Тест Анны Ахматовой

С Олегом просто пиздецки. Подколки, маты. Личная неприязнь давно изжила себя. Сначала ненавидели так сильно, что сводило скулы. Но потом, как-то сдружились. Сейчас картина для Дракона нелицеприятно изумительна. Вадим поебывает его на старом диване, в котором пружины вылезают. Подкатывать пытается, но кроме взаимной дрочки по пятницам, ничего не получается. Тот отшивает его дерзко и звонко, соблюдая километровую дистанцию. Пусть они и спят, на протяжении двух лет, их сердца так и не приблизились. Олег так холоден, признаться, до появления Разумовского, Вадим не знал, что Олег может улыбаться. Олежка, как собачка бегает за пацаном из параллели. Сохнет по некому «Сереженьке», по которому усирается настолько, что у Вада зубы скрипят в такт с толчками. Ревнует от чего-то. Волков ему и шанса не дает. смеется, куря чапман ред. Шепчет такое соблазнительное: «Пошел нахуй, Вад», целуя взасос. Дракон ему все в рот заглядывает, внимания хочет. Унижаться готов до синяков на запястьях. Зовет к себе, явно намекая на перепих. У Волкова гормоны шалят, не тупой, чтобы отказать.  Олег приходит быстро.  Разувается, здороваясь с мамой Вада. Дружат они давно, с 8 класса поди, он его мамку хорошо знает. Теть Люда женщина хорошая. Оладушки готовит. Олег проскакивает в комнату. Презервативы шуршат в правом кармане.  После ухода его матери, Вадим трахается с ним размеренно, философски рассуждая о Мандельштаме. Все застыло.  — Его жена, Надежда, пыталась сохранить стихи, передавая  через близких. Какая у них была безграничная любовь, — пытается залезть рукой в боксеры, аккуратно поглаживая.  — Но Осип всю жизнь любил Ольгу Ваксель, не переставая писать ей стихи, даже в браке. Задумайся, какая тут любовь.  — Обломщик ты, Олеж. Не смыслишь ничего в любви, — готовиться засадить ему по слюне. Олег не маленький, потерпит.  — А ты идиот просто. Любви нет, — кривится, но позволяет.  — А она есть. Смотри, — кладет ладонь на его сердце, оказываясь внутри.  Олег смеется, но в смехе угадывается дискомфорт.  — Не говори глупостей. Ускорься.  И Вадим ускоряется. Лишь бы он был доволен. Выстанывает его имя в экстазе, совсем не понимая, что это любовь. Короткая. В прикосновениях к макушке, в острожном комплименте (пусть даже его заднице). Шлепки Олег не любил, но Вадим шлепал., выбивая хрип. Тело у него ладное. Но ум острый, а он сам, баран упрямый. Дает ему только в коленно-локтевой. Ваду неприятно от мысли, что он не хочет видеть его лицо. Прижимается лицом в диван, игнорируя его дикий скрип. Кончает на заранее подготовленные простыни мамы Вада. С пионами и ландышами, в качестве дизайна. Ох и расстроится тетя Люда. С последним хлюпаньем, Вадим достает, оставляя Олега в покое. Хочется пива и минета. 

