Осколки прошлого

Яркие и весёлые лучи солнца постепенно просачивались в спальню сквозь плотно задернутые шторы, оставляя на полу причудливые узоры света и тени. В комнате царила тишина, прерываемая лишь легким шорохом листьев за окном, где свежий и бодрящий ветерок пробирался в помещение, донося с собой ароматы утренней росы и цветущих растений. Первые минуты после пробуждения были настоящим испытанием для человека, который не так давно проводил вечер в компании незнакомых людей, но в конечном итоге зашёл слишком далеко с алкоголем. Повернув голову на подушку, он почувствовал резкую и пронзительную боль, которая прострелила его черепную коробку, заставив его моментально зажмуриться. - Боже... Кажется, пора заканчивать с алкоголем... - прохрипел страдалец, всхлипывая и схватившись руками за голову, словно пытался удержать её целостность и избавиться от того ужасающего состояния, в котором оказался. - Я с вами полностью согласен. - произнёс с легкой ироничной ноткой владелец квартиры, который, несмотря на ранний час, выглядел довольно свежим. - Возможно, тогда вы сможете самостоятельно приходить домой. - Лежавший всё это время с закрытыми глазами Юнги приоткрыл их, жмурясь от яркого света, и с недоумением посмотрел на источник нескончаемого сарказма. - А что ты забыл у меня в квартире, Пак? - непонимающе спросил старший, чуть приподнявшись на локтях и бросив взгляд на своего секретаря. - Доброе утро, господин Мин! Вы вчера сделали меня своей домработницей, так что я пришёл на утреннее дежурство, - спокойным тоном ответил Чимин, сделав небольшой поклон, который вызывал у Юнги легкую усмешку, несмотря на тяготы его состояния. - Боже... Ты это сейчас серьёзно??? - в недоумении выдохнул Мин, потирая лоб, где уже начинала проступать капелька пота от боли. - Нет конечно, - фыркнул Пак, подходя к шкафу с очевидной целью извлечь из него что-то важное. Он вскоре достал оттуда большую коробку. - Вы вчера с Кимом ввалились в мою квартиру. Намджун бросил вас здесь и удрал, оставив вас на милость судьбы, а вы... - Чимин тормознул, оборачиваясь к Юнги с легким неодобрением, как будто принимал его поведение на свой личный счёт. - А я?.. - с надеждой в голосе спросил Мин, в глазах которого уже начинала проявляться нотка страха за последствия своих действий. - А вас стошнило на мой любимый ковёр! Позже, вы отправились на кухню, попить водички, и разбили мне посуду! - с легким замешательством в голосе пояснил Пак, осуждающе вздыхая, как будто это были всё еще самые свежие воспоминания из недавнего застоя в их общении. - Боже... Лучше бы сделал тебя домработницей... - произнёс старший, тихо и смущенно, понимая, что его поведение оставило желать лучшего. - Прости, этого больше не повторится... - Конечно, не повторится! - перебил речь Пак, излил на своего босса заслуженные упрёки, его голос стал чуть громче и настойчивее, словно он решился выплеснуть всё, что накопилось у него за вечер. - Ещё бы вы заваливались со своим другом пьяные в щи ко мне на квартиру! - с повышением тона стал высказываться Чимин, отстаивая свои границы. - Секретарь Пак, прошу... - шептал Мин, его лицо исказилось в гримасе боли, каждое слово давалось ему трудно и вызывало очередной спазм в голове. - Чуть тише, видишь же, голова болит. - Поэтому я здесь, - Чимин, держа стакан с холодной водой, бросил в него таблетку, которая в следующую же секунду начала шипеть, производя забавный звук, словно раскалённая металл встретилась с водой. - Держите, должно помочь, - и, глядя на Юнги, он уверенно и настойчиво вложил в его холодные, обессиленные руки стакан, словно хотел передать частичку своей заботы и поддержки. - Что это? - ещё не до конца вникая в происходящее, недоверчиво поинтересовался старший, пытаясь понять, можно ли верить в эту помощь, ведь его голова вспоминала муки утреннего похмелья. - Отравить вас решил, - с легкой улыбкой добавил Чимин и, глядя на выражение лица своего босса, немного смягчился. - Пейте, - уже спокойным тоном сказал он, словно истинная забота и доброта стали одним из его главных приоритетов. - Как станет легче, сходите в душ и выходите на завтрак. Мне надо собираться. Пак покинул комнату, оставляя Юнги наедине со своими мыслями и ненавязчивым гнетущим состоянием. Уже через пару шагов, когда Чимин закрыл дверь, он услышал наполненный болью стон своего босса, который, казалось, мог быть услышан даже за пределами этой квартиры.

***

- Секретарь Пак, спасибо тебе. За всё: что приютили, одолжили свою спальню, накормили и подлечили, - произнес Мин, доедая последний кусочек горячего омлета, который только что был запечен, и запивая его свежесваренным кофе. Солнечные лучи пронизывали кухонное окно, создавая уютный игривый свет, который будто подчеркивал теплоту момента. Чимин в это время находился спиной к своему начальнику и сосредоточенно мыл посуду, стараясь не обращать внимание на напряженность в воздухе. - Если ты не против, я отвезу тебя, - продолжал Мин, пытаясь произнести слова сглаженно, даже несмотря на собственные переживания. - Ты говорил, что куда-то собираешься. Так что… - Я против, - резко ответил Пак, как будто сам не ожидая от себя такой реакции. Он повернулся, взял со стола грязные тарелки, которые только что освободил Мин, и бросил их в мойку с немалым усилием. Вода забурлила, и аромат моющего средства заполнил пространство. - Я против. Сам в силах добраться. А вам, - он указал на Мина, - надо бы отдохнуть и привести себя в порядок, - добавил он, стараясь скрыть свою истинную заботу о здоровье и благополучии директора. Чимин отвернулся обратно к тумбе и продолжил своё дело, стараясь занять руки и отвлечься от нарастающего напряжения в комнате. Он чувствовал, как в груди закладывает от тревоги. - Но… - начал было Мин, - Может я хотя бы вызову тебе такси? - предложил он, надеясь, что его настойчивость уведет Пака от его твердого решение. - Не стоит. Выйдет немаленькая сумма, - отрезал Пак, нахмурив брови и прикидывая в уме, сколько это может стоить. - Тогда решено, я отвезу тебя сам, - решительно заявил Мин, не намереваясь отступать. - Лекарство, что ты дал мне утром, уже помогло, и я чувствую себя значительно лучше. - Я же сказал, что… - Пак начал терять терпение. Гнев стал подниматься внутри него, и он не на шутку разозлился. Он резко повернулся и неосознанно врезался в Юнги, который неожиданно появился перед ним, нарушив хрупкое пространство, которое они создали вокруг себя. - Я справлюсь сам, - на грани слышимости прошептал Пак, выдыхая. Его голос звучал ледяным, но внутри его сердца был жар. Они стояли вплотную друг к другу, и в воздухе будто повисло что-то невыносимо знакомое. Руки Юнги находились на тумбе по обе стороны бедер Пака, как будто они были прикованы к этому моменту. Чимин испуганным взглядом смотрел в глаза напротив, и в этот момент ему стало ясно, что происходящее больше похоже на напряжение между двумя звездами, что вынуждены свободно вращаться вокруг общего центра. Дыхание стало тяжёлым и поверхностным, а сердце билось через раз, как будто в ожидании чего-то недосказанного. Юнги, в свою очередь, внимательно изучал лицо своего секретаря, запечатлевая каждую пору, каждую родинку. От такого изучающего взгляда на них накатывало напряжение, и воздух вокруг, казалось, накалялся с каждой секундой. Мин, осознавая, что не может позволить моменту уйти, решил не терять возможности, и легким движением коснулся шеи Пака. Мягко, но уверенно, он опустил свою голову и носом прошёлся по нежной коже, находя небольшие точки, излучающие тепло и комфорт. - Тут, - едва слышно выдохнул он, его голос звучал, как шёпот ветерка в тишине. Юнги водил от одной родинки до другой, как художник, творящий созвездия на безоблачном небе. От такого близкого контакта Чимина начало трясти, и он из всех сил старался сдерживаться, но выходило это неважно. Дрожь пробегала по всему его телу, не позволяя ему оставаться спокойным. Мин, увидев состояние младшего, прервал свои блуждания по тонкой линии чувств и, взглянув в глаза Пака, увидел столько испуга, мольбы, смущения и отчаяния, что самому Юнги стало страшно. Чувствуя необходимость сблизиться, он ещё раз приблизился к лицу напротив, остановившись у самого уха, и еле слышно шепнул, - Ароматно пахнешь, секретарь Пак, - его голос был полон интимности, будто он делился сокровенной тайной, а после, с лёгким движением отодвинулся и, поставив кружку в мойку, покинул личные границы Чимина. - Ты торопился, поехали, - сказал он, оглядываясь на Пака, оставляя за собой легкий след волнения, который тянулся за ним, как тень, пока он покидал это напряжённое пространство.

