–Хё-ё-ён. – почти стонет Джиун, откидывая голову и подставляясь сильнее. “Хё-ё-ён!” – звучит в голове Юнхо голосом Минги. От этого Чона даже дёргает. Он трясёт головой, пытается отогнать воспоминание, но мозг его опережает. “Какой был бы Минги, если бы стонал от этого?” Блять.

–Воу-воу-воу! Как жарко у нас стало, да?! А вам тоже захотелось поцеловать кого-то из них двоих или сразу обоих?! – продолжает громко вещать в микрофон ведущая.

Ландо вцепляется в воротник его толстовки, сжимает так, будто от этого зависит его жизнь, а затем снова целует. Оскар едва ощутимо улыбается в поцелуй. Эфемерность и нереальность всего происходящего почти пугают – даже в своих самых жарких и смелых фантазиях он попросту боялся представить, что всё пройдет так; выбираясь на вечеринку, Оскар надеялся разве что на то, что сможет перекинуться с Ландо парой фраз, а теперь они здесь, целуются как два подростка, пока внизу грохочет музыка.

–Знаешь, что я бы хотел тебе сказать? Оскар шумно сглатывает, кадык дёргается. Норрис наблюдает за этим, глаза медленно темнеют, выказывают такое неприкрытое желание, что Оскар в этот момент почти физически чувствует его. Ландо пьян, и это плюс, потому что за этот год было выяснено, что чем пьянее Ландо, тем больше он склонен к тому, чтобы сказать правду без оговорок и обиняков. –Что я выиграл всю жизнь в тот день, когда ты пришёл в команду. – голос Ландо становится хриплым шёпотом.

Ландо слаб до повалы. Вернее, слаб до похвалы от Оскара, и одному Богу известно как сильно Пиастри этим пользуется.