Пусть ваша жизнь будет наполнена благодатью, а ваша любовь станет светом для всех нас. Итак, давайте вместе воздадим хвалу за эту чудесную пару! Да будет их любовь крепка, как сталь, а их жизнь — свидетельством силы веры и преданности. Аминь! Чимин, прикрытый полупрозрачной вуалью нежно-голубой фаты, не смеет поднять головы, пока длится общая молитва. Сотни и тысячи голосов далеко за пределами церкви объединяются в один, вызывая в груди трепет и сковывающее тело волнение. Напротив него стоит Чонгук. В своем темно-синем дублете, расшитом камнями и золотыми нитями, он выглядит, точно король. Широкий разворот плеч покрывает бархатный бордовый плащ, искусно украшенный лучшими ремесленниками королевства, а на ногах начищенные сапоги из свежей кожи. Их наряды сочетаются друг с другом цветами: голубым, что олицетворяет чистую бурную реку средь скалистых гор, и бордовым — цветом страсти и крови, победы и силы. Чимин трепещет. Молвит молитву и тяжело дышит, чувствуя, что земля вот-вот уйдет из-под ног. Он не думал, что его так сильно взволнует собственная свадьба. С самого детства он знал, что его выдадут за кого-то, кого он не будет любить. И был готов к этому. Но Чонгук… Чонгук привлекает его. На физическом уровне тянет, будто их сущности уже сделали выбор. — Обменяйтесь кольцами, — велит священник, вырывая Чимина из пучины мыслей, что не дают ему совершить и вдоха. Подрагивающими пальцами он берет с подушки тяжелое кольцо с крупными камнями, первым надевая на палец Чонгука. Тот повторяет то же самое, а затем делает большой шаг навстречу и медленно поднимает вуаль, открывая нежное лицо для себя и народа. Чимин красив. Так красив, что восторгаются все, кому посчастливилось узреть светловолосого принца, посланного им небесами. — Можете закрепить союз поцелуем. Сердце Чимина забивается в глотку в тот же момент, когда он впервые смотрит Чонгуку прямо в глаза. Тот, не мешкая, уверенно подходит ближе, обвивает руками хрупкую талию и, впечатав тело омеги в свое, жадно целует, словно только этого и ждал. Чимин задыхается. Хватается пальцами за крепкие плечи теперь уже мужа и тихо скулит, не выдерживая напор этого мужчины. Лимонный аромат окружает его со всех сторон, и у Чимина подгибаются ноги от того, как сильно этот альфа воздействует на него. Если бы не крепкие руки Чонгука, он бы тотчас упал на колени, а там только богу известно, что вытворил бы дорвавшийся до желанного тела омега. Одного поцелуя хватает, чтобы забытые ночные демоны похоти вновь захватили его сознание. Когда Чонгук мягко отстраняется, а толпа скандирует их имена, Чимин тяжело дышит и смотрит в лицо мужа почерневшим взглядом. Альфа все понимает без слов. Чувствует, как ярко Чимин пахнет приторной ванилью, чувствует витающую в воздухе сладость, которая характерна для текущих омег, и тихонько рычит, большой ладонью сжимая тонкую талию. Распутная, жадная омежка. Стоит перед Господом Богом в священном месте и течет, как последняя сучка, соблазняя своего мужа на грех. Глаза Чонгука мутнеют, кровь вскипает в жилах, а в штанах становится так тесно, что даже больно. После завершения свадебной церемонии жениха и невесту отводят готовиться к коронации, которая пройдет на центральной городской площади, пока колокола нескончаемо звенят по округе, знаменуя завершение первого этапа свадьбы. Скрывшись от лишних глаз в ризнице, Чимин спешно задирает платье и сует руку между ног, чтобы оценить масштаб катастрофы. А когда видит ладонь, полностью вымазанную в смазке, всхлипывает, не понимая, как совладать с диким желанием до вечера. Он упирается обеими руками в край заколоченного ставнями окна, низко опустив голову. Маленькая ненасытная шлюшка с вечно зудящей киской. — Что ты здесь делаешь, омега? Низкий глубокий голос пробирает Чимина до самых костей. Он чувствует, как в комнате с каждой секундой выгорает воздух, жадно вдыхая последние крупицы спасительного кислорода. Вместо него на смену приходит густое облако лимонного феромона, облизывающего Чимина со всех сторон. — Ты не должен здесь быть, — хрипло отвечает Чимин даже не подняв головы. Он не рискнет снова смотреть на мужа, зная, что до вечера не сможет взобраться на его член. Не стоит так рисковать. — Как и ты, — мягкие шаги вызывают на нежной коже мурашки. Чимин слышит каждый чужой вздох, каждый шаг, инстинктивно прогибаясь в спине, чтобы отставить попку повыше. Ноги сами собой чуть расходятся в стороны, и Чонгук сразу читает язык чужого тела, благоухающего так ярко, будто на носу предтечка. Он облизывается и останавливается прямо за Чимином, а затем берется за его бедра и крепко вжимается своими, позволяя почувствовать силу его крепкого стояка. — Чувствуешь, что ты наделал? И как мне по-твоему посетить коронацию? Не считаешь ли ты, драгоценный муж, что должен исправить то, что натворил? Чонгук ловко разворачивает омегу лицом к себе, а затем давит на нее феромоном, прекрасно осознавая, что тот будет не против. В черной радужке глаз он видит тот же огонь, что плещется внизу его живота. Чимин не тратит время на разговоры. Опускается на колени беспрекословно и судорожно расстегивает чужой пояс, расшитый камнями, как если бы торопился скорее избавить мужа от одежды. Когда штаны грузно валятся на пол, Чимин с благоговением смотрит на крепкие литые бедра Чонгука и толстый венистый член, поблескивающий на самом кончике смазкой. Облизнувшись, он склоняется ближе и шумно втягивает носом насыщенный лимонный