Surprise

      Джисон открывает большой мусорный бак на кухне и выбрасывает туда стопку использованных бумажных тарелок, собранных с улицы. Дети доели торт и теперь играют во дворе, где стоит огромный надувной батут, а какой-то парень делает фигуры из воздушных шариков по заказу. Джисон рад, что у его сына так много друзей, но это также означает, что ему приходится развлекать кучу детей. Некоторые родители тоже пришли. И его бывшая жена… Конечно, она здесь — это ведь день рождения их сына. Джисон на секунду задерживает взгляд в окно, замечая его в центре веселья: улыбается, скачет, полон энергии.       Сегодня Марку исполняется семь. Семь. Каждый год Джисон удивляется, как же быстро летит время. Семь лет с тех пор, как он стал отцом, и его жизнь перевернулась вверх дном — в самом лучшем и самом хаотичном смысле. Он уже привык к безумию, но эта вечеринка? Это что-то за пределами. Марк настоял, чтобы пригласили весь его класс, и Джисон, в порыве безрассудного оптимизма, сказал "да".       Бывшая жена посмеялась над ним. Сказала, что он половину подготовки забудет — как всегда. Она никогда в него не верила. Одна из множества причин, по которым они развелись шесть лет назад.       Но вечеринка проходит отлично. Дети заняты, родители болтают, и пока ещё ничего не загорелось. Джисон всё спланировал идеально.       Ну, почти идеально. Одну мелочь он чуть не забыл.       После нескольких лет просмотра «Анатомии Страсти» с мамой, Марк твёрдо решил, что хочет стать врачом. И неделями упрашивал позвать настоящего доктора на день рождения. Джисон не знает ни одного доктора, поэтому придумал нанять актёра, который бы развлекал детей с фонендоскопом или чем-то таким.       Так как это должен был быть сюрприз и он никому не рассказывал, идея чуть не вылетела у него из головы. Потом, две ночи назад, он вдруг проснулся в панике, вспомнив об этом. Полусонный, он набрёл на сайт под названием Happy Place, который обещал «незабываемые праздники для хороших мальчиков и девочек». Он быстро кликнул, выбрал пол актёра и тему, забронировал, не думая, и вернулся спать с чувством облегчения.       Теперь, глянув на часы, он понимает, что «врач» должен появиться с минуты на минуту. Джисон торопливо собирает последние клочки обёрточной бумаги, разбросанные по полу. И, как по заказу, раздаётся звонок в дверь.       В груди вспыхивает волнение. Он уже представляет, как загорятся глаза Марка, когда он увидит гостя-сюрприз. Джисон спешит к двери, распахивает её...       И ахает.       Неловко.       Перед ним стоит мужчина.       Но не просто мужчина.       Чертовски красивый мужчина — с кошачьими глазами и губами такими полными, что они кажутся почти нереальными. Он без усилий привлекателен — настолько, что у Джисона на миг отключается мозг. Четкие черты лица, тёмные волосы, чуть спадающие на лоб. Но...       Он не в халате врача.              Вместо этого на нём длинное чёрное пальто в пол и большая чёрная сумка в одной руке.              Джисон моргает.       — Эм... вы из Happy Place? — прекрасно. Ему, наверное, лет на пятнадцать больше этого парня, а звучит он всё равно как идиот.       Красавчик, похоже, не против. На его лице расплывается озорная улыбка.       — Да, всё верно. Я Лино.       — Лино? — повторяет Джисон, — Никогда не слышал, — сразу же звучит грубо, поэтому он спешно отходит в сторону, чтобы впустить парня, — То есть... красивое имя. Экзотическое. Я Хан Джисон.       Парень усмехается, обнажая два милых заячьих зуба.       — Это сценическое имя. На самом деле я Минхо. Но никому не говори, ладно? — он подмигивает.       Джисон тихо фыркает от смеха.       — Конечно. Можешь не волноваться.       Актёры, разумеется, используют псевдонимы — стоило бы и самому догадаться. Он всё ещё пытается понять, почему Минхо не одет как врач. Может, переоденется уже внутри?       Он колеблется в коридоре, не зная, стоит ли вести его дальше.       — Эм, как это вообще работает? Вам нужно переодеться? Что-то нужно?       Минхо ставит сумку на пол и чуть наклоняет голову.       — Только обувь поменять. Всё остальное уже на мне.       Джисон бросает быстрый взгляд на его Vans, думая, что для детского праздника вроде бы подойдёт. Хотя, возможно, у Минхо припасены супер-настоящие "докторские" туфли.       — Начнём сразу? Или, как думаешь, рановато? — продолжает Минхо.             — Рановато? — Джисон смотрит на время. До конца вечеринки остался примерно час с небольшим, он ведь запланировал выступление как гвоздь программы, — Скоро уже спать пора, — добавляет он.       — Спать? Ты что, правда настолько старый? — Минхо смотрит на него с лёгким недоумением, моргая.       — Мне тридцать девять, — пожимает плечами Джисон, не понимая, при чём тут возраст. Минхо медленно оглядывает его лицо.       — Ну, не так уж и плохо, — он облизывает губы, — Это ты тот самый «хороший мальчик», ради которого я здесь?       Джисон моргает. Один раз. Второй.       — Ч-что? Нет, м-моего сына. Это его… у него день рождения, — он неловко смеётся, но чувствует, как жар поднимается к шее. Что, чёрт возьми, происходит?       У Минхо в лице что-то меняется — кажется, мелькает лёгкое удивление.              — А. Вау. Ты классный, — он снова внимательно его разглядывает, — Ты, наверное, рано стал отцом, да?       Джисон задумывается: считается ли тридцать два «рано» для рождения ребёнка? Он-то думал, нормальный возраст… но времена меняются, так что он просто пожимает плечами.       — Ну… наверное.       Минхо улыбается, потом пинает сумку носком ботинка.       — Ладно, тогда где именинник?       — Во дворе, — кивает Джисон в сторону гостиной, но Минхо не двигается.       — Можно я сперва немного приведу себя в порядок? — спрашивает он, мягко улыбаясь.       — Конечно, — показывает Джисон на гостевой туалет, — Я пока соберу сына и его друзей. Выходи потом через гостиную прямо во двор, ладно? — он не может не усмехнуться, — Интересно, что скажет моя бывшая.       Минхо приподнимает бровь.       — Твоя бывшая тоже здесь?       — Ага. И она обожает «Анатомию Страсти».       Минхо долго смотрит на него, потом хмыкает.       — Вы оба чокнутые, — и с последним смешком скрывается за дверью ванной.       Джисон выдохнул, почесывая затылок. Что-то в этом разговоре показалось… странным. Что, «Анатомия Страсти» отменена, что ли?       Он отмахнулся от этой мысли и направился во двор.       — Дети! Дети! Минуточку внимания! — постучал он деревянной ложкой по кастрюле — приём, который в теории работает лучше, чем на практике. Когда это не сработало, он попробовал другой способ: — У нас остался ещё один сюрприз!       Вот это подействовало.       Дети тут же бросили всё, чем были заняты, и с восторженным гулом подбежали к нему.       К ним присоединилась его бывшая жена и ещё несколько мам, вопросительно подняв брови.       Джисон сдержал желание закатить глаза и указал на ряды стульев, расставленных перед террасой.       Ему и самому было интересно, что Минхо достанет из своей большой сумки, чтобы впечатлить детей.       — Прошу всех занять места, мы начинаем. Марк, иди сюда.       Он подвёл сына к специальному стулу в первом ряду, чтобы тот видел всё лучше всех.              Затем он бросил взгляд в сторону дома, ожидая, когда Минхо выйдет наружу. Дети ёрзали на своих местах, а Джисон переминался с ноги на ногу.       В тот момент, когда дверь на террасу распахивается, на лице Джисона расплывается широкая улыбка. Он хлопает в ладоши, голос звучит бодро и восторженно:       — Ну что, детишки, пора! Доктор Лино уже...       Слова застревают у него в горле. Руки замирают в полпути.       В проёме стоит Минхо. На нём — короткое, обтягивающее платье медсестры, сетчатые чулки и чёрные лаковые ботфорты на убийственно высоких каблуках.       У Джисона отвисает челюсть.       На долгую, тянущуюся секунду Минхо не двигается. Дети смотрят на него. Родители, остолбенев от шока, начинают неловко ёрзать. Затем лицо Минхо меняется: он корчится от ужаса, осознание происходящего накрывает его с головой.       — Пиздец… — он вскидывает руку, прикрывая рот, — Ой... То есть...       Он делает шаг назад, цепляется каблуком за порог, и с грохотом падает на задницу. Сумка выскальзывает у него из рук. Наручники с лязгом падают на пол. Шприц катится в сторону. Упаковка презервативов скользит по плитке.       Минхо застыл. Его ноги сомкнулись, как по команде, а сам он уставился на гостей с выпученными глазами.       Дети разразились хохотом. Родители, напротив, ахнули в шоке. Все головы повернулись к Джисону, который всё ещё стоял как вкопанный, с открытым ртом.       — Джисон, — голос бывшей жены прорезал шум, острый, как нож.       Блять. Блять.       Тело среагировало раньше головы — ноги сами понесли его вперёд, чтобы помочь. Лицо Минхо горело от стыда, он вцепился в руки Джисона и рывком поднялся.              — Какого хрена?! — прошипел он, — Ты что, нанял стриптизёра на детский день рождения? С ума сошёл?       Дыхание Джисона сбилось.       — Ты... стриптизёр?       Брови Минхо взлетели вверх. Он посмотрел на Джисона, как на полного идиота.       — Да. А ты что думал?       Джисон сглотнул. На него давил десяток ошарашенных взглядов. Он оглянулся на гостей. Родители были в шаге от того, чтобы схватить детей и убежать. Дети — ничего не поняли, просто глазели во все глаза.       — Я... я думал, ты актёр… Мой сын хочет стать врачом, и я думал, ты пришёл устроить спектакль, — пробормотал он.       Минхо моргнул. Потом медленно выдохнул.       — Ну, я и правда устраиваю спектакли, — пробурчал он, — Только не такие, Джисон.       Где-то за его спиной Джисон услышал, как его бывшая язвительно говорит что-то другой маме. Что-то очень неприятное.       Он сжал челюсть.       — Чёрт, прости, — быстро сказал он, — Можешь идти. Я всё улажу.       Минхо выпрямился и отряхнул переднюю часть платья. Движения у него были резкие, будто он до сих пор не может поверить в происходящее. Потом он бросил взгляд в сторону бывшей жены Джисона.       — Это она? Твоя бывшая? — тихо спросил он.       Джисон кивнул и поднял сумку Минхо. Уже собирался убрать остальное с земли, как вдруг услышал:       — Доктор Лино, а зачем врачам наручники? — спросил Марк.       У Джисона внутри всё оборвалось. Он резко обернулся к сыну, который указывал на наручники на земле.       — Так, Марк, послушай, прости, но...       — Но твой папа ошибся, — перебил Минхо.       Джисон удивлённо повернулся к нему.              — Я не доктор, — продолжил Минхо. — Я медбрат.       Глаза Марка расширились.       — Правда?       — Правда, — кивнул Минхо и бросил взгляд на Джисона, — Ты ведь хочешь стать доктором, да?       Марк оживлённо закивал.       — Ну так вот, каждому доктору нужны медбрат или медсестра, и, эм, специальное оборудование. Так что сегодня я пришёл помочь тебе с первыми медицинскими процедурами.       Джисон моргнул. Он что, сейчас выкручивается?       Марк захлопал в ладоши.       — Вау! А все медсёстры будут одеваться как ты, когда я стану доктором? Ты такой красивый!       Джисон услышал, как его бывшая жена поперхнулась, а краем глаза заметил, как она поставила руки в боки. Ну конечно, разозлилась.       Пальцы Минхо дёрнулись у подола платья, он чуть стянул его вниз. Щёки его вспыхнули ещё сильнее.              — Эм… не совсем. Я просто особенно нарядился, потому что сегодня твой день рождения.       — А. Жаль, — вздохнул Марк.       Джисон прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не расхохотаться. Если бы у него в больнице был такой медбрат, когда ему удаляли миндалины, тот визит он запомнил бы намного лучше.       Он внезапно осознал, что всё ещё держит сумку Минхо. Поспешно нагнулся, чтобы собрать выпавшие вещи. Потянулся за наручниками и засунул их внутрь, но они снова выпали на пол. Чёрт, руки-крюки.       Один из детей возбуждённо показывает пальцем.       — А для чего наручники, медбрат Лино?       Упс. Джисон поморщился.       Минхо бросил в его сторону выразительный взгляд, прежде чем выдавить короткий нервный смешок.       — И-и-иногда медсёстрам нужны наручники, чтобы, эм… успокаивать нервных пациентов, — заикаясь, объяснил он, — Иди сюда, Марк, выбери пациента, и мы вместе его обследуем.              Марк, благословен будь его наивный мозг, с готовностью кивнул.              — Окей! Папочка, я хочу обследовать папочку!       Минхо тут же оживился.       — Идеально!       — О боже… То есть, да, ура, — натянуто отозвался Джисон и шагнул вперёд.       Минхо задумчиво хмыкнул, спустился с террасы на траву — каблуки немного увязли в земле, но он двигался по-прежнему грациозно. Он поднял один из маленьких пластиковых стульчиков с газона и поставил его обратно на террасу, после чего повернулся к Джисону в ожидании.              Тот уставился на стул. Потом на Минхо. Вздохнул и сел.       — Твой папочка, наверное, всегда непослушный и неугомонный, да? — задумчиво произнёс Минхо.       Марк энергично закивал.              — Да!       Джисон едва сдержался, чтобы не метнуть в сына убийственный взгляд. Вот же нахальный мелкий.       — Итак, чтобы правильно обследовать папочку, нам нужно сначала надеть на него наручники. Это для его же безопасности — чтобы он не поранился, если начнёт слишком вертеться во время осмотра.       — Оооооо… — раздался восхищённый хор детей.       — Логично, — серьёзно сказал Марк, подбежал к земле, поднял наручники и повернулся к отцу, — Руки вверх, папочка!       Джисон послушно поднял руки.       Минхо подошёл, осторожно взял его за запястья и завёл их за спинку стула.       — Так он будет меньше двигаться, — пояснил он детям с видом профессионала, читающего лекцию по медицине.       Одобрительный гул публики стал громче — маленькие зрители были явно довольны.       Марк обходит стул и защёлкивает наручники. Минхо помогает надёжно их закрепить, после чего они обмениваются победным «дай пять». Дети ликуют, хлопая в ладоши от восторга.       Джисон, впрочем, ощущает лёгкое беспокойство — некоторые родители по-прежнему смотрят осуждающе. Но он проглатывает это чувство. Минхо старается, а детям весело — это главное.       Минхо опускается на колени у своей сумки, копается в ней.       — Так… — объявляет он, вытаскивая стетоскоп и с широкой, сияющей улыбкой поднимая его, чтобы дети хорошо видели, — Пора обследовать папочку!       Джисон моргает в удивлении. Он и не думал, что у того и правда есть настоящий стетоскоп.       Минхо поворачивается к Марку, накидывает стетоскоп на его крошечную шею и аккуратно вставляет наушники.       — Вот так, — бормочет он, помогая закрепить их.       Марк кивает и подходит к Джисону. У него уже был игрушечный стетоскоп, так что он точно знает, что делать. Он шлёпает стетоскоп по животу Джисона и начинает водить им по кругу с сосредоточенным видом.       Ну… может, он не совсем знает, что делает, но старается изо всех сил — это уж точно. Минхо наклоняется ближе, наклонив голову набок:       — Итак, Доктор Марк, какой у нас диагноз?       — Хммм… — Марк продолжает возить стетоскопом по животу, глубоко задумавшись, — Кажется… папочка беременный.              Джисон резко напрягается всем телом.       — Ч-что? Марк, я же уже объяснял, что такое невозможно! — в ужасе выпаливает он.       — Ты уверен? — шепчет Минхо с лукавой улыбкой и тут же обращается к Марку, делая вид, что размышляет, — А почему ты так думаешь, Доктор?       — Там что-то странное, — объясняет Марк, не отрываясь от прослушивания, — Как будто внутри кто-то есть.       Минхо кивает, едва сдерживая смех.       — Понимаю. Но на самом деле стетоскоп не определяет, есть ли ребёнок. Он слушает, например, как бьётся сердце, — он бережно направляет маленькие руки Марка в нужное место на груди Джисона, — Вот сюда. Попробуй теперь.       Марк хмурится.       — Всё равно странно.       Минхо опускается прямо перед Джисоном, наклоняет голову, будто о чём-то задумался.       — Хммм, тогда, может, придётся немного расстегнуть папину рубашку, чтобы лучше слышать.       У Джисона внутри всё обрывается. Чёрт.       Минхо одаривает его невинной улыбкой и расстёгивает пару верхних пуговиц, затем небрежно раздвигает ткань, поправляя стетоскоп.       — А теперь как?       — Даааа! — радостно восклицает Марк, прижимая стетоскоп прямо к голой коже.       Тем временем Минхо скользит взглядом по обнажённой груди Джисона. Его рука едва касается колена, когда он чуть ближе наклоняется вперёд.       — Вау, — шепчет он, голос становится чуть ниже, так, чтобы слышал только Джисон, — А папочка, что, в зал ходит?              Джисон неловко откашливается, ощущая, как жар ползёт вверх по шее.       — Я… иногда.       — Медсестра Лино! — вдруг восклицает Марк, — У папочки сердце сильно застучало! — он срывает с себя стетоскоп и протягивает его Минхо, — Скорей! Послушай! Что это значит?       Джисон мысленно выругался.       Минхо ухмыляется, проводит языком по губам, вставляет наушники и, почти не раздумывая, запускает руку под рубашку, прижимая стетоскоп прямо к его коже. Его тёмные глаза не отрываются от лица Джисона.       Тот сжимает челюсти, пытаясь сохранить самообладание. Ни при каких обстоятельствах нельзя показать, насколько сильно это на него действует.       Минхо картинно вздыхает.       — Ты прав, Доктор Марк. У него учащённый пульс. Похоже, придётся делать укол.       — Оооо нет! — наперебой кричат дети, затаив дыхание.       Минхо тянется к пластиковому шприцу, выпавшему из сумки, и передаёт его Марку.       — Держи, Доктор. Нужно срочно ввести лекарство.       Марк с широко распахнутыми глазами разглядывает шприц.              — А как?              — Там внутри лекарство, — объясняет Минхо, — Нужно просто выдавить его прямо в рот.       — Ух ты! Настоящее лекарство? — Марк подпрыгивает на месте, — А мне можно попробовать?       Минхо усмехается.       — Лучше не надо. Это для папиного бедного сердечка. Ты же его врач — ты должен ему помочь.       Марк уверенно кивает.       — Ты прав. Папочка, скажи: «Аааа...»       Джисон с подозрением смотрит на шприц. Жидкость прозрачная. Он молится, чтобы это была просто вода, и открывает рот.       Марк нажимает на поршень. Струя влетает прямо в рот.       В ту же секунду Джисона передёргивает. Он давится, тело содрогается, но он как-то умудряется всё проглотить.       Водка. Чистая водка.       Дети заливаются хохотом, глядя на выражение полного ужаса и отвращения на его лице.       Минхо откидывается на пятки, сияя от удовольствия.              — Лекарства всегда невкусные, — замечает он с притворной жалостью.       — А папочке стало лучше? — с тревогой спрашивает Марк.       — Угу, ещё как, — кивает Минхо и достаёт из сумки ключ. Он снимает наручники, и Джисон с облегчением расправляет руки, — Бурные аплодисменты нашему храброму первому пациенту! — объявляет Минхо и дети приходят в восторг, хлопая в ладоши и радуясь.       — Я следующий! — раздаётся из толпы, и вскоре все орут наперебой.       А Марк в это время подбирает что-то с пола и показывает:       — А это что?       Джисон поворачивается к нему и замирает.       Пачка презервативов.       Тишина.              Родители напрягаются. Джисон напрягается. Все затаили дыхание в ожидании, что скажет Минхо.       Глаза Минхо метнулись к Джисону. Тот лишь беспомощно уставился в ответ.       — Это, мой дорогой Доктор… воздушные шарики, — торжественно объявил Минхо, — Потому что у тебя сегодня день рождения!       О господи. Нет.       Прежде чем Джисон успевает что-либо предпринять, Минхо достаёт один из «шариков», разрывает упаковку, вытаскивает маленький красный презерватив и поднимает его.       Родители в ужасе смотрят на него. Джисон закрывает лицо руками.       — Пахнет вишней! — восторженно восклицает Марк, подпрыгивая на месте, — Надуй его!       Минхо натянуто улыбается, разворачивает и начинает надувать. К его видимому облегчению, «шарик» действительно надувается. Он завязывает узел и запускает его в толпу детей.       — Ура, — выдыхает он.       Молчание.       И тут откуда-то с задних рядов раздаётся хохот настоящего аниматора воздушных шаров.       Напряжение разряжается. Родители посмеиваются, кто-то качает головой, едва сдерживая улыбку.       — Вечеринка с шарами!!! — выкрикивает аниматор и подбрасывает в воздух охапку настоящих шаров. Дети визжат от радости, бросаются их ловить, суетятся, кто-то уже скачет по стульям.       Начинается весёлая шариковая битва: кто-то кидается, кто-то подпинывает в воздух, кто-то кружится, хохоча и подпрыгивая.       И тут — глухой шлёп. Девочка с леденцом во рту спотыкается и падает на землю. Её лицо тут же кривится — вот-вот заплачет.       — О нет! Доктор Марк, срочно сюда! У нас неотложка! — восклицает Минхо, выхватывает стетоскоп и свою сумку. Он берёт Марка за руку и ведёт его по траве к девочке, осторожно ступая, чтобы не утонуть каблуками в мягкой земле. Опускается перед ней на колени, берёт её крошечную ладошку в свою.       — Ты в порядке, солнышко? — мягко спрашивает он.       Остальные дети стекаются вокруг, замирают с раскрытыми ртами и ладошками у щёк. Паника ползёт шёпотом:       — О нет!..       — Она поранилась?       — Медсестра Лино, Доктор Марк, спасите её!       — Я… я не знаю, — всхлипывает девочка, глядя на Минхо с широко раскрытыми глазами, полными восхищения. Но не плачет, — Мне кажется, вы должны меня осмотреть.       — Конечно, милая. Доктор Марк, проведи осмотр, — говорит Минхо, передавая ему стетоскоп. Вместе они устраивают очень серьёзное и обстоятельное обследование. Спустя минуту девочка начинает ёрзать, пережёвывая пустую палочку от леденца.       — Ну… что со мной? — спрашивает она с тревогой.       Марк вопросительно смотрит на Минхо.       Минхо делает драматический вдох, распахивает глаза в преувеличенном ужасе.       — У тебя, дорогая, явно нехватка сахара! Вот почему у тебя закружилась голова, и ты шлёпнулась на попку! — он начинает щекотать её по бокам, и девочка заливается смехом, — К счастью, у меня есть подходящее волшебное лекарство!       Он начинает рыться в своей сумке и вытаскивает баллончик взбитых сливок, энергично встряхивая его.       — Доктор Марк, тебе предстоит ввести лекарство!       Девочка захлопывает в ладоши и широко раскрывает рот. Минхо и Марк переглядываются — и дают ей на язык маленькую, сладкую порцию сливок.       — Готово! Полностью здорова.       Дети ликуют, скачут от восторга. И очень скоро выстраиваются в очередь — каждый хочет пройти «осмотр» у Медсестры Лино и Доктора Марка.       Джисон чувствует, как к нему постепенно возвращается спокойствие: он замечает, что у родителей теперь мягкие, тёплые взгляды. Они наблюдают за происходящим с лёгкой улыбкой — их первоначальный скепсис явно растворился. Он и сам продолжает смотреть, взгляд задерживается на Минхо.       Минхо, который вообще-то и не должен был здесь быть. Минхо, у которого не было ни одной причины оставаться — но он остался. Минхо, который без особых усилий очарователен, игрив… и до невозможности милый.       Боже, какой же он милый.       Когда праздник подходит к концу и родители начинают собирать детей, Минхо наконец подходит к Джисону.       — А папочке тоже нужно волшебное лекарство? — шутливо спрашивает он, поднося баллончик сливок прямо к его губам.       Джисон смеётся и открывает рот, но Минхо выдавливает слишком много — половина сливок оказывается у него на губах и подбородке, и Минхо сам не выдерживает, прыскает со смеху.       — Очень смешно, — бурчит Джисон, тоже смеясь. Он проводит языком по губам, пытаясь слизать как можно больше.       Минхо наблюдает за ним, всё ещё улыбаясь.       — Подожди, — говорит он и тянется вперёд, большим пальцем смахивая капельку сливок с его щеки. А затем подносит палец к губам Джисона.       