***

- Здесь проверните, пожалуйста, налево, - с указующим жестом правой руки, направленной в сторону поворота, командовал Чимин, его голос звучал с легким нотами настойчивости. - Хватит указывать, я успел запомнить дорогу! - раздражённо ответил старший, его голос становился всё громче, а взгляд метался между улицами и навигатором, который показывал неожиданные маршруты. Он покачал головой, как будто вновь и вновь пытаясь убедить себя, что справится с этим самостоятельно. - А вот теперь не надо нервничать! - возмущённо воскликнул на него Чимин. - Я сказал, что сумма на такси выйдет не маленькая, зачем было везти меня самостоятельно?! - в его голосе звучала некая обида, перекрывающая его беспокойство о возможных затратах. - А я знал, что ты собрался в Пусан?! - повысил тон Юнги, лицо несколько покраснело от негодования. - Я просто хотел помочь! - Эти слова прозвучали как оправдание, словно старший пытался объяснить свое стремление заботиться о младшем. Когда мужчины вышли из квартиры Чимина, тот предупредил старшего, что путь займёт немного больше времени, чем кажется на первый взгляд. И действительно, всю эту нелепую ситуацию можно было бы избежать, если бы не упрямство Юнги, который, казалось, был готов на всё, лишь бы показать свою доброту. Поэтому, когда Пак назвал точный адрес, пути назад уже не было – Мин был пойман в собственный капкан. В дороге они находились три часа, и за это время Юнги успел несколько раз проклять себя - за взятый на себя риск, связанный с назначением, - и пару раз недовольно отозваться о Чимине, который, по его мнению, вёл их не туда. Кто же мог подумать, что этот парень решится потратить свой выходной, катаясь по городу, тем более в больницу, что всегда было связано с непростыми эмоциями и переживаниями. Большую часть этого долгого пути они провели в молчании, лишь иногда перемежая тишину короткими фразами и ворчанием. На фоне тихонько играла музыка, наполняя атмосферу некоторой ностальгией и едва заметным ощущением уюта в этом странном путешествии. Спустя ещё пару часов блужданий и неопределённых поворотов, Юнги всё же довёз Пака в нужное место. С облегчением он покинул машину, а на его лице отразилось удовлетворение, как будто он наконец-то достиг долгожданной цели. - Спасибо, господин Мин, - безэмоционально произнёс Чимин, свои слова произнося с подчеркнутой чёткостью и лёгким акцентом. Он взял с заднего сиденья свою сумку и пакет с продуктами, который готовил с особым усердием. Ещё раз взглянув на директора и коротко кивнув, он быстро направился в сторону медучреждения, его мысли уже плавно перетекали к следующему шагу. Тем временем Юнги, оставшийся сидеть в машине, внимательно наблюдал за своим секретарём. Вот тот вылезает из машины с лёгкой неловкостью, вот он открывает заднюю дверь и забирает оттуда свои пакеты, после чего ко всему прочему ещё и тихонько её захлопывает, словно от этого зависит что-то важное. Юнги заметил, как Чимин что-то говорит сам себе, его губы произносят слова, которых он не мог слышать. И, не попрощавшись, тот уходит прочь, как будто был погружён в свои мысли. - Отец, зачем ты выехал сам на улицу? - с тревогой поинтересовался Чимин, увидев своего отца, который стоял рядом с больничным входом. - Сынок, я просто хотел подышать свежим воздухом и встретить своего любимого Чимина, - старик мило улыбнулся, его лицо озарилось радостью, когда он увидел сына, а потом, протянув свою тёплую ладонь, обнял его руку . - А это, - он указал в сторону парковки, - твой парень? - с невинным интересом поинтересовался мистер Пак, не подозревая, какое смятение вызовет его вопрос. - Пап! Ты что такое говоришь?! Как я могу с кем-то встречаться, зная, что мой отец лежит в больнице и за ним нужен уход? - пытался перевести стрелки Чимин, его слова звучали почти истерично, словно он искал хоть какое-то объяснение для такого поворота событий. - Сынок, ну скажешь тоже, не такой уж я и беспомощный, - с лёгким сомнением произнёс отец, его голос был полон обиды, как будто он чувствовал, что проведённое время в больнице делает его зависимым. - Видишь, - мужчина указал на себя руками и с гордостью добавил, - скоро самостоятельно гулять начну, и не придётся постоянно дёргать тебя с работы. - Обязательно начнёшь, а сейчас поехали, я буду тебя кормить, - с лёгкой улыбкой заметил Чимин, повесив пакет с едой на ручку коляски. Он с заботой повёл отца в палату, его гордость за родного человека постепенно начинала перевешивать тревогу. - Сынок, ты так и не ответил, кто тот мужчина? - вновь спросил отец, возможно, улыбаясь, но в его голосе звучали нотки настойчивости и интереса. - Папа, хватит! Он никто, так просто мужчина на машине, - с легким замешательством произнёс Чимин, на что мистер Пак фыркнул, окинув недоверчивым взглядом своё чадо, как будто пытался понять, что именно тот скрывает.

