Insieme fra le onde

Они сидели у костра, и огонь мягко трещал, облизав тонкие палки, на которых Пьеро закрепил жарящихся птичек. Вокруг уже сгущались сумерки, но остров всё ещё дышал теплом прошедшего дня. Пахло жареным мясом, дымом, морем. Эмма сидела на корточках, поддувая пламя. Она выглядела серьёзной и сосредоточенной, но в её глазах уже плясал огонёк нетерпения. — Ты только посмотри на нас, — усмехнулся Пьеро. — Настоящие Робинзоны. Если бы мне кто-то сказал, что я буду готовить шашлык посреди острова с девушкой, которую встретил в самолёте... Я бы подумал, что это съёмки нового клипа. Эмма засмеялась и подкинула в огонь ещё одну сухую ветку. — Ну, по крайней мере, зрителей нет. Только кокосы. Он подцепил первый кусочек мяса, осторожно подул и протянул ей. — Пробуй. Только осторожно, горячо. Она надкусила, сморщилась от жара, но тут же широко улыбнулась. — Боже, как вкусно... Пьеро, серьёзно, это невероятно! Он довольно кивнул и, взяв себе один кусочек, прищурился: — Знаешь, это всё благодаря тебе. Без твоей морской соли мы бы ели просто... птичку. А теперь — деликатес. — Ну, я полезная, — кокетливо бросила она, прикусывая губу. — Ещё какая, — пробормотал он и отхлебнул глоток воды из кокосовой скорлупы. Они смеялись, шутили, ели руками, облизывая пальцы и не скрывая удовольствия. Пьеро рассказывал смешные истории из гастрольной жизни: — Один раз Иньяцио уснул на сцене во время репетиции, прикинь? А Джанлука однажды потерял ботинки за кулисами и вышел в тапочках. Эмма почти каталась от смеха. — Это гениально. Когда они доели, костёр всё ещё тихо потрескивал. Эмма вдруг стала серьёзной. Она вытерла руки о ткань и, не глядя на Пьеро, тихо сказала: — Нам надо поговорить. Он сразу замер. — О чём? Она глубоко вдохнула. — О прошлой ночи. Пьеро сглотнул. — Эмма... — Я не жалею. Но... — она подняла на него глаза. — Мы не можем делать вид, что ничего не было. И в то же время… мы не можем это продолжать. У тебя есть девушка. Ты летел к ней. Пьеро отвёл взгляд. Огонь отражался в его глазах, будто внутри что-то тоже горело. — Я знаю. — Просто… пусть всё, что происходит здесь, останется только между нами. Это… остров. Другой мир. Как будто в параллельной вселенной. Он молчал. Внутри него бушевал шторм. Вина? Да. Но… и влечение, жар, чувство, что он живёт. Он посмотрел на неё снова. Эмма была красивой в полумраке. Настоящей. Непридуманной. — Я не чувствую вины, как должен был бы, — сказал он, наконец. — Потому что это не было случайностью. Я… я хотел этого. Я хочу тебя, Эмма. Она чуть улыбнулась. — Я знаю. Но давай просто... быть здесь. Пока мы здесь. Он кивнул. — Пока мы здесь. А костёр продолжал гореть. И между ними — снова повисло молчание. Но оно уже не было тяжёлым. Оно было насыщенным, наполненным — как воздух перед грозой. На следующее утро,Эмма решительно шагнула в воду, обводя взглядом океан, который до сих пор был для неё загадкой после крушения самолёта. Её мысли были заняты поиском чего-то полезного, что могло бы помочь им выжить, но время шло, и ни одна находка не принесла утешения. Она всё не могла избавиться от ощущения, что должна что-то найти, что-то важное. После долгих минут плавания, она заметила в глубине воды нечто странное — огромную тень, которая медленно двигалась по дну. Когда она приближалась, её сердце забилось быстрее. Это был осьминог, гигантский и непривычно красивый, с его длинными щупальцами, в которых она могла бы запутаться. Её инстинкт сработал мгновенно. Она резко вынырнула на поверхность, едва сдерживая возбуждение и страх, и закричала: — Пьеро! Быстро, принеси ножик! Пьеро, стоявший на берегу и наблюдавший за ней, мгновенно кинулся в воду. Его лицо выражало недовольство и страх перед необычным существом, но он знал, что не может оставить Эмму одну в такой ситуации. Он принес нож, и они вместе начали бороться с осьминогом. Работая слаженно, несмотря на их волнение, они наконец отрезали несколько щупалец и смогли вытащить осьминога на берег. Они стояли, тяжело дыша, их лица светились от облегчения и радости. Эмма не смогла удержаться от смеха, наклонившись и положив осьминога Пьеро на спину, как будто это был просто ещё один забавный момент на их пути. — О, посмотри на себя, Пьеро! — смеялась она, глазя на его лицо, полное отвращения. Пьеро морщился и отстранялся, чувствуя, как его брезгливость борется с моментом радости. — Ты что, с ума сошла? Убери это! — попытался он оттолкнуть осьминога, но Эмма только продолжала смеяться. Он в конце концов выкинул осьминога на берег и, стоя по пояс в воде, повернулся к Эмме. Её смех эхом раздавался вокруг, но его мысли уже не были о забаве. В его глазах была решимость, почти дикое желание. Он шагнул ближе, протянув руки, и без предупреждения притянул её к себе. Эмма, не ожидавшая такого резкого жеста, попыталась отстраниться: — Пьеро, не надо... Но его глаза были полны решимости, и, не слушая её, он наклонился к ней, вцепившись в её губы, как если бы это было его единственным спасением. Его поцелуй был нетерпеливым, с дикой страстью, которая заставляла Эмму забыть обо всем вокруг. Она почувствовала, как её тело непроизвольно отреагировало, когда она поднялась, обвивая его ногами. Пьеро, чувствуя её притяжение, ещё сильнее потянул её к себе. Вода плескалась вокруг них, но всё, что оставалось, было их дыхание, их тела, которые теперь сливались в этом неясном и напряжённом моменте. Пьеро зашагал на берег держа Эмму за бедра и нежно целуя . Они упали на песок , лучи солнца светили так ярко как будто это был их момент . Он развязал ее купальник и быстро прильнул губами к ее груди, которая была не такой загорелой как остальное тело .  Эмма не могла понять, что именно происходит между ними. Всё происходило слишком быстро, слишком сильно, и она не могла избежать этого, тихо издавая стоны наслаждения .