Будет больно

      Даня долго не мог понять, что ему дальше делать. Вариантов имелось много, но почти все они были глупыми и заведомо провальными. Он больше не собирался пытаться вернуть Валю, угрожая ему тем, что убьет себя, как не собирался и просто с ним разговаривать. Валя все сказал, и Даня его услышал. Однако, это не означало, что Даня воспринимал его слова как единственную верную правду. В том-то и дело, что нет.       Валя ошибся и действовал на эмоциях, и речь не про его истерику или про то, что он ударил Даню по лицу. Само его решение жениться было продиктовано исключительно отчаянием, и его можно было понять. Валя ведь сам сказал, что испугался. А как иначе? Трудно, наверное, принять, когда твоя девушка вдруг берет и говорит, что у вас будет ребенок. Хотя, Даня так и не понял, почему Валя не попытался это как-либо исправить, почему не уговорил ее сделать аборт, это же не сложно, наверное. Но, может, Валя и пытался, просто не вышло ничего. Этот вопрос так и остался без ответа. Даня не горел желанием спросить у Вали еще раз, ему и так нелегко пришлось. По этой же причине Даня оставил его в покое.       Как бы сильно ему не хотелось быть с Валей, Даня не собирался делать что-либо, что могло бы ему навредить даже в теории. Раньше он подобного не избегал, реально был готов на все ради их отношений, но теперь вот решил избежать, повзрослел, быть может. Успокоившись, он поставил чувства Вали превыше своих. Странно. Даня и сам от себя такого не ожидал, но он действительно задумался о том, каково Вале сейчас, и понял, что ему намного хуже, чем могло показаться на первый взгляд. Но он заслужил, сам виноват. Мог бы давно бросить свою девушку и остаться с Даней навсегда, но он этого не сделал, так пускай несет ответственность. Впрочем, он и не отказывался от нее.       Как только Валя ушел, Даня сперва решил, что его состояние откатится назад в те времена, когда он напивался каждый день и не выходил из дома. Однако, ничего подобного не произошло. Даня злился, конечно, обижался, но не впадал в отчаяние. Он все же запер входную дверь и пошел убирать осколки стекла. Раму от зеркала он позже вынес на мусорку. Без него в комнате стало пусто и непривычно, но какая разница, если эту комнату Даня почти никак не использовал?       Начался следующий день, и Даня пошел на работу. Он был немного не в себе, часто мысленно возвращался к тому, что его жизнь изменилась, но на самом деле он этого не ощущал. Ему не казалось, что все разделилось на «до» и «после», скорее это ощущение было похоже на то, что жизнь была поставлена на паузу. Ему нужно подождать — он убедил себя в этом и нашел утешение. Валя не сказал «нет», когда Даня напрямую спросил у него, готов ли он все прекратить раз и навсегда, а значит, ничего не кончено.       И все же, по ночам, когда комнату окутывала темнота, Дане становилось плохо. Он прижимал к себе подушку и мечтал, что Валя вернется. Приедет без приглашения, откроет дверь своим ключом и просто поцелует его, как это было всегда. То есть не всегда, а последние четыре года. Но Валя не приходил, и Дане хотелось плакать.       Заплакал он лишь однажды, спустя три дня после их с Валей разговора. Даня лежал в постели и уже который час никак не мог уснуть, постоянно переворачивался с одного бока на другой. За окнами лил дождь, предвещающий скорый конец лета. Даня так и не понял, почему из его глаз потекли слезы, но противиться им он не стал, позволил себе рыдать до тех пор, пока силы окончательно его не покинули, и он не уснул.       Валину просьбу Даня выполнил. Он подумал, причем не для галочки, а потому что действительно понял необходимость все переосмыслить. Отчасти он даже был согласен с Валей. Может, он и начал считать их отношения чем-то нормальным, но они ведь от этого нормальными не стали. Нет, инцест — это плохо, глупо спорить. Нельзя так делать, нельзя подобное поощрять. У этого есть последствия, те самые в виде созависимости и изоляции от общества. Но… Даня продолжал цепляться за то, что их отношения никому не вредят, кроме них самих, разве что. Впрочем, Дане казалось, что, не будь у него этой греховной связи с Валей, он бы все равно остался таким же, также не доверял бы людям и относился к окружающему миру с опаской и долей отвращения. Он был таким задолго до того, как они с Валей совершили ошибку, которой он их отношения уже давно не считал. Но в остальном Даня с Валей соглашался, знал, что они рискуют и понимал, что если кто-то узнает, все кончится очень плохо, но он будто бы был готов пойти на этот риск и пожертвовать своей свободой.       