Будет больно

      Он бежал без оглядки. В лицо летели мокрые хлопья снега. Светящиеся окна, уличные фонари и фары машин — все это расплывалось перед глазами. Мир превратился в непонятную кашу из звуков и образов. Лестница уводила вниз. Внизу снега не было, зато там было слишком ярко и многолюдно. Может это ад?       Хотя нет, это же метро, просто метро. Даня не помнил, как там оказался. Он вообще ничего не помнил: ни как из дома сбежал, ни как натягивал ботинки и куртку на лестничной клетке, ни как бегом спустился по ступеням с десятого этажа, ни как приложил пропускной к турникету. Он паниковал. Наверное. Но это была не паническая атака, по крайней мере, это было не то, с чем он сталкивался прежде. В голове звучал сигнал тревоги, а подсознание приказывало бежать дальше. И он бежал. Прибытие поезда очень удачно совпало с его появлением на станции.       Даня оказался в предпоследнем вагоне, а Валя в последнем. Именно от него Даня и убегал. А может и не от него. Он толком не знал, но, как бы там ни было, Валя преследовал его от самой квартиры, громко крича вслед, но так и не догнал.       Легкие жгло огнем. Даня вцепился в поручень и пытался взять себя в руки, но не получалось. Ему хотелось, чтобы поезд ехал быстрее. Он ждал, когда монотонный голос объявит название следующей станции. Однако, когда это случилось, Даня не вышел, ведь в названии станции не было слов вроде «ад» или «преисподняя». Ему предстояло ехать дальше.       Валя дергал дверь. Она, разумеется, была заперта. В метро нельзя переходить из одного вагона в другой, но он все равно пытался ее открыть. Пассажиры смотрели на него с недоумением и настороженностью.       Название следующей станции Даня не расслышал, поэтому вышел из поезда, стараясь затеряться в толпе. Он не оборачивался. Даже если Валя продолжает преследовать его, лучше не встречаться взглядом. Даня протиснулся сквозь очередь к эскалатору и поднялся по нему, как по лестнице. Так быстрее. Потом была еще одна лестница, только уже неподвижная. И снова ледяной снег. Кажется, метель усилилась.       Даня опять бежал. Все светофоры на пути почему-то горели зеленым. Ему не повезло. Как когда-то не повезло и с красным сигналом светофора. Он не понимал, куда именно направляется, но будто бы догадывался. Ноги помнили маршрут, однажды выстроенный в голове.       Он никогда не планировал самоубийство всерьез, но, конечно же, задумывался порой. Дане казалось, что прыгнуть с высоты проще, чем вскрыть вены или лечь под поезд, например. Возможно, исходя из этих убеждений, он и оказался на мосту.       Можно было бы и из окна в квартире выпрыгнуть. Десятый этаж оставлял мало шансов на выживание. Но из дома Даня сбежал. Почему? Потому что осознал.       Все случилось внезапно. Сначала было хорошо. Валя целовал его, и он целовал Валю. Это было больше, чем удовольствие, больше, чем просто поцелуй. Эта была любовь. Именно та, которую Даня всегда испытывал к Вале. А Валя к нему, как теперь стало ясно.       Казалось бы, а что не так? Даня заполучил то, о чем мечтал всегда, но… В действительности он не только мечтал. В первую очередь, он долгие годы пытался подавить в себе неправильные чувства. И это дало о себе знать.       Между осуществлением мечты и потерей Вали стоял знак равенства. Иначе не может быть. Им не позволено быть вместе, не в таком смысле. Но это случилось, и это означало, что они сгорят в аду. Даня не сомневался. А Валя плакал без остановки, от чего их поцелуй стал соленым и горьким. Горько было не на вкус, горечь возникла в сердце, когда они оторвались друг от друга.       Стало страшно. Понимание того, что они натворили, свалилось на Даню слишком резко. Он посмотрел на Валю и заметил, что тот не здесь, не с ним, а в какой-то очень глубокой бездне, наполненной отчаянием. В аду. И он побежал. Нужно было исчезнуть. Порыв не являлся чем-то осознанным. Это был лишь крик души, которая вновь рассыпалась на осколки, как только Валя отпустил Даню, и они оба все поняли.       Смерть больше не пугала. Даня и раньше ее не боялся, но теперь расстаться с жизнью ему было совсем не жаль. И все равно, что Валя плакать будет. Он и так плакал, подумаешь, прольет еще немного слез. Зато у него будет нормальная жизнь, он справится. Это только Даня не справился.       