Тонущие мечты

      1

Утро, такое прекрасное время суток. Солнце уже взошло над горизонтом и начало греть всё вокруг. Его лучи нежно касались крыш изб. Совсем скоро Белогорье проснётся. Улицы наполнятся кракми бояр, руганью богатырей и смехом детей. Мальчишки и девчонки будут разбивать стекло и делать солнечных зайчиков. Бегать за ними или пугать кого-то. Тëплые лучи становились для них не просто светом — они были символом надежды, счастья и беззаботного детства. Каждому ребёнку был отмерен свой особенный лучик. И казалось бы, что это правило не рушимо, каждому по лучику надежды. Но мир жесток, сами знаете. И в этом правиле было исключение. Цвырь. Казалось, что жизнь возненавидела его с первого вздоха. Когда твой отец самый сильный маг в городище, на тебя возлагают огромные надежды. Но, как только мир встречает тебя—все ожидания рушатся. А всё из-за чего? Из-за чëртова хвоста. Хвоста, который по ошибке был добавлен твоим же создателем. Конечно, маг понимал, что сам накосячил с этим, но он больше не мог испытывать к своему твореню ту же теплоту. Белогор мог просто усыновить какого-то сироту, воспитать и обучить его. Но нет, эго взяло верх и он решил поиграть в Бога, самостоятельно создать жизнь. И вот к чему это привело. И творец страдает и создание. Причём второй несправедливо больше. Вместе с хвостом ему достался и горб. Если первое можно просто скрыть под одеждой—второе нет. Цвырь просыпался раньше всех. Не из-за любви к утру, а из-за очередного кошмара, боль в спине не сглаживала углы. Каждое движение отдавалось неприятным покалыванием. Он осторожно спускался с кровати, стараясь не разбудить отца, и выходил на улицу. Там его встречала тишина и прохладный утренний воздух. Он садился на покосившееся крыльцо и смотрел, как солнце постепенно окрашивает избы в золотой цвет. Давайте на чистоту, он завидовал этим детям. Завидовал их внешности, их счастью. Завидовал их детству. У него же всё отняли. Как говорил отец, делу время, потехе час. С самого пробуждения Белогора они до часу дня вместе трудились на благо городища. Горе-родитель пытался обучить Цвыря магии, но не получалось. Единственное, что радовало его—сын преуспевал в познаниях трав. Мальчик очень быстро усваивал информацию и запоминал всё. Белогор мог спокойно отправить хвостатика в лес с просьбой набрать той или иной травки. Иногда отправлял и на базар.Цвырь знал каждую травинку в окрестностях Белогорья. Он мог с закрытыми глазами найти сон-траву в самой густой чаще или отличить ядовитый аконит от безобидного лютика. Но, к сожалению обоих, становление травником—не то, чего хотел от сына маг. Оба это хорошо понимали, и обоим это причиняло боль. Белогор просто хотел, чтобы все было так, как он задумал. Чтобы его сын был сильным магом, а не жалким калекой. Но Цвырь был таким, каким был. И он ничего не мог с этим поделать. А что происходило после часа дня? Всё просто—улица. Сколько бы Цвырь не плакал и не просил отца остаться дома, мальчик всё равно оказывался за порогом. Спустя пару ссор, хвостатик понял, что протесты бесполезны и без криков уходил как только его просили. И вот, как только нога ступала на землю-матушку, он оказывался беззащитным перед всеми. Не было и недели, как его не зажимали дети в угол и не гнобили, везло если вообще не били. Цвырь давно привык к этому распорядку. Утро – работа, день – унижения. Он научился ходить по улицам, опустив голову, избегая взглядов и стараясь быть незаметным. Знал все закоулки и тайные тропы Белогорья, где можно было спрятаться от насмешек и камней. Но даже самые укромные места не всегда спасали. Сегодня, как и всегда, его ждала толпа мальчишек во главе с Яриком, сыном местного кузнеца. Ярик был самым задиристым и жестоким из всех. Доказательством тому- парнишка мог с лёгкостью утопить беззащитного котёнка. Иногда брали тех же дворовых кошек и заставляли смотреть, как они тоскают их за хвост, а после повторяли то же самое с ним. Он любил придумывать обидные прозвища и всячески издеваться над внешностью неугодных ему. Цвырь пытался убежать, но мальчишка с друзьями быстро настигли его. Они окружили мальчика, не давая ему вырваться. —Ну что, Цвырюша, куда это ты так спешишь? Небось, опять травок для своего папаши нарвать? – ухмыльнулся Ярик, толкая Цвыря в плечо. Мальчик молчал, опустив голову еще ниже. Он знал, что любое слово только разозлит врага еще больше. — А может, покажешь нам свой хвостик? Или стесняешься, крысëныш? — Ярик попытался схватить Цвыря за рубашку, но тот ловко увернулся, в попытке убежать. Завязалась потасовка. Цвырь был слабее своих обидчиков, но он умел быстро бегать и знал, как использовать окружающие