***

*сцена из прошлого*

Пару минут назад прозвенел звонок на перемену, резонируя по коридорам школы, словно сигнал для учеников, чтобы они могли, наконец, вырваться из душных классов, полных сухого воздуха и концентрированных разговоров. Вздыхая с облегчением, они потихоньку стали выползать, как разнообразные животные, оказавшиеся на воле после долгого заточения. Каждый из них надеялся вдохнуть глоток свежего воздуха, который напоминал о свободе и веселых минутах, проведенных с друзьями. Среди этих учащихся был Чимин, который, переодевшись в строгую школьную форму, с характерным для него вниманием шагал к своему шкафчику. Он чувствовал, как привычка собирать свою сменную обувь и спортивные штаны с белой футболкой уже стала рутиной, в которой не оставалось места для случайностей. Открыв маленькую металлическую дверцу, он заметил что-то, лежащее на полке. Это была бутылочка йогурта, аккуратно стоявшая рядом с запиской. Она явно была оставлена не Паком, но определенно предназначалась для него. Записка, написанная красивым ровным почерком, гласила: "Ты хорошо сегодня постарался ;)". Чимин, слегка приподняв брови от удивления и любопытства, тихо произнес: “Это что такое?.. Кто это тут оставил?..” – оглянувшись по сторонам. Он не мог не ощутить, как у него внутри зашевелились бабочки от неожиданности, ведь такое внимание ему не было знакомо. Убедившись, что рядом никто не поджидает и не наблюдает за ним, он взял "подарок" и положил его в портфель, ощущая чуть ли не трепет от этого маленького сюрприза. А стикер с посланием оставил в шкафчике, приклеив его на внутреннюю сторону дверцы, словно это был какой-то тайный символ, которого стоило беречь. С каждой прошедшей переменой внезапные подарки продолжали появляться, создавая вокруг него атмосферу необъяснимой магии. Каждый раз к ним была прикреплена маленькая записочка с пожеланием хорошего дня или поддержкой, словно кто-то следил за его успехами и заботился о его благополучии. Чимин начал ощущать, как былая неприметность уходит в тень, и школьные бездари, как их любил называть, стали менее обращать на него внимание, что не могло не радовать душу юного мечтателя. Однако, в этом море положительных эмоций, не покидало странное чувство тревоги, которое зародилось внутри Пака. Он, несмотря на все необычные события, не мог избавиться от ощущения, что происходит что-то важное, на что стоит обратить внимание. Две недели беспрерывного внимания от тайного поклонника стали для него чем-то вроде волшебного сна. Его чувства, словно бабочки в животе, не могли усидеть на месте, порой взмывая высоко, а порой опускаясь до самого дна. Каждый раз, открывая свой шкафчик с надеждой и ожиданием, Пак желал увидеть что-то новое и необычное. Но каждый раз неизменно получал либо йогурт, либо какую-нибудь другую вкусняшку, сопровождаемую запиской. А спустя ещё две недели этот странный, таинственный поклонник неожиданно пропал. От него не стало ни стикера со словами поддержки, ни бутылочки молочной сладости. Внутри у Пака снова закололось ощущение тревоги, напомнив о себе как о старом знакомом друге, который внезапно оказался на пороге его жизни. Неизвестность взволновала его, заставив размышлять о том, кто же мог быть тем самым таинственным поклонником, и что могло стать причиной его внезапного исчезновения.

***

Сегодня был обычный день, но не для Чимина. Вечером, когда солнечные лучи уже покинули город, он приготовил свой самый лучший костюм, тщательно выбрав его из своего обширного гардероба. Этот костюм был не просто одеждой для него; он являлся символом уверенности и стиля, поэтому Чимин много раз погладил его, убедившись, что каждый шов идеально ровный, а ткань без единой складки. Повесив его на вешалку, он не мог удержаться от того, чтобы время от времени взглянуть на костюм, ожидая момента его выхода, пока засыпал, мечтая о предстоящем дне. Утром, когда будильник прозвонил, Чимин встал на полтора часа раньше, чем обычно, полон решимости выглядеть безупречно. Он знал, что нужно не только надеть хороший костюм, но и уделить время своему внешнему виду. Сделав несколько физических упражнений, чтобы взбодриться, Пак включил в квартире свою любимую музыку, наполняя пространство мелодиями, под которые было легко сосредоточиться. После, направляясь в душ, он, немного подпевая, пританцовывал под ритм. Вода струилась по его телу, помогая ему расслабиться и подготовиться к предстоящим задачам. Вот за час до выхода Чимин стоял в коридоре в красивом костюме тотал блэк, который он тщательно подобрал. На нем был элегантный черный пиджак, под которым таилась белая майка с большим декольте, подчеркивающая его стиль и уверенность. Чёрные брюки прямого кроя гармонично сочетались с его высокими носками и темными лоферами, что придавало образу завершенность. Каждый элемент одежды был выбран с вниманием к деталям, и весь образ был дополнен различными украшениями: кольцом с яркими камнями на левой руке, несколькими тонкими браслетами, которые нежно звенели при каждом его движении, и эффектной подвеской. Его волосы были аккуратно уложены назад, а чёлка слегка растрёпана, добавляя образу непринужденности и очарования. Прибытие на работу в 7:00 стало для него привычной рутиной. На этот раз он не просто пришел, а стремился создать идеальное впечатление. Когда генеральный директор приезжал в компанию, Чимин успевал подготовить необходимые документы на подпись и проверить расписание на день. Важность этих минут для него была очевидна. В 9:00, как по расписанию, прибыла доставка - несколько веток цветущей лиственницы, которые он заказал заранее. Ему казалось, что этот букет идеально дополнит атмосферу в кабинете Мине, освежив обстановку и привнеся немного природы в офисную суету. Разложив всё по местам и заняв своё привычное место секретаря, он сосредоточился на работе, постепенно разбирая задачи на день. Однако уже через полчаса в коридоре послышались шаги и чьи-то негромкие разговоры, которые он мгновенно узнал — это были его начальник и Ким Намджун. Сердце Чимина забилось быстрее в ожидании. - ... Сегодня надо будет с ними встретиться и всё лично обсудить... - произнес Ким Намджун, уверенно шагая по коридору. Чимин не ошибся. Почувствовав себя на чеку, он сделал себе внутренний плюс за сообразительность. - Доброе утро, директор! - радостно произнес Чимин, поднимая голову и вставая из-за стола, с искренней улыбкой на лице. - И вам доброе утро, господин Ким. - Секретарь поклонился, слегка придерживая пиджак, ощущая себя важной частью этой компании. - Да и... - продолжали разговор мужчины, но, услышав постороннего, они обернулись к Паку. Взгляд Юнги так жадно бился о мужчину напротив, сметая взглядом его чуть распахнутый пиджак и увиденные острые ключицы. - Секретарь Пак, вы пришли на показ мод? - резко, как будто уколом, прервал разговор директор, гневно поинтересовавшись. - Что, простите? - Чимин, не до конца понимая вопроса, решил переспросить, его голос звучал слегка запоздало и растерянно. - Я что-то непонятное спросил? - продолжал настаивать директор. - Секретарь Пак, у нас тут не показ мод! Как вы смеете приходить на работу в таком открытом образе?! Может, мне вам накидать сверху рабочих часов, чтобы не отвлекались на всякую чушь! Ааа... - в голову директору стали лезть различные мысли. - Или вы после работы собираетесь на свидание в слепую? - Намджун попытался остановить своего друга, но того понесло не на шутку, и он не собирался останавливаться. - Простите, но это уже перебор!... - злость закралась в голос Чимина. Никто в этой компании не смел разговаривать с ним в таком тоне, и он ощущал, как внутри него закипает недовольство. - А не перебор ли, что на рабочем месте ваши мысли заняты какими-то свиданиями, девушками или даже парнями? Знаете, я бы всё-таки докинул вам немного работы. Слишком вы расслабились. Старик Мин говорил, что вы ответственный работник, но, видимо, он где-то прогадал... - Чимин, - прервал убийственный монолог Намджун, выбравший момент, чтобы вмешаться, - отлично выглядишь! А теперь прошу прощения, но нам надо остаться наедине! - Ким с легкой силой толкнул Юнги в свой кабинет, оставляя Чимина в недоумении и легком потрясении от произошедшего. - Ахуеть... - только и смог сказать Пак, плюхнувшись обратно в кресло и глубоко вздыхая, ощутив, как давление спадает с его груди. В этот момент он достал телефон, чтобы написать сообщение другу, облегчая свое волнение: (Смс от кого: Чимин; кому: Тэхени~и) - Сегодня буду поздно, сходи без меня.