Теперь, когда они с Валей вроде как вместе больше не были, свободным Даня себя не ощущал, даже наоборот, ему казалось, что его загнали в клетку ожидания и вынудили бессмысленно проживать день за днем. Хотя, отчасти ему все же стало легче, он словно смог сделать передышку и посмотреть на свою жизнь под другим углом. Только вот, он не увидел в этой жизни ничего, о чем стоило бы жалеть. В итоге, Даня остался при своем. Он знал, что их отношения неправильные, но ему казалось, что он заплатил сполна за то, чтобы они существовали. И он подозревал, что где-то на подсознательном уровне Валя считает точно так же, и точно так же хочет быть с ним, потому что все его признания, сказанные долгие годы тому назад, меньше всего казались чем-то фальшивым. Сколько бы Валя не пытался убедить себя и Даню в том, что он сожалеет, он сожалел о другом, о том, что не смог совместить «реальную» жизнь, которая в общем-то не была ему нужна, и его любовь к Дане. Даня это чувствовал.       Даня на Валю злился. Злился за то, насколько глупым тот оказался. А ведь Валя всегда старался вести себя как старший брат, во всем прислушивался к голосу разума, ну и где он оказался? В полной заднице, если выражаться без сглаживания острых углов.       У Вали будет ребенок. Даня много раз повторил эту фразу про себя, но по-прежнему воспринимал ее как какую-то несмешную шутку. У него в голове не укладывалось, как Валя мог такое допустить. Он забыл о том, что презервативы существуют, или как? А может, это его девушка постаралась? Даня не удивился, если бы вдруг выяснил, что так и есть. Она не нравилась ему все так же, как и при первом знакомстве. Она казалась ему слишком инфантильной и какой-то странной, особенно, учитывая то, что она была старше них на пять лет, вела себя подозрительно и слишком цеплялась за Валю. Поступки этого человека порой логике не поддавались, и ребенок стал лишь очередным таким поступком. Может, она специально это затеяла, чтобы вынудить Валю взять ее в жены?       Тому, что Валя решил жениться, Даня удивляться перестал. Хорошенько все переосмыслив, он понял, что удивился бы, если бы Валя поступил как-то иначе. Нет, Валя, такой правильный во всем, действительно не мог не позвать замуж девушку, которая от него забеременела. Но он это сделал, потому что должен был, а не потому что хотел. Валя не хотел. Даня прекрасно помнил сомнения в его взгляде, и ему даже было жаль его.       Что делать с приглашением на свадьбу Даня не мог определиться целую неделю. Розовая открытка так и лежала на балконе. Разумеется, идти на свадьбу ему не хотелось. Точнее, не идти, а ехать, свадьба проводилась в родном городе Валиной девушки, то есть, уже невесты. Однако, Даня понимал, что такой поступок с его стороны будет выглядеть максимально некрасиво, особенно, учитывая то, что на свадьбе будет их мама. Она точно заподозрит неладное, и вот что он ей тогда скажет?       Нет, присутствовать на свадьбе придется, с этим Даня кое-как смирился. Правда, Вале о своем решении он сообщать не спешил. Это произошло только тогда, когда до свадьбы оставалось чуть больше одной недели. Валя сам позвонил. Это был их первый разговор после той ссоры.       Даня только пришел с работы, когда у него зазвонил телефон. Он ответил, не посмотрев, кто звонит, потому что ожидал другого звонка, по одному дурацкому рабочему вопросу. Он ожидал услышать мерзкий голос своей коллеги, но это был Валя.       — Привет, Дань, как ты?       — Нормально.       Даня почти не соврал. Может, он и чувствовал себя плохо, но, если сравнивать со всеми потрясениями и страданиями, с которыми ему прошлось столкнуться за двадцать два года жизни, сейчас он ощущал себя не самым ужасным образом.       — Что ты решил? — Валя спросил очень аккуратно, будто боясь, что любое неосторожное высказывание может привести к фатальным последствиям. — Ты будешь на…       Слово «свадьба» Валя, видимо, так и не решился произнести вслух.       — Да, я буду, — безэмоционально ответил Даня. — Ты сказал, что хотел сыграть пару песен, скинь список, ладно?       Он говорил обыденно, так, словно они обсуждали не свадьбу, а поход в кино или список покупок. Но Вале, кажется, от этого сделалось лишь хуже.       — Дань, не надо, если не хочешь, я пойму, если ты не придешь, — тихо произнес он, однако, в голосе читалась мольба о том, чтобы брат был на его свадьбе.       — Все хорошо, — заверил Даня, — я буду с тобой в этот день.       Он дал Вале то, в чем тот нуждался, подсознательно надеясь, что когда-нибудь получит благодарность за это.       — Спасибо! Спасибо тебе огромное!       Может, Дане лишь показалось, но голос Вали дрогнул так, словно он плачет. От мыслей об этом стало приятно. Даня представил, как Валины глаза наполняются слезами, и как прозрачные капли стекают по его щекам только из-за того, что Даня согласился. Интересно, плакал ли Валя тогда, когда девушка согласилась на его предложение? Что-то Дане подсказывало, что нет.       — Дань, я люблю тебя, — прошептал Валя.       Даня не сомневался. Именно поэтому он счел нужным извиниться.       — Я знаю, Валь. Прости, что тогда наговорил всякого, я погорячился, извини.       — Ничего, — Валя всхлипнул, теперь доказывая наверняка, что плачет.       Оглядываясь назад, Даня не совсем понимал, почему сказал, будто думает, что Валя его не любит и никогда не любил. Хотя, с другой стороны, они поругались, а во время ссор часто говоришь так, как не считаешь на самом деле. Вот и Даня сказал, потому что не нашел нужных слов, потому что в моменте ему казалось, что своим поступком Валя его предал. Однако, теперь, спустя неделю, Даня склонялся к тому, что Валя предал не столько его и их отношения, сколько самого себя. Ему же теперь страдать. И ему же придется сделать все возможное, чтобы однажды, после того, как он осознает свою ошибку, вернуть все назад. В то, что Валя хотел все прекратить и подошел к этому осознанно, Даня не верил. Считал, что Валя не стал бы плакать, будь это так. Но тот плакал, всхлипывал в трубку и периодически благодарил Даню до тех пор, пока, кажется, не успокоился.       После, они обсудили технические моменты, вроде расписания дня, отеля для гостей и списка песен. Этот разговор с Валей Даню немного подбодрил, и он почему-то престал бояться свадьбы столь сильно. Смирился с тем, что вынужден будет увидеть, как Валя надевает обручальное кольцо на палец чужого человека, чтобы когда-нибудь обязательно все равно вернуться к нему. Потому что они одно целое, они одинаковые, и они не смогут друг без друга. Валины слезы тому подтверждение.       Впрочем, быть одинаковыми Даня и Валя незадолго до свадьбы перестали. Даня покрасил волосы. Произошло это спонтанно. Изначально, он просто пошел в парикмахерскую, чтобы постричься перед свадьбой. Предыдущая клиентка довела парикмахера, какую-то молодую и, скорее всего, не очень опытную девушку, до слез. Кричала на нее, что руки у нее не из того места растут, раз она не смогла покрасить волосы в нужный цвет. Когда Даня сел в кресло, парикмахер изо всех сил старалась успокоиться, но в какой-то момент не выдержала и начала изливать душу, сказала, что красить волосы она, вообще-то, умеет, и просто та клиента просила невозможное - сделать платиновый блонд из ее волос, много раз красившихся в рыжий дешевой краской.       — Ну невозможно это! — Возмущалась парикмахер. — Если бы ко мне пришел кто-то с натуральными волосами, я бы идеальный блонд сделала!       — Меня покрасите? — спросил Даня.       Идея пришла к нему внезапно. Не то чтобы он хотел утешить парикмахера, хотя не без этого, скорее, он просто представил себя со светлыми волосами, и ему вроде как понравилось. В его воображении это выглядело необычно, но красиво. Однако в большей степени желание изменить внешность было вызвано желанием увидеть, какая на это будет реакция у Вали. Никакая? Или он обрадуется, что Даня теперь похож на него не так сильно, как всегда? Или, наоборот, расстроится? В любом случае, вряд ли перемена цвета Даниных волос оставит Валю абсолютно равнодушным.       — Вы уверены? — Переспросила парикмахер. — Вы же на стрижку записывались.       — Я уверен, — ответил Даня.       