аромат, а затем коротко лижет длину, с восхищением представляя, как этот ствол вознесет его к небесам. Нет ничего ценнее, чем толстый член альфы, выбивающий из него всю дурь, что кипит в нем из-за гормонов. — Поторопись, омега. Ты же не хочешь сорвать коронацию? Это против всяких правил. Они, черт возьми, в храме, только что заключили союз перед Богом и небесами, а теперь прячутся здесь от народа, будто два грешника, чтобы утолить плотский голод и накормить собственных демонов. Чимин умеет сосать члены. Что охотно и демонстрирует мужу, в глазах которого читается понимание, а на губах растягивается довольная ухмылка. Он опускает большую ладонь к милому личику, убирает за спину платину волос, а затем притягивает ближе, когда головка его члена уже находится меж пухлых сладеньких губ. Проникая до самого конца, Чонгук запрокидывает голову и закатывает от удовольствия глаза, наслаждаясь давящимися звуками омеги. Чимин, чавкая, сглатывая и постанывая, сразу же принимается за быстрый темп. Обвивая ствол языком, он быстро двигает головой, буквально трахая себя им, и держится за крепкие бедра мужчины, едва не повизгивая от того, как он доволен раскладом. Чонгук идеальная партия для него. Молодой (всего старше на несколько лет), красивый, имеет притягательный лимонный аромат и, конечно же, внушительное достоинство, что сейчас таранит его глотку, будто они занимались этим тысячу раз. — Умелый какой, — то ли хвалит, то ли злится Чонгук, порыкивая от наслаждения. Он смотрит на заплаканное личико и подается бедрами вперед, чтобы скорее избавиться от напряжения. — Ты приготовил мне дары? Уверен, ты щедро наградишь меня за то, что я взял в мужья такую распутную омегу. Чимин не может ответить, а потому лишь хнычет, когда Чонгук ускоряет темп, трахая его глотку. — Я готов. Проглоти все, — приказывает альфа, а затем входит в узкое горло в последний раз, задерживаясь для того, чтобы спустить густые струи спермы прямо внутрь. Содрогнувшись, Чонгук похлопывает личико омеги, чтобы привлечь внимание, и осторожно выходит, сразу же натягивая одежду на место. Чимин заведен до предела. Его бедная киска пульсирует и плачет, он чувствует, как сильно у него мокро и липко между ног, но ничего не может сделать с тем, что им действительно нужно торопиться. Привалившись к боку Чонгука, Чимин тяжело дышит и пытается прийти в себя, пока заботливые руки обнимают и придерживают его. — Ты получишь дары, альфа. У меня их много, — обещает Чимин прежде, чем они покинут опороченную ризницу и вернутся к народу. — Я не сомневаюсь в этом.***
Вес короны приятно ощущается на голове. Чимин сидит на троне подле своего короля, и вместе они объявляют о начале праздничного пиршества по поводу заключения союза и коронации. Зал переполнен людьми. Менестрели исполняют свои задорные песни, прислуга пополняет запасы тонущего в яствах банкетного стола, а бокалы нескончаемо наполняются вином и сладкими настойками. Чимин сидит с гордо выпрямленной спиной, а рядом с ним стоит Сонхва, блюдя за порядком. Как и Тэхен, камергер Чимина. Его главной задачей остается сохранять покой короля, а потому он, как приближенное лицо, наблюдает за торжеством, что превосходит в масштабах все ныне проведенные балы и праздники. На троне наконец-то две короны. Народ без устали обсуждает скорое появление наследника, а Чимин думает лишь о том, как они с Чонгуком будут его зачинать. Как он ворвется в покои и сдерет с себя это чертово платье, как растянется на кровати и отдаст свое жаждущее тело альфе, выдоив всю его плодовитую сперму. О, Чимин родит много щенков. Каждый год будет ходить с огромным пузом, пока его муж будет решать дела власти и посещать советы. Но все это после того, как он воздаст своему мужу обещанные дары. Поманив Сонхва пальчиком, Чимин нетерпеливо ерзает, плотно сжимая мокрые ляжки. Возбуждение не покидает его с самого утра, но он стоически терпит все, чтобы отдаться первой брачной ночью во все грехи. Омега склоняется к нему, и Чимин тихо шепчет на ушко: — Мой драгоценный муж хочет дар, — он многообещающе смотрит на Чонгука, и видит, что тот прекрасно понимает, о чем идет речь, хоть и не слышит своего короля из-за общего шума и музыки. — Как насчет того, чтобы преподнести ему десерт? Сонхва понимающе ухмыляется, а затем выпрямляется и осматривает приборы королей, чтобы как бы невзначай уронить полный бокал вина прямо на пол. Спохватившись, Сонхва театрально играет роль недотепы, тут же падая на колени, чтобы все убрать. А сам, осмотревшись и убедившись, что сюда никто не смотрит, задирает тяжелую ткань бордовой скатерти и пробирается под стол, где его никто не видит. Зато отлично чувствует. Шаловливые ручки тут же пробираются к поясу Чонгука, и он удивленно смотрит на ехидно ухмыляющегося Чимина, что с деланной важностью поедает виноград. — Принимай дары, муж мой, — воркует омега, пока Сонхва вытаскивает толстый ствол из штанов, чтобы начать надрачивать и приводить его в боевую готовность. На это не уходит много времени. Из-за того, что кругом куча народа и на них все смотрят, Чонгук чувствует острое извращенное возбуждение. Рядом с ним сидит его муж, а под столом его же фрейлина смачно сосет его член, активно работая головой. — Я трахну его, — рычит Чонгук, держа лицо перед публикой, но срываясь голосом на протяжных гласных. Чимин, воровато оглядевшись, чуть спускается на троне, начиная медленно поднимать подол длинного платья. — Все, что