Приют Неприкаянных Душ

      Долго искать нужное место Томми не потребовалось. Зарево пожара было видно даже через две улицы возле полицейского департамента. Люди невольно двигались в нужном направлении, влекомые огнем, машины, наоборот, стремились как можно быстрее освободить место происшествия. Пожарные машины, гидранты, выдвижная лестница… Дом полыхал истово и яростно, языки пламени рвались из окон, жадно лизали камень и с досадой трещали деревом и пластиком. Дым тугой черной лентой обвивал верхние этажи, всюду сновали пожарные, наспех одетые жильцы — кто в пижаме, кто в куртке, кто даже просто в одеяле — беспомощно топтались за лентой ограждения. Двое парамедиков безуспешно пытались уговорить кого-то вернуться в машину экстренной помощи. Кто-то плакал, кто-то кричал, рвано отдавались команды и сердито трещали рации. Томми на секунду замер, не зная, куда двигаться дальше. Это определенно была не больница. И звал его не Джером.       — Просветов нет, прохода на четвертый нет…       — Двери заблокированы, возможно, обвалился потолок или вентиляция…       — Пятый этаж — чисто, у нас обвалов нет. Ситуация контролируемая. Держим огонь углекислыми сферами.       — Хопкинс, бери домкрат, помогай Скаю и Уолтеру. Нужно пробиться на четвертый. В квартире оставались дети.       В этот момент одно из окон четвертого этажа оглушительно взорвалось осколками, выплевывая жадное облако огня. Томми почувствовал, как внутри у него сжался тугой резиновый жгут неприятных предчувствий.       — Если еще осталось, кого спасать, — тихо, уже не в рацию, горько выдохнул капитан. Брандспойты били по пламени водой и пеной, лестницы уже были наготове, но огонь не давал подступиться к окнам.       Томми несколько секунд висел в воздухе, завороженный бешеным танцем огня и пепла, а потом решительно бросился к дому. Он знал, куда ему было нужно.       Это было бессмысленно, но все равно, когда он влетел следом за одним из пожарных в подъезд, Томми невольно задержал дыхание и вжал голову в плечи. К счастью, призрачная натура защищала и от дыма, и от жара. Жаль только, что видимость все равно была ограничена — пусть дым и не ел глаза, но сориентироваться было сложно: все вокруг стало черным, мутным, другим. Проемы дверей стали похожими на распахнутые рты мертвых чудищ, повсюду валялись обломки дерева и стекла, оплавленные дешевые светильники едко капали жидкой пластмассой и повсюду в воздухе танцевали жирные хлопья пепла. Томми едва не запутался и не заблудился, но сориентировался по пожарным шлангам. На первом и втором этажах пламя уже почти укротили, на третьем оно еще вовсю бушевало, но пожарные упорно теснили его в углы. Как эти героические люди умудрялись в таком хаосе не просто ориентироваться, но и обуздывать пламя, было абсолютно непонятно. Томми следовал за Хопкинсом, которого сначала опознал по домкрату, а потом по флуоресцирующей надписи на куртке. Пройти по главной лестнице пока было без шансов — Томми не знал, в чем дело, то ли именно там был основной источник возгорания, то ли еще что, но сразу несколько человек работали на площадке между вторым и третьим этажом, поэтому Хопкинс перебрался на пожарную лестницу, чтобы подняться этажом выше, где уже стояли двое с ручным тараном и безуспешно пытались пробить заклинившую или чем-то подпертую изнутри квартирную дверь. С их точки зрения. В этом огромном адском котле пожарным было не до нюансов и прислушивания к тонким эманациям реальности. А вот Томми узнал это ощущение сразу, потому что только вчера испытал его на себе — страх призрака, который пытается убежать, скрыться от чего-то, теряя собственный облик, трезвость и становясь неукротимой разрушительной силой.       