Young and Menace

      Ястреб собирался убить Мугивару. Трагично, но неизбежно. Единственным изменением в их распорядке дня по сравнению с предыдущим было обслуживание их корабля. Он был единственным человеком, которого не пускали на корабль без присмотра. К нему относились как к угрозе, и он уважал это.       Что ему не понравилось, так это то, как мало сил Соломенные Шляпы прикладывали, чтобы доставить его домой. Первая остановка, по общему признанию, была необходима, но отсутствие срочности привело к еще двум или трем! Затем человек, которого они искали, отправил их в еще одно трехдневное путешествие на заброшенный остров, в то время как сам он находился в пяти днях пути отсюда!       Это сводило его с ума, и, если бы Ястребу пришлось убить кого-то, чтобы донести свою мысль, он бы это сделал. В этом не было ничего личного, но иногда смерть была единственным выходом.       Большей проблемой были студенты. Помимо Бакуго, остальным нравилось проводить время с Соломенными Шляпами. Это могло бы быть мило, если бы Ястреб не знал, что такие опасные злодеи, как Соломенные Шляпы, как правило, готовят детей к тому, чтобы те переняли их взгляды.       Тодороки был безнадежен, сработал какой-то рефлекс, направленный на то, чтобы предотвратить то, что случилось с его отцом и не ударить того. Иида и Шинсо были более или менее равнодушны к коварному характеру вербовки, поскольку оба они открыто осуждали хаос, творившийся на борту. Мидория и Урарака могли пойти любым путем: Мидории с каждым днем на корабле становилось легче, а Урарака проводила время, учась у различных злодеев, но всегда возвращаясь к своим одноклассникам. Ястреб велел Сотриголове приглядывать за ними, когда они только прибыли, и теперь это было вдвойне необходимо.       Они простояли на якоре целый день, и оставался всего один до того, как Ястреб сможет вернуться к работе. Соломенные Шляпы делили свое время между кораблем и островом с легкостью, которая свидетельствовала о долгом опыте пребывания на одном месте. Студенты неуклюже подражали им. В тот момент, когда Санджи показывал Тодороки что-то у костра, Зоро дремал, прислонившись к дереву, а Шинсо сидел рядом с ним, Урарака с Джимбеем практиковались в боевых искусствах, а Нами наблюдала за ними, Робин же сидела рядом с ним, делая вид, что читает. Бакуго бродил туда-сюда по пляжу, засунув руки в карманы и выглядя как озабоченный подросток, каким он и был на самом деле. Все остальные снова исследовали остров.       Ястреб хотел себя чем-нибудь занять. Ему нужна была задача, над которой он мог бы поработать. Чем дольше он был заперт в другой вселенной, тем больше страдало мирное население. Он не мог потерять бдительность, не мог верить, что Соломенные Шляпы сдержат свое слово, не мог доверять студентам-героям, он едва ли мог доверять Сотриголове.       Ястреб думал, ерзая на ветке, на которой сидел, что сейчас единственный возможный вариант действий — так это разделить их. За две недели, проведенные на воде, он уловил обрывки разговоров, и, конечно же, если немного надавить, кто-нибудь укусит первым и начнет междоусобицу или, по крайней мере, разболтает для него больше информации. Каким бы компетентным разведчиком ни была Робин, команда никак не могла действовать в стрессовых ситуациях вне боя.       Подойдя к Санджи, Ястреб почувствовал, что все внимание Робин сосредоточено на нем. Ему придется действовать осторожно.       — Ты много времени проводишь с Тодороки, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал приятно нейтрально. Тодороки посмотрел на него, затем снова сосредоточился на огне. Санджи же даже не взглянул.       — Я учу его готовить. Мы начнем это делать, как только огонь разгорится, так что отвали.       Готовишь? Вряд ли.       — Тогда что ты приготовишь сегодня вечером?       — Мы собираемся пожарить любое мясо, которое они принесут, — сказал Тодороки. — Я помогаю с приправами к нему.       — И картошку, если мы сможем ее найти, — добавил Санджи. — Ее легко приготовить на углях. Тодороки серьезно кивнул.       — А если они не принесут мясо?       — Шинсо и Усопп поймали немного рыбы, мы сможем взять ее? — Спросил Тодороки, глядя на Санджи. Санджи кивнул и закурил сигарету.       — Хорошее решение, приготовление было бы немного другим, но его было бы достаточно легко адаптировать.       Тодороки повернулся к Ястребу. — Завтра я собираюсь приготовить собу, — сказал он. Герой перестал давить на Санджи, пока его тень была рядом. Он обернулся и заметил Зоро в тени.       Зоро нервировал его. Это не было заметно, когда Соломенные Шляпы были у них в гостях, но мечник был уверен в своей силе и мог сам сразиться лицом к лицу со Всемогущим. Хоукс был готов поспорить, что будет быстрее, но шрам Зоро говорил о высокой переносимости боли. Он был исключительно опасным человеком.       Так почему же он последовал за таким идиотом, как Монки Д. Луффи?       Зоро открыл глаз. — Какого хрена тебе нужно, Пернатый?       — Ты очень сильный, — начал Ястреб. Зоро фыркнул.       — Конечно. Я собираюсь стать лучшим мечником в мире.       — И все же ты подчиняешься кому-то другому.       — Луффи станет королем пиратов, — сказал Зоро. Это было сказано так определенно, с такой серьезностью, что Ястреб растерялся.       — Значит, тебе нравится быть его собакой? — Спросил он через мгновение. Шинсо издал какой-то звук и прикрыл рот рукой.       — Разве тебе не повезло, что он не спустил меня с поводка? — без промедления спросил Зоро с опасной улыбкой на лице. Шинсо снова пискнул. Ястреб невольно отступил на шаг. Мечник рявкнул на него, и он решил предпринять стратегическое отступление. Этот человек явно был безумен.       Приглушенный смех Шинсо преследовал его, но, по крайней мере, его достоинство не пострадало.       Нами подошла поговорить с Робин, так что Джимбей был хорошей следующей мишенью. Урарака копировала его движения, когда он демонстрировал удары. Ястреб некоторое время наблюдал за происходящим, затем изобразил свою самую обаятельную улыбку.       — Что у тебя за метка с Солнцем?       — Это показывает мою преданность моему бывшему капитану, — сказал Джимбей и протянул руку, чтобы подтолкнуть Урараку на место.       — Твой бывший капитан заклеймил тебя? Не похоже, что я бы поладил с ним, — сказал Ястреб. Джимбей помолчал, затем повернулся к нему лицом.       — Нет, я сомневаюсь, что вы двое поладите. Это было сделано для того, чтобы скрыть рабские отметины, чтобы никто из нашей команды не узнал, кто сбежал из рабства. — Урарака издала испуганный звук и сменила стойку.       — Ты был рабом? — Спросила она, широко раскрыв глаза.       — Нет, я не был. Если бы у меня было больше времени, я мог бы рассказать тебе о том, что случилось с моим капитаном, и об истории моего народа. Я надеюсь, Урарака, что у тебя нет различных предубеждений. — Джимбей нежно улыбнулся ей. Урарака неуверенно ответила тем же. Джимбей оглянулся на Ястреба, и его лицо вытянулось. — Мне неинтересно говорить с вами об этом, особенно когда вы так тесно связаны со своим правительством. Робин немного покопалась, и никому из нас не понравилось то, что она нашла.       — Эй, я просто делаю свою работу, — сказал Ястреб.       — Как и большинство. — Джимбей отвернулся и вернулся к тренировке тихой Урараки. Ястреб поколебался, затем снова направился к Робин. Оплошность за оплошностью. Это было на него не похоже.       — Ты закончил или просто моя очередь? — Спросила Робин, закрывая книгу и склонив голову набок. Нами стояла рядом с ней, скрестив руки на груди. Что-то в Ястребе оборвалось.       — Я не понимаю вас, — сказал он.       — Знаю, — сказала Робин. — Тебе потребуется немало усилий, чтобы понять это. Ты же не видишь проблемы в том, как работает общество героев, не так ли?       — Я хочу, чтобы у героев было больше свободного времени, — сказал Ястреб. Он прищурился. — Герои необходимы, чтобы останавливать злодеев. Я не ожидаю, что вы это поймете.       — Что бы ты сделал, если бы ваше начальство приказало вам стереть с лица земли целый остров? Чтобы убить всех и все разрушить? Чтобы не осталось никого в живых?       — Этого бы никогда не случилось.       — Ну а все-таки. Считайте это мысленным экспериментом.       Ястреб заерзал. — Что сделал остров? Иногда приходится чем-то жертвовать ради общего блага. Конечно, я бы руководствовался своим собственным мнением.       — Вот, вот так. Вот почему ты никогда нас не поймешь. Ты никогда не будешь и наполовину таким, как наш капитан. Мы все люди, брошенные на произвол судьбы ради "общего блага". Всеми нами пожертвовали люди, которым должно быть не все равно.       Ястреб потерял контроль над собой. — Вы все негодяи! Я слышал, как вы говорили, что вам наплевать на всех, кроме самих себя! Ваш драгоценный "капитан" - самый эгоистичный идиот из всех! Он выбросит вас, как только вы ему больше не понадобитесь, и вы все ему это позволите! Он убьет вас всех, а вы будете ему благодарны! Вы... — Голос Хоукса становился все громче, и он был прерван хлесткой пощечиной. Он отшатнулся.       Нами стояла перед ним, сверкая глазами. Ястреб совершенно забыл о ней.       — Как ты смеешь, — сказала она. Ее голос ворвался в него, как порыв ветра, которым она командовала. — Как ты СМЕЕШЬ говорить такое Робин! Как ты смеешь говорить такое о Луффи! Мы нужны Луффи! Он спас нас, каждого из нас, и мы заслужили нашу преданность ему! Когда дозорные, правительство и все остальные бросили нас на произвол судьбы, он боролся за нас со всем миром! — Нами остановилась, чтобы перевести дух, и Робин положил руку ей на плечо.       — Все в порядке, Нами. Он того не стоит.       — Но все же!       Когда внимание девушек переключилось на него, Ястреб пустил в ход свои перья. Теперь у него было оправдание, поскольку они сами все начали. Их смерть заставит детей забыть о своих привязанностях и, надеюсь, заставит остальных Соломенных Шляп зашевелиться.       Его перья едва успели выскочить из крыльев, как на него обрушился какой-то вес. Ястреб ахнул и рухнул на колени. Его перья упали на землю перед ним. Невыносимое давление заставило его опуститься еще ниже.       — Капитан, — отдаленно услышал он голос Санджи. Он едва расслышал приближающийся звук шлепанцев.       Монки Д. Луффи присел перед ним на корточки. Его лицо ничего не выражало, а глаза скрывала шляпа. Он слегка наклонил голову, чтобы Ястреб мог видеть, как они горят.       — Я пират, — сказал Луффи. Ястреб слышал его - и только его - отчетливо. — Я не герой. Я не хочу быть героем. Но я могу распознать героев, а ты к ним не относишься. На самом деле мне все равно. Твоя вселенная - это твое дело. Но никогда не угрожай моей команде. Если ты попытаешься убить их снова, я убью тебя.       Напряжение усилилось, и Ястреб почти потерял сознание. Оно внезапно прошло, и Луффи встал и ушел.       — Это то, о чем ты мне рассказывал? Королевская воля? — Спросил Тодороки из-за спины Ястреба.       — Да, — ответил Санджи. Голос его звучал гораздо ближе. — Давай, приступим к ужину.       Ястреб остался на месте. Нами прошла мимо него, даже не удостоив взглядом. Робин опустилась перед ним на колени.       — Мы предупреждали тебя, Перышко, — сказала она. Ее ладонь легла на его плечо и снисходительно погладила по щеке. — Ты не можешь понять нашего капитана, потому что он воплощает в себе все, чего ты не замечаешь. Мы следуем за самым свободным человеком на море, и ты всегда предпочтешь сидеть в клетке, даже если дверь открыта. Позор. — Робин встала и пошла прочь.       Потребовалось время, но Ястреб поднялся на ноги и споткнулся. Санджи сунул ему в руки тарелку с мясом и картошкой и вернулся к Тодороки, Мидории и Ииде. Шинсо и Урарака сидели рядом с Бруком и Усоппом. Ластик дремал рядом с Зоро, а Бакуго был загнан в угол Чоппером. Френки бродил по залу, веселясь, Робин и Нами сидели рядом с Луффи, пили и болтали, а Джимбей наблюдал за морем. Ястреб отошел от группы и стал ждать восхода солнца.       Луффи ясно дал понять, что Ястребу не рады на корабле, сбив его с неба... причудой? Чем бы не было то давление. Только что Ястреб был в полете, а в следующую секунду его крылья словно налились свинцом, и он оказался в свободном падении. Он ударился о воду, и у него перехватило дыхание. Зоро вытащил его и сказал, совершенно безучастно — Капитан ограничил твой доступ к Санни. Похоже, сегодня ты будешь ночевать здесь.       Френки потребовалось около тридцати секунд, чтобы соорудить ему водонепроницаемую хижину с работающим дымоходом.       — Не сожги его дотла! — Сказал он, хлопая ястреба по спине. Нами бросила ему одеяло и вернулась на корабль. Френки улыбнулся ястребу. — Кроме того, сегодня на вахте Зоро. Он и близко не будет таким милым, как наш капитан, если ты попытаешься прокрасться незаметно. Просто предупреждаю!       Ястреб кивнул. В тот момент он был на достаточно тонком льду и теперь понимал это лучше. Соломенные Шляпы не потерпели бы еще одной угрозы своим товарищам. Френки показал ему поднятый вверх большой палец и отправился восвояси.       Когда Ястреб был помоложе, ему приходилось переживать ночи и похуже, и у него был камин, который согревал его, и крыша, которая не давала ему замерзнуть, когда небо разверзалось посреди ночи, но на следующее утро он все равно был измученным и несчастным.       Соломенные Шляпы не проявляли ни сочувствия, ни милосердия. Они были шумными и возбужденными, ожидая приближения своего связного, и после завтрака вышли из корабля вместе с Сотриголовой и учениками.       — Смокер в пяти часах отсюда, — объяснил Стерка, когда он понял, что больше никто этого не делает. Ястреб кивнул и заставил себя полностью проснуться.       — Ты ведь уже встречался со Смокером, верно?       — Ненадолго. Сразу после этого мне пришлось не сладко, так что я не уверен, что он меня вспомнит, но он должен быть знаком с детьми.       — Он меня совсем не знает, — понял Ястреб. Блядь.       — Ты не фруктовик, так что можешь без проблем держать в руках кайросеки, — сказал Санджи, материализовавшись из ниоткуда с едой. Он поставил тарелку перед Ястребом и пожал плечами. — Таким образом, довольно легко доказать, что ты не из этой вселенной. В любом случае, предупреждаю, Луффи захочет сразиться со Смокером. Он собирается настоять на том, чтобы сразиться с ним первым.       Ястреб ощетинился. — Но...       — Да, да, "мне нужно вернуться домой как можно скорее", верно? Да, это фигово. Но что ты собираешься с этим делать? Любой из нас мог бы надрать тебе задницу, даже не вспотев. Смирись с этим. — Санджи закурил сигарету и лениво махнул рукой. Он вернулся к разномастным злодеям и студентам. Ястреб смотрел ему вслед и думал о том, чтобы обезглавить его мечом из перьев. Давление на него сразу же усилилось и так же быстро прекратилось.       Ястреб провел пять часов в ожидании, наблюдая, как студенты прощаются. Он держал язык за зубами, стараясь не подслушивать и не отвечать за последствия, но многие из них плакали.       