***

- И что это было? - с прямотой, свойственной ему, задал вопрос в лоб Намджун, как только они зашли в кабинет Мина. - Не понимаю, о чём ты, - с холодным, почти ледяным выражением лица, равнодушно ответил Юнги, присаживаясь в свой большой и лаконично оформленный стул, как будто мысленно отстранялся от происходящего, но каждый мог чувствовать, что под этой маской скрывается что-то большее. - Ха, серьёзно? Решил поиграть с ним? Хотя он и не тот, кому ты УЖЕ успел испортить жизнь, я, конечно, не знаю как, но это не даёт тебе право так себя вести, - Намджун тихо злился из-за отвратительного поведения друга, и его голос, наполненный возмущением, слегка дрожал. Ещё раз внимательно взглянув на директора, который оставался сдержанным и лишённым эмоций, его тон смягчился. - Юнги, это не Чимин. Ты же сам всё прекрасно понимаешь. Так зачем же портить жизнь ещё одному парню, которого ты едва знаешь? - Намджун! - не желая слушать обвинения, которые со всех сторон нависали над ним, резко перебил его Мин. - В коридоре мы говорили, что господина Квона следует пригласить в компанию, чтобы на месте всё обсудить. Секретарь Пак, - нажав на интеркоме нужную кнопку, уверенно проговорил Юнги, как будто пытался восстановить контроль над ситуацией. - Сделай нам с господином Кимом кофе и зайди ко мне. - Спасибо за ваше гостеприимство, но я не хочу кофе, - отозвался Намджун, не сдерживая своего недовольства и раздражения. - Не хочешь — не пей, - отрезал Юнги, его голос звучал неловко в тишине кабинета. - Но он пусть делает так, как я ему сказал. Так вот... Атмосфера в кабинете была не самой приятной, она напряжённо висела в воздухе, создавая ощущение, будто стены, обставленные дорогой мебелью, могли вот-вот обрушиться под тяжестью невыраженных чувств. Шторы были чуть приоткрыты, и лучи дневного солнца лишь на немного проникали внутрь, словно стеснялись войти в эту конфликтную обстановку. Старик Мин так никогда не делал — он всегда ставил в приоритет естественное освещение, чтобы наполнить пространство яркостью и теплом. Однако с приходом в компанию Мин Юнги некоторые незначительные вещи подлежали переменам. На этаже стало меньше зелени и больше светильников различного типа: от простых настольных до креативных настенных, что создавало странный контраст. Сотрудники ходили все как по струнке, практически не поднимая голов, а раньше положенного времени никто не уходил — это стало своего рода нормой, даже традицией. Зато стали чаще задерживаться допоздна, нередко оставаясь в компании как зомби, поглощённые работой. - Господин Мин, - тихо постучал в массивную дверь кабинета Чимин, его голос чуть дрожал от волнения, когда он заглянул внутрь. - Я принёс документы на подпись. Мистер Квон согласился встретиться с вами на следующей неделе, когда он вернётся из Китая. Также я подготовил план на сегодняшнее собрание. Обзвонил и поговорил с инвесторами, многие из них готовы вложить свои деньги в новый проект, который, как надеется вся команда, станет успешным шагом вперёд. Юнги молча всё слушал, сосредоточенно подписывая документы, однако волнение между ними можно было прощупать даже голыми руками. Лишь приятный, лёгкий аромат свежесваренного кофе, исходящий от тайком оставленной чашки, позволял не сойти с ума в эту накалённую атмосферу. - Секретарь Пак, есть что-то ещё? - прочистив горло, поинтересовался директор, стараясь создать хоть какую-то видимость спокойствия в этом хаосе. - Нет, господин Мин, - безэмоционально ответил Чимин, опустив голову, как провинившийся ребёнок, что попал в неловкую ситуацию и не знал, как из неё выйти. - Неплохо, - медленно произнёс Юнги, обдумывая каждое своё слово, - Мне нужно, чтобы ты разобрал эти папки. Они лежат тут, как я посмотрел, очень давно, и это создаёт неопрятный вид в кабинете. Хочу, чтобы ты проверил их и рассортировал. Если проект завершён и закрыт уже более 7 лет, то отнеси папки в архив, а если нет, то протри и расставь их в хронологическом порядке на полке. Всё понятно? - с важным видом поднял свой взгляд на мужчину, что стоял напротив него и смотрел в ответ. Он выглядел так, будто не верил во всё происходящее, как будто не осознавал, что именно сейчас происходит в его жизни. Он был расстроен? Подавлен? - Да, - только и смог ответить Чимин, его голос звучал глухо, как будто пропитанный всевозможными сомнениями. Его руки слегка дрожали, когда он медленно опускался на колени перед директором и доставал с полки, что была у него в столе, необходимые папки. За один раз Пак не смог всё унести, поэтому вернулся в кабинет повторно, каждый шаг которого был наполнен лёгким трепетом. И почему-то ему показалось, будто во взгляде Мина промелькнуло что-то, похожее на сочувствие и извинение, что ещё больше подчеркивало внутреннее напряжение в кабинете. Вечером, когда сотрудники компании стали собираться домой, а город наполнялся обычной суетой, Чимин сидел за своим столом и разбирал папки, порученные гендиректором. Сегодня он планировал уйти пораньше, чтоб заняться своими делами и навестить любимого ему человека, но судьба решила всё иначе. В коридорах затихли посторонние голоса, звонки перестали поступать на рабочий телефон, и свет в кабинет начал гаснуть. Пак включил на своём телефоне музыку, подключая наушники, чтоб разбавить немного рабочую суету, и принялся разбирать документы дальше. Ещё часик и он обязательно закончит с этим делом. Не прошло и получаса, как в приёмную зашёл мужчина, привлекая к себе внимание секретаря. - Чимин! - громким и чуть строгим голосом кликнули его. Пак испугался, ведь он уже не ждал посетителей в такой час. - Ты что тут делаешь?! - вопрос разрезал тишину. - Разве тебе не надо было сегодня уйти пораньше? - Мужчина подошёл поближе, внимательно заглядывая в глаза секретаря. - Да, но... - Никаких "но". Этот пункт был обговорён и прописан в твоём договоре. - Господин Мин, всё в порядке, - попытался успокоить старика Чимин. - Я сейчас закончу с работой и поеду, не стоит за меня волноваться. - с нежностью в голосе заверил Пак мужчину. Тот в стою очередь внимательно смотрел в карие глаза Пака, будто пытался там что-то найти. - Он у себя? - прерывая затянувшееся молчание, спросил старик. - Да, гендиректор Мин у себя в кабинете, но он просил... - Мне всё равно, что он просил. - кинул на последок Мин старший и без стука вошёл в кабинет. Чимин не слышал, что именно происходило за дверью, но он с уверенностью мог сказать, старик Мин отчитывал своего внука. Спустя пару минут, из кабинета вышел мрачный, как грозовое облако, гендиректор. Он молча стоял у двери и сверлил взглядом, ничего непонимающего Чимина. - Секретарь Пак. - с холодом и строгостью в голосе произнёс Мин. - На сегодняваша работа окончена, вы свободны. Можете собирать вещи и идти на ваши свидания, или куда вы там собрались. - он бросил эти слова как-то небрежно. Посмотрев на своего работника сверху вниз, директор вернулся в своей кабинет. Недолго думая, Чимин поднялся со своего места, взял телефон с портфелем и, не убрав рабочий стол, двинулся в сторону выхода.