Он нырнул сквозь стену и на какое-то мгновение испугался сам настолько, что ощутил пламя на собственной коже, запах паленой плоти и сгоревших волос. К счастью, огонь не причинял ему вреда, но вот беднягам-пожарным, когда они бы сюда добрались, пришлось бы непросто. Потому что даже закаленные десятками пожаров, они явно не встречались с тем кошмаром, который здесь творился. Вряд ли у них был опыт тушения потусторонних пожаров.       Середина комнаты оставалась невредимой и нетронутой огнем. Хотя воздух трещал и дрожал от жара, но ковер, перевернутый стул, половина шкафа с какими-то вещами даже не выглядели обугленными. На полу без сознания лежали двое: мальчик лет трех с завязанным не то наволочкой, не то какой тряпкой лицом и девочка лет десяти. Огонь давно уже должен был настигнуть их, но этого не происходило, потому что над ними метался полупризрак-полуполтергейст с практически уже смазавшимся обликом. Испуганный Дэн, спасающийся по спальне от щупалец Альберта, поднимал энергетической волной даже мебель, устроив своеобразный мини-смерч, которым сносил все: как материальное, так и призрачное. Этот же призрак своим страхом не давал подступиться пламени, тесня его к стенам. Черный едкий дым жутким циклоном вращался под потолком. Отталкиваемый потусторонней энергией, постоянно подпитываемый движением воздуха, огонь с дикой скоростью собирался в огромные сгустки — почти шары — пламени, ударялся о стены, растекался по ним и, не находя выхода, снова собирался в адские клубы. Эта же упругая энергия не давала пожарным выбить двери, но Томми помнил, что случилось, когда стекло не выдержало и пламя через окно все-таки вырвалось из этой бешеной центрифуги. Это выглядело, как маленький взрыв, сносящий все живое на своем пути.       Как тогда, когда что-то вело его к Терезе или когда вся цепочка случайностей сложилась для Томаса в логичное решение, Томми в считанные мгновения понял, что же здесь произошло. Когда начался пожар, старшая девочка попыталась спасти брата, вывести его из квартиры, добраться до пожарной лестницы, но призрак — случайный ли или невидимый друг кого-то из них — запаниковал, испугавшись огня. Его страх и желание уберечь дали детям немного времени — в отличие от Дэна, превратившего комнату в невидимый миксер, эта неприкаянная душа создала своеобразный «глаз бури», в котором до детей не доставал огонь. Однако хотя полуполтергейст и защитил их от пламени, сейчас его невольный щит не давал пробиться спасателям.       Томми, которого сначала оттолкнуло горячей волной и едва не прожарило до хрустящей призрачной корочки, поспешно отпрянул, возвращаясь сквозь стену в наружный коридор. Пожарные пытались отогнуть дверь, поэтому решать надо было быстро, пока их не размазало огненным шаром вместе с выбитой дверью. Тогда у запертых внутри живых уже не осталось бы шансов. Томми нырнул сквозь перекрытие вниз, на третий этаж, где все так же бушевало обычное, к счастью, пламя, скользнул в нижнюю квартиру, а затем, радуясь тому, что наконец-то пол и стены пропускают его, выскочил этажом выше, оказавшись в самом центре безопасного островка.       — Стой! Стой! Да остановись же ты! — закричал он, тщетно пытаясь перекричать рев пламени и тонкий, почти на ультразвуке, вопль обезумевшего призрака. Тот продолжал хаотично двигаться, не давая пламени подступиться ближе, и в его движениях не было никакой системы — пару раз призрак даже скользнул сквозь него самого.       С точки зрения здравого смысла было практически невероятно, чтобы Томми, который всего пару недель как освоил базовые возможности призраков и чья моторика все еще была слишком несовершенна, смог повторить трюк Томаса, который тренировался несколько лет. Томми помнил это прохладное ощущение сквозняка на коже, когда Томас взял его за руку. Удержать материальное было сложно, но вот взаимодействовать с нематериальным… Пока достижения Томми ограничивались только взъерошенными волосами Дэна, и то он так и не понял, как тогда у него получилось это сделать. С точки зрения теории вероятности существовал всего один шанс на несколько миллионов, что Томми сможет поймать момент, чтобы вцепиться в призрака, который движется так быстро, что размывается в воздухе, сохранить концентрацию, чтобы удержать его, и мощным рывком протащить за собой через два этажа вверх прямо на крышу. И не упустить. А с точки зрения опыта самого Томми, было практически невозможно, чтобы все это сработало.       