Почувствуй себя всемогущим

Когда раздался размеренный стук молотка, заколачивающего гроб, Вероника в очередной раз разразилась горестными рыданиями. Геннадий обнял свою жену, хотя сам с трудом сдерживал слезы. Обстоятельства гибели сына все еще оставались покрыты мраком, хотя тот факт, что Витя ворвался в СИЗО и попытался пробиться внутрь, после чего оказал сопротивление, был неоспорим: записи с камер это подтверждали. Несмотря на активные реанимационные действия, Виктор скончался по пути в больницу. Теперь полицейские пытались разобраться, что именно толкнуло парня на такой поступок. В этом вопросе все терялись в догадках, хотя у Одинцова-старшего была теория. Почему-то ему казалось, что сын знал о том, что Вероника развлекалась с зеками, и хотел это пресечь. Отцу он ничего не говорил, пытаясь спасти их брак. Это была единственная причина, по которой Геннадий еще не подал на развод: их сын отдал жизнь, чтобы они остались вместе. Каким был глупым это ни казалось, Одинцов упорно заставлял себя верить в это. И в память о сыне он остался вместе с его матерью. И останется. Пока что. Да и не поддержать женщину, уже ставшую родной за столько лет брака, Одинцов считал обыкновенным свинством: помимо смерти сына нервы трепал еще и служебный скандал. После безумного гангбенга в камере, заключенные, заперев Веронику в своей камере, попытались сбежать. Для полицейских это было настоящей неожиданностью, а потому определенного успеха зеки достигли. Никто из них не вышел за пределы территории СИЗО, но помотать нервы служителям им все же удалось. Когда же пойманных возвращали в камеру, стражам порядка снова пришлось уронить челюсти от удивления: внутри помещения их ждала майор Одинцова. Одетая в какие-то тряпки заключенных и наскоро умытая, она выглядела, как самое жалкое существо на планете. Сама же Вероника чувствовала в тот момент только обреченность и неудержимый страх: женщина понимала, через что ей предстоит пройти теперь. В отчаянной попытке спастись Одинцова заявила, что ее изнасиловали, обманом заставив открыть камеру, но когда началась служебная проверка, следователи изъяли телефоны заключенных и просмотрели снятые «материалы». На кадрах было четко видно, как Вероника старалась ублажить всех своих «насильников», как улыбалась в камеру, слышны были ее грязные фразы и сладкие, полные удовольствия, стоны. Разумеется, финальная сцена, когда майор стояла на коленях и активно подставляла рот под струи спермы, тоже без внимания не остался, и вывод был сделан очень быстро. Никакие оправдания не повлияли на решение комиссии. Веронику уволили со службы. В какой-то мере, женщине повезло, ведь фигурантом уголовного дела она не стала. Ей позволили написать заявление по собственному желанию, но лишили льгот и пенсии. Когда гроб уже начали опускать в могилу, из толпы присутствующих вышла девушка. Она, не оборачиваясь, направилась к выходу с кладбища, вышла на стоянку и села в машину. Сняв капюшон, Настя уткнулась лбом в руль. Она все еще оказывалась верить в происходящее. Витя, такой спокойный, за каким-то лешим решил ворваться в СИЗО, где работала его мать? Бред какой-то. Девушка вздохнула, завела мотор и поехала домой. Уже дома Егорова налила себе чай и попыталась отвлечься от грустных мыслей, листая ленту соцсетей. Но и здесь успокоения она не нашла, сходу наткнувшись на новость об обнаруженном в лесу трупе молодой девушки. Екатерину, так ее звали, изнасиловали и убили, спрятав труп в лесу. Листая комментарии, Настя наткнулась на несколько сообщений, в которых говорилось, что девушка была вполне известная: она была завсегдатаем чатов-рулеток, находясь там под ником Мисти Стар. Егорова подумала, что эта Екатерина, наверное, познакомилась с кем-то и решилась на встречу в реальности, которая стала для нее роковой. Понимая, что здесь она успокоения не найдет, Настя отбросила телефон и полностью погрузилась в распитие чая. Мысли снова вернулись к Виктору. Почему-то именно этот парень был первым, кого Настя рассчитывала увидеть в числе тех, кто будет ее поддерживать после случившегося в университете. Тогда она, получив долгожданную свободу, прямым ходом побежала к ректору и рассказала обо всем. Вела ее, в первую очередь, обида, хотя некое чувство мерзости от увиденного тоже присутствовало. Егоровой было донельзя противно, что ее заставили смотреть на сие действо. Вспоминая, как Максим манил ее пальцем, предлагая присоединиться, девушка с трудом сдерживала рвотный спазм. Жернова завертелись быстро: Жанну Васильевну сразу же отстранили от работы, Селиванова отчислили, а Настя, после произошедшего с Одинцовым, осталась совсем без тех людей, в которых она сейчас так нуждалась. Тот момент, когда за ее спиной возник человек, Настя пропустила, а потому едва не перевернула кружку, услышав: — Пришло время возвращать долги, Настя. От услышанного Егорова вскочила и резко развернулась. Перед ней стоял статный красивый мужчина в дорогом костюме. Это был настоящий идеал многих девушек, если не считать трех пунктов: красная кожа, рога на голове и хвост, торчащий из штанов. — Какие долги? — воскликнула девушка. — Ты не исполнил обещанного! В ответ мужчина шагнул в Насте в упор