***

- Ты всё-таки пришёл. — с облегчением в голосе встретили Пака у входа, будто он вернулся из долгого путешествия. Друг, заметив выражение тревоги на его лице, сразу же бросился к нему в объятия, словно чтобы проверить, что тот в порядке. — Да... Прости, очень много работы накопилось, — произнёс Пак, проводя рукой по затылку и коря себя за затянувшуюся задержку. — Нужны были срочные разборки с документами и отчетами, и это всё затянулось более, чем я ожидал. За эти дни накопилось столько дел, что я едва успевал перехватить глоток воды. — Мы с тобой обязательно всё обсудим, — сказал Ким, схватив его за руку и чуть подтолкнув в сторону, — а пока иди, не заставляй её ждать. Чимин кивнул другу, стараясь скрыть свою растерянность, и приступил к движению в сторону нужной комнаты. Коридоры здания были довольно тихими, а слабое эхо его шагов раздавалось по стенам, создавая почти зловещую атмосферу. Людей в этом здании было не так много — посреди недели мало кто решался прийти в такое место. - Привет, - нежно улыбнувшись, произнесла мужчина, глядя в глаза женщине, которые светились радостью и волнением. Он внимательно рассматривал её лицо, замечая мельчайшие детали, которые всегда заставляли его сердце биться быстрее. - Посмотри, я надел свой самый лучший костюм. - Пак аккуратно разгладил свой пиджак, созданный из дорогой ткани, и с гордостью выставил напоказ запястья, позволяя рассмотреть искрящееся украшение, блеск которого подчеркивал его стиль. - Сегодня все взгляды были устремлены только на меня. Тебе нравится? - спросил он, и в его голосе слышалась нотка неуверенности, когда в уголках глаз начали скапливаться слезы. Он не хотел показывать свою слабость, но в эмоциональный момент чувствовал, как слова накрывают его, словно волна. - Как твои дела? - продолжил он, стараясь вернуть разговор в привычное русло. - У нас все хорошо. Отец лежит в больнице, но ему уже лучше, скоро его выпишут. Я занялся спортом, как ты и мечтала. Я начал каждое утро с пробежек, и это дает мне силы. Тэхен стал сотрудничать с крупной компанией, его упорство и трудолюбие наконец-то принесли свои плоды. У него всё получилось, и это радует меня. - прошептал Чимин, и в этот момент он почувствовал, как слезы скатывались по его щекам, образуя тонкие ручейки, омывающие его смущенные скулы. - Знаешь, порой мне хочется всё бросить и вернуться в наш старый дом, где всё было иначе, где мы были счастливы и ни о чем не заботились. Но я понимаю — как раньше уже не будет. Мы изменились, время прошло, и вместе с ним ушли незабываемые моменты. Настолько ценными, что их уже не вернешь. Кстати, - вдруг Пак, с попыткой отвлечь себя от грустных мыслей, вытер ладошкой слёзы и достал из-за спины огромный красивый букет. - Смотри, я принёс тебе цветы. Спирея. Вроде обычный цветок, но одновременно такой красивый, личный, как и воспоминания о тебе. Каждый раз, когда я на них смотрю, они напоминают мне о твоей доброте и светлом характере. А ещё я попросил добавить пару веточек матиоллы, чтобы символизировать нашу любовь и напомнить о вечности, о том, что наши чувства никогда не угаснут, несмотря на расстояние и время. Чимин поставил букет в вазу, расположенную у фотографии, которая на протяжении многих лет вызывала у него самые тёплые чувства. Он стоял рядом, долго любовался цветами, чувствовал их аромат, который переносил его в те счастливые времена, когда они были вместе. - Мам, - словно находясь в какой-то прострации произнёс мужчина тихим голосом, - я скучаю по тебе. - Слезы с новой силой начали катиться по его щёкам, но сейчас Пак не планировал их вытирать, он чувствовал, что должен выпустить свои эмоции, позволить себе эту уязвимость. - Я люблю тебя. Спасибо, что научила жить, наслаждаясь каждым моментом. Спасибо, что показала настоящую любовь, ту, которая не знает границ и препятствий. Спасибо, что научила меня дружить, понимать и поддерживать других в трудную минуту. Спасибо, что показала, как выйти из трудной ситуации, когда мир кажется тёмным и безвыходным. И спасибо, что научила не сдаваться, несмотря на удары судьбы. Спасибо тебе. Эти слова будут всегда в моём сердце, и память о тебе будет жить вечно, как в этом букете, который я приношу тебе с любовью. - Ну что, может, по пиву? - предложил Ким, когда мужчины движутся по тротуару в сторону остановки. Теплый воздух ночи окутывал их, напоминая о том, как приятно провести время с другом после напряженного рабочего дня. - Знаешь, я не против. Этот чёрт меня сегодня так загрузил, что нет никакого желания идти завтра на работу. - Чимин устало вздохнул, его плечи будто бы потянули вниз, так как на них легла тяжесть задач и забот. - Да он это специально сделал, чтобы ты из приёмной не выходил и не светил своими прелестями. Ты сегодня шикарно выглядишь, Чимин. - Ким с доброй улыбкой посмотрел на друга, его голос звучал с искренним восхищением. Дорога до Сеула заняла довольно много времени. Время неумолимо шло, и когда часы пробили десять, многие заведения, включая кафе и рестораны, закрылись. Тем не менее, выбор пал на их любимую закусочную, которая работала после полуночи и славилась не только вкусной выпивкой, но и традиционной корейской едой. К тому моменту секреты кухни были известны и обожаемы обоими друзьями. Когда еда наконец была готова, а желудки, казалось, приросли к позвонкам, мужчины заняли свободный столик в углу, разливая по рюмкам ледяной соджу. - Ну