Санджи и Тодороки были предоставлены особые условия уединения на камбузе корабля, где они "готовили обед". Даже Луффи, казалось, был рад оставить их в покое. Когда они вышли через час после прибытия Смокера, лицо Тодороки ничего не выражало, но он прижимал к себе блокнот, как будто это было что-то ценное. Они приготовили собу, и Ястреб неохотно признал, что она была вкусной.       Всем, кроме Ястреба, было разрешено забрать вещи с корабля, и Ластик тоже собрал свои вещи. Все остальные собрали разнообразный набор вещей, чтобы забрать их с собой, начиная от набросков ракушек и заканчивая маленькими игрушками. Даже у Бакуго был лист бумаги с записанными на нем рецептами. У Урараки была огромная сумка, в которую она заглядывала, когда думала, что никто не видит.       — Хей, корабль, — сказал Усопп. Как и следовало ожидать, корабль с надписью "MARINE" на парусах быстро приближался. В мгновение ока он встал на якорь рядом с кораблем Соломенных Шляп. Луффи с криком бросился к нему.       — Коби! — Он плакал. Дозорный с розовыми волосами помахал ему с корабля. — Сначала я собираюсь сразиться со Смоки, но мы можем подраться и после! Обещаю!       — Я так и думал, — сказал седовласый морской пехотинец, куривший две сигары. Он превратился в дым и поплыл к острову. Ластик кивнул ему, и несколько студентов помахали ему.       — Все, кто пришел, отправляйтесь на корабль. Соломенные Шляпы, поднимайтесь на свой корабль.       — Смоки! Сразитесь со мной! — Вице-адмирал вздохнул.       — Подожди, пока гости не уйдут, — сказал он. Луффи надулся, но подчинился.       На корабле дозорных была женщина, которая пристально смотрела на Соломенных Шляп. Ястреб решил оставить это в покое и вместо этого разыскал морского пехотинца, на которого обратил внимание Луффи. Он обнаружил, что тот тихо разговаривает с Бакуго, не обращая внимания на хаос, в котором Луффи и Смокер удалялись вглубь острова из-за своей ссоры. Что бы он ни говорил, это доходило до парня, и Ястреб решил вмешаться в разговор, пока Бакуго не приняли в секту.       Дозорный поднял глаза, когда Ястреб приблизился. Он склонил голову набок.       — Ты так напуган, — сказал он. Ястреб застыл на месте. — Извините! Извините. Эм, меня зовут Коби, приятно с вами познакомиться.       Тодороки прошел мимо, прижимая блокнот к груди. Он был подавлен, даже несмотря на то, что, казалось, вел себя как обычно.       — Ястреб, — наконец представился герой. Коби кивнул, затем выжидающе посмотрел на него. — Откуда ты знаешь Луффи?       — Он спас меня, — сказал Коби. — Я здесь только из-за него. И надеюсь однажды поймать его.       Ястреб, должно быть, скорчил гримасу, потому что Коби рассмеялся.       — Мой друг Хельмеппо постоянно говорит мне, что в этом нет смысла, не волнуйся. Луффи, однако, понимает.       — Что это за шум? — Вмешался Тодороки. Все обернулись, чтобы посмотреть на него.       — Какой шум? — Спросил Бакуго.       — Это звучит как... барабаны? Тодороки повернулся, чтобы посмотреть на остров.       — Я слышу смех Луффи, — предположил Коби. — Ему весело, и вице-адмиралу Смокеру тоже, хотя я думаю, он скорее умрет, чем признает это.       — Нет, я слышу барабаны, — сказал Тодороки, а затем посреди острова появился гигантский белый Луффи. Кто-то выругался. Возможно, это был Ястреб.       — Я думаю, вам, ребята, стоит уйти, — сказал Коби с оттенком паники в голосе. — Было приятно поболтать с тобой, Бакуго. Пожалуйста, подумай о том, что я сказал.       Бакуго что-то проворчал, но не стал ругать Коби, а последовал за Ястребом и Тодороки.       Сотриголова собрал всех остальных и критически оценивал их численность. Рядом с ним стоял дозорный.       — Это все, — сказал Сотриголова. — Отправьте нас домой.       Дозорный кивнул, и Ястреб, наконец, оторвался от самых неприятных людей на свете, и тихий голос в его голове сказал ему, что они были правы.