и с угрозой посмотрел ей в глаза. — Не смей напрасно меня порочить, смертная! — прошипел он. — Я все сделал. Кто, по-твоему, организовал тот побег из СИЗО? — Но здесь никого нет! — продолжала напирать Егорова. — Хреновый план! — Мой план был идеален, — высокомерно проговорил мужчина, начиная прохаживаться вокруг девушки. — Я не виноват, что твой отец оказался слишком слаб, чтобы добиться своего. Я дал ему шанс! — Я же просила просто освободить его! Ты же мог повлиять на охранников! — Не мог, — мужчина отошел к окну и глянул наружу, после чего обернулся. — Я не могу управлять теми, кто не заключал со мной сделку. Так что мой план был единственным верным. И тяжелым, кстати. Знаешь, чего мне стоило заставить твоего одногруппника отдать под мое влияние свою мать? Настя раскрыла рот от удивления. — В-витя? — на глаза девушки стали наворачиваться слезы от осознания масштаба катастрофы. — Я просила освободить моего папу из СИЗО, а не убивать Витю! — Я его не убивал, — развел руками собеседник. — Он был упрямый. Должен сказать, я впечатлен: я думал, что он в первый же день побежит реализовывать фантазии о своей мамочке. А он держался до последнего. И все пытался как-то меня победить. Ничтожество. Мужчина зашевелил хвостом и засмеялся. Настя, глаза которой уже переполняли слезы, с ревом схватила настольный светильник и и ударила им собеседника по голове. К ее обреченному удивлению, его голова только повернулась, после чего быстро вернулась в исходное положение, хотя смех прекратился. — Ты использовал его! — срываясь на рыдания, закричала Егорова. — Нет, — покачал головой мужчина. — Его использовала ты. Ты загадала желание. Ты заключила сделку. И я дал твоему отцу шанс, которым он не воспользовался. А цену ты знаешь. И избежать этого нельзя. — Нет! — Настя попыталась сбежать, но мужчина поймал ее за руку. — Не усугубляй ситуацию, у нас все честно, — он схватил рукой девушку за лицо. — Я свою часть сделки выполнил. Теперь твоя очередь! * * * Четверо грузчиков с трудом несли каменный алтарь. Этот заказ мужчины уже ненавидели, ведь такого количества тяжеленных предметов за раз им еще не попадалось. Заказчик потребовал загрузить именно этот алтарь последним, наверное, потому, что он был самым тяжелым. Когда грузчики уже приготовились грузить алтарь в кузов грузовика, из помещения вышел заказчик и сказал: — Постойте! Рабочие обернулись на него и удивленно уставились на кувалду в его руке. Подойдя к алтарю, мужчина размахнулся и одним ударом отколол небольшой постамент для жертвоприношений от монолита. Грузчики раскрыли рты от удивления, а заказчик невозмутимо произнес: — Оставшееся можете грузить. — Нужно запротоколировать то, что вы сами это испортили! — заявил старший рабочий. — Не испортил, а сделал лучше, — усмехнулся мужчина, подбирая обломок с асфальта. — Никаких претензий не будет, если что — здесь есть камеры. — Хорошо, — кивнул старший. — Я слышал, в вашем музее всегда были толпы посетителей. Почему же уезжаете? Это какой-то бродячий музей? — Нет, — покачал головой заказчик. — Семейные проблемы. Старшего ответ удовлетворил, и он принялся помогать остальным грузить алтарь, а заказчик отошел на несколько шагов, бросил отколотый постамент на асфальт и, размахнувшись еще раз ударил по нему кувалдой, разбивая его на мелкие кусочки. — Больше ты никого в свои игры не втянешь, тварь! — прошипел мужчина. — Ты обречено вечность сидеть в этой каменюге! Сплюнув на обломки камня, Антон Коровин направился ко входу в свой бывший музей, по пути встретившись взглядами с девушкой, которая удивленно взирала на обломки камня на асфальте. Она однозначно видела, что сделал мужчина, но он не стал ей ничего объяснять, лишь улыбнулся и направился своей дорогой. Девушка, в свою очередь, прогулочным шагом двинулась по тротуару, одарив лучезарной улыбкой грузчиков. Те зачарованно проследили за грациозно покачивающимися бедрами девушки и, немного помедлив, вернулись к работе. Перейдя через улицу, девушка была сбита с ног подскользнувшимся молодым парнем. — Господи! — парень вскочил с асфальта и бросился помогать пострадавшей. — Вы не ушиблись? — Не думаю, что это он нас столкнул, — улыбнулась девушка, умолчав, что распознала не слишком элегантно исполненный бородатый трюк для подката. — Все в порядке. Вы не подадите мне руку? Парень виновато улыбнулся, помог девушке подняться и даже позволил себе слегка отряхнуть пальто девушки. — Простите, пожалуйста, — умоляющим голосом произнес он. — Я Кирилл. Позволите в качестве извинений угостить вас кофе? — Вам придется угостить меня химчисткой, — пострадавшая моментально стала серьезной, демонстрируя пятно на рукаве. — Да, конечно, — опустил голову Кирилл. Девушка рассмеялась. План парня не включал в себя падение девушки, и этого не произошло бы, не внеси она творческую правку. — Но и от кофе я не откажусь, — сквозь смех добавила она. — Тут недалеко есть хорошая кофейня. А рядом с ней — отличная химчистка. — Тогда мы можем сразу решить наши разногласия, — засиял Кирилл. — Если вы не торопитесь. — Я "за". — Могу я узнать, как вас зовут? — Настя, — девушка улыбнулась самой чарующей улыбкой на свете. — Но друзья зовут меня Прелесть.