пожелаешь, драгоценный, — улыбается он, а затем пихает обнаженной ножкой Сонхва, привлекая внимание. Распутный жадный король. Сколько придворных видело, как Чимин предается утехам с собственными слугами? Сколько раз они видели своего будущего короля на пике удовольствия? И сколько сейчас людей увидит то, что происходит прямо у них на глазах? Сонхва, как и его господин, задирает платье и разворачивается под столом, высоко выставив мокрую попку для альфы. Чонгук заглядывает под скатерть и с наслаждением смотрит на поблескивающую от смазки щель, большим пальцем оттягивая в сторону пышную ягодицу. Ему однозначно нравится то, что происходит. Сонхва встает полубоком. Так, чтобы он смог ласкать пышущую жаром киску своего господина. Теряя терпение, Чонгук встает и, совсем не стесняясь чужих взглядов, надрачивает тяжелый член, прежде чем приставить головку к слипшимся губкам пизды. Он проводит вдоль дырки несколько раз, скользит по киске членом, чтобы хорошо смазать, и только потом слитным движением легко скользит внутрь, взявшись за попку омеги. На них смотрят. Их пожирают взглядами, продолжая пиршество, шепотки проносятся по огромному залу, пока Чонгук принимается размашисто трахать спрятанного под столом Сонхва. Громкие стоны и звонкие шлепки тонут в переливчатой музыке менестрелей, шум от всеобщего веселья маскирует распутство короны, что выставлено перед всеми напоказ. Чимин, падая на спинку трона, запрокидывает голову, когда горячий рот Сонхва накрывает его мокрую киску. Омега сосет пизду и принимается за активную ласку, дергая кончиком языка воспаленный клитор, что страдает весь день от напряжения. От Чонгука распространяется тяжелый феромон возбужденного самца, и Чимин с завистью смотрит на то, как его муж дерет на глазах у людей его прислугу. Неповторимое зрелище. — Так хорошо справляешься, альфа, — мурлычет Чимин, подстегивая Чонгука пару раз шлепнуть Сонхва по жирной заднице. — Тебе нравится мой дар? Сонхва хорошо обучен, он идеальный любовник. Чимин, воркуя и тихо постанывая, стягивает лиф платья с груди, позволяя всем неравнодушным насладиться спелыми сочными яблочками, что созрели совсем недавно. Этот урожай приготовлен персонально для Чонгука. И, конечно же, для их прислуги, которая обязана ублажать своих господ и заботиться об их благосостоянии. — Так это он причина тому, что твоя пизда так сильно чешется? — рычит Чонгук, сильнее вдалбливаясь в чужие бедра. Он врезается животом в столешницу, опирается о нее одной рукой, чуть склонившись вперед, и усердно трахает омегу, пока люди, увлеченные зрелищем, гладят себя по промежностям и бросаются на своих партнеров. Кто-то развязно целуется, кто-то лапает друг друга во время танцев, а кто-то просто рукоблудствует, представляя себя на месте королей. Сонхва, втрахиваемый с животной силой, держится руками за трон, чтобы не упасть, и наполняет пизду господина звонкими стонами, потрахивая языком его киску. Он лижет пухлые складочки, сосет и пачкает лицо ванильной смазкой, сходя с ума от того, как им пользуются на глазах у простого народа. Раздвигая руками жирную задницу, Чонгук смотрит на то, как его мокрый член вспенивает смазку и исчезает в чавкающей дырке, так идеально растягивающейся вокруг его ширины. Он прикусывает губу и ускоряет темп, буквально вдалбливаясь в Сонхва, которым так любезно поделился Чимин, чтобы «перекусить» перед главным блюдом. Чонгук трахнет всех. И своего распутного муженька, чтобы сперма сочилась из всех щелей, и его зрелую фрейлину, и его камергера, что стоит сейчас рядом, жадно наблюдая за тем, как извивается его господин на троне, тиская свои алые натертые сисечки. А потом, может быть, позволит присоединиться и Тэхену, чтобы заткнуть дыры Чимина толстыми альфьими узлами. Он туго кончает тогда, когда из легких выжжен весь кислород, а Чимин получает первый за сегодня оргазм. Обкончав киску Сонхва, Чонгук устало валится на трон, утирая влагу со лба. Чимин одергивает платье и садится повыше, поднося к губам мужа бокал с вином. Напоив его, он прижимается к алым устам жадным поцелуем, облизывая напоследок голодным взглядом, и поправляет лиф платья, хихикая в ладошку. Шалость удалась. Совсем скоро они останутся наедине. Совсем скоро покои королей наполнятся громкими криками наслаждения, а удовольствие и перемешанные феромоны распространятся далеко за пределы спальни. Остаток пиршества Чимин и Чонгук дразнят друг друга, разжигая и так полыхающее между ними пламя.***
До покоев Чимин бежит слегка выпившим и довольным. Он смеется, на ходу сбрасывая туфельки и остальную одежду, и когда достигает тяжелых массивных дверей, на нем остаются только драгоценности и чуть растрепанная прическа. Натанцевавшись, Чимин так сильно взмок, что не заметил, как поток смазки все это время бежал по его молочным ножкам. Чонгук, точно хищник, идет следом на запах, попутно собирая одежду своего мужа. Встречающаяся по пути прислуга кланяется ему и поздравляет со свадьбой, смущенно отводя взгляды. Наверняка уже застали распутство Чимина, который решил голышом пробежаться по всему замку. — Попался, — рычит Чонгук, настигая свою жертву. Он хватает Чимина со спины и полностью покрывает своим телом, не обращая внимания на хранителей покоев, что стоят по обе стороны от комнаты. Их лица непроницаемы, а взгляды лишь изредка скользят по молодоженам, не выдавая ни единой эмоции. За них говорят тела, натягивая членом ткань штанов. Чонгук низко рычит, вдавливая мягкое тело