Все еще не осознавая происходящее вокруг, он дошел до середины моста. Переставлять ноги было трудно, тротуар не почистили. Оно и неудивительно, по мосту люди редко ходят, особенно в такую вьюгу. Ботинки давно промокли, снег хрустел под ногами. За спиной шумела дорога. Интересно, замечали ли его водители, проезжающих мимо машин? Нет, наверное, ведь его нет. Уже нет. А через пару секунд его не станет насовсем. Только это и утешало.       Даня ничего не чувствовал, ни холода, ни тепла, даже паника прошла. Наступила пустота, и Даня перелез через ограждение. Перила, выкрашенные белой краской, скользили под пальцами. Было бы неплохо сорваться и расстаться с жизнью без всяких мыслей, но он удержался. Медленно выдохнул и посмотрел вниз.       Вода в реке была кромешно черной, в ней даже свет фонарей почему-то не отражался. Стоял мороз, на морозе вода замерзает, но тут было какое-то исключение. То ли из-за течения, то ли из-за каких-нибудь горячих труб, пролегающих на дне. И все же почему? Течение или трубы? Вот об этом Даня думал. Еще он подумал о том, сколько его полет продлится. До воды примерно тридцать метров. Если пренебречь сопротивлением воздуха и учитывать только ускорение свободного падения, то получится… две с половиной секунды примерно.       Две с половиной секунды — столько стоили все его страдания. Ничтожно мало, если задуматься.       И все же Даня не хотел, чтобы его последней мыслью стала тема по физике за восьмой класс или какие-то дурацкие трубы. Он заставил себя подумать про Валю и признался ему в любви в последний раз.       Говорят, когда летишь с моста, начинаешь понимать, что все проблемы решаемы, кроме того, что ты уже летишь с моста. Однако решения Даниной проблем не существовало. Теперь он наглядно в этом убедился. Ему было плохо, когда Валя с ним не был, и стало еще хуже, когда он с ним был. Замкнутый круг. Впрочем, безвыходных ситуаций не бывает, просто иногда выход находится внизу.       Больше ни о чем не сожалея, Даня разжал пальцы и был готов сделать шаг навстречу темноте. Все бы получилось, если бы его не отвлек истошный крик:       — Стой!!!       Даня вновь схватился за перила чисто по инерции. Кто-то ему помешал, и нужно было узнать кто. Даня нехотя повернул голову.       Валя чуть дышал. Его куртка была распахнута, снежинки застряли в растрепанных волосах, а в глазах отражался концентрированный ужас. Кажется, он пытался еще что-то сказать, но лишь отчаянно хватал ртом воздух. Когда совсем ничего не получилось, он медленно приблизился. Ноги его плохо слушались.       — Слезь, — требование Вали утонуло в шуме дороги.       Дане было спокойно, и он сказал с абсолютным равнодушием:       — Я прыгну. Прости.       Еще какое-то время Валя просто смотрел на него в упор. Осознанности во взгляде становилось все меньше и меньше, после она пропала окончательно. А потом Валя вдруг сказал:       — Тогда я тоже прыгну.       Он уверенно перебрался по ту сторону ограждения. Теперь они стояли рядом. Опять вдвоем, даже на грани жизни и смерти. Родились в один день и умрут тоже, прямо как в сказке.       — Не надо, — попросил Даня, посмотрев вниз.       Темная пучина ожидала только его, Валя должен был остаться здесь. У него хотя бы был шанс.       — Надо, — возразил Валя. — Я такой же, как ты. Я чувствую то же самое. Если ты хочешь умереть, то и я хочу.       — Ты не хочешь, — произнес Даня, по-прежнему ничего не ощущая.       — Тогда и ты не хочешь.       А что если?.. Может имело смысл сделать это вместе? Если их обоих уже не спасти, то почему нет? И все же… Их ждет ад в любом случае, а раз так, то какая разница, в каком мире они будут страдать? В этом или в том, куда попадаешь после смерти. Это ведь неважно. Боль есть боль, она везде одинаковая.       Собственным телом Даня не владел, но каким-то образом ему удалось перелезть обратно. Он улыбнулся и протянул Вале замерзшую руку. Валя вцепился в нее так, будто хотел сломать Дане пальцы.       