между поцелуями.

Ландо полузадушенно стонет между агрессивными поцелуями. Во влажной духоте темных коридоров это ощущается почти как пытка. Прикосновение горячих ладоней, сжимающих в районе талии, губы, касающиеся шеи, шепот, смущающий своей прямолинейностью и осознание, что всё обещанное – не сейчас и совсем не обязательно. –Давай, Ландо. Всего лишь поул в квалификации и победа в гонке. – Оскар произносит слова тихо, но для изнывающего от духоты и жажды внимания Норриса это ощущается примерно так же, как если бы напарник говорил в рупор. Ландо вздыхает. В прошлый раз он облажался, в прошлый раз было всего лишь второе место, и Оскар провел с ним много времени рядом, утешая всеми доступными способами (хотя сам Пиастри занял третье – кого ещё утешать надо было), но того, чего Ландо так хотелось, он не получил, потому что условия есть условия, игра есть игра, и правила надо соблюдать, хотя иногда так хочется не делать этого. –Ландо? Словами. – прерывает его раздумья Пиастри. –Хорошо. – вновь соглашается Ландо. Оскар удовлетворенно улыбается, и Ландо перехватывает дыхание просто от мысли, что так австралиец улыбается только ему. Пиастри целует его в последний раз, большой палец нежно оглаживает скулу, и Норрис прикрывает глаза, даёт себе возможность немного расслабиться и довериться. Оскар, кажется, это чувствует. Он перестает его целовать, но привлекает к себе, нежно обнимая, и Ландо позволяет себе уткнуться лбом в чужое плечо, прислушаться к горячему дыханию, касающемуся шеи, почувствовать поцелуй, бережно касающийся чуть ниже уха. –Пойдём. – шепчет Оскар, отстраняясь, и Ландо нехотя выныривает из ощущения тепла и безвременья в реальный мир.

***

Ландо с победным видом вскидывает кубок над головой, ждет несколько секунд, пока его сфотографируют, а затем косится на стоящего рядом Оскара. Впервые в жизни настоящее удовольствие приносит не столько победа, сколько осознание, что все условия выполнены, а дальше следует настоящая награда. Остаток церемонии, празднование с командой – Ландо хорошо делает вид, что не ждет момента, когда Оскар предложит ему покинуть это собрание под каким-то благовидным предлогом усталости и следующего за всеми этими мероприятиями перелётом. Когда они, наконец, остаются одни в тесноте лифта, Ландо хватает алкоголя в крови и смелости, чтобы притянуть Оскара к себе ближе за пряжку ремня, сократить расстояние между ними до пары сантиметров, заглянуть в глаза орехового цвета, а затем поцеловать. Оскар перехватывает инициативу довольно быстро, и Ландо уже через несколько секунд оказывается прижат к стенке и абсолютно обездвижен ладонью, крепко прижимающей оба его запястья над головой. Горячие губы, чужой язык, близость с Оскаром – Ландо уже успел забыть о победе, забыть обо всем, что казалось до этой минуты важным. Лифт издает предупреждающий звук, что скоро двери откроются и это уединение закончится. Оскар отстраняется под аккомпанемент из шороха открывающихся дверей и  разочарования и желания продолжить со стороны Ландо. –Доживёшь до номера? – вопрос со стороны Оскара едва ли предполагает отрицательный ответ, но именно его Норрис и выдает коротким движением головы. –Тебе придётся. – фыркает на это Пиастри.

***

Ландо хнычет, Ландо стонет, Ландо рассыпается под прикосновениями грубых ладоней Оскара. Для Норриса это не первый раз, но ни одна девушка не сделает так, как это сейчас делает Оскар (мать его) Пиастри. Оскар целует его в шею, спускается ниже. Одна рука упирается в кровать у головы Ландо, вторая скользит по груди, очерчивает рёбра, перебирается на талию, чтобы сжать в тот же момент, когда Оскар оставляет на шее Ландо ощутимый укус, переходящий в засос. Ландо крупно вздрагивает, цепляется за плечи Оскара в призрачной попытке то ли прижать его к себе ближе, то ли оттолкнуть, и при этом не преуспевает ни в чем. Напарник спускается ниже, обходит языком одну из ключиц, широко проходится по впадинке между ними. В ответ на это Ландо делает резкое движение бёдрами, неожиданно для себя утыкаясь в бедро напарника по команде, и почти хнычет от ощущения такого желанного трения. Жарко и горячо до ужаса. Оскар на это лишь застывает на несколько мгновений, явно прислушиваясь к реакции Ландо, а затем возвращает всё свое внимание груди Норриса, выцеловывая на ней причудливые узоры, помечая зубами свои любимые места, проходясь по ним же языком, чтобы закрепить эффект и усилить ощущения, которых, кажется, Ландо хватает сполна. Норрис бы метался по кровати, если бы не Оскар, так хорошо сменивший их положение и теперь устроившийся между бёдер Ландо. Пиастри спускается ниже, прикусывает его за бок, утыкается в чужое тело носом, чтобы потом коротко поцеловать и отстраниться. Норрис не понимает. Он приподнимается на локтях, смаргивает выступившую на глазах влагу. –Раздевайся до конца. Сам. – поясняет Оскар, чуть отодвигаясь и давая Ландо пространство. Последний резко и глубоко вдыхает, несколько секунд ждет. Подобное для него непривычно, неожиданно, странно. Оскар тоже ждёт, не шевелится, смотрит в упор.  Игра в гляделки заканчивается, Ландо сдается. Под пристальным взглядом со стороны он медленно снимает джинсы вместе с бельём, смотрит на Оскара в ответ не отрываясь, готовый фиксировать все возможные реакции, пока тот, кажется, просто пожирает его взглядом. Когда с одеждой покончено, Пиастри вновь придвигается к нему. Ладонь ложится на грудь Ландо, давит ощутимо, заставляя вновь лечь на кровать. Оскар сползает ниже, и в голове Ландо заканчиваются все мысли, когда он понимает, что дальше будет происходить. Он откидывает голову на подушки, прикрывает лицо ладонями, чтобы с первым прикосновением горячих губ к члену дёрнуться, прогнуться в спине и в итоге вновь приподняться на локтях. Оскар опускается ниже, смотрит на Ландо снизу вверх, и Норрис, кажется, забывает как дышать, забывает, что ему в принципе дышать нужно. Ладонь непроизвольно тянется к чужим волосам, зарывается в них, направляет, а Оскар расслабляется, подаётся, не сопротивляется, и Ландо это только сильнее доводит.

***

–Это было лучше, чем победа. – бубнит Ландо Оскару куда-то в область груди вместо благодарности и горячих признаний часом позже. То, что Оскара это смешит, Норрис понимает только по коротко подрагивающей груди, но возможности сыронизировать он не упускает. –Ты же не плачешь? – спрашивает он, проглатывая часть про “я же был не так плох?”, чуть приподнимаясь на кровати и заглядывая напарнику в лицо. Последний закатывает глаза, считывает тайный смысл в словах. –Точно нет. Несколько секунд проходят в молчании – Ландо ищет подвох, Оскар ждет, когда Ландо поймёт, что подвоха нет.  Наконец, Норрис успокаивается, и Оскар, наконец, привлекает его к себе. –Спи. – бормочет он, оставляя короткий поцелуй на кудрявой макушке, и Ландо следует указанию, прикрывая глаза и проваливаясь в глубокий сон. Проснувшись утром всё также в объятиях Оскара, он смело сможет сказать, что так хорошо он не спал ещё ни разу за всю свою взрослую жизнь.