что, за тяжелый рабочий день? - предложил Тэхен, поднимая в воздух свой стакан, который искрился в свете ламп. - Нет! - отрицательно покачал головой Пак. - Прошу, давай не будем сегодня говорить о работе. - его голос звучал с мольбой, а взгляд был полон надежды на то, что они смогут оставить все заботы за пределами этого уютного заведения. - Выпьем за ещё один год вместе? И сколько это уже получается?.. - мужчина задумался, мечтательно уставившись в одну точку, как будто пытаясь выбраться из привычной рутины, и начал загибать пальцы. - Десять? Ого! Ким Тэхен, с юбилеем нас! Чин-чин! - они радостно подняли свои рюмки и чокнулись, как будто этот момент навсегда запечатается в их памяти. Когда Ким залил в себя содержимое стакана, Пак отвлёкся на завибрирующий телефон. На экране ярким светом выделялось "Гендиректор". - Странно, что ты его ещё в "козла" не переименовал, - между делом ляпнул Тэхен, заглядывая в телефон друга, словно в нем скрыто нечто важное. - Ну, долго игнорить его будешь? - Тэ, я не хочу отвечать, - признался Чимин. - Во-первых, на часах уже два ночи, а во-вторых... О! - с удивлением произнес мужчина, - он сбросил. Так-так-так. Чин-чин! - Пак поднял свой стакан и заметил, что у друга он уже пуст. - Я уже выпил, Чимини. Теперь пей в одиночестве, - со смешком сказал Ким, но стоило ему это сказать, как телефон Пака опять зазвонил с настойчивым трелью. - Может ответишь? Вдруг что-то срочное? - его голос напоминал о заботе, а в глазах мелькало что-то вроде беспокойства. - Боже... - вырвалось у мужчины, который, хотя и заскулил, всё же соизволил ответить на звонок. - Да, господин Мин. Что? Кто это? - его удивлению не было предела, и глаза Пака стали больше похожи на пятирублёвые монеты от шока. - Где?! А почему звоните именно мне? Боже... - Чимин, ощутив нарастающее напряжение, закрыл глаза и стал массировать виски свободной рукой, словно пытаясь вернуть себе спокойствие и собраться с мыслями. - Я скоро буду, пришлите на этот номер адрес, пожалуйста, - обречённо произнёс секретарь, понимая, что ему придётся срочно решать эту проблему. - Вот и попили пивка... Секретарь Пак спешит на помощь? - с ироничным подтекстом пропел друг. - Прости, Тэхен, - с явным раскаянием произнёс Чимин. - Этот чёрт напился в дрова в какой-то кафешке, и теперь они не могут просто выкинуть его. Я обещаю, на выходных я весь твой, - с лёгкой надеждой и искренностью добавил он, отправляя своему другу воздушный поцелуй, прежде чем повернуться и направиться к остановке. В ночное время желающих покататься по городу не так уж и много, поэтому после нескольких минут ожидания, такси наконец-то остановилось, и Чимин аккуратно устроился на заднем сиденье, стараясь успокоить свои мысли. Автомобиль тихо проехал по улицам города, доезжая до нужного адреса. - Здравствуйте, - поздоровался Пак, переступив порог кафе, которое уже собиралось закрываться для посетителей, привлекая внимание всех, кто находился внутри. - Мне звонили,... - Наконец-то! - с облегчением выдохнул бармен, явно облегчённый появлением Чимина. - Мы уже закрыты, но этот, - он указал взглядом на пьяного мужчину, который развалился на столе, - не желает уходить. Настаивал на том, чтобы набрать "Моего секретаря, потому что он всё решит". - Боже, - с лёгким недоумением Чимин прикрыл лицо рукой. - Он всё оплатил? - быстро принялся задавать вопрос, поскольку хотел как можно скорее покинуть это заведение. - Да, держите, - незнакомец протянул ему связку, и, заметив вопрос в глазах секретаря, пояснил, - это ключи от его машины. В тот момент Чимин почувствовал, как у него заныли виски. Ладно, он смирился с тем, что ему придётся тащить это тело домой, но вот машина... Неужели у известного генерального директора нет личного водителя? Недолго раздумывая, Пак поднял пьяного мужчину со стола, попрощавшись с барменом, и обернулся к выходу, направляясь к парковке, где стояли автомобили. - Вот же кусок дерьма! - произнёс он в раздражении, обращаясь к пьянице. - Днём он меня заваливает работой, а ночью заставляет таскать своё тело, словно я его нянька! - Секретарь Пак, прошу вас, не ругайтесь... - пробормотал Мин, немного оторвавшись от своего состояния. - Зачем было так нажираться? - недоумевал Чимин, когда, наконец, пристегнул тело Мин на пассажирском сиденье спереди. - Это же просто недопустимо! - Дедушка отругал меня, - тихо произнёс Мин, и, слыша оправдание, Пак не смог удержаться от смеха. - Он повысил на меня голос из-за тебя, - , но тут смех секретаря, который так рвался наружу, вдруг иссяк. Мин поднял тяжелый взгляд на Чимина, и в этот момент атмосфера внутри машины начала накаляться. Чимин не выдержал и первым прервал зрительный контакт, садясь за руль и пристегиваясь. - Директор, не могли бы вы сказать мне ваш адрес? - спросил он, стараясь внести хоть немного доброй воли в ситуацию, тихо включая в автомобиле успокаивающую музыку. Когда Мин произнёс адрес, Чимин удивлённо на него уставился. - Но это ведь моя квартира, - с недоумением произнёс он, стараясь осмыслить информацию. - Я в курсе. Поехали, - спокойно ответил Мин, что оставило Чимина не в восторге, но ничего не оставалось, кроме как следовать по указанному адресу. На протяжении всей поездки мужчины не произнесли ни слова, лишь обменивались короткими взглядами. Каждый из них, казалось, был занят своими мыслями, осознавая, что эта ночь явно обернётся для них обоих чем-то необычным.

