Insieme fra le onde

Солнце стояло в зените, жаркое и неумолимое, обжигая кожу. Эмма уже чувствовала, как пот капает по её шее и лицу, но, несмотря на это, она решила окунуться в море. Она позвала Пьеро, и тот, не задумываясь, согласился. Они оба почувствовали, как вода освежает их тела, когда они врезались в её прохладу, смеялись и брызгались, забывая о голоде и усталости. В их играх с водой было что-то беззаботное, как в те моменты, когда мир за пределами острова не существовал. Они плыли вдоль берега, с удивлением наблюдая за рыбами, которые проплывали рядом. Эмма заметила, как сильно они с Пьеро изменились. Её тело было покрыто синяками и царапинами, а кости выпирали, словно её прежняя жизнь была далёким воспоминанием. Она вспомнила, как раньше жила, и как эти дни на острове истощили их силы. Пьеро тоже выглядел не лучшим образом, его глаза стали тусклыми, а лицо — худым и усталым, но он всё равно сохранял оптимизм, насколько это было возможно в их условиях. В этот момент, когда они вновь начали смеяться, наслаждаясь тем, что было у них, вдалеке раздался звук, который они не могли забыть. Гул вертолёта! Он приближался, и это было как гром среди ясного неба. Пьеро резко поднял голову и, не веря своим ушам, вскочил. Он схватил огромный пальмовый лист, чтобы помахать им в воздухе. Эмма тоже заметила приближающийся вертолёт и тут же закричала, вскинув руки: — Помоооощь! Мы здесь! Помогите нам! Звук вертолёта становился всё громче, и в этот момент Эмма почувствовала, как её сердце заколотилось от надежды. Вертолёт начал снижаться, и вот, наконец, он приземлился на песке острова, поднимая облако пыли и песка. Они стояли как зачарованные, не веря своим глазам, наблюдая, как огромный вертолёт мягко касается земли. Когда двери вертолёта открылись, из него выпрыгнули два знакомых силуэта. Пьеро не мог поверить, что видит их перед собой. Иньяцио и Джанлука! Они стояли там, в реальности, прямо перед ним. Пьеро бросился к ним, не чувствуя усталости, не думая о боли, только чтобы дотронуться до них, убедиться, что они настоящие. Иньяцио и Джанлука, тоже с радостными улыбками, мчались навстречу своему другу, и когда они встретились, Пьеро не смог сдержать эмоций. Они обнялись, и слёзы радости, горя и облегчения капали на песок. Эмма стояла в стороне, её грудь сжалась от волнения, а слёзы катились по щекам. Она не могла поверить, что спустя столько времени и страха, наконец-то они были найдены. Она почувствовала, как её тело теряет последние силы, но в сердце было тепло, потому что они были спасены. Иньяцио слабо улыбнулся, всё ещё держа Пьеро в своих объятиях, и пошутил: — Мы уже начали искать тебе замену в группе, Пьеро. Нам было так плохо без тебя! Мы не могли представить, как тебе тут живётся без пиццы! Джанлука подмигнул и добавил: — Мы думали, что ты погиб, Пьеро! Мы переживали за тебя каждый день. Пьеро, смахивая слёзы, улыбнулся им в ответ: — Я тоже думал, что никогда не увижу вас снова. Но теперь всё будет хорошо, вы здесь. Мы спасены. Эмма подошла к ним, всё ещё не веря в происходящее, и с благодарностью взглянула на Иньяцио и Джанлуку. Она чувствовала, что наконец-то всё пришло к концу — этот долгий, страшный кошмар на острове. Три человека, которых она теперь считала частью своей семьи, снова были вместе. Вертолёт был готов увезти их, но прежде чем они сели, Пьеро подошёл к Эмме и с улыбкой сказал: — Мы пережили это вместе. И теперь я знаю, что не важно, где мы, главное — что мы рядом. Она улыбнулась в ответ и