У того перехватывает дыхание. Он сглатывает, сердце сбивается с ритма, но всё же приоткрывает губы, позволяя Минхо вложить палец внутрь.       Язык Джисона касается подушечки его пальца, слизывает остатки сливок.       Минхо краснеет, но продолжает смотреть ему в лицо, взгляд не читается.       Джисон не выдерживает — отводит глаза. И тут встречается взглядом со своей бывшей женой, стоящей в дальнем углу. Та качает головой с нескрываемым неодобрением.       — Ханжа, — шепчет Минхо, не отводя взгляда от неё.       — Ага, — усмехается Джисон, — Спасибо… за всё это, — говорит он чуть тише, — Я бы сам никогда не решился тебя попросить.       — Всё нормально, — отвечает Минхо, небрежно облокотившись о стол с тортом и махнув рукой девочке, которая кричит его имя, подпрыгивая в надувном замке, — Я люблю детей. Просто… не совсем к этому готовился.       Джисон выдыхает.       — Да… Похоже, Happy Place не лучшее место для детского дня рождения, да?       Минхо хмыкает, качая головой.       — Нет, папочка. Но за старание тебе плюс.       Джисон облизывает губы. Минхо сегодня несколько раз называл его папочкой, и — ну… ему это, надо признать, не то чтобы не нравится.       Впрочем, стоять без дела Минхо не удаётся. Дети облепляют его со всех сторон, обнимают за ноги, вцепляются в его кожаные ботфорты, наперебой твердят, как будут по нему скучать.       А Джисон лишь качает головой в полном неверии. Вот уж чего он точно не ожидал в этом году.       — Медсестра Лино! — мальчик дёргает Минхо за платье, — А вы моего папу знаете? Мне кажется, он тоже медсестра.       — Хмм… не знаю, — задумчиво отвечает Минхо, — А где он работает?       — В автосалоне, на углу.       Минхо хмурится.       — Тогда… почему ты думаешь, что он медсестра?       — Я видел, как он надел на маму наручники. Но это было ночью, значит, экстренный случай, да?       Джисон задыхается, едва сдерживая смех.       — Угу, похоже на то, — говорит Минхо совершенно спокойно, — Но, наверное, я не знаком с твоим папой, милый, — он улыбается, гладит мальчика по голове и отправляет к ожидающей маме.       Минхо и Джисон встречаются повеселевшими взглядами, прежде чем разразиться смехом.       Когда все гости наконец разошлись, Джисон слышит, как его сын недовольно заявляет:       — Но я хочу остаться с папочкой и Медсестрой Лино!       — Медсестра Лино ушёл с дежурства, — отвечает бывшая жена, застёгивая сумку. — А завтра мы идём в бассейн с твоими друзьями, так что сегодня ты со мной, хорошо?       Марк топает ногой, но потом всё-таки сдается. Он крепко обнимает Джисона, а потом поворачивается к Минхо.       — Спасибо, что пришли, Медсестра Лино. Теперь я тоже хочу стать доктором.       Минхо смеётся и опускается на колено, чтобы обнять мальчика.       — Уверен, ты будешь отличным доктором, Марк.       Бывшая жена треплет Марка по волосам и берёт за руку, но прежде чем уйти, бросает в сторону Джисона многозначительный взгляд.       — Мы с тобой ещё поговорим.       Джисон с трудом удерживается от того, чтобы закатить глаза. Вместо этого он просто машет ей вслед и поворачивается к Минхо, который как раз закидывает сумку на плечо.       — Ну что ж… — начинает тот.       Джисон воспринимает это как намёк на прощание. Но прежде чем успевает себя остановить, срывается с языка:       — Не хочешь остаться выпить?       Минхо наклоняет голову, пристально смотрит на него.       — Я имею в виду… Боже, у тебя уже давно закончилось время, уверен, ты здесь был гораздо дольше, чем нужно. В общем, тебе тут вообще не нужно было быть, я… извини, я не хотел… — Джисон бормочет, смущаясь.       Минхо смеётся.              — Я бы с удовольствием выпил, Джисон.       Джисон моргает, удивлённый.              — Правда?       Минхо просто улыбается, и у Джисона от этого сердце бьётся чуть быстрее.       По пути в гостиную Минхо снимает сапоги и с довольным вздохом плюхается на диван.       Джисон чувствует лёгкое волнение, наливая им обоим по стакану. Он садится рядом с Минхо, откидывается на подушки и делает глоток.              — Вот это день.       Минхо согласно хмыкает.       — Детские вечеринки — это тяжело.       Джисон усмехается, потирая виски.       — Да… Но, честно, ты сегодня меня реально выручил. Спасибо ещё раз.       Минхо ухмыляется, поднимая стакан.       — Как я и говорил, я люблю детей.       Джисон чуть толкает его коленом.       — У тебя есть свои?       Минхо фыркает на середине глотка, почти захлёбываясь.       — Да, целое потомство.       — Понял. От тебя исходит серьёзная отцовская энергетика.       — Вау. — Минхо кладёт руку на грудь, притворно обижаясь. — Прямо в сердце, Хан Джисон. Я являюсь отцом. Кошачьим отцом. У меня трое.       Джисон смеётся, тепло разливается по груди. Чёрт, как же мило он говорит о том, что у него есть дети — просто съел бы его живьём.       — Как их зовут?       — Суни, Дуни, Дори.       Он улыбается.       — Мило. Есть фотки?       Они продолжают разговаривать, алкоголь делает своё дело — расслабляет тело и развязывает язык, и беседа течёт легко и непринуждённо.       — Ну, расскажи, — говорит Минхо спустя некоторое время, снова наполняя их бокалы, — Какая самая нелепая вещь, которую говорил тебе твой ребёнок?       Джисон стонет, уже закрывая лицо руками.       — О боже. Ладно, слушай — ему тогда было где-то четыре. Мы ели арбуз, и он начал складывать косточки на мою тарелку. Потом смотрит на меня с серьёзным лицом и говорит "Съешь их, папочка. Тогда у тебя живот станет большой и круглый, и у меня появится братик".       Минхо приподнимает бровь.       — Я знаю, — Джисон качает головой, глаза полны смущения, — Я, конечно, сказал ему, что это не так работает. А он смотрит прямо мне в глаза и отвечает "А почему тогда дядя Чанбин сказал, что именно это делают семечки?"       Минхо чуть не захлёбывается, ставит бокал и начинает трястись от смеха.       — Чёрт возьми, не может быть. У Марка явно есть пунктик насчёт твоей беременности, да?       — О господи, не напоминай, — Джисон вздыхает, — Теперь, когда я об этом думаю, Чанбину, наверное, вообще нельзя в мой дом. Я клянусь, он корень всего зла.       Минхо ухмыляется.       — Он тебе друг?       — Да, друг и коллега. Мы вместе музыку пишем.       Минхо удивлённо поднимает бровь.       — Вау. Круто.       Джисон осушает бокал и ставит его на кофейный столик.       — Ну… нормально, — он делает глубокий вдох, облизывая губы. — А ты стриптизёр?       — Ага, — Минхо скрещивает ноги, делая ещё один медленный глоток, — Немного расстроен, что ты так и не увидел моё шоу?       — Чт- Я… То есть… — Джисон заикается, не зная, что сказать. Потом делает паузу и решает сказать правду, — Ну… я бы не отказался.       Минхо крутит бокал в руке, наблюдая за движением жидкости.       — Знаешь, ещё не поздно, — он прикусывает губу, — Я ожидал, что сегодня вечером станцую на коленях. Было бы немного грустно, если бы так и не получилось.       Джисон сглатывает.       — О, да?       — Угу, — кивает Минхо, ставя свой бокал на кофейный столик, — У тебя есть музыка?       Глаза Джисона метнулись к «Алексе», но мозг будто завис — он так и не успел ничего сказать.       К счастью, Минхо берёт инициативу в свои руки.       — Алекса, включи Pony.       Ну конечно.       Стоило в гостиной заиграть этой до боли клишированной мелодии, как губы Минхо тут же расползаются в улыбке. Он подаёт руку Джисону.       Тот тянется к ней, позволяя Минхо поднять его с места и провести в столовую. Там Минхо хватает стул и утаскивает его в центр комнаты.       — Садись, папочка, — мурлычет он.       — Блять… — жар мгновенно окатывает тело Джисона, и он плюхается на стул.       Минхо не теряет времени даром. Закинув одну ногу через его бедро, он устраивается у него на коленях, держась за спинку стула и покачивая бёдрами в такт музыке.       Джисон не знает, куда смотреть. На всё сразу. Или вообще никуда. Каждое движение Минхо — сплошная гипнотическая катастрофа.       