предметы в свою пользу. Он бросал в них комья грязи, толкал, ставил подножки и кидал им песок в глаза. Но силы были неравны. Всегда. Вскоре Ярик повалил Цвыря на землю и принялся пинать. Вот тут то нервы и сдавали, слëзы начинали сами течь. А желание бороться незамедлительно исчезало. Оставалось только прижаться в ближайший угол и молиться всем богам, что бы они ушли. Из уст обидчиков текло столько грязи, столько ненависти, казалось, что вот-вот и они начнут извергать огонь, как дракон. Цвырь их особо не слушал, научился отстраняться от ситуации, естественно, никому это не нравилось. Ярик продолжал пинать его, выкрикивая оскорбления. Остальные мальчишки хохотали, подбадривая его. Цвырь чувствовал, как боль пронизывает все тело, но старался не издавать ни звука. В какой-то момент Ярик остановился, тяжело дыша. — Ладно, хватит с него, — сказал он, вытирая пот со лба. — Все равно с этого урода ничего не возьмешь. Пошли отсюда. Но перед тем, как уйти, мальчишка наклонился и зафиксировал заплаканный взгляд. Убедившись, что его услышат, Ярик прошептал: —Ну когда ты уже здохнешь, ошибка природы? Всем без тебя будет только лучше, а мир станет краше. Мальчишки разбежались, оставив Цвыря лежать на земле. Он лежал, не двигаясь, пока не убедился, что они ушли. Потом медленно поднялся, отряхнул одежду и поплëлся куда-то. Умереть? Хм.. Эти слова звучали часто в обращении к нему, но почему-то именно сегодня что-то щëлкнуло, показалось, что идея неплохая. В таких раздумьях он и не услышал крик, зовущий его, в последствии и не заметил, как Марья навалилась на него с объятиями. Эх, эта рыжеволосая бестия. Наверное, она была единственной, кто даже и думать не смел, чтобы навредить другу. Она и сама не редко становилась объектом для насмешек, но между ними была огромная разница. Марья могла дать отпор, всегда. А драться с ней никто не хотел, она могла с лëгкостью поднять наковальню и бегать с ней. Да уж, природа дала ей прекрасный дар. Ко всему этому она была дочерью князя, это, в принципе и забивали гвоздь, что бы насмешки не выходили за рамки слов. Цвырь вздрогнул от неожиданности, едва успев вынырнуть из своих мрачных мыслей. Марья крепко обнимала его, зарывшись лицом в его плечо. Ее рыжая коса растрепалась, а глаза светились. — Цвырюша, я тебя повсюду ищу! Что случилось? Ты опять весь.. Потрёпанный, – проговорила она, отстраняясь и заглядывая ему в лицо. Цвырь попытался улыбнуться, но вышло лишь жалкое подобие. Он не хотел рассказывать Марье о том, что произошло. Знал, что она расстроится и захочет отомстить обидчикам, а это только усугубит ситуацию. — Все х-хорошо, Марь. С-сам нарвалс-ся, – пробормотал он, отводя взгляд. Марья нахмурилась, не веря ни единому слову. — Не ври мне, Цвырь. Рассказывай, кто сегодня тебя обидел? Я им покажу где раки зимуют! – воскликнула она, сжимая кулаки. Цвырь вздохнул, понимая, что от Марьи ничего не утаишь. Он опустил голову и тихо рассказал ей о сегодняшней встрече с Яриком и его подобием банды, о словах, которые тот ему сказал. Марья слушала молча, ее лицо становилось все мрачнее и мрачнее. Когда Цвырь закончил, она стиснула зубы так, что на щеках заиграли желваки. — Ненавижу их! Ненавижу, Цвырь! Они просто завидуют тебе, потому что ты умный и добрый! А сами – трусливые шавки, которые только и могут, что обижать слабых, – выпалила она, яростно сверкая глазами. — Пойдем, я им сейчас устрою! Цвырь схватил ее за руку, удерживая от опрометчивого шага. — Не надо, Маря. Пожалуйста. Только хуже будет. Они и так меня ненавидят. Да и сама знаешь, что если не поймать их с поличным—не сдадутся, а потом ещё и родителям пожалуются, что ты просто к ним пристаешь. Как в прошлый раз, помнишь? Марья посмотрела на него с болью. — Но я не могу просто стоять и смотреть, как они издеваются над тобой! Ты же мой друг, Цвырь! Я должна тебя защитить. Я обещала и тебе и папе! — Я знаю, знаю. Но лучшая защита – это избегать их. Я просто буду стараться не попадаться им на глаза. А ты… Просто будь рядом, ладно? Мне этого достаточно. Марья обняла Цвыря еще раз, но теперь более нежно. — Ладно, Цвырюша. Я всегда буду рядом. Обещаю. И если они еще раз к тебе прикоснутся, я лично им всем задницы надеру.. И колья в одно место суну. Цвырь улыбнулся. Знал, что с Марьей он в безопасности. Ее дружба была единственным лучиком света в его темном мире. И он был благодарен ей за это больше, чем мог выразить словами. Вместе они пошли гулять по лесу, собирая травы и болтая обо всем на свете. Марья умела отвлечь его от грустных мыслей, заставить смеяться и верить в лучшее. В ее присутствии Цвырь забывал о своем уродстве и о жестокости окружающего мира.