Они обсудили, что конкретно он хочет видеть на своей голове, и через пару часов Даня вышел из парикмахерской со светлыми волосами. Первые несколько часов Даня не мог поверить в то, что сделал, хотя, окрашивание волос так-то вряд ли являлось чем-то серьезным. Но у Дани все равно возник какой-то внутренний конфликт, закончившийся только тогда, когда он целенаправленно подошел к зеркалу в ванной, внимательно посмотрел на отражение и вдруг понял, что он красивый. Даже очень.       Даня всегда был убежден, что Валя его любит по праву рождения, и никогда не задумывался о том, что есть другие причины, помимо этой, чтобы любить его. Но теперь вдруг понял. Даня осознал, что он совсем не так плох, как порой о себе думал. Он талантливый, не глупый, вроде, пусть и со сложным характером, он красивый, особенно с новым цветом волос, на фоне которого большие глаза блестели еще ярче, он… лучше? Наверное да, он лучше, чем многие, чем Валина будущая жена так точно. Это осознание принесло ему удовлетворение и в очередной раз убедило, что когда-нибудь Валя точно к нему вернется, потому что есть причины вернуться.       Разумеется, он не должен был так думать, но он много чего не должен был. Возможно, если рассматривать его душу отдельно от тела, то она мало что из себя представляла, и все же Даня знал, что любит его Валя по большей части за нее, а не за все остальное.       Удивительным образом смена прически способствовала тому, что Данино настроение улучшилось, он поверил в себя, обзавелся надеждой на лучшее и грустил немного реже. Однако, на Валю он по-прежнему злился, и, вероятно, именно злость повлияла на него при выборе костюма на свадьбу.       С покупкой Даня затянул до последнего. Через два дня он уже будет в другом городе, через три дня свадьба, а костюма все не было. Изначально, Даня планировал купить обычный пиджак и брюки какого-нибудь нейтрального цвета, но передумал в последний момент. Отнесся к предстоящему «торжеству» так же, как относился к выступлениям на сцене, а они всегда являлись для него способом самовыражения. Впрочем, костюм, который он в итоге купил, был не столько самовыражением, сколько откровенным вызовом. Будь он девушкой, подобную одежду на чужой свадьбе однозначно сочли бы за дурной тон и неуважение к невесте, но он не девушка, и это будто бы давало ему свободу действий.       Данин костюм был светло-розового цвета, почти белого, если смотреть на него при тусклом освещении. Рубашку к нему он тоже подобрал необычную. Ее он не купил, а обнаружил в шкафу, уже надевал пару раз на выступления. Эту рубашку он нашел в секонд-хенде года два назад и, скорее всего, она была женской: блестящая шелковая ткань молочного цвета и воротник, украшенный аккуратным кружевом. Под костюм она подошла идеально. Даня примерял образ, стоя перед зеркалом в прихожей, и подумал, что он выглядит, как чертов ангел. Светлые волосы, светлые цвета, кружева на рубашке, все это по духу чем-то определенно напоминало свадебное платье, и Даня остался доволен. Пожалуй, такой результат ему и нужен был. Он согласился прийти на свадьбу, он поддержал Валю, как тот и просил, он не сказал ему ничего плохого, но всем своим видом как бы намекал, кем на самом деле он приходится брату.       Что ж, плохой поступок, но по-своему красивый.       Даня был доволен собой и почти не нервничал, по крайней мере до тех пор, пока поезд не остановился в конечной точке своего пути. Вот тогда Даня понял, что дела его плохи. Валя женится — он еще раз повторил это про себя, и ему стало почти физически плохо, показалось, что его сейчас стошнит. Но Даня взял себя в руки, вызвал такси и поехал в отель. Время пролетело слишком незаметно. Совсем недавно до свадьбы оставалось три недели, но они мимолетно растворились в воздухе, и тот самый ужасный день обещал наступить меньше, чем через двенадцать часов.       В город Даня приехал один. Валя и его девушка, невеста, то есть, были здесь уже дня три, мама тоже уже прилетела. С ней он должен был увидеться и увидеться даже хотел, потому что успел соскучиться, но в тот вечер не сложилось. Валя сказал, что мама спит после долгого перелета и попросил ее не будить. Точнее, Валя не сказал ему это лично, он написал сообщение.       