***

*сцена из прошлого*

В один из обычных школьных дней, когда солнце светило особенно ярко, а ветер играл с листьями на деревьях, секунды длились как часы. Открыв металлическую дверцу шкафчика, он, как всегда, надеялся на лучшее. Но что-то привлекло его внимание — записка, раньше там не лежавшая. С сердцем, колотящимся в груди от волнения и неопределенности, он вытянул её и, пробежав глазами по написанному, почувствовал, как его нутро сжалось. "Хочу видеть тебя сегодня. 20:00. Адрес:..." Эти короткие, но в то же время загадочные строки начали терзать его мысли, разрывая привычное течение повседневной жизни. Чимин явно не знал, как реагировать — все его инстинкты закликали его отложить её в сторону, сделать вид, что он этого не видел и не читал, однако чем ближе подходило время встречи, тем больше интерес и страх переполняли его. Мысли метались в нем, словно птицы в клетке: что если это какая-то злая шутка? Или ловушка? Но чем больше он об этом думал, тем громче его сердце стучало в унисон с его тревогами. В конечном итоге, в 19:50, полный смятения, Пак стоял около заброшенного здания, которое вдруг стало центром его внимания и переживаний. Он несколько раз проверил, действительно ли это то место, указанное в записке, и не находил себе успокоения. Стены выглядели недоброжелательно, обветшалые и частично разукрашенные старыми граффити, которые говорили о том, что это место вряд ли когда-то было светлым и радостным. Цвет кирпичей, смешиваясь с белёсой пылью, стал похож на болотный, а некоторые участки стены были пронизаны дырами, словно злыми глазами, которые смотрели на него. Окна были выбиты, разверзаясь беспокойным полумраком заброшенности, а двери, переплетенные жёлто-чёрными лентами, словно предостерегали его, неприглядно предупреждая о потенциальной опасности для жизни. Вокруг него росли густые деревья и колючие кустарники, создавая атмосферу таинственности и страха. Словно на картине художника, который цветами пытается скрыть свои тёмные мысли. Поблизости не наблюдалось ни единой души, только редкие птицы, которые пролетали мимо, и только быстро пробегающие крысы портили общее спокойствие. Здесь царила тишина, но она была пронзена чем-то тёмным и гнетущим, как предвестник чего-то недоброго. Прекрасно! Именно в таком месте парень мечтал провести своё первое свидание — безумие, которое его захлестнуло. Собравшись с духом и сделав несколько глубоких вдохов, он сделал первый шаг. Затем второй. И вот он уже поднимается на второй этаж, в поисках загадочного незнакомца, который мог бы объяснить ему причину этого странного приглашения. Открывая дверь за дверью, он всё глубже погружался в тёмный мир этого заброшенного здания, пока, наконец, не попал в просторную, почти мистическую комнату. Пол был усеян горящими свечами, освещавшими пространство мягким, пламени-игривым светом, поэтому атмосфера казалась одновременно таинственной и угнетающей. В середине стоял одинокий круглый стол, утопающий в белоснежной шёлковой скатерти, а рядом разместились несколько невзрачных стульев. На поверхности стола находилась ваза с цветами, которые Чимин когда-то увидел в саду своей мамы. Как она любила рассказывать о спирее — этом прекрасном цветке, символизирующем любовь и нежность. Вспомнив эти тёплые и нежные слова, Пак почувствовал, как в его сердце разливается тепло, внезапно придавая ему надежду на то, что этот вечер может стать чем-то хорошим и запоминающимся. Проходя вглубь комнаты и стараясь не упустить каждую деталь, Чимин оглядывался по сторонам, но внезапно его мысли одолели. За его спиной гремит, словно удар грома, дверь. Он испугался и резко обернулся. Его взгляд встретился со злобным и вызывающим взглядом Мина, парня, который несколько раз сводил его с ума во время учёбы. — Ну здравствуй, крошка... — произнёс Юнги с мерзкой ухмылкой, которая залила его лицо, вызывая у Чимина дрожь по всему телу. Он взял сигареты и поджёг её, глубоко вдыхая едкий дым. — Успел оценить романтическую обстановку? — Мин обвел взглядом комнату с довольной ухмылкой. — Это всё для одного тебя, наслаждайся, — произнёс он, садясь на мягкий стул, как будто весь вечер был заранее спланирован. Длинный дым от его сигареты окутал их, придавая всему происходящему дополнительные краски. — Зачем?.. — произнёс Чимин, мучительно пытаясь произнести слова через ком, застрявший в горле, который не давал ему нормально дышать и говорить. Высказывание этого простого вопроса вызывало у него трепет и внутреннюю панику. — А разве не понятно? — Мина приблизился, и электрический разряд пронёсся по телу младшего, заставляя его напряжённые нервы сжиматься. — Ты мне нравишься, Чимин. — Его голос стал холодным, грубым, терпким, как свежесваренный кофе. — Что? — Сначала Пак просто не понимал, как такое возможно, в голове пронеслась буря мыслей, а затем его охватил истерический смех, который, казалось, не имел конца. — Ахахах! Нет! Этого не может быть! Я не могу тебе нравиться!.. Ахахах. — Словно рождённое из глубины его души, смех звучал неискренне, его глаза, однако, были наполнены слезами, и причина этого явно не радость или счастье. — Ха... Так значит? - Мин потушил бычок об белоснежную скатерть. - Ну ладно... — Юнги запустил свои длинные пальцы в волосы, растрепав их с беспечным жестом, а затем, толкнувшись на ногах, быстро приблизился к Чимину и прижал его к стене. — А тебя, я смотрю, манерам не обучили, да, крошка? Разве можно смеяться над чувствами старших? — В этот момент, Юнги, преобладая несколькими сантиметрами в росте, прижал Чимина своим телом так, что тот почувствовал себя маленьким мальчиком в этом огромном мире, что заставило его дышать ещё глубже и быстрее. Холодная ладонь Юнги легла на его скулу, его длинные ледяные пальцы начали изучать каждый уголок его лица, создавая жуткое ощущение, когда казалось, что он попадёт в ловушку. — Чтоб мне сделать такое с тобой, чтобы ты навсегда запомнил — старших надо уважать? — от этих слов у Чимина расширились глаза, страх пронзил его до костей, вытесняя все остальные чувства, как мрачное облако, закрывающее свет. По его телу пробежали мурашки, а пот якобы расплылся по коже, пронзая все его чувства неприятными ощущениями. - Нет! Пожалуйста... Не надо... - заскулил Пак, его голос дрожал от страха и подавленности. Слезы, как холодные капли воды, начали литься из глаз, умывая руки Мина, что всё ещё покоились на его лице, оставляя за собой влажные следы печали и безысходности. - Ну как же "не надо"? Плохого мальчика надо наказать... Да, крошка? - с ухмылкой произнес Мин, ещё ближе приближаясь к парню, продолжая вдавливать его в стену, где холодный бетон оказывал давление на его спину. Проведя носом от шеи к линии скулы и выше, Юнги пытался уловить каждый нюанс аромата Пака, который, как ни странно, напоминал ему о чём-то потерянном. Этот запах заполнял его лёгкие и сносил тормоза, подавляя оставшиеся крохи совести и не давая возможности отвлечься. - А, хотя знаешь что?.. - Мин резко отпрянул от Чимина, на мгновение встречая его глаза. Этот холодный взгляд, полный ненависти и жажды, чем-то напоминающий голодного волка, выслеживавшего свою добычу, просвечивал насквозь, заставляя парня чувствовать себя беззащитным и изолированным от реальности. Словно он был обнажённым перед разъярённым зверем, готовым развить свой ужас до полной крайности. - Нет... Не смей... Прошу... - голодное предвкушение в его голосе звучало почти в мольбе. Лицо напротив стало пугать парня ещё сильнее, его неподвижное выражение лица и натянутая улыбка только усиливали ужас. Уж лучше бы Юнги вжимал его в стену, чем смотрел на него с этим жутким, пронизывающим взглядом, который словно сжигал его душу, превращая в пепел все оставшиеся надежды на спасение. Пак ощущал, как его сердце колотится всё