Но, как любит говорить Проповедник: «Не нам спорить с Провидением».       Где-то внизу, под ними, раздался странный глухой хлопок, а затем грохот, и Томми отстраненно понадеялся, что, когда пожарные все-таки выбили дверь, огненный тайфун хоть немного ослаб, но еще не успел нанести критических повреждений детям, которые оставались внутри.       Крыша была объята дымом. По краю деловито бегали пожарные, переговариваясь по внутренней рации, понимая друг друга по условным знакам. Но здесь не было огня, и это, скорее всего, стало решающим фактором. Призрак дико оглянулся и снова полыхнул страхом, выжигающим цвета реального мира. Томми, которого оттолкнуло этой эмоциональной волной, поморщился, но упрямо подлетел ближе, почти вплотную, заставляя обратить на себя внимание.       — Посмотри на меня! Эй, я здесь! Все хорошо, ты в безопасности! Тебе ничего не грозит! Смотри на меня! Ну? Вот так, хорошо! На меня! Не отводи взгляда!       Она сфокусировала на нем мутный взгляд (да, теперь Томми мог с уверенностью сказать, что это была именно она), ее контуры все еще оставались немного смазанными, но с каждым мгновением черты лица становились все более четкими.       — Д-д… д-дым! — прозаикалась девочка.       Томми оглянулся, сообразив, что триггером был не только огонь, и вздрогнул, осознав, как высоко он находится. Увы, выбора особо не было. Цепко поймав девочку за прохладную ладонь, он обхватил ее руками, прижимая к себе, зажмурился и резко спикировал с крыши, едва не промазав и не провалившись под асфальт, в канализацию. Теперь следовало увести ее подальше от пылающего дома, потому что мир вокруг снова стремительно менялся, то становясь плоским, то вновь обретая объем, то стирая границы и свет, будто кто-то баловался переключателем яркости на огромном телевизоре.       — Капитан, мы нашли их! Тут чертовщина какая-то, но дети живы. Эвакуируем, готовьте парамедиков! — почему-то очень громко и отчетливо выплюнула рация капитана. Томми почувствовал, как его отпускает эта внезапно натянувшаяся внутри струна ясности, но решил, что порадуется позже, а пока целенаправленно потянул свою новую знакомую подальше от всполохов мигалок, гудения пламени и шипения брандспойтов.       Девочка выглядела не старше его: худое лицо с тонкими чертами, огромные глаза, немного капризный изгиб губ. У нее были светлые волосы, небрежно собранные в две косички, а одета она была в милую пижаму с кроликами и морковками. И хотя это было очень самонадеянно, но Томми уже догадывался, как она умерла и почему последнее ее воспоминание о себе — такое. Девочка недоверчиво рассматривала Томми, временами опуская глаза на его ладонь, вцепившуюся в ее запястье, и неуверенно шевелила пальцами.       — Н-надо вернуться, — сипло выдохнула она, пугливо оборачиваясь назад, туда, где за высокими домами все еще мелькали отблески пожара, — там Эви! И Марк!       — С ними все будет хорошо, — Томми перевел дух. Мир вокруг них больше не выцветал, как старая фотография, но Томми все равно чувствовал, что остановились они рано — слишком громкими были всплески, слишком много времени прошло, сейчас, наверное, весь район вокруг кишит если не экзорцистами, то шаманами и колдунами. — Помнишь, по рации сказали, что их эвакуировали? Сейчас с ними медики, они им помогут. А нам нужно поскорее уходить.       — Куда? Почему?       — Куда-нибудь подальше, лучше на другой конец города, но пока сойдет и другой район, — скороговоркой ответил Томми. — Давай поторопимся, пока нас не обнаружили.       — Кто?       — Нехорошие живые, которые не любят призраков, — обтекаемо ответил Томми и, поманив девочку за собой, уверенно нырнул в хитросплетения улочек ночного города.       На этот раз он нарочно выбирал людные места, срезал через скверы и площади, один раз даже нырнул в метро, хотя особого смысла в этом не было — Томми сам с трудом сохранял концентрацию в движущемся автомобиле, про поезда пока и речи быть не могло, а уж его спутница и подавно. Просто он посчитал, что это может сбить теоретическую погоню со следа и пробежал через одну из станций под землей прямо сквозь перекрытия и служебные коридоры. Передохнуть он решился только через полчаса, знатно накрутив круги по городу и остановившись на пустой детской площадке в паре улиц от Приюта. Стоит идти дальше или нет — уверенности не было. Томми очень смутно представлял себе реакцию Альберта, если он заявится мало того что «снаружи», так еще и не один.       — Думаю, если кто-то за нами и шел, то он нас потерял, — убеждая скорее себя, чем девочку, сказал он, подплывая к качелям, — можно передохнуть. Помнишь, как тебя зовут?       Девочка грустно качнула головой. Она разглядывала Томми со смесью затаенной радости и познавательного интереса и явно перебарывала желание коснуться если не его щеки, то хотя бы ладони. Как будто не верила в его существование или боялась, что Томми сейчас исчезнет.       — Эви называла меня Лизой. Ей нравилось это имя. Возможно, это оно и есть, но я не уверена.       «Не полтергейст!» — с облегчением подумал Томми, запоздало сообразив, что озаботиться этим вопросом стоило немного раньше.       — Меня зовут Томми, — представился он, делая вид, что не смущен тем, что его так бесцеремонно разглядывают. — Когда мы придем в Приют, тебе скажут твое имя. Во всяком случае, ты сразу поймешь, что оно твое.       — Приют?       — Это место для таких, как мы. Для призраков, — пояснил Томми. — Я сначала вообще думал, что я один такой, а потом выяснилось, что неприкаянные души не такое уж и редкое явление. Мы появляемся, если умерли раньше времени, но в Приюте нам дают возможность доделать наши дела, чтобы уйти дальше.       — Это хорошо, — облегченно выдохнула Лиза. Она подняла на Томми свои огромные глаза и искренне пожаловалась: — Я так устала! Если бы не Эви, я бы, наверное, уже сошла с ума.       «Не наверное…»       — Ты долго… была одна?       — Не помню, — призналась Лиза, — я просто была. Бродила везде… А потом встретила Эви. Она предложила, чтобы я осталась у них. У них чокнутая мамаша-алкоголичка. Вечно забывала про Марка, а Эви его любила. Я присматривала за ним, пока она была в школе или подрабатывала, разнося газеты. Как они теперь без меня?       Небо на мгновение дрогнуло и выцвело, но Лиза, видимо, быстро взяла себя в руки и мир снова обрел объем.       — Не переживай, если ты им нужна, вы обязательно еще увидитесь, — утешил девочку Томми. — А что… что случилось сегодня, помнишь?       Видимо, Лизе повезло. Она смогла встретить свою подопечную даже без помощи Хранительницы и Приюта. А постоянно находясь у Эви в доме, Лиза не привлекала внимание видящих, когда тревожила вещи. Общение с подругой, ощущение себя нужной дарило Лизе те необходимые приятные эмоции, которые удерживали ее от края.       — Эви уложила Марка, а потом мы сели смотреть «Дневники Принцессы», — улыбнулась Лиза. На мгновение ее лицо стало невероятно милым, а потом снова погрустнело. — А затем свет пропал, и Эви подумала, что это снова выбило пробки. Дом старый, такое у них иногда случается. Но практически сразу откуда-то появился дым, и мы поняли, что где-то пожар. Эви хотела вынести Марка, вытащила его из кроватки, а я вылила воду из утюга на какую-то тряпку — не знаю почему, я откуда-то знала, что так надо… А потом… — голос Лизы дрогнул. — Потом начали взрываться лампочки и появился огонь. Я очень испугалась, но Эви сказала, что пожарная лестница как раз за углом, их квартира ближе всех и мы успеем. Мы побежали, а затем… затем раздался треск… и… и на Эви упал шкаф, и откуда-то появилось много огня! Я пыталась его отодвинуть, но у меня не получалось, и я… я…       — Тихо-тихо! — запоздало испугался Томми, ловя ее дрожащие пальцы в свои руки. Очень неудачный вопрос, не нужно было напоминать Лизе о том, что случилось, когда она только-только успокоилась. — Когда я пришел, шкаф был отброшен. Ты не только смогла освободить Эви, но удерживала огонь, пока не подоспели пожарные. Ты молодец, ты со всем справилась. Ты их спасла!       Про заблокированную дверь он решил не упоминать.       — Правда? — губы Лизы перестали подрагивать, и она с надеждой вскинула голову. — Я испугалась, я не помню. Я помню только то, что вокруг было так много огня, я убегала, но он был везде. А потом мы оказались на крыше и… Можешь обнять меня снова?       — Что? — ошарашенно моргнул Томми, не уловив столь резкого перехода с темы на тему.       Лиза беспомощно опустила глаза на его ладони, сжимающие ее пальцы.       — Я так давно не чувствовала прикосновений, а когда ты прыгнул с крыши, ты обнял меня, и это было так необычно, так забыто и так… — Наверное, будь они живыми, ее щеки и уши бы покраснели от смущения. — О-отрезвляюще.       — Эм… ну… — Томми тоже смутился. Он смутно помнил, как улетал с крыши, потому что его подстегивал его собственный страх. — Да, конечно, я попробую…       Он шагнул к ней ближе, пытаясь обнять ее за плечи, но их тела проскользнули друг сквозь друга.       — По заказу не очень получается, — смущенно признался Томми, неловко потирая затылок, — для этого нужно много практики, а я до сих пор не понимаю, как это в принципе у меня получается. Просто иногда оно само выходит.       К его удивлению, Лиза не обиделась, а понимающе кивнула.       — Я тоже долго не могла разобраться. Иногда у меня получалось очень легко брать и перекладывать вещи, а иногда хоть целый день сиди, а рука проходит сквозь, и все…       — В Приюте будет легко научиться, — пообещал Томми, — касаться и вещей, и друг друга. Даже снова лежать и сидеть. Надо будет расспросить Проповедника, он наш директор и, кстати, живой, он умеет обнимать призраков.       Если, конечно, Конвэй после этой выходки не упокоит их от греха подальше. Может, не так и плохо, что он пока в тюрьме? Посидит, успокоится, остынет…       — Вот вы, значит, где! — раздался над ними очень сердитый и злой голос Дейвида. Томми чуть не подскочил от неожиданности и поспешно обернулся. Возле карусельки, сердито скрестив руки на груди, стоял Дейвид, а из-за его спины испуганно выглядывал живой (условно) и невредимый Джером.       — Джером! — облегченно выдохнул Томми, с ужасом осознавая, что он абсолютно забыл, ради кого он сбежал из Приюта и вломился в тюрьму. И что если бы Конвэй все-таки не послушал его, то все могло кончиться куда страшнее. И Томми не был уверен, что спасение Лизы успокоило бы его совесть и чувство вины. — Ты в порядке!       — Томми! — не менее радостно выдохнул тот и, ужом проскользнув мимо Дейвида, спрятался за его спину, как прятался за Томаса. Очень сомнительное решение, учитывая, что от Дейвида Томми никак бы его защитить не смог. С другой стороны, учитывая манеру экзорциста обеспечивать «поводок», чтобы призрак не сбежал, было логично, что Джером мечтал оказаться где угодно и с кем угодно, только бы подальше. Еще неизвестно, что он себе напридумывал, когда Дейвид забирал его.       — У тебя огромные проблемы! — строго ткнув пальцем в Томми, проинформировал мистер Лейр, потом сдвинул палец на Джерома и добавил: — И у него тоже!       