С ним, в отличие от мамы, Даня встречаться вообще не хотел. Морально настроился увидеть его только завтра утром, но, стоило ему заселиться в отель, как Валя тут же каким-то образом разузнал, в каком номере он живет, и прибежал к нему. Постучал в дверь, долго ждал ответа. Даня, заглянув в глазок, открыть не решался, даже подумал было сказать, что устал после дороги или соврать о том, что ему надо разобрать вещи, которых не было, ну, кроме костюма и футболки для сна. Однако, не выдержав, Даня все же впустил Валю, просто открыл дверь и позволил ему пройти внутрь. Даня не поздоровался, и Валя тоже, вместо приветствия он посмотрел на Даню, потянулся к нему рукой, взъерошил волосы и сказал едва слышно:       — Ты такой красивый.       — Не надо, — попросил Даня.       Валя кивнул, якобы соглашаясь. Он выглядел… несчастным, наверное. Даня видел его разным, но не припоминал, чтобы эти глаза хоть когда-нибудь были такими тусклыми и безжизненными. Валя походил на человека, только что потерявшего все, что у него есть, но никак не на человека, который женится завтра. У него словно душу отобрали и оставили только пустую оболочку. От одного лишь его вида Дане захотелось сказать: «Валь, еще не поздно, ты можешь не совершать эту ошибку, никто тебя не заставляет», — но он только спросил:       — Ты как?       Валя пожал плечами. Прошел через номер на балкон, распахнул дверь. Летний воздух пах морской солью, прямо как тогда, когда они, еще будучи детьми, приехали в этот город на неделю. Кричали чайки, откуда-то издалека доносились отголоски музыки. С балкона открывался вид на побережье, солнце уже зашло, но еще не до конца стемнело, в воде отражались последние розоватые блики заката.       Даня вышел на балкон вслед на за братом, вдохнул морской воздух полной грудью, и с сожалением бросил взгляд на знак, запрещающий курить. Сигарета сейчас не помешала бы.       — Иногда мне просто хочется убежать куда-нибудь очень далеко, — тихо произнес Валя, вглядываясь в идеально ровную линию горизонта, за которой скрывались последние минуты уходящего дня.       — Давай убежим, — предложил Даня, улыбнувшись уголком губ.       Валя вздохнул, провел рукой по волосам.       — Прости, я несу какой-то бред, — нервно усмехнулся он, — я просто устал, столько всего навалилось и, — Валя резко перевел тему, — я пришел спросить, как ты добрался и… ну… сказать привет и… прости, я реально устал.       — У меня все нормально, но суть не в этом.       Дане не нравилось, что они оба делают вид, что ничего не было. Глупо было так поступать. Поэтому, желая от глупости избавиться, он спросил напрямую:       — Ты хочешь этого?       «Хочешь жениться, стать отцом, разрушить свою жизнь еще больше? Неужели хочешь? Валь, ты ведь будешь страдать. Тебе кажется, что ты поступаешь правильно, но, в конечном итоге, тебе будет еще хуже, чем если бы ты остался со мной. Надо выбирать меньшее из зол, помнишь?» — эти слова были у Дани в голове, но их он оставил при себе, вопроса из трех слов было достаточно.       — Я… я не могу ответить, — честно признался Валя.       — Но это простой вопрос.       Валя не хотел, он сомневался, он сделал этот выбор лишь потому, что ему казалось, будто он должен. И Даня, в теории, мог бы спасти его, но… он не сделал ничего, даже не сказал больше ничего.       — Дань, ну все, давай, мне бежать надо, там с тортом какие-то проблемы, его, вроде, позже привезут, и… цветы, да, цветы, с ними тоже что-то не так, и… и тебе очень идет новый цвет волос.       Валя потянулся к Дане, невесомо погладил его по щеке кончиками пальцев. Он смотрел с болезненной надеждой, и Дане было до глубины души жаль его, жаль их обоих. А ведь он мог бы предложить Вале остаться, послать куда подальше и торт, и цветы, и просто провести с ним ночь в последний раз, как Валя и хотел когда-то. Он бы подарил ему утешение. Но, в таком случае, он бы не пережил завтрашний день. Поэтому Даня позволил Вале уйти.       Однако, позже, лежа в постели без сна, Даня подумал, что если бы Валя остался, если бы у них была эта последняя ночь, то ничего плохого не случилось бы. И завтрашний день они бы встретили где-нибудь очень далеко отсюда, в том несуществующем месте, куда Валя так отчаянно хотел сбежать.