быстрее, а страх окутывал сознание, оставляя лишь тёмные предчувствия о том, что грядёт дальше. Напряжение в комнате росло с каждым мгновением, словно облако, наполненное электричеством, готовящееся разразиться бурей. Тело младшего невольно напрягается, будто предчувствуя надвигающийся удар. Он знал, что это может закончиться плохо, но не успел даже осознать всей серьезности ситуации, как Юнги, подавленный своими негативными эмоциями, решительно толкает Чимина на стол. Тот не в силах сдержать боль, мгновенно ощущая, как жесткая поверхность мебели впивается в его поясницу, причиняя дискомфорт. Боль пронзает его, заставляя стиснуть губы и на мгновение прикрыть глаза. На утро ему явно предстоит встретиться с синяками, обнажающими этот момент саморазрушения. Пак, ощутив давление и быструю смену атмосферы, снова дёргается, инстинктивно выставляя перед собой руки в мнимом жесте защиты. Он не знает, как остановить Юнги, который сейчас выглядит так, будто он сам забыт внутри своих мрачных мыслей. Мин целует его. Жадно, мокро, жёстко, а после углубляет поцелуй, и Юнги, словно потеряв контроль над собой, проникает языком в рот младшего, исследуя каждый миллиметр, каждый уголок его уст. Это не просто поцелуй – это крик души, выражение всех тех эмоций, которые давно заглушались. В голове старшего не остается ни одной здравой мысли; в этот момент он абсолютно не понимает, что делает и зачем. Первая, пронзающая его сознание мысль – действительно ударить Чимина. Это желание появляется вместе с гневом на себя, который находит выход в этом хаосе. Глаза Юнги, закрытые и полные напряжения, стекленеют, как будто он заперт в собственном мире, где нет места пониманию. Вместо этого нарастают лишь негативные эмоции, переполняя его до предела. Чимин на секунду пугается, когда Юнги рвет поцелуй, и ощущает, как теряется в том, что происходит. Но, взглянув в его глаза, понимает, что Юнги, кажется, не с ним – этот человек потерян, и его взгляд полон ярости. И ему бы остановить его, просто подойти, успокоить, но вместо этого на губы снова обрушивается жесткий поцелуй. В это мгновение Чимин чувствует, как его собственные эмоции начинают портиться и рассыпаться, как песок сквозь пальцы. Всё возникает так быстро, что он уже не может сопротивляться, не может уйти. И кажется, в этот момент у Чимина проблемы с головой, потому что он поддаётся, как будто осознавая, что это единственный способ справиться с тем, что происходит между ними. Юнги, проявляя свою сильную натуру и уверенность, не церемонится в своих действиях. Его губы резко отрываются от нежных уст другого человека, и он без колебаний кусает шею, оставляя болезненные отметины, которые быстро становятся темно-синими пятнами на белоснежной коже. Младший, не в силах сдерживать свои эмоции, начинает реагировать на каждое прикосновение, его дыхание становится учащенным, а сердце бьётся в унисон с нарастающим чувством волнения и страха. Мин заставляет его повернуться спиной, опускаясь грудью на столешницу, отчего младший ощущает на своей коже отрезвляющую прохладу, и раздвигая его ноги. С безжалостной решительностью, Юнги рывком стягивает с младшего штаны вместе с бельём, оставляя его полностью открытым и уязвимым. В этот момент в воздухе воцаряется электрическая атмосфера ожидания, наполненная настоем страха и интриги, когда оба понимают, что сейчас начинается нечто большее, чем просто плохая шутка, здесь каждый звук, каждое прикосновение становится важной частью их близости. Тонкие пальцы проводят по его влажному члену, собирая смазку. Он чувствует эти мокрые пальцы у входа, и в него входят сразу два, заставляя напрячься и невольно содрогнуться. Чимин шумно выдыхает, словно словил сильный удар в живот, и его внутренний голос призывает его не поддаваться на эмоции, не расплакаться, только не сейчас. В голове царит смятение, страх и непонимание, почему Юнги поступает с ним именно так. Разум помутнел, словно туман окутал его мысли, а тело перестает слушаться. Спина покрывается липким потом, добавляя к уже неприятным ощущениям еще и дискомфорт. Явно неосознанно Юнги надавливает внутри на простату, и младшего подкидывает, как куклу, будто он не более чем игрушка в руках опытного манипулятора. Чимин выгибается, громко простонав от смешанных чувств, и инстинктивно закрывает себе рот рукой, стараясь подавить звуки, которые могут выдать его. Он боится даже повернуться, потому что не понимает, чего ожидать дальше. Его чувства переполнены странными эмоциями: и нежностью, и страхом, и неподдельным желанием понять, что же происходит. Звуки вокруг него меркнут, остаётся только монотонное биение сердца, которое громко стучит в ушах, словно порывается вырваться на свободу. Он зажмуривается и пытается сосредоточиться, но даже это простое действие даётся ему с огромным трудом. Тело реагирует на каждое прикосновение, каждое движение, и Чимин чувствует, как его собственные границы начинают размываться, моментально теряя контроль над ситуацией. Внутренний хаос вызывает у него панический страх, и всё, что он может сделать — это оставаться в этом состоянии, надеясь, что скоро всё закончится, но в глубине души разгорается страстное желание, которое он сам не в силах объяснить. У Юнги не мозг, а каша. До ушей доносится громкий стон, и член в штанах болезненно дёргается. Терпеть больше нет ни сил, ни желания. Он спускает с себя штаны, пару раз проводя по члену, размазывая собственную смазку и резко входит. У Чимина темнеет в глазах не то от боли, потому что вошли в него практически на сухую, хоть он и растянут, не то от удовольствия, потому что Юнги точно и сильно задевает простату. Его трахают сильно и глубоко, он захлебывается в стонах. Раньше Чимин не думал о том, чтоб удовлетворять себя самостоятельно, поэтому это был первый подобный опыт. Ноги подгибаются, а тихие низкие стоны сзади пугают. Старший сжимает его бедра, не позволяя упасть на ослабевших ногах, и комкает пальцами ткань толстовки на спине, буквально натягивая податливое тело на свой член. Никто из них долго не выдерживает, Чимин кончает с громким стоном, пачкая столешницу и свою кофту. Он даже не прикасается к себе, и от этого оргазм только сильнее. Старший кончает следом, не выдерживая чужого голоса, сильнее вдалбливаясь, и Пак чувствует, как внутри него растекается чужая сперма, вытекая немного наружу. Всё заканчивается быстро. Чимин оседает на пол, его ноги подкашиваются, словно стебли, которые не выдержали сильного ветра. Он пытается сдержать дрожь, которая охватывает его тело, и, с трудом поднимая руки, кое-как поправляет на себе штаны и белье, стараясь хоть немного вернуть себе чувство приличия. Внутри него бушует буря эмоций, но внешне он пытается сохранить спокойствие, хотя из последних сил собирается с мыслями. Старший, стоящий чуть поодаль, словно исполняя чей-то приказ, не обращает на него внимания. Он сосредоточен на самой себе, на своих действиях: поправляет собственную одежду с той степенью аккуратности, которая говорит о его безмятежности и уравновешенности. Каждое движение кажется отточенным до автоматизма, и он даже не поднимает взгляда, чтобы встретиться с глазами молодого человека. Казалось бы, в этой комнате, наполненной тяжелым молчанием, нездоровая атмосфера сгущается еще больше. Промежутки тишины заполняют лишь неуклонные звуки одежды, которая шуршит по коже. Наконец, он ощущает, как старший перестает быть частью этого момента и, делая шаг к двери, разрывает мрак комнаты звук хлопка. Дверь захлопывается с неожиданной резкостью, словно подводя черту под всем происходящим, оставляя Чимина наедине с его мыслями и переживаниями. В ушах еще звучит эхо его шагов, задолго после того, как тот покинул помещение, и, казалось, даже воздух стал плотнее, обременённый последствиями случившегося.