омеги в рельефную дверь, и трется своим стояком об его оттопыренную попку, жадно принюхиваясь к ароматной железе. Совсем скоро на лебединой шейке будет красоваться его метка, а приторная ваниль приобретет свежие нотки лимона. Их феромоны смешаются, а потом он заполнит спермой каждую дырку Чимина. Спровоцирует преждевременную течку и обязательно заделает первого наследника, даря королевству безбедное будущее. — Дождалась, омега? — рычит Чонгук, скользя рукой вниз. Он сминает втянутый животик огромной ладонью, и ей же накрывает горячую мокрую киску, грубо растирая клитор, из-за чего чавкающая смазка брызжет на дрожащие ножки. Взвыв, Чимин запрокидывает голову и подвиливает бедрами, буквально подпрыгивая на носочках от того, как сильно чешется внутри из-за зияющей пустоты. Мышцы киски судорожно сжимаются и пульсируют, пока настойчивые руки альфы игнорирую самое главное. Чонгуку надоедает играться. Прямо в коридоре, на глазах у охраны, он достает из штанов налитый кровью член и пристраивает его к крохотной дырочке, вымазывая в хлюпающей смазке. Выпуская как можно больше подавляющего феромона, он вдавливает Чимина лицом в рельефную дверь, стиснув рукой тонкую шею, а второй придерживает стояк, начиная медленно проникать в жаркую киску. Чимин замирает и разводит широко ноги, начиная хныкать от того, как идеально растягивается его маленькая измученная писечка вокруг члена. Он чувствует каждую клеточку скользящего внутрь ствола, чувствует сильное растяжение, слегка покалывающее в мышцах, но покорно принимает своего мужа, упиваясь их общей развратностью. Коридор заполняется громкими криками омеги, глухим рыком альфы и звонкими ритмичными шлепками, от которых краснеют румяные ягодички Чимина. Сонхва и Тэхен не заставляют себя ждать. Закончив с делами дворца, они идут проверить молодоженов, и находят их за весьма увлекательным занятием, задыхаясь от того, как провонял сексом весь коридор до королевских покоев. — Наконец-то это свершилось, милый, — щебечет Сонхва, облокачиваясь плечом о дверь напротив Чимина. Лицо того красное и мокрое, заплаканное и залитое потом, в уголке губ видно подтекающую слюну, а на щеке вмятину от рельефа двери. Он протягивает руку и гладит Чимина по спутанным светлым волосам, зачесывая прядку за ухо. Тело господина содрогается от мощных толчков, и Сонхва чувствует, как начинает течь, стиснув плотно ляжки. Тэхен прощупывает почву. Он чувствует рядом доминантного самца, а потому не торопится вмешиваться, чтобы ничего не испортить. — Теперь он будет трахать тебя по-настоящему, — не может успокоиться Сонхва, переходя невесомыми ласками на выгнутую спинку Чимина. — Сны обратились явью. — Я снился тебе? — задыхается Чонгук, сдувая с лица прядь волос. — Мечтал поскорее лечь под меня? — Да, альфа… Так сильно мечтал! — Чимин громко скулит и стонет, а когда рука Сонхва скользит к чавкающей мокрой киске, резко вздрагивает и визжит, ощущая неожиданное прикосновение к перенапряженному клитору. Теребя разъебанную киску, Сонхва в два счета доводит Чимина до оргазма, из-за чего тот орет и рыдает от переизбытка ощущений, плотно стискивая стояк мышцами. Чонгук с шипением выходит наружу, и, подхватив мужа на руки, кивком головы приказывает хранителям покоев впустить их внутрь. — За мной, — приказывает он и Сонхва, и Тэхену, и с тяжелым скрипом дверь за ними закрывается, отрезая от остальной части замка. Одежда летит на пол. Чонгук яростно целует Чимина и наступает на него медленной поступью, на ходу стягивая дорогие ткани, все ближе и ближе перемещая их к королевскому ложу. Когда омежка падает в перину, на сетчатке глаз Чонгука навсегда отпечатывается этот момент. Молодая красивая омега, король… Его муж, что вновь сочится от вожделения, широко разводит ноги и призывно гладит себя по телу, стискивая руками румяные сиськи. — Сделайте ему приятно, — рокочет в предвкушении Чонгук, медленно надрачивая так и не кончивший член. Он наблюдает за тем, как Сонхва и Тэхен, два змея-искусителя, опускаются на колени в мягкую перину по обе стороны от Чимина, и глаза последнего тут же сверкают маниакальной искрой в полутьме комнаты, заставив его облизнуться. Чимин, точно открытая книга, являет миру каждую свою страницу, ничего не утаивая. Руки Сонхва мнут его сисечки, пощипывают сосочки и шлепают их, срывая с пухлых губ Чимина громкие стоны, а Тэхен устраивается между ног омеги, рывком подтягивая чужие бедра на себя. Огладив мокрые ляжки, он стискивает их до побелевших следов пальцами, а затем собирает ими смазку и скользит дальше, пристраиваясь подушечками к задней дырочке. Чимин тут же подвиливает тазом навстречу ласкающей руке, но Сонхва шлепает его по письке, и Чимин разочарованно хнычет, оставив попытки скорее насадиться на фигурные пальцы Тэхена. — Не торопись, омега, — рокочет Чонгук, наблюдая за тем, как его мужа вертят слуги, точно свою игрушку. Все в этой комнате прекрасно понимают, что все происходящее случается лишь потому, что жадная ненасытная пизда Чимина нуждается в качественном обслуживании. В том, чтобы ее денно-нощно долбили и затыкали узлами, а остальные щели сочились от спермы, которую в него заботливо вливают все желающие. Тэхен давит подушечками пальцев на еще нетронутую дырочку, кружит вокруг плотного колечка мышц, втирая ванильную смазку и остатки лимонной спермы, а затем осторожно проникает внутрь двумя пальцами, сразу же принимаясь растягивать задницу для своего члена. Он у Тэхена