2

Вернулся он как обычно поздно. Солнце уже заходило в закат. И вот ужин, наверное, это был самый нелюбимый отрезок дня мальчика. Утром он не ест, сразу за работу. Днëм быстро хватает какую-то булку и уходит на улицу. А там уж не до еды.. Так что за день беготни есть захочется. Да и отец решил, что это вроде их семейного ритуала, который нарушать нельзя. Вот деваться и некуда. Приходится молча есть, стараясь не смотреть друг на друга. Когда Цвырь был ещё ну совсем маленький и не понимал, что отличается от других, всё время без устали болтал, рассказывая родителю какие-то небылицы. А он изредка посмеивался, возможно, даже умилялся. Но всё изменилось после осознания, кем он является. И теперь в некоторой степени действительно приятная для обоих традиция стала мукой. Белогор всё ждал, что сын начнёт какой-то интересный рассказ, что было днём, пока он гулял с Марьей, что бы разрушить тишину. А Цвырь надеялся, что отец не будет рассказывать про свой сегодняшний день и его самого не тронет. Тогда пытка станет чуть-чуть короче. Трапеза проходила в тягостной тишине, нарушаемой лишь стуком ложек о деревянные миски. Белогор исподволь наблюдал за сыном, пытаясь разглядеть в нём хоть искру магического дара, но видел лишь затравленного зверька. Разочарование с каждым днём росло, подтачивая остатки отцовской любви. Он мечтал о наследнике, достойном продолжателе рода, а получил… это. Цвырь чувствовал на себе этот тяжёлый взгляд, ощущал, как с каждой секундой он становится всё более ничтожным в глазах отца. Он старался есть как можно тише и быстрее, мечтая, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Еда казалась безвкусной, словно ком глины застревал в горле. Он боялся поднять глаза, боялся увидеть в лице отца лишь презрение. Наконец, ужин подошёл к концу. Цвырь поспешно встал из-за стола, пробормотав невнятное «Спасибо» и направился к своей комнате. Он знал, что отец не скажет ни слова в ответ, не пожелает спокойной ночи. Он был одинок в этом доме, в этом городе, в этом мире. В своей комнате Цвырь завалился на кровать, уставившись в потолок. Мысли роились в голове, словно потревоженный рой пчёл. Он снова и снова прокручивал в памяти слова Ярика, представлял себе, как было бы хорошо, если бы его не было. Но тут же вспоминал о Марье, о её тёплых объятиях и искренней дружбе. Она была единственным, что держало его на плаву, единственной причиной, по которой он ещё не сдался. Но ведь если его не будет.. То Марье жить будет легче.