Через мгновение они оба упали на заснеженный тротуар. Тогда же Даня ощутил, насколько сильно Валю трясет. Валя то ли обнял его, то ли попытался задушить и начал бормотать одну и ту же фразу:       — Нам надо домой, домой, домой…       Даня помог ему подняться, снова взял за руку и просто повел за собой. Везде была пустота: в мыслях, в сердце, в душе. Даже снег прекратился.       Кажется, это заняло целую вечность. Дорога до метро, две станции, путь домой. На них все смотрели. Как минимум дважды, к ним подходили неравнодушные люди с вопросом, все ли в порядке, но они не отвечали. Даня полностью сконцентрировался на ощущении Валиной руки в своей. Он не отпустил ее ни на секунду. Она была теплой — и это единственное, что он пока чувствовал.       Окружающий мир воспринимался так, будто они все же прыгнули с моста. Он словно перевернулся с ног на голову или превратился в зеркальное отражение. В зеркале все выглядит таким, какое оно есть на самом деле, и в то же время зеркало отражает противоположность реальности. Теперь они находились в этом зеркальном мире, а не в том, где были до того, как перешли черту.       Дорогу до дома Даня запомнил так же плохо, как и дорогу, по которой из него сбежал. Лишь возле знакомой двери их собственной квартиры он начал понимать, что по-прежнему жив. Что они оба живы. Что они еще здесь, а значит все проблемы решаемы. Кроме той, которой удалость избежать — свободного падения с высоты тридцать метров, обещавшего продлиться две с половиной секунды.       Дверь захлопнулась, но, к счастью, в кармане Валиной куртки нашлись ключи. Он отпустил Даню, чтобы их достать.       Когда они оказались в прихожей, Валя его впервые ударил. Нет, когда-то в детстве они дрались, но это не было чем-то серьезным. Теперь было серьезно. Рукой по лицу со всей силы, разбивая в кровь нижнюю губу.       Даня отшатнулся в сторону. Валя сполз по стене на пол и, уткнувшись лицом в колени, то ли выкрикнул, то ли всхлипнул:       — Блять, как же ты меня напугал!       Боль, физическая боль, подействовала отрезвляюще. Не до конца, конечно, но Даня понял, что поступил глупо и непростительно. Он прижал ладонь к лицу, размазав кровь по подбородку. Что ж, он заслужил. Он сделал Вале больно, Валя ответил тем же. А ведь они обещали никогда не причинять боль друг другу. То есть словами-то не обещали, но это всегда было чем-то очевидным.       — Прости меня, — едва слышно прошептал Валя, — умоляю, прости…       Даня лишь покачал головой. Это ему следовало извиняться, но, кажется, он слишком замерз, чтобы шевелить губами. Точно. Холод и мокрая одежда. Нужно было побыстрее согреться и избавиться от нее. Сегодня начались каникулы, и болеть на каникулах не хотелось.       Он разулся, снял с себя куртку, потом помог Вале. Тот стоял безвольно, позволив Дане все сделать за него. Обычно было наоборот. Обычно это Даня впадал в ступор и не знал, что делать, а Валя разруливал ситуацию на правах старшего.       Даня отвел Валю в спальню. Гирлянда на елке все еще горела, ее некому было выключать. Даня потянулся к краю Валиной футболки, быстро снял ее, потом справился со штанами. Усадил Валю на кровать, чтобы избавиться от промокших носков. После он планировал проделать то же самое с собственной одеждой, но Валя поднялся на ноги и сам принялся раздевать его дрожащими руками. Они, несмотря ни на что, оставались теплыми. У Вали всегда были теплые руки. И такие родные.       На них обоих почти не осталось одежды. Валя отбросил одеяло с одной из кроватей, уже не важно чьей именно, и заставил Даню лечь. Наверное, прежде чем ложиться, было бы неплохо выпить горячий чай, но они оказались не в состоянии его заварить.       Как только Данина голова коснулась подушки, он вдруг понял, что плачет. Пережитый стресс обернулся слезами. Целым морем слез. Оно давно плескалось где-то внутри, но Дане удавалось контролировать волны. Они размеренно бились о стены, оставаясь спокойными. Только вот любой штиль однажды сменяется штормом.       Пару часов назад, но в прошлой жизни по ощущениям, он уже хотел заплакать. Он планировал плакать до скончания времен. Теперь его план осуществился. Даня заплакал, сильно сомневаясь, что хоть когда-нибудь сможет остановиться. Горячие капли текли по вискам. Наволочка быстро промокла насквозь.       