длиннее, чем у Чонгука, но тоньше. Разрабатывая дырку, Тэхен склоняется вперед и накрывает ртом сиську Чимина, начиная так сильно сосать, что остаются алые следы. Вот бы она была наполнена молочком… Чимин хнычет и извивается на кровати, стараясь подставиться под умелые руки каждой клеточкой тела, и красуется перед Чонгуком, демонстрируя полную раскованность и отсутствие всяческого стыда хотя бы за то, что так яро сгорает от удовольствия от чужих ласк в их первую брачную ночь. Хотя Чонгук совсем не против, чтобы его муженька ублажали другие. Больше удовольствия — счастливее омега. А когда омега счастлив, счастлив и альфа. Поэтому, устроившись напротив кровати в кресле, Чонгук наблюдает за троицей, не выпуская толстого хуя из рук. Он мнет его, дрочит и оттягивает яйца, чтобы не спустить раньше времени. Чимин такая шлюха. Извивается ужом на кровати, хнычет и разбивается на тысячи осколков, когда рука Тэхена уже активно трахает его заднюю дырку, свободно помещая внутрь три пальца. Этого достаточно, чтобы сменить их на член. Пару раз проехавшись всей длиной по мокрой киске, он смазывает себя, а затем, прикусив губу, медленно толкается внутрь сладкой попки, под громкие стоны заполняя дырочку до самых краев. Когда яйца плотно вжимаются в ягодицы, Тэхен глухо рычит, а затем шлепает Чимина со всей силы по лицу и начинает яростно долбиться в задницу, наполняя комнату звонкими шлепками. Сонхва не теряет времени даром. Перекинув ногу через Чимина, он садится ему на лицо и глушит своей вагиной крики наслаждения, прокатываясь клитором по носику, подбородку и губкам, пачкая смазкой. Чимин обхватывает толстые омежьи бедра и присасывается к киске Сонхва, пока его так хорошо трахают в попку. Не выдержав напора, верхняя омега падает вперед, вжимаясь животиком в чужое лицо, и принимается кататься у господина на языке, виляя перед Тэхеном раскрытой щелью. Рыча, он звонко шлепает задницу Сонхва, не прекращая трахать короля в попку, а затем вздрагивает, когда его бока накрывают крупные ладони. Чонгук давит ему на лопатки, заставив покрыть собственного мужа всем телом. Уткнувшись носом в пизду Сонхва, Тэхен тоже принимается ее вылизывать, иногда сталкиваясь языками с Чимином. Они трахают опухшую писечку Сонхва ртами, пока Чонгук с важным видом осматривает упругую альфью задницу. Наверняка она тугая и крепкая. Идеально. Запустив руку ниже, Чонгук наощупь находит пустую пизду Чимина, собирая с нее смазку со спермой, и размазывает липкую влагу по расщелине Тэхена, надавливая пальцами на пульсирующую дырку ануса. — Расслабься, — приказывает Чонгук, зарычав. Тэхен стискивает зубы и долбится в попку омеги активнее, расслабив бедра. Он чувствует, что с каждым толчком в него все глубже и глубже проникают пальцы. Что Чонгук готовит его дырку под свой член, чтобы выебать так же, как он ебет Чимина. А когда в очередной раз выскальзывает почти до конца из разъебанной омежьей дырки, совсем не по-альфьи стонет, чувствуя прострелившее тело наслаждение. Чонгук, запомнив угол проникновения, нажимает пальцами на простату еще пару раз, а затем вынуждает Тэхена остановиться, чтобы войти в него. Раздвинув чужие ягодицы, Чонгук приставляет головку багрового члена к растянутой дырке и заполняет ее собой, сразу же попадая по тому самому местечку. Тэхен валится на Чимина, прижимая его к матрасу, и всасывает пизду Сонхва сильнее, следом больно кусая за ягодицу. Его бедра трясутся от переизбытка ощущений, и когда он возобновляет толчки, не может сдержать громогласных стонов, каждый раз насаживаясь попкой на толстый альфий хуй. Постепенно он набирает скорость. Трахает Чимина членом, трахает Сонхва языком, пока Чонгук дерет его задницу, порыкивая и кусая за плечи. Пот струится по переплетенным голым телам, разворошенная постель превращается в гнездо похоти и разврата, что творят они вчетвером. Комната переполнена звуками ебли: крики, стоны, шлепки и рычание, скрип кровати… Все это переплетается между собой, как и четыре разных запаха феромонов, что просачиваются в коридор сквозь двери. Содомия. Тэхен вгрызается зубами в нежные ляжки Сонхва и лупит по толстой заднице ладонями, не жалея сил. Он на грани. И когда Чонгук замечает это, то резко выходит из разъебанной дырки, дергая его за плечо, и валит на спину рядом с ничего не соображающим Чимином. Подхватив последнего, точно куклу для ебли, Чонгук садит своего мужа Тэхену на бедра, заставив лечь спиной ему на грудь, и самостоятельно вставляет длинный член альфы в разработанную задницу омеги. Громко рыча, Чонгук накрывает их своим телом и вдавливает в матрас, когда проникает в забытую пизденку толстым хуем. Громкие крики пронзают слух, когда Чимина начиняют сразу два альфы. Он чувствует их каждой клеточкой тела. Его дырки так сильно растянуты, что он не может спокойно лежать, ерзая и надрывая глотку от надсадных возгласов. — Боже, да! Да! — надрывается он, а затем взвизгивает, когда Чонгук лупит его сначала по пизде, а затем и по сиськам, начиная трахать в яростном темпе. Из-за того, как сильно и мощно он вдалбливается в омежку, Чимин скользит телом по Тэхену, из-за чего его член так же идеально проникает в задницу. Сонхва, сидя рядом, мнет сиськи своего господина, шлепает и теребит красную натертую пизду, из-за чего Чимин снова кончает. На этот раз из киски вырывается плотная струя оргазма, заливающая торс Чонгука, и он начинает рыдать от гиперстимуляции, понимая, что никто его не отпустит, пока