С озорной усмешкой Минхо соскальзывает с его бёдер, опускаясь на пол между разведённых ног. Его ладони ложатся на колени Джисона, медленно разводя их шире, пока он снова не поднимается, скользя вверх телом — их лица оказываются почти вплотную. Их носы едва касаются.       Затем Минхо разворачивается спиной и снова опускается, теперь плавно прижимаясь к Джисону спиной. Опираясь руками о его бёдра, он двигается мягко и дразняще — пока неожиданно не сдвигает его ноги вместе и не скользит назад, устраиваясь у него на коленях. От этого движения его платье задирается, обнажая чёрное кружевное бельё и слегка приоткрывая изгиб его ягодиц под сеткой чулков.       — Ты можешь трогать меня, — шепчет Минхо, изгибаясь и прижимаясь к груди Джисона.       — П-правда? — руки Джисона зависают в воздухе, он не знает, куда их деть, как справиться с жаром, накатившим внизу живота.       Минхо берёт их сам, ведя вдоль своего тела.       — Обычно ко мне прикасаться нельзя. Но для тебя… я сделаю исключение.       Он направляет ладони Джисона вниз по своим бёдрам, кончиками пальцев обводя чулки в сеточку, натянутым на тугие мышцы. Выше — по мягкой ткани платья, всё сильнее задирающегося с каждым движением. Ещё выше — по линии живота, пока руки Джисона не оказываются у него на груди, прижатыми к плотной ткани.       Джисон прерывисто выдыхает, уткнувшись в изгиб шеи Минхо.       Минхо хмыкает, и его бёдра снова покачиваются, на этот раз медленнее. Руки Джисона подрагивают там, где Минхо их оставил, всё ещё покоясь на его груди.       — Можешь касаться меня больше, — бормочет Минхо, — Я не кусаюсь.       Джисон издаёт бездыханный смешок.       — Я… я не знаю, как.       Минхо ухмыляется, откидывая голову назад, его губы скользят по уху Джисона.       — Как тебе нравится. Я твой.       Всё тело Джисона напрягается, дрожь пробегает по позвоночнику, но его пальцы наконец двигаются, скользя вниз по рёбрам Минхо к его талии.       Минхо мгновенно реагирует, сильнее прижимая задницу к коленям Джисона, покачивая бёдрами, трётся о него.       Джисон инстинктивно сжимает хватку. Его руки ложатся на бёдра Минхо, пальцы сгибаются, обхватывая гладкие изгибы.       Минхо издаёт тихий, довольный звук, затем снова двигается, внезапно поднимаясь с колен Джисона. Он делает шаг вперёд и наклоняется, выставляя напоказ свою пухлую попку. Платье теперь почти ничего не прикрывает.       Приглашение очевидно.       Джисон тяжело сглатывает, его горло внезапно пересыхает. Его пальцы подрагивают на собственных бёдрах, он колеблется.       Минхо оглядывается через плечо, глаза тёмные, полуприкрытые.       — Давай, — подбадривает он.       Джисон дрожаще выдыхает. Его руки поднимаются, скользят по бёдрам Минхо. Затем он тянется выше, сжимая изгиб задницы Минхо через кружево его белья. Его дыхание замирает. Чёрт. Она мягкая, так чертовски мягкая, и когда он сжимает, Минхо издаёт звук, который пронзает его насквозь.       — Хороший мальчик, — мурлычет Минхо.       Джисон стонет, глубоко и низко, его пальцы сжимаются, сильнее разминая его задницу.       Минхо вздрагивает, выгибаясь навстречу его прикосновениям — а затем внезапно отстраняется.       Прежде чем Джисон успевает возразить, Минхо снова садится к нему на колени, прижимаясь к его груди и откидывая голову на плечо Джисона.       Мгновение они остаются так. Их дыхание неровное, жар между ними густой. Затем Минхо снова двигается, прижимаясь к Джисону, его пальцы скользят в волосы Джисона, ногти слегка царапают кожу головы.       Джисон вздрагивает, едва способен думать за пределами тепла прикосновений Минхо, его веса, сладкого аромата его кожи так близко.       Взгляд Минхо скользит к приоткрытым губам Джисона.       Джисон даже не осознаёт, что наклоняется, пока их носы не соприкасаются. Их губы парят, едва касаясь.       Минхо ухмыляется.       — Хочешь поцеловать меня?       Джисон тяжело сглатывает, его руки сильнее сжимают бёдра Минхо.       — Да.       Минхо довольно хмыкает.       — Тогда сделай это.       Джисон не колеблется. Он преодолевает последний дюйм между ними, захватывая губы Минхо своими, и что-то внутри него ломается. Всё напряжение — оно обрушивается на него в головокружительном порыве.       Минхо резко выдыхает ему в рот, пальцы сильнее стискивают его волосы, слегка тянут, заставляя Джисона застонать.       Джисон притягивает его ближе. Минхо поддаётся, тая в его объятиях, снова покачивая бёдрами.       Джисон задыхается.       — Блять… — к этому моменту Минхо, должно быть, заметил, насколько он возбуждён.       Минхо пользуется приоткрытыми губами Джисона, углубляя поцелуй, проникая языком в его рот. Это влажно, неряшливо, их языки скользят вместе, подстраиваясь под ритм движений Минхо. Его бёдра опускаются, трутся о член Джисона.       Джисон стонет, сильнее сжимая его.       Минхо издаёт звук — наполовину стон, наполовину довольное урчание — и снова двигает бёдрами, его дыхание дрожит, когда он наклоняет голову, углубляя поцелуй. Но этого мало. Он двигается, поворачиваясь на коленях Джисона, пока не оказывается лицом к нему, оседлав его бёдра. Его пальцы снова находят волосы Джисона, слегка тянут, когда их губы вновь сталкиваются.       Джисон прикусывает нижнюю губу Минхо, слегка тянет, и Минхо резко вдыхает, прежде чем ответить — засасывая язык Джисона в свой рот.       — Чёрт… — руки Джисона скользят по телу Минхо, сжимают его зад, притягивая сильнее.       Минхо стонет, царапая ногтями кожу головы Джисона, прежде чем его руки опускаются ниже — по груди, хватаясь за рубашку. Он тянет её, нетерпеливо, затем отстраняется ровно настолько, чтобы прошептать, касаясь губ Джисона.       — Тебе нравится?       Джисон даже не думает.       — Блять, да.       Минхо ухмыляется, затем снова целует его, глубже, жаднее, прежде чем отстраниться.       — Так… папочка будет меня трахать или как?       Джисон стонет от одной только мысли — да, это точно не было в его планах, но он полностью за. Он проводит носом по щеке Минхо, медленно двигаясь к его уху.       — Это то, чего ты хочешь?       Пальцы Минхо вцепляются в рубашку Джисона.       — Блять, с того момента, как ты открыл дверь. Ты такой горячий.       Джисон сильнее сжимает задницу Минхо, затем выпрямляет ноги, легко поднимая его.              — Значит, тебе нравятся папаши среднего возраста, да?       Минхо тут же обхватывает руками плечи Джисона, его ноги крепко обвивают его талию, прежде чем он зарывается лицом в его шею.       — Скорее, придурковатые идиоты, — он касается губами его кожи, — Но это делает тебя ещё сексуальнее, папочка.       Джисон стонет, его член дёргается, прижимаясь к телу Минхо, пока он несёт его к дивану и бросает на подушки.       Минхо падает на спину, ноги раздвинуты, платье задралось до талии. Его чёрное кружевное бельё полностью на виду, прозрачная ткань ничего не скрывает, обрисовывая толстый контур его члена. Он так возбуждён, что это почти непристойно, головка выглядывает из-под резинки, покрасневшая и влажная.       Джисон клянётся, что никогда не видел ничего горячее в своей жизни. Его собственный член болезненно пульсирует в штанах. Если он будет смотреть дольше, то может кончить, даже не прикасаясь.       — Повернись, хочу тебя вылизать.       — Блять, ты идеален, — стонет Минхо. Он приподнимается, затем поворачивается, хватаясь за спинку дивана, выгибая задницу вверх, предлагая себя Джисону.       Вид Минхо в таком положении — это то, что Джисон знает, навсегда отпечатается в его мозгу. Платье, задранное до талии, кружевное бельё, едва прикрывающее зад под сетчатыми чулками. Он никогда не забудет этого.       Джисон хлопает обеими руками по округлой попке Минхо, крепко сжимая плоть, прежде чем начать разминать её в своих ладонях. Он сдавливает, затем встряхивает, наблюдая, как она колышется.       — Блять, — бормочет он себе под нос.       