***

После секса, нужно было курево. Золотое правило спидозников. Ну, Дракона в крайнем случае. Волков не думает, что между ними есть разница. Олег делится последней сигаретой из портмоне, жестом прося зажигалку. Он натянул свои боксеры, оставив огромное выразительное пятно в середине. Они на балконе в одних трусах и сигаретой, прокуренной до самого фильтра. Так, что аж пальцы гореть начинают. Дракон любуется только Волковым. Его станом, выражением лица. Грациозен даже в курении сигарет по скидке.  Вадим тянется за скучным поцелуем. Олег незаинтересован. Все в жизни налаживаться начинает. Ему эти потрахушки заканчивать пора, по хорошему. Но, говорить этому Мечтателю, он не хочет. Глаза у него добрые, несмотря на драки постоянные и с отцом проблемы вечные. А Олегу че. Оргазмы испытывать в кайф, не жалуется. Мама дома не ждет, поэтому, даже приятно, что время уделяют должное и изумительное. Ласки хочется. — Я хочу утопить этот день, как топят бездомных котят, — Вадим держится за перила, вдыхая дым. Он был рабом своих привычек. Про Олега думал в точности да наоборот.  — Которых хотели,но уже не хотят, — Олег подхватывает строчку «Грязи», поглядывая на высотки. Думает о жизни. Возможно, о смерти. Никотин невероятно ощущается в организме.  — Иногда я задумываюсь. Может, я персонаж какого-то мамкиного дрочера и графомана? — Вадим закуривает вторую, скидывая бычок вниз на асфальт.  — Ты персонаж Есенина, не больше, — Волков усмехается, делая тоже самое. Интересно, а попадет ли его бычок в коляску к цыганам?  — Так похож на абьюзера?  — На алкашню. Докуривай уже. Реферат у тебя еще просить надо.  Вадим целует его, за затылок держа. Не принуждает. Знает же, что если Олег не захочет, сгрызет губу нахер.  Рукой залезает обратно ему в трусы, высматривая стояк.  Вибрация мобилы прерывает идиллию битвы умов.  Олега как током ударило.  — Алло, Серый, — отвечает на звонок незамедлительно. Вот черт. Вадима он игнорит часами. Да и вообще, по телефону он говорить не любит.  — Алло, Олег? Занят? Я хотел предложить прогуляться в парке. Авось, реферат разберем, — по ту сторону трубки голос чужой. Обволакивающий. Вадима жрет изнутри демон плешивый.  Вадим надрачивает ему свободной рукой, но сталкивается с отказом. Олег убирает его руку.  — Да, не занят. Конечно, прогуляемся, — прокашливается, взглядом убивая пошляка напротив. Эрекцию как рукой снимает.  И Дракон обещает себе, что если он не заткнется прямо сейчас, Вадим скинет Олега с этой девятиэтажки и глазом не моргнув. Но Олег тепло улыбается. Сердце замирает. Улыбается не ему. А человеку, чей звонок важен для него настолько, что он забывает о Вадиме на целую вечность. Слезы наворачиваются сами по себе. Не хочет упустить возможности задеть. На душе и так кошки скребут от несправедливости.  — Ты типо его Дездемона?  — Нет. К счастью, у меня нет ревнивого мужа.  — У тебя есть я. Пусть и не Отелло, но угрозу представляю, — цедит. Ревность забирается под кожу, словно экстази под язык.  Олег и бровью не ведет. Парирует.  — Лирический герой забыл, что наш секс - просто секс. Вадим, сейчас не белые ночи, — Достоевский всегда к месту.  У Вадима аж дар речи пропадает, когда он видит Олега, быстро собирающегося в парк. Понимает, что любовь есть. Только, она ему не принадлежала никогда. Олег ведь всегда ему отказывал. — Он тоже Мандельштама с тобой обсуждает? Что ты в нем нашел, Олег. — Он больше любит Пастернака, — он больше ничего не говорит, хлопая дверью. Вадим кидает ему вслед расписную тарелку, едва не задевая. — Ну ты конченный! — прикрикнул. — Я предпочитаю, нелицеприятно красив в интеллектуальных способностях! Ебучая копирка Ницше.

***

Вадиму удается спиздить ключи от батиной тачки. Немец у отца красивый. Недолго думая, он зовет с собой Олежку. Покутить, выпить. Олег садится в машину, присвистывая. — Ну и кому сосал? — посмеивается, теребя карман, выискивая заветную пачку. — Пошел нахер. Сосешь только ты, а я зарабатываю, — Подкалывает. А позже, сигаретку просить стрельнуть. Волков дает ему в солнышко, чтобы не баловался. — Батя твой хоть знает? Вадим дает по газам, втаптывая педаль. — Не-а, — врубает And One на навороченном магнитофоне. Олег и сам не заметил, как начал подпевать. Позднее, они колесили от ментов чуть активнее, чем обычно. Пизды Дракон от отца получил. Но, кстати, ни о чем не жалел. Учитывая то, что из батиного бардачка пропала резинка.

***

Растянутая футболка. Чапман уже привычен. А они, родные друг-друга до безумия. Думать уже как-то не хочется. Грязь в сердце. О сексе только и думают. Олег, пытаясь разрядить обстановку перед очередным половым актом, выдает: — Кем хочешь стать в будущем? Вадим не раздумывает, бросая окурок. — Твоим. Многоэтажки запомнили то, что они не смогут забыть никогда. Даже если, они в злоебучем романе наркомана с эскапизмом. Они так и останутся на балконе, думая лишь о недокуренной сигарете. В каждой Вселенной и мире. Буковски был прав.