каждая его дырка не опухнет и не превратится в разъебанное нечто. Слезы и пот струятся по его красному личику, а из пизды продолжает брызгать оргазм за оргазмом, заставляя Чимина визжать, как резаного поросеночка. — Смотри на меня, шлюха, — рычит Чонгук, изо всех сил вдалбливаясь в мужа, — Смотри, я сказал! — он шлепает Чимина по лицу, и тот с усилием пытается сфокусировать плывущий взгляд, видя перед собой лишь размытый силуэт. Этого хватает, чтобы он кончил еще раз, но теперь уже сухим оргазмом. Он смутно слышит, как его пизда громко и непристойно чавкает, чувствует, как оба альфы кусают его за плечи и сиськи, шлепают по всему телу, раздрачивая обе дыры, и когда он готов отключиться, его наполняют сразу оба ствола. Альфы громко рычат и сливают в него всю кончу, туго наполняя обе дыры. Вжимаются внутрь как можно сильнее, заставляя измученно выть омегу, а затем ложатся на бок, когда Чонгук меняет их положение. Он внимательно следит за тем, чтобы оба члена оставались внутри дырок. Чтобы они оба запечатали выходы толстыми узлами, чтобы грязная сучка сполна насытилась их щедростью. — Господин… — выдыхает Сонхва, с тревогой осматривая красную щель Чимина. — Вы уверены, что это не слишком? — спрашивает он Чонгука, ласково касаясь вспухших половых губок омеги. Тот проваливается в забытье, пока тело переживает столь мощную нагрузку. Он крепко напичкан узлами. Животик вздувается от количества спущенной в него спермы, и Чонгук любовно массирует его, тиская каждую складочку, каждую сиську, укладывая головку мужа себе на предплечье. Он опирается о локоть, переводя дыхание, и смотрит на неспокойного Сонхва, которому явно мешает так и не кончившая киска. — Это только начало, — мрачно обещает Чонгук, сверкая глазами. — Потрись об него. Ты же хочешь кончить, омега? Сделай это. Чимин будет рад подарить своему половому наставнику оргазм. Сонхва краснеет под взглядом нового короля. Он туго сглатывает, замечая, что Тэхен тоже смотрит на него с ожиданием, и не знает, как поступить. — Я сказал тебе кончить, омега. Ты вздумал ослушаться своего короля? — Чонгук выгибает бровь, проталкиваясь членом еще глубже в растраханную пизденку, из-за чего Чимин мычит сквозь забытье, будто побуждая к действиям. Сонхва перекидывает ножку через Чимина, и Чонгук помогает ему устроиться удобнее, укладывая одно бедро Чимина себе на талию. Из-за этого его растянутые дырочки оказываются на виду, и Сонхва, глядя на них, жалобно стонет и взбирается выше, опираясь об альфьи руки. Всхлипнув, Сонхва прижимается мокрыми складочками и попке Чимина и начинает тереться, как течная сучка, изгибаясь в пояснице. Тяжелые сиськи трясутся перед лицами альф, и они, не сговариваясь, оба тянутся навстречу, хватая ртами по соску. Из-за сильной стимуляции и активного сосания Сонхва стонет громче и двигается быстрее, натирая воспаленный клитор о попку вырубившегося Чимина. Он чувствует себя таким грязным, таким испорченным, что это доставляет извращенное удовольствие. Даже спящим Чимин дарит ему такие приятные ощущения, позволяя использовать для своего удовольствия… — Вот так, сучка, — рокочет Чонгук, чувствуя, что узел немного уменьшился, позволяя ему снова начать толкаться в хлюпающую пизду. Постепенно набирая темп, Чонгук чувствует, что Тэхен тоже принялся двигаться. Зажатый тремя мокрыми телами, Чимин спустя мгновение приходит в себя, но не может выдавить ни слова, лишь мыча и хрипя от переполняющих его чувств. Этого слишком много. Он чувствует себя таким полным, таким забитым хуями и спермой, что не знает, выдержит ли еще один раунд. Но его никто не спрашивает, потому что Чонгук уверен, что он выдержит. Выдержит все, чем муж наградит его в первую брачную ночь. — Трахни его пизду, — приказывает Чонгук Тэхену, а затем медленно выскальзывает наружу и хватает Сонхва за бедра, толкая его ближе к лицу Чимина. Перевернув последнего на спину, Чонгук ставит Сонхва так, чтобы его киска нависала аккурат над губами Чимина, а затем толкает омегу вперед, ставя раком, и врывается внутрь вместе с узлом, заставив фрейлингу надорвать глотку от неожиданности. Жирная смазка капает на пухлые губы Чимина, а тяжелые яйца Чонгука мажут сверху, пока он отбойным молотком трахает Сонхва. Тэхен не заставляет себя ждать. Ворвавшись в опухшую красную вагину Чимина, он гонится за еще одним оргазмом, вспенивая чужую кончу своим хуем. Они спариваются, точно животные, заставляя Чимина послушно лакать смазку Сонхва, а затем и сперму Чонгука, выливающуюся из трахнутой киски ему прямо в рот. Чимин послушно принимает все это, подрагивая всем телом от изнеможения. Когда Тэхен кончает во второй раз, Чонгук заставляет его выйти из омеги и заткнуть дыру Сонхва узлом. Они вырубаются вместе, полностью изможденные на промокших от выделений простынях, до самого рассвета стискивая омег в объятиях. На утро Чимин просыпается один. Постель сменена, а шторы заботливо задернуты слугами. Он со стоном пытается приподняться, но тело горит от боли, вынудив его рухнуть обратно в подушки. Со стороны слышится скрип двери. В покои входит одетый Чонгук, с важным видом следуя к постели. — Доброе утро, душа моя, — улыбается он, с удовольствием глядя на измученное лицо. Придерживая голову мужа, он дает ему лимонной воды, густо окутывая пространство мощью своего феромона. От воспоминаний сводит низ живота, и Чонгук тихо рычит, еле сдерживаясь, чтобы снова не наброситься на омегу, точно животное. Вряд ли его