3

И вот, сново утро. Оно пришло вместе с отчаянным решением, что если за неделю всё не исправиться само—он сам всё исправит. То бишь если не почувствовует себя лучше—чувствовать больше не будет нужды. Почему неделя? Потому что хотелось закончить кое-что. Нужно покумекать, как говорил отец. Конечно, хотелось верить в лучший исход, но это плохо получалось. Отец зашёл в комнату и сказал мальчику умыться, а после приходить к нему. По этому Цвырь сейчас стоял на коленях, смотря в своё отражение в воде. Заглядывая туда, он видел совершенно другого человека. Да, он был одет так же как и он, даже выглядел как он. Но хвостатик всём своим нутром чувствовал, что это далеко не его отражение, а что-то чуждое. Непонятно что в нём было не так. Просто оно было каким-то.. Инородным. Кто-то чужой смотрел на Цвыря из-под воды. Возможно, у них были одни мысли, возможно он чувствовал ту же боль и страдал вместе с ним. Но он был чужим. Наконец-то оторвав взор от ведра, мальчик протëр мокрые волосы полотенцем и вышел из бани, что бы подсобить отцу. Теперь же он сидел на пирсе. Это было, так сказать, их тайное место с Марьей. Он часто бывал здесь, иногда один, а иногда нет. Он любил это озеро, здесь дышалось особенно легко и приятно. Наверное, у каждого есть такое место куда всегда хочется приходить. Где чувствуешь, что всё не так уж и плохо. Где всегда появляется надежда на что-то лучшее. Сегодня, в обед, он был тут один. Как только отец закрыл за ним дверь—рванул сюда. Скорее всего, Марья через пол часа или час прибежит, в его поисках. Но это произойдёт чуть позже, а пока можно подумать. Мальчик просто сидел и смотрел на деревья. Умиротворяющаяя и тихая атмосфера. Здесь его никогда не доставали, во-первых потому что дети тоже работали и им совершенно не хотелось тратить всё своё время на издевательство, а во-вторых гоняться по лесу, где много хищников вокруге, так ещё и за мальчишкой, которому дай волю и он загонит их в медвежью берлогу, не очень хотелось. Так что если Цвырю удавалось уйти из Белогорья—его уже не трогали. Цвырь закрыл глаза, вдыхая свежий лесной воздух. Ему казалось, что вместе с ним в его лёгкие проникает и частичка этого спокойствия, этой нетронутой красоты. Здесь он мог быть самим собой, без страха и упрёков. Он слышал, как плещется вода, как шелестят листья на деревьях, как вдалеке кричит какая-то птица. Все эти звуки сливались в одну прекрасную мелодию, которая уносила его прочь от гнетущей реальности. Он представил, как сейчас появится Марья, с её вечной улыбкой и добрыми глазами. Она всегда умела подбодрить его, найти нужные слова, чтобы развеять сомнения. Он не понимал, как ему так повезло с ней. Чем он заслужил её? Вдруг он услышал знакомый голос: – Цвырь! Так и знала, что ты здесь! Марья подбежала к нему и села рядом на пирс. Её глаза светились радостью. От этого хотелось лишь улыбаться. —И тебе п-привет. – Опять сбежал? – с укоризной спросила она, но в голосе не было ни капли злости. Цвырь пожал плечами, не отрывая взгляда от озера. Марья понимала его без слов. Знала, как ему тяжело в последнее время. Знала о его сложных отношениях с отцом, о гнетущем чувстве одиночества. – Знаешь, – тихо произнесла Марья, – Я слышала, что скоро будет ярмарка. Говорят, там всякие диковинки продавать будут и даже приезжие торговцы, возможно. Может, сходим? Цвырь на секунду оживился, но тут же потух. – У меня нет денег, – пробормотал он. – А кто сказал, что обязательно покупать? – девчонка улыбнулась. – Можно просто посмотреть. Да и потом, может, отец тебе даст что-то. Он же не зверь какой и любит тебя, по своему.. Ну и в конце концов я и сама могу заплатить за тебя! Не обеднею, если вовеки веков куплю тебе что-то! Цвырь скептически хмыкнул. Честно говоря, он уже представлял в голове эту ярмарку. Много людей, духота, давка и практически ничего нового и интересного для него. Может диковинные травы какие-то найдёт и вместе с отцом изучит их. Если донести до дома сможет. – Ладно, – сдался Цвырь. – Если отец разрешит, то схожу. Но не думаю, что он захочет меня отпус-стить. Причуну найдёт. Марья легонько толкнула его плечом. Точнее ей показалось, что легонько, а у Цвыря будет новый синяк. – Не говори так. Он же твой отец. Просто он строгий. Ему просто трудно выражать свои чувства. Был бы злым—не работал бы на благо Белогорья. Цвырь ничего не ответил. С каждым днем ему казалось что он становится для него чужим. Так, будто бы он плавает на дне озера, в то время как отец парит в облаках. Озеро. Цвырь опустил голову вниз, так как они сидела у края причала дна уже не видать. Зато была тьма. Тьма в которой он родился, а в голове возникло решение, что там он и умрёт. Любимое и тихое место, нужно лишь доплыть до середины, что бы тело не было видно. Наверное, будет холодно, ведь дно глубоко. Зато будет тепло на душе, ведь в объятия смерти его передаст любимое место. Да, если и делать это, тогда точно здесь. – О чём задумался? – спросила Марья, заметив его помрачневший взгляд. —А что бы ты делала, если бы я умер?