Валя тоже был на грани. Он поджал губы, пытаясь сдержать слезы, но едва ли в этом был смысл. Однако, перед тем как разрыдаться, он наклонился над Даней и судорожно произнес:       — Знаешь, я так хотел уберечь тебя от этого, но… Да пошло оно все к черту! Я тебя больше никогда не отпущу! Никогда, блять, слышишь меня?!       Они поцеловались, не зная, кто сделал этот шаг первым. Даня запустил пальцы в Валины волосы, потянул его на себя. Валя свалился на него сверху, прижав всем весом к постели. И тогда они поцеловались. Не так, как в первый или второй раз, не трепетно и осторожно. Сейчас все было быстро и намного более отчаянно. Они забывали дышать и постоянно сталкивались зубами. Рана на Даниной губе продолжала кровоточить.       Шторм в душе не прошел, он лишь усилился. И слез стало больше. Теперь Валя тоже плакал, трясся в истерике, но не прекращал целовать Даню. Тот касался его везде, докуда только мог дотянуться: спутанные волосы, лицо, шея, спина и руки. На миг Дане показалось, что сейчас все и случится, что они зайдут еще дальше. Наверное, он не был бы против. Точнее, он просто перестал отдавать себе отчет в том, что они делают. Он хотел близости с Валей, и он ее получил. Пока он не думал о последствиях, губительных для них обоих.       Но ничего не случилось. Или случилось, но на каком-то духовном уровне, том, что находился далеко за пределами физиологии. Они всецело отдались друг другу, стирая последние границы. Стали единым целым, теперь почти буквально. Даня больше не чувствовал, где его губы, а где Валины, не отличал свою боль от его боли. Все слилось в яркую вспышку нездоровой одержимости. И он не хотел, чтобы это заканчивалось.       Впрочем, ничего не закончилось даже тогда, когда целоваться они прекратили. Кислород закончился, дышать носом больше не получалось. Валя слез с него, но не отпустил. Уткнулся лицом в Данино плечо и еще сильнее разрыдался, громко всхлипывая. Даня стиснул его в своих объятиях, зарылся пальцами в волосы, сжав их настолько крепко, словно хотел вырвать с корнем. Его обнаженная кожа, горячая и покрытая испариной, соприкасалась с Валиной кожей везде. Он никогда не ощущал себя по-настоящему отдельным человеком, но именно сейчас он действительно перестал им быть.       Комната погрузилась в темноту. Гирлянду никто не выключал, наверное, она сама перегорела, старая ведь. Она будто пыталась сказать, что все однажды заканчивается, но Даня не стал ее слушать. Для него больше не существовало времени. Оно остановилось, может сейчас, а может тогда, когда они с моста чуть не прыгнули. А может они и прыгнули. Умерли и попали в ад, хотя этот ад больше напоминал рай. Грязный и давно покинутый, но рай.       Или они сейчас умрут. Так даже лучше, чем в ледяной пучине темной воды. Порой Дане начинало казаться, что у него сердце остановится, но проблемы он не видел. Он просто воспользуется Валиным сердцем, если такое случится. Его хватит на них обоих.       Горькие слезы заполнили весь мир. Кровать, комната, и все что было за ее пределами, утонуло в бушующем море. Шторм начал утихать лишь тогда, когда минуло уже очень много времени. Вроде, Даня больше не плакал, и Валя тоже, но им продолжало казаться, что они тонут. Но тонут не в слезах, а друг в друге.       Когда они достигли дна, все прекратилось. Сознание начало покидать Даню. Не было похоже, что он начал засыпать. Спать еще было рано. Он не знал, который час, но мама еще не вернулась, значит еще рано. Его состояние скорее походило на обморок или полный упадок сил, или это была защитная реакция. Рассудок оказался не в состоянии затормозить, поэтому ему пришлось сорвать стоп-кран.       Даня, совершив над собой последнее усилие, положил руку на Валину шею, нащупал пульсирующую жилку. Хотел убедиться, что его второе сердце по-прежнему бьется. Оно продолжало стучать, пусть и очень слабо. Даня поцеловал Валю в макушку и обнял его так, чтобы им было относительно удобно. Настолько, насколько это возможно, учитывая, что они не смогли отстраниться друг от друга ни на миллиметр.       Прежде чем окончательно провалиться в забытие, Даня подумал о том, что он больше никогда не выберется из своего кошмара. Но он был вместе с Валей, и все прочее пока не имело никакого значения.