затраханная пизда скажет за это спасибо. — Как себя чувствуешь? — Я не чувствую тела, — хрипит Чимин, не в силах даже открыть веки. Чонгук усмехается и сдергивает с обнаженного тела одеяло, любуясь следами прошлой ночи. Все тело омеги испещрено укусами и синяками, красными и синими засосами, и он тянется к тумбе, чтобы взять мягкое масло и вылить его прямо на живот мужа. — Ты такая шлюшка, — усмехается он, когда видит сочащиеся из натруженной киски первые капли смазки. Чимин снова течет, когда чувствует феромон мужа, но Чонгук не торопится что-то с этим делать, втирая целебное масло в нежную кожу. А когда касается пухлых нижних губок, наблюдает за тем, как омега послушно раздвигает ноги и тяжело выдыхает. — Хочешь еще, сучка? — посмеивается Чонгук, осторожно покрывая маслом промежность омеги. Он бы трахнул его, но лекарь сказал, что короля нельзя трогать как минимум несколько дней, чтобы тело пришло в норму. Кто он такой, чтобы спорить с цирюльником? Убрав масло, Чонгук обтирает руки тряпкой, а затем берет мазь, предназначенную для внутреннего использования. Он нюхает ее, а затем открывает баночку, показывая Чимину. — Хочешь немного поиграться? — спрашивает он, поднимаясь с кровати. Развязав пояс, Чонгук достает толстый член и окунает его в белесую мазь, густо покрывая весь ствол. — Нужно смазать твои жадные дырочки. Раздвинь ножки для своего короля. Чимин, прикусив в ожидании губку, послушно открывает доступ к своим щелкам, а затем протяжно стонет, когда в него входит толстый член мужа. У Чонгука нет цели снова выебать его до отключки. Он мягко толкается вперед-назад, смазывая вагину собственным членом, идеально скользя по жирной субстанции. В этот момент в комнату заходит Сонхва с подносом еды. — Господин! — тут же ахает он, когда видит покрывшего Чимина Чонгука. — Нельзя! Он спешно бежит к ложу, но когда видит поплывший взгляд омеги, смягчается, понимая, что тот не испытывает боли. Чонгук, не прекращая томных движений, фыркает. — Будешь учить меня, как обращаться с собственным мужем? — он хмуро смотрит на фрейлину, подавляя аурой сильного самца. — Помалкивай и корми своего короля. — Простите, мой повелитель, — Сонхва опускает голову и делает маленький реверанс, прежде чем опуститься в кровать вместе с подносом. Он устраивает под спину Чимина большую подушку и помогает поесть, пока Чонгук продолжает медленно потрахивать его. Зачерпнув горячий бульон черпаком, Сонхва подносит его к потрескавшимся губам Чимина, и тот, когда чувствует особенно приятный толчок, стонет и проливает на себя суп, вскрикнув от перепада температур. Чонгук рычит и тут же слизывает с сисек куриный бульон, стреляя в Сонхва недовольным взглядом. А затем вытаскивает член и снова окунает в банку с мазью, чтобы на этот раз обработать попку короля. Так и проходит их день, в течение которого Чонгук заботится о теле Чимина, а Сонхва о его питании.***
— Как думаешь, нас видно отсюда? — хихикает Чимин, когда Чонгук вжимает его в ствол большого дерева. Они прячутся в королевском саду в знойный летний день, пока кругом разгуливают жители дворца. Герцоги и маркизы ведут непринужденные беседы, графини щебечут, прикрываясь от солнца зонтами и шляпками, а прислуга заботится о растениях, гуляя по тропинкам с садовыми ножницами и лейками. Чонгук рычит и вгрызается жадным поцелуем в губы мужа, тиская его маленькое тельце огромными ладонями. Спешно задирая пышные юбки, Чонгук подхватывает Чимина под бедра и пришпоривает к дереву спиной, вжимаясь в киску вставшим членом. Он судорожно вытаскивает его из штанов, а когда плавно скользит внутрь гостеприимной киски, другой рукой зажимает омежий рот, приглушив громкий стон. Прохожие на мгновение оглядываются, и Чимин снова пищит, когда его принимаются со всей силы ебать прямо на виду остальных. — Покажи им, как тебе нравится член своего короля, — порыкивает довольный Чонгук, толкаясь в Чимина, — покажи, как ты любишь меня. Чимин обвивает мощную шею Чонгука руками и целует в губы, наполняя его рот стонами удовольствия. Он висит на нем, как обезьянка, и сжимается каждый раз, когда замечает обращенные к ним взгляды. — Люблю тебя, — шепчет он в губы мужа, выдыхая в его рот заветные слова. — И я тебя, душа моя, — рычит Чонгук, ускоряя движения. Когда руки его затекают, он опускает омегу на землю, а затем разворачивает к себе и ставит раком, заставив опереться о дерево. Задирая юбки на поясницу, он отвешивает звонкий шлепок по молочной ягодице, вновь наполняя скользкую киску членом. Размашисто трахая своего мужа, он дергает веревки корсета, заставив расслабиться его, а затем расстегивает и крючки, освобождая сиськи из плотных тисков. Сдернув с них ткань тонкого платья, Чонгук позволяет прохожим насладиться трясущейся от долбежки грудью Чимина, что совсем скоро выкормит не одного щенка. Так и случается. В первую же течку Чимин беременеет, а повитуха строго следит за его состоянием, как и Чонгук потакая несущей омеге в любом капризе. Народ ликует и ждет первенца не меньше королей, а когда тот рождается, стране представляют маленького альфочку Йону, крепкого и здорового малыша. Следом за ним рождается двойня, славные альфы Уен и Миен. Погрязший в материнстве, Чимин становится еще более голодным, чем когда только вышел за Чонгука замуж. Из-за детей у них меньше времени предаваться утехам, но это не останавливает их совокупляться везде и повсюду, используя каждую свободную минуту во благо любви. Громко