Затем он ставит одну ногу на диван, притягивая Минхо ближе, раздвигая его настолько, насколько позволяет ткань, чтобы прижаться к нему вплотную и тереться своим ноющим членом вверх и вниз по ложбинке его задницы.       Минхо оглядывается через плечо, лицо раскраснелось, губы приоткрыты, он смотрит на Джисона. Мягкие, хриплые стоны срываются с его губ, и Джисон клянётся, что сойдёт с ума.       Джисон продолжает тереться членом о задницу Минхо снова и снова. Он чувствует, как ткань его боксеров становится влажной и скользкой от обилия предэякулята, который он выделяет.       Он вздрагивает, и в момент, когда понимает, насколько близко он к краю, отступает назад, пока не стало слишком поздно. Он наносит ещё один шлепок по заднице Минхо, с удовлетворением наблюдая, как она колышется от удара. Затем он прижимает большой палец к ткани, натянутой на дырочке Минхо, растирая кругами.       Минхо дрожит, его шея заливается глубоким красным цветом, дыхание становится тяжелее. Его пальцы подрагивают, сжимая спинку дивана.       — Просто… сделай это уже… п-пожалуйста…       Джисон скользит рукой по изгибам Минхо, пальцы очерчивают узор сетчатых колготок, так идеально облегающих его кожу. Он тянет за ткань, проверяя её на прочность.       — Можно порвать? — бормочет он, — Хочу, чтобы они остались на тебе — ты так пиздецки хорошо в них смотришься.       Минхо вздрагивает, прижимаясь к прикосновению Джисона.       — Ммм, да… да, сделай это. Блять…       И с этим Джисон впивается пальцами в грубые промежутки сетки, крепко сжимая, прежде чем резко разорвать их с хрустом. Большая дыра расползается по ткани, обнажая весь изгиб задницы Минхо, теперь прикрытый только кружевом его трусиков.       — Пиздец… — выдыхает Джисон. Он не теряет ни секунды, зацепляет палец за бельё Минхо и оттягивает его в сторону. Наклоняется, прижимая язык плоско к дырочке Минхо, и проводит длинную, медленную полосу по ней.       Минхо вздрагивает, прежде чем всё его тело напрягается.       — О боже… — его пальцы сильнее сжимают диван, пока он подаётся задницей назад, прижимаясь к лицу Джисона, — Сделай это ещё ра- Блять.       Джисон повторяет. Он собирает слюну на языке и снова лижет дырочку Минхо, на этот раз с большим нажимом. И не останавливается. Снова и снова его язык скользит по тугому кольцу мышц, горячо и влажно.       Когда Минхо начинает извиваться и тереться в ответ, Джисон напрягает язык и проталкивает его внутрь.       — Бляяять, — громко стонет Минхо, начиная покачивать бёдрами, насаживаясь на язык Джисона, трахая себя на нём.       Джисон позволяет ему, вытягивая язык так далеко, как только может, предлагая его Минхо, игнорируя слюну, стекающую из уголков его рта, которая неряшливо размазывается по заднице Минхо с каждым толчком.       Спустя время он глубже впивается пальцами в его плоть, крепко сжимая, притягивая его вниз, прижимая так плотно к своему лицу, что не может дышать. Но ему всё равно, он хочет достать как можно глубже, его язык проникает внутрь, кружит, пробует на вкус.       — Чёрт, чёрт. Блять, Джисон, я… — вдруг всё тело Минхо дрожит, мышцы напрягаются, его дырочка сжимается, и из горла вырывается отчаянный стон. Его пальцы сильнее вцепляются в диван, костяшки белеют, пока Джисон продолжает двигать языком, глубоко закручивая его.       — Чёрт, я кончил, — Минхо издаёт недоверчивый смешок, его тело всё ещё дрожит. Он ещё несколько раз прижимает зад назад и трётся о язык Джисона. Затем, наконец, отстраняет бёдра, оставляя мокрое лицо Джисона в воздухе.       Джисон стонет, его член нетерпеливо дёргается в штанах, пока новая порция предэякулята пропитывает боксеры.       — Ты кончил от моего языка? Пиздец, всё в тебе так горячо, — его руки сжимают задницу Минхо, — Нужна пауза?       — Блять, нет, просто трахни меня уже, — Минхо поднимается на колени и прижимается вплотную к груди Джисона.       Его голова откидывается назад, он хватает Джисона за голову и тянет вниз, чтобы снова поцеловать. Язык Минхо проскальзывает мимо губ Джисона, проникая в его рот, делая его подбородок и губы ещё влажнее.       Руки Джисона скользят вперёд, сжимая грудные мышцы Минхо через тонкую ткань платья, разминая их, пока их поцелуи становятся всё более неряшливыми. Он продолжает, пока тугое, невыносимое давление в штанах не начинает кружить голову, пока он не понимает, что в секундах от того, чтобы кончить без прикосновений.       Замедляясь, он лениво кружит языком против языка Минхо в последний раз, прежде чем отстраниться, вместо этого оставляя несколько мягких поцелуев на его губах. Затем он вытирает скользкую смесь слюны с нижней половины лица тыльной стороной руки.       Минхо хихикает, повторяя его жест, стирая слюну со своего рта.       — Хорошо, сейчас возьму презервативы и смазку, — говорит Джисон, напоследок шлёпнув Минхо по попе для верности, прежде чем отойти.       — В моей сумке, — говорит Минхо, кивая на пол.       Джисон приподнимает бровь.       — У тебя там и смазка есть?       — Ага, — выдыхает Минхо, проводя рукой по растрёпанным волосам, — Честно, я просто рад, что она не выкатилась раньше. Понятия не имею, как бы я это объяснил.       Джисон хихикает, качая головой, и приседает, роясь пальцами в сумке Минхо. Вскоре он находит маленький флакон. Затем тянется за презервативами…       — Пожалуйста, трахни меня без резинки, — выпаливает Минхо, облизывая губу, — Ну… если хочешь. Я чист, обещаю.       Господи, да насколько же он, блядь, идеален?       Дрожь пробегает по позвоночнику Джисона при мысли о том, чтобы кончить внутрь Минхо.       — Я тоже чист, — бормочет он, бросая коробку обратно в сумку Минхо.       — Чёрт, тогда просто наполни меня уже. — Минхо возвращается в позу, опираясь руками о диван, наклоняясь вперёд, выгибая спину и выставляя попку.       Джисон подходит к Минхо, его ладонь с резким шлепком встречается с его ягодицей, вызывая прерывистый стон с губ Минхо. Боже, он уже зависим от этой задницы, а ещё даже не был внутри.       Он открывает флакон со смазкой, позволяя жидкости покрыть его пальцы, прежде чем небрежно бросить его на диван. Затем он снова оттягивает ткань белья Минхо в сторону, позволяя скользким пальцам скользнуть по его краю.       — Пожалуйста, быстрее, — стонет Минхо, кружа бёдрами и подаваясь назад, пытаясь поймать прикосновение пальцев Джисона.       Джисон подавляет желание нанести ещё один резкий шлепок. Вместо этого он позволяет скользким пальцам опуститься ниже, медленно вводя один в ждущую дырочку Минхо, растягивая его.       — Ах- Да. Блять. Ещё, — выдыхает Минхо.       Джисон сильнее сжимает его задницу, удерживая его на месте, и добавляет ещё один палец. Он раздвигает их, затем сгибает, пока Минхо опускает голову между плечами.       Вскоре Джисон уже вводит три пальца.       — Боже, ты такой мокрый, — бормочет он. Он двигает пальцами быстрее, позволяя влажным звукам разноситься между ними, — Слышишь это? Пиздец, ты идеален.       — Нгх, пожалуйста… хватит, Джисон, я готов, — умоляет Минхо, затем резко задыхается, когда Джисон вгоняет пальцы до костяшек и раздвигает их.       Джисон облизывает губы и медленно вытаскивает пальцы, вытирая их о бедро Минхо.       — Хорошо, малыш, я тебя трахну.       Он расстёгивает штаны, стягивая их вместе с бельём. Его член высвобождается, ударяясь о живот. Капля предэякулята размазывается по краю рубашки, но ему всё равно. Он обхватывает член пальцами, делает несколько движений, затем трётся им о сетку на бёдрах Минхо. Грубая ткань заставляет его дыхание сбиться. Он снова хватает флакон со смазкой, смазывая себя, наблюдая, как Минхо нетерпеливо покачивает попкой.       Джисон ухмыляется и наносит ещё один резкий шлепок.       — Ты такой нетерпеливый, — стонет он, сжимая его обеими руками. Он определённо зависим.       Джисон прижимает набухшую головку члена к входу Минхо. Затем толкается и начинает погружаться внутрь.       — Ох, бля- Бляяять, ааах… — Минхо выгибает спину, принимая Джисона.       