—неожиданно для себя же выпалил мальчик. —Чегоооооо—Тут же недовольно начала она—Ты что там себе надумал? А ну, если сам эту дрянь из готовые не выкинешь—я саморучно это выбью Цвырь покачал головой, стараясь прогнать мрачные мысли. Он не хотел омрачать их редкие минуты спокойствия своими проблемами. Ему хотелось запомнить её счастливое лицо, её искреннюю улыбку. Хотелось сохранить в памяти этот момент, как светлый луч в надвигающейся тьме. –Прости, правда глупость какая-то. Прос-сто… устал немного, – пробормотал он. – Работы много. – Всё будет хорошо, Цвырь, – Тут же смягчившись, будто бы этого разговора не было, прошептала она.—А я буду рядом. Её слова, словно тёплый луч солнца, коснулись его души. Он посмотрел на неё, и в её глазах увидел столько любви и сочувствия, что сердце его дрогнуло. Неужели он действительно готов всё это потерять? Неужели он готов лишить её своей дружбы, своей поддержки? Но с другой стороны, что он может ей дать? Лишь боль и разочарование. Он отвернулся, снова устремив взгляд на озеро. Вода была спокойной и безмятежной, словно приглашала его в свои объятия. Он знал, что там, в глубине, его ждёт покой. Но он также знал, что там, наверху, его ждёт Марья. Выбор был тяжëлым, но пока он склонялся к покою. Так и сидели они тут, иногда пуская блинчики по водной глади. Солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в багряные и золотые тона. Цвырь почувствовал, как на плечи ложится легкая прохлада. Марья зябко поежилась. —Пора, наверное, —Промычала девчонка, потянулась и встала. Цвырь молча кивнул, поднимаясь следом. В животе неприятно засосало от предчувствия скорой разлуки. Он знал, что должен вернуться к отцу, к работе, к своей унылой жизни. Но ему так не хотелось уходить отсюда, от Марьи, от этой хрупкой надежды на лучшее. —С-слушай. Ты иди в перëд, а я следом. Хоч-чу кое-что сделать, объясню чуть позже. Хвостатый слегка улыбнулся, а Марья лишь пожала плечами, говоря "только давай быстрее, я без тебя домой не уйду, а люлей за позднее возвращение получить не хочется". На это мальчик кивнул. Дождавшись пока подруга отойдёт достаточно далеко, он отрезал с помощью карманного ножа нехилый клок волос. Выкопал ямку в песке, прикрыв камушкои, положил волосы. После вставил небольшую палочку сзади. —Чтож.. Вот первый день и подошёл к концу. Отряхнувшись, он побежал в след за Марьей. Цвырь догнал еë у края леса, рядом с ручьём. Она ждала его, прислонившись к берёзе. —И что ты там делал? —Знаешь..—Немного помедлив, подбирая правильные слова, Цвырь ответил— Придумал интерес-сную игру. Я должен каждый вечер приходить к озеру и оставлять там что-то своё. И так на протяжении недели. —И.. В чем веселье? —Кульминация. Если всё пройдёт гладко—то получу приз. —И всего-то? Приходить туда каждый день и за это у тебя будет какой-то подарок? Интересно! А я могу поиграть? Цвырь на секунду замялся, обдумывая предложение Марьи. Ему не хотелось впутывать её в свои мрачные планы, но и отказать не было сил. К тому же, возможно, её присутствие хоть немного скрасит предстоящую неделю. — Ладно, — согласился он. — Н-но только уговор: никаких вопросов. Просто приходишь со мной и всё. Иначе игра потеряет с-смысл. Марья радостно захлопала в ладоши. Ей нравились всякие тайны и загадки, а тут целая неделя приключений! Она уже предвкушала, какие сюрпризы ждут их в конце пути. Так они и пошли домой, обсуждая предстоящую ярмарку и придумывая, что можно будет там посмотреть. Цвырь старался улыбаться и поддерживать разговор, но в голове его по-прежнему роились мрачные мысли. Он знал, что неделя пролетит быстро, и ему придётся принять окончательное решение. Но сейчас самым неприятным будет по приходу домой спросить у отца денег на ярмарку.