крича, Чимин прыгает на члене своего мужа в очередную течку, выдаивая немыслимое количество спермы из измученного члена. Сперму, наполненную силой и мощью. Плодовитую жирную сперму, которой Чимин вымазан с головы до пят, которая покрывает каждый сантиметр его тела, которая наполняет вздутый животик и заднюю дырку, заткнутую вторым искусственным членом. Чонгук трахает им своего мужа, вбивая в задницу толстую игрушку из слоновьей кости, инкрустируемую бриллиантами и драгоценными камнями. Покрытый презервативом, он вспенивает лимонную сперму в дырке и дарит дополнительную стимуляцию за счет рельефа, вынуждая Чимина трястись от очередного оргазма. Чонгук снова затыкает его узлом, и омега наконец-то успокаивается, улегшись мужу на крепкую грудь. Чонгук знает, что это не надолго, а потому использует возможность, чтобы поговорить с королем, а так же позвать в покои Сонхва, чтобы он накормил их и по возможности обработал укусы, царапины и синяки, которые они оставили друг другу в порыве страсти. — Детка, не засыпай, — Чонгук целует светлую макушку, поглаживая Чимина по спине, — малыш, — нежно зовет он, приподнимая румяное личико за подбородок. В покои впускают Сонхва, и Чимин тут же оживляется, когда чувствует запах еды. Омега подходит к разворошенному гнезду и опускает туда поднос, но не торопится присоединяться. Вместо этого он обтирает тело Чимина влажной тканью, а затем смазывает маслами и мазями, пока Чонгук кормит своего короля, который снова вот-вот понесет. Он счастлив. По-настоящему счастлив, крепко сжимая Чимина в объятиях. С каждым днем они влюбляются друг в друга все сильнее. Их брак, изначально заключенный по политическим соображениям, превращается в ожившую сказку о любви, которые Чимину так часто читали в детстве. С каждым днем они открывают друг в друге новые грани, смеются над шутками, делятся мечтами и самым сокровенным, что прячется в их душах, становясь друг для друга настоящей поддержкой и опорой. Нежный по своей природе Чимин учит серьезного Чонгука видеть красоту в простых вещах: в утреннем тумане, в пении птиц, в улыбках людей, что гуляют по их садам под знойным солнцем. А Чонгук, впервые и навсегда полюбивший так крепко, делает все для того, чтобы его омега была счастлива. Чимин ни дня не жалеет о том, что его партией стал Чонгук. А Чонгук ни дня не жалеет о том, что получил в мужья такую молодую, нежную и кроткую омегу, разделяющую его страсть и похоть, научившую открывать свое черствое сердце чувствам, лишившую его двоедушия, за которым он прятался от жестокого мира. С появлением в жизни Чимина, Чонгук преобразился и сам. Расцвел, точно ароматный цветок лимона, готовый дать сочные плоды взамен на любовь и заботу. — Я люблю тебя, — шепчет сытый Чимин, наконец-то проваливаясь в дрему. — Я люблю тебя, — вторит ему Чонгук, чувствуя, как в груди тянет от переполняющей его любви. — Без тебя я был лишь тенью самого себя, — сокровенно делится он, а затем целует в пухлую щечку и с благоговением поглаживает по полному спермы животику, крепко прижимая к себе в объятиях. Вскоре у них рождается четвертый ребенок, и им оказывается прелестная омега, взявшая от мамочки все, чем богата она сама. Сейчас, когда солнце медленно опускается за горизонт, короли стоят в цветущем саду, обнявшись, и смотрят на своих четверых детей, которые весело играют в траве под присмотром Сонхва и Тэхена. Каждый из них стал живым воплощением их крепкой всеобъемлющей любви — от старшего альфочки, с платиновыми кудрями и озорным взглядом, до младшей омежки, с яркими карамельными глазками и смехом, который может растопить самое холодное сердце. Они являются не просто наследниками престола; они являются символом того, что любовь может вырасти из самых неожиданных обстоятельств, связывая две одинокие души воедино. — Помнишь наш первый бал после свадьбы? — произносит Чимин переполненным нежностью голосом. — Я тогда думал, что это просто формальность… Что нам до конца жизни придется притворяться, что мы любим друг друга, и нам не удастся построить настоящую семью. Чонгук улыбается, его глаза светятся от ярких воспоминаний. — Я тоже. Но, каждый раз обнимая тебя во время следующих танцев, я начал осознавать, что хочу держать тебя в объятиях вечно. Что я не вынесу, если ты отдашь свое сердце другому. Я понял, что влюбился так, как никогда раньше. Чимин поворачивается к мужу, и сердце его сбивается с ритма. — Влюбиться в тебя было самым легким, что когда-либо приходилось мне делать, Чонгук. — Или затащить меня в постель, — добавляет он со смешком, наклонившись к Чимину и нежно коснувшись его губ своими. Чимин шлепает его по груди, но обнимает и целует по-настоящему, прикрыв веки. В этот момент мир вокруг них перестает существовать. В нем они оказываются только вдвоем — два короля, которые обрели друг друга среди политических интриг и обязательств. Но внезапно к ним подбегает Йону, прерывая волшебство момента. — Папочка! Отец! Играем в прятки? — весело кричит он, подпрыгивая на месте от перевозбуждения. Чимин и Чонгук обмениваются прищуренными взглядами и ехидными улыбками, полными понимания. — Конечно, малыш! — отвечает радостно Чимин, подхватывая полы платья. Они вместе с мужем присоединяются к игре, смеясь и радуясь простым моментам, лишенным мыслей о королевстве, долге и будущем. Они прошли путь от обязательств к настоящей любви, и знают, что впереди их ждет еще много удивительных моментов. Их история только начинается.