кивнула. Это был их момент, и теперь они могли снова быть в безопасности, рядом друг с другом. Вертолёт взмыл в небо, оставляя за собой полоску пыли и прощальный взмах опустевшего острова. Эмма сидела рядом с Пьеро, вцепившись в ремень безопасности, будто боялась, что это всё сон и она снова проснётся на песке. В кабине гудело от двигателя, но в ней же царило настоящее облегчение — будто вместе с телами их поднимали и от тяжести пережитого. — Вот, возьмите, — один из пилотов, с доброй улыбкой, передал Пьеро и Эмме по пакету. Внутри была свежая одежда, бутылка воды и по сандвичу. — Наденьте, согрейтесь. Вы молодцы, что держались так долго. Эмма дрожащими руками схватила воду, отпила залпом, и глаза её тут же наполнились слезами. Простой вкус — и такой божественный. Она посмотрела на Пьеро, тот уже переодевался в футболку и тёплые штаны, откинувшись на спинку сиденья с сандвичем в руках. Он закрыл глаза на секунду, словно не веря, что всё позади. — Ладно, давай, выкладывай, — начал Иньяцио, поворачиваясь к нему с соседнего кресла. — Как, чёрт возьми, вы выжили? Это же… Это же безумие! — Да-да, — перебил Джанлука, севший напротив. — Как вы добывали еду? Как спали? — Мы даже поспорили, что вы подружитесь с дикими козами и заведёте семейство, — усмехнулся Иньяцио. Пьеро засмеялся хриплым голосом: — Вам лучше не знать половину. Мы ели кокосы, ловили крабов, строили шалаш… Всё, как в кино. — А ты был настоящим Тарзаном? — подмигнул Иньяцио. — Только в очках? — Нет, Тарзаном была я, — вмешалась Эмма, впервые за время полёта улыбнувшись. — Я ныряла за осьминогами и чуть не убила его за то, что хотел уплыть без меня. Джанлука усмехнулся: — Ох, Пьеро, ты вляпался. Такая женщина рядом — и на острове, и на суше тебе теперь не дадут покоя. Пьеро только улыбнулся, не отрицая. Но тут Джанлука, словно вспомнив что-то важное, подался вперёд: — Кстати… Элена чуть с ума не сошла. Я тебе серьёзно. Она звонила нам по десять раз в день, писала в каждый госпиталь, связалась с МЧС, с папарацци, с кем угодно. — Правда? — Пьеро чуть нахмурился, но тут же увидел, что Джанлука собирается пошутить. — Правда. Она даже ногти все сгрызла! Я говорю: «Элена, остановись, ты не на диете!» — засмеялся он, хлопая Иньяцио по плечу. — Ага, а потом мы уже начали спорить, кто из нас поедет её утешать, если ты не найдёшься, — добавил Иньяцио. — И вот Джанлука хотел предложить ей переехать в Рим… — Не слушай их, — Пьеро, криво усмехнувшись, отмахнулся, но его голос был не такой бодрый, как прежде. Эмма, сидевшая рядом, почувствовала, как в груди кольнуло. Не боль, но что-то близкое. Она опустила взгляд на сандвич, хотя до этого чувствовала голод. Имя «Элена» отозвалось глухим эхом внутри неё. Её пальцы чуть сжались на ремне безопасности. Конечно, она знала, что у него была жизнь до этого острова. Но почему-то с каждой новой шуткой Джанлуки её дыхание становилось чуть короче, сердце било чаще. Она не смотрела на Пьеро, а он — будто почувствовав — не смотрел на неё. Иньяцио что-то громко рассказывал, Джанлука шутил, но всё это стало для Эммы шумом на фоне. Она смотрела в иллюминатор на проплывающие внизу облака и думала: а что теперь? Где её место в этой новой реальности, куда они летят? И Пьеро тоже, пока смеялся с друзьями, изредка бросал на неё взгляд — быстрый, настороженный. Он чувствовал, как изменилась её поза, как она вдруг сжалась внутри. И знал: что бы ни ждало их впереди, он не может больше делать вид, что Эмма — просто часть этой «приключенческой» истории.