Палец сдвинулся еще на сантиметр, указывая на Лизу, и вопросительно замер.       — Это Лиза! Она тоже неприкаянная душа! И она тут ни при чем! — поспешно сказал Томми, заслоняя ее собой. Пожалуй, сейчас самое разумное было быстро сменить тему. — Спасибо, что спасли Джерома. А что с той шаманкой?       — Никого спасать было не надо! — раздраженно выплюнул Дейвид. — Надо было подрываться с постели и ехать, собирая штрафы за превышение, с другого конца города, чтобы извлечь одного глупого и безответственного призрака из-под кровати! А потом объясняться с охраной, почему я среди ночи вломился в палату к чужому ребенку!       — Ой… — смутился Томми. Он совершенно не подумал, как Дейвид или Конвэй будут объяснять спасение Джерома живым. — Извините…       — Но она же правда там была! Я ее чувствовал! — обиженно пискнул из-за его спины Джером. — Я же не знал, что она не опасна!       Томми удивленно вскинул брови и вопросительно посмотрел на экзорциста. Тот утомленно закатил глаза, но все же снизошел до пояснений.       — Он наткнулся на видящую, которая вообразила себя экстрасенсом. Впервые увидела призрака и таскалась за ним, потому что не могла определиться: бояться его или «устанавливать контакт»! Идиотка!       — Но вы же дали ей визитку! — наябедничал Джером. — И даже пригласили на кофе!       Последнего, судя по поджавшимся губам экзорциста, говорить явно не следовало.       — А как вы нас нашли? — поспешно перевел внимание на себя Томми.       — Всплески, — коротко ответил Дейвид. — Конвэй указал, где вас искать. Все, хватит болтать, возвращаемся в Приют. Скоро рассвет.       — Томми, — очень громко прошептала молчавшая до сих пор Лиза, — это и есть тот Проповедник, о котором ты говорил?       Томми поежился от неприятного ощущения, когда Дейвид яростно пронзил его взглядом. Правда, природа последнего была непонятна: не то Дейвиду не польстило сравнение, не то не понравилась кличка, не то это было из любви к искусству.       — Нет, это мистер Лейр, — прошептал он в ответ. — Он не наш директор, это его знакомый. Но он тоже умеет обращаться с призраками.       — О! Значит, вы тоже умеете! — обрадовалась Лиза и, уже не понижая голос, попросила, бесстрашно подходя поближе: — Мистер Лейр, а вы не могли бы меня обнять? Пожалуйста?       Томми подумал, что Лейр сейчас развоплотит их всех, а потом скажет Конвэю, что так и было. Но тот с непроницаемым выражением лица сделал шаг вперед, присел на колено и очень аккуратно и бережно обнял Лизу, которая уцепилась за его шею, как обезьянка. И Томми, и Джером очень чутко поняли, что лучшее, что можно сейчас сделать, — отвести глаза, как будто ничего не происходит. И никогда в жизни больше не упоминать, что этот эпизод произошел на самом деле. Осознав, что Лиза явно не собирается от него отцепляться добровольно, Дейвид все с тем же каменным лицом поднялся, подхватив ее поудобнее. Томми, едва взглянув в восторженные глаза девочки, понял, что долг Проповедника перед Лейром (и его собственный тоже) только что вырос в геометрической прогрессии.       — Идем, — сухо приказал Дейвид, решительно переступая низкую квадратную изгородь, которая отделяла площадку от тротуара.       Томми уже было двинулся за ним, подумав, что наконец-то эта безумная ночь закончилась, причем, слава Провидению, без серьезных и страшных последствий для них всех. Он уже начал было придумывать объяснения для Альберта, когда неожиданно вспомнил один ма-а-а-а-а-аленький нюанс.       — Ой!       Дейвид, медленно и неотвратимо, как танковая башня, развернулся к нему всем корпусом.       — Что опять?       — Я забыл про телефон, который остался у мистера Конвэя в камере, — смущенно признался Томми, не зная, куда себя девать от стыда. — Его нужно обязательно вернуть на место…