Джисон входит до конца, растягивая Минхо вокруг своего члена, заполняя его так плотно, что струйка смазки вытекает из места их соединения. Его пальцы сильнее сжимают зад Минхо, он вытаскивает член, чтобы снова резко вонзиться, раз за разом.       Пальцы Минхо впиваются в диван, чтобы удержаться под напором толчков Джисона. Его тело качается вперёд с каждым рывком бёдер Джисона.       — Блять, папочка- Вот так, ах- ах-ах... — его голос срывается на отчаянные вскрики.       Джисон хрипит и стонет, ставя одну ногу на диван для лучшего упора, чтобы трахать Минхо ещё сильнее. Он откидывает голову назад, закрывая глаза и наслаждаясь теплом тугой дырочки Минхо вокруг своего члена. Чёрт — он так хочет заполнить его, войти глубже, набить до краёв, хочет развести его.       — Джисон… Я не могу… — колени Минхо подгибаются под неумолимым темпом, и, наконец, ноги отказывают, он падает вперёд. Резкое движение вынуждает Джисона выскользнуть.       Джисон ловит Минхо за бёдра, не давая ему упасть слишком далеко, и аккуратно опускает на диван. Он перекладывает его, растягивая вдоль подушек. Затем перекидывает ногу через тело Минхо, упираясь руками по обе стороны от его головы, и снова врывается в его дырочку.       — Ох, бляяять… Блять… Сильнее! — Минхо впивается когтями в подушки, его рот открывается, слюна стекает на подушку под ним, пока его вбивают в диван. — Нгх… Да… Ахх…       Джисон вкладывает весь свой вес, трахая дырочку Минхо так яростно, что зрение мутнеет. Его пальцы впиваются в бёдра Минхо, удерживая его, пока он погружается глубоко, пока жар в животе не сжимается туже, а член не начинает пульсировать. Чёрт, он так близко.       — Минхо… малыш, — задыхается Джисон, — Блять, я…       — Нет, нет, подожди… Поцелуй меня, когда будешь кончать, пожалуйста, — умоляет Минхо, и звучит пиздецки отчаянно.       Джисон стонет и вытаскивает член. Он переворачивает Минхо на спину, хватает его ноги, складывает пополам и снова врывается, погружаясь глубоко в ноющую дырочку Минхо, присваивая его заново.       Минхо громко стонет, его взгляд падает на живот.       — Блять, ты так глубоко… Чёрт, — он прижимает пальцы к заметному бугру, зрачки расширены, глаза закатываются, — Продолжай трахать… Пожалуйста, хочу всё. Хочу чувствовать.       Чёрт. Джисон тяжело сглатывает. Он так близко, но продолжает двигаться.       — Джисон… Ах… Ааах… — Минхо стонет, продолжая давить на свой живот, его тело дрожит, — Блять, папочка… Твой член… Я опять кончаю, я-       Его голос срывается на резкий крик, когда он кончает. Набухшая головка его члена, выглядывающая из кружевных трусиков, выстреливает густыми белыми полосами по животу и пальцам.       — Н-не останавливайся… Используй меня.       — Блять… — Джисон продолжает вбиваться бёдрами, гоняясь за разрядкой, — Чёрт, я наполню тебя, малыш, — стонет он, — Буду кончать в тебя, пока не забеременеешь-       — Да, п-пожалуйста- Блять- Заделай мне ребёнка, — задыхается Минхо, его ногти впиваются в плечи Джисона, притягивая ближе. Их губы сталкиваются, язык Минхо врывается в рот Джисона, лижет дико, неряшливо, нетерпеливо. Зубы стукаются, они стонут в поцелуй, пока тело Минхо безумно дрожит.       Джисон срывается. С последним, отчаянным толчком он погружается так глубоко, как только может, изливаясь в тугую, сжимающуюся дырочку Минхо. Пальцы на ногах подгибаются, ногти впиваются в кожу Минхо, член дико пульсирует, раз за разом выплёскивая густую сперму — так много, что кажется, этому нет конца. Чёрт, он реально заполняет его до краёв.       Минхо царапает ногтями спину Джисона, тяжело дыша ему в ухо. Его ноги сильнее стискивают талию Джисона, дырочка сжимается, жадно обхватывая член, выдавливая каждую каплю.       Джисон дрожит, всё ещё задыхаясь, и оставляет несколько поцелуев на припухших губах Минхо. Медленно вытаскивает член, наблюдая, как тело Минхо вздрагивает, его дырочка трепещет, выпуская густые белые струйки.       — Блять… — Джисон проводит головкой члена по этой липкой смеси, собирая её и снова проталкивая внутрь, лениво покачивая бёдрами.       Лишь когда он полностью обмякает и член выскальзывает, Джисон позволяет себе рухнуть, падая на Минхо с бездыханным смешком.       Они лежат так какое-то время, щека Джисона прижата к груди Минхо, он слушает его сердцебиение. Пальцы Минхо рассеянно чертят узоры на спине Джисона, и на мгновение всё кажется до странного естественным.       Затем Минхо слегка шевелится, чтобы взглянуть на Джисона.       — Итак… — тянет он, — Кинк на зачатие, да?       Джисон напрягается, а затем театрально стонет, зарываясь лицом в грудь Минхо. — Боже, не начинай.       Смех Минхо вибрирует под ним.       — Ну, я реально должен был это предвидеть.       Джисон приподнимает голову, чтобы грозно глянуть на него, но вместо этого хихикает, увидев очаровательную улыбку Минхо.       Минхо проводит рукой по растрёпанным волосам Джисона.       — Не парься, это было горячо, — шепчет он, и они снова замолкают, погружаясь в уютную тишину.       Спустя время Джисон выдыхает.       — Это будет странно, если я попрошу тебя остаться на ночь?       Минхо хмыкает, притворяясь, что размышляет.       — Хмм... Немного, пожалуй.       Джисон стонет.              — Я так и знал.       Минхо ухмыляется.       — Ну серьёзно, ты просишь стриптизёра, которого случайно заказал на день рождения своего ребёнка, остаться ночевать. Это явно в топе сомнительных жизненных решений.       — Ладно, да, если так ставить вопрос…       — Но, — перебивает Минхо, лениво проводя пальцами по позвоночнику Джисона, — я бы с радостью остался.       Джисон поднимает взгляд, тепло разливается в груди.       — Хорошо. Хочешь посмотреть кино?       — Конечно. Хотя… — глаза Минхо скользят к часам на стене. Едва восемь вечера, — Разве не пора тебе баиньки?       — Заткнись, — Джисон заливается смехом, вспоминая их ранний разговор.       — Я реально подумал… — начинает Минхо, но его прерывает громкое урчание в животе. — Ой…       Джисон хихикает, решая, что пора вставать.       — Суши?       Они заказывают еду, и, пока ждут, Джисон переодевается и протягивает Минхо боксеры, футболку и спортивки, чтобы тот наконец-то выбрался из костюма медсестры и тех безнадёжно испорченных кружевных трусиков.       Устроившись поудобнее, они возвращаются на диван, выбирают фильм, на который почти не обращают внимания — слишком заняты едой и болтовнёй.       Джисон снова трахает Минхо — на этот раз в своей кровати, медленно, с чувством. Он кончает в него ещё раз, и они засыпают так, с членом Джисона всё ещё глубоко внутри.

***

      Джисон просыпается от тяжести, осевшей на его бёдра. Он моргает, открывая глаза, и на миг кажется, что это всё ещё сон.       Минхо смотрит на него сверху, волосы в полном беспорядке, пряди падают на лицо. Он выглядит уставшим, черты ещё мягкие, чуть припухшие ото сна.       Может, Джисон и не спит — может, он в раю. Ага, точно. Минхо слишком чертовски красив для…       — Ты твёрдый, — прерывает его мысли Минхо, голос низкий, хриплый от сна.       Джисон моргает, бросает взгляд вниз и, да, точно твёрдый. Он выдыхает сонный смешок, потирая лицо рукой.       — И тебе доброе утро.       Минхо облизывает губы. Его руки давят на грудь Джисона, прижимая его к матрасу.       — Хочешь сделать его ещё лучше?       Ох, блять, да, да, да. Джисон очень хочет.       Минхо приподнимается на колени, чуть подаётся вперёд. Его рука тянется назад, обхватывая член Джисона, чтобы направить его — и медленно, плавно он опускается.       Он всё ещё влажный, мягкий, невероятно податливый. А Джисон — такой чувствительный, что аж зубы скрипят.       — Внутри меня ещё твоя сперма, — шепчет Минхо, его ушки подрагивают. Он медленно поднимает бёдра, чтобы снова опуститься, насаживаясь на член Джисона.       — Ммм, да… Блять, я чувствую, — хрипит Джисон, кладя руки на бёдра Минхо, ощущая, как мышцы напрягаются и двигаются под его пальцами, пока тот его седлает.       Пиздец. Джисон точно в раю.

***

      Джисон готовит завтрак, когда они наконец выбираются из кровати. Ничего особенного — яичница, тосты и кофе, — но Минхо ест так, будто это блюдо из ресторана с пятью звёздами, одобрительно причмокивая между укусами. Джисона смущает, как сильно ему это нравится.       Потом они сворачиваются калачиком на диване, укутавшись в одно одеяло, и смотрят пару эпизодов какой-то случайной дорамы. Джисон наблюдает, как Минхо хмурит брови, сосредоточившись, как ахает на поворотах сюжета, как вцепляется в его руку в напряжённых сценах.       Это мило. Он чертовски милый.       Джисон кладёт голову на плечо Минхо и задумывается, не рановато ли делать предложение.       Ладно. Надо остыть.       Он уже был женат. И развёлся. На этот раз он хочет сделать всё правильно.       Если Минхо тоже этого захочет.

***

      — Чёрт, блять- Кончаю- Нггх! — задыхается Минхо, прижимаясь лицом к холодной стене душа, пока Джисон трахает его сзади. Его когти распластаны по плитке, царапают в поисках опоры, пока он забрызгивает её белым.       Джисон знает, что Минхо хочет, чтобы он продолжал, пока не кончит сам. И он продолжает. Руки скользят к талии Минхо, сжимают крепко, пальцы впиваются в мягкую кожу. Один этот вид заставляет его дыхание сбиться, и он толкается бёдрами сильнее.       — Я близко… Нхх…       Оба замирают, когда через дом раздаётся голос.       — Джисон?       Его бывшая жена.       Минхо резко оборачивает голову, глаза распахнуты от шока, он смотрит на Джисона. Шок сменяется неверием, когда Джисон не останавливается. Он продолжает трахать его, будто ничего не произошло.       — Бля- Джисон, что- Ах- Ааах…       — Подождёт, — хрипит Джисон, ускоряя влажные толчки бёдер, заворожённый тем, как ягодицы Минхо дрожат при каждом ударе.       На сто процентов зависим.       — Нхг… А если- Ах... Она услышит… А если Марк с ней? — стонет Минхо.       — Джисон? — голос громче.       Джисон рычит, сильнее стискивая талию Минхо.              — Она не услышит, — бормочет он, вгоняя член глубоко и замирая на миг, — Сейчас буду! — кричит он в ответ и с этим снова начинает толкаться, — Марк с друзьями в бассейне. Его… Нгха… Его нет, обещаю, — пальцы Джисона скользят ниже, раздвигают ягодицы Минхо, он смотрит, как его член исчезает в тугой дырочке. Низкий стон срывается с губ. — Блять, я бы трахал тебя весь день, знаешь?       — Разве ты не уже? — хихикает Минхо, но смех тонет в стоне.       Джисон хмыкает, облизывая губы. Он не говорит, что на самом деле хочет делать это каждый день до конца жизни. Одна эта мысль толкает его за грань, и он кончает.       Джисон, смыв всё в душе, прижимается к губам Минхо с извиняющимся поцелуем, потому что тому приходится вымывать его сперму из себя. Джисону хотелось бы сделать это самому. Погрузить пальцы обратно в зияющую дырочку, вычерпать каждую каплю, заставить Минхо почувствовать, как глубоко он был заполнен. Или лучше — заткнуть его пробкой, удержать всё внутри, чтобы Минхо округлялся с каждым разом, что Джисон в него кончает.       Да. Надо точно купить пробку.       Он быстро натягивает спортивки и мчится вниз по лестнице, волосы ещё влажные, капли скатываются с кончиков на плечи. Оглядев коридор, он замечает, что бывшей жены нигде нет. Тогда он идёт в гостиную — а она сидит на диване, скрестив ноги. Джисон окидывает взглядом комнату — и морщится.       Ботфорты Минхо валяются у двери на террасу. Его костюм медсестры и рваные сетчатые чулки перекинуты через стул в столовой. Трусики — его блядски испачканные трусики — лежат поверх сумки.       А ещё бутылка лубриканта прямо рядом с двумя пустыми бокалами вина на журнальном столике.       — Ты всё ещё визжишь, как девчонка, когда кончаешь, — замечает она, не отрывая от него взгляда.       Ох. Значит, может быть слышно снизу.       Джисон выдыхает и плюхается рядом с ней на диван.       — Что ты тут делаешь? Ключ только для экстренных случаев.       — Марк попросил забрать его доску для плавания. Я звонила в звонок, но никто не ответил, вот и вошла. Но не нашла её.       — А, понятно, — Джисон поднимается, — Я достану.       — Ты не просто заказал стриптизёра на седьмой день рождения сына — ты ещё и трахнул его после? — бросает она, прежде чем он успевает дойти до кладовки.       Ну конечно. Это должно было всплыть.       — Заказ был случайным, я…       — Да ладно, — она вздыхает, уже устав от разговора, — Он как-то выкрутился. Но всё равно извинись перед другими родителями на следующем собрании.       — Ага, — Джисон ныряет в кладовку, хватает доску для плавания и возвращается. Она уже на ногах, перекидывает сумку через плечо.       — И для протокола, я видела, как ты хотел трахнуть его. Держи свои похотливые взгляды при себе, когда дети рядом.       — Ага, — Джисон протягивает ей доску, — Прости, не сдержался… Он… он милый, — он проглатывает часть, где хочет сказать, что это, наверное, любовь всей его жизни и будущий муж.       Она закатывает глаза.       — Надеюсь, повеселился.       — Я… да, — запинается он, плетясь за ней к двери.       — Убери следы секса до завтра, когда Марк придёт, — бросает она через плечо, исчезая за дверью.       — Я милый, да?              Джисон так резко разворачивается, что чуть не спотыкается. Минхо спускается по лестнице в одежде Джисона. Огромная толстовка болтается на нём, но спортивки явно с трудом справляются с толщиной его бёдер. Волосы мокрые, губы припухшие, и, чёрт, он выглядит так естественно, так чертовски круто.       У Джисона слюнки текут.       — Ага. Ты милый, — говорит он, тяжело сглатывая.       — Ты тоже, — Минхо подходит ближе и быстро целует его в губы. Но прежде чем Джисон успевает хотя бы подумать, чтобы притянуть его, Минхо уже уходит, лениво шагая в гостиную собирать свои вещи.       Джисон идёт следом.       — Ты уходишь?       — Мхм, — Минхо запихивает платье в сумку, — Как бы ни было классно, Хан Джисон, меня ждут дома трое детей. Их надо кормить. Можно оставить твою одежду?       Джисон хмыкает.       — Конечно.       Он старается не показывать, но разочарование всё равно просачивается. Хочет, чтобы Минхо остался. Хочет провести с ним весь чёртов день, переплетясь телами.       Боже. Возьми себя в руки, Хан Джисон.       — Увидимся ещё? — спрашивает Джисон, пока Минхо натягивает свои Vans. Зубы впиваются в нижнюю губу. Он нервничает. Пожалуйста, скажи да. Пожалуйста, скажи да. Пожалуйста, скажи да.       — Зачем? — Минхо ухмыляется, — Ещё одна вечеринка на день рождения, где я нужен?       Джисон стонет, закатывая глаза, но в животе всё переворачивается.       — Я про… Ну, типа свидание. Ты мне нравишься, и… — Чёрт. Он только что признался в этом парню, которого встретил вчера, — В смысле, я хочу узнать тебя получше. И, может, встречаться? Если ты вообще встречаешься. Или… может, у тебя уже кто-то есть. Теперь, когда я думаю, это как-то нереально, чтобы у тебя никого не было. Ты идеальный. В смысле…       Минхо прижимает палец к его губам, обрывая.       — Ты правда думаешь, я бы спал с тобой, если б не был свободен? — он смеётся, и, Боже, почему его смех такой милый? — Это было бы не очень идеально с моей стороны, да? — подмигивает.       — Н-нет… — мямлит Джисон.       — Ты тоже мне нравишься, — Минхо целует его, — И я бы с радостью с тобой встречался, окей? — ещё один поцелуй.       — Бля, слава Богу. Эм… В смысле… Круто. Ага.       Джисон гадает, возможно ли физически взорваться, потому что именно так он себя чувствует. Всё тело гудит, в груди взрываются фейерверки. Он хватает Минхо за бёдра, притягивая ближе, чтобы поцеловать глубже.       Минхо хихикает, отстраняясь.       — Поехали со мной, — говорит он, — Если сегодня свободен.       — К тебе домой? — Джисон моргает, — Хочешь познакомить меня со своими детьми?       — Это справедливо, — Минхо пожимает плечами, — Я же познакомился с твоим сыном. И всем его классом. И их родителями. И твоей бывшей женой.       Джисон ухмыляется.       — Это правда.       Он снова его целует.

***

      Они едут к Минхо домой.       Джисон знакомится с его котами.       Они трахаются на диване.       И Джисон понимает, что, возможно, стоит приглядеть кольцо.       Не то чтобы он собирался делать предложение прямо сейчас. Просто… на всякий случай.