Будет больно

      Даня знал, что ничего хорошего не случится. Один лишь факт, что они с Валей снова находились в своей старой спальне как бы намекал — вот он, очередной переломный момент в их истории. Хотелось бы Дане этого избежать, просто взять и выгнать Валю отсюда, приказать ему молчать, что бы он там не намеревался сказать, и жить дальше, как ни в чем не бывало. Но едва ли такое возможно. Невозможно, к сожалению. Поэтому Дане не оставалось ничего, кроме как присесть на край кровати рядом с Валей и не пытаться избежать неминуемого серьезного разговора.       — Что? — Настойчиво спросил он, когда молчание со стороны Вали излишне затянулось.       — Прости.       Валя вздохнул и отвернулся, словно желая избежать зрительного контакта и спрятаться. В принципе, Дане этого было достаточно, чтобы окончательно убедиться, что все плохо. Но, если задуматься, плохо стало уже давно, сейчас же все просто дошло до точки кипения, но Даня пока не знал, в чем именно дело. Даже не подозревал. Тусклая надежда на то, что Валя сейчас объявит о том, что расстается с девушкой и возвращается к нему, все еще горела где-то внутри Даниной души, но была заведомо ложной. Если бы Валя собирался сообщить столь радостную новость, он бы вел себя иначе.       Тот продолжал молчать, и Даня не выдержал:       — За что я должен тебя простить?! — Тон его голоса стал выше, кажется, он начинал злиться.       — Я… я не знаю, как сказать тебе обо всем. Черт! — Валя коснулся висков кончиками пальцев, будто у него разболелась голова. — Дань, я…       — Ты хочешь все прекратить? — перебил он, подозревая, что брат ещетдолго будет тянуть время бессмысленными фразами.       Вопрос вырвался у него непроизвольно. Он боялся даже думать о таком, но теперь вдруг сказал и почему-то не испытал ничего, кроме злости. Злости на Валю за то, что тот за все эти годы так и не признал для себя, чего он хочет больше: «нормальную» жизнь или быть с Даней. Нет, справедливости ради, они с самого начала договаривались, что их отношения будут чем-то отдельным, никак не связанным с реальностью, но едва ли такое возможно. Либо одно, либо второе, третьего варианта не дано, для Дани это стало очевидно уже давным-давно. Настала Валина пора определиться и, судя по всему, он сделал свой выбор не в пользу Дани. Если, конечно, все это не просто догадки, и Валя сейчас не скажет что-то вроде того, что он решил купить квартиру или переехать в другую страну.       — Дань, я… как ты себя чувствуешь? — Валя резко перевел тему. — Ты больше не думал о…       — О смерти? — Он чуть было не рассмеялся.       Наверное, он не думал. По крайней мере, больше не было так, как раньше. Его уже пару лет не преследовало желание прыгнуть с моста или вскрыть себе вены. Оно возникало из-за чувства вины и потребности наказать себя, убежденности в том, что иначе никак, но Даня давно понял, что смерть — это не единственный выход, да и наказать себя ему больше не хотелось. И все же, утверждать, что он на подобное теперь не способен нельзя было. Все зависит исключительно от обстоятельств.       — Мне важно, чтобы ты был в порядке, — осторожно произнес Валя, наконец решившись посмотреть Дане в глаза. — Я люблю тебя, и не желаю тебе ничего плохого, но…       Терпеть дальше эту нерешительность Даня оказался не в состоянии.       — Но что?! — Его голос сорвался на крик.       Валя глубоко вздохнул, его губы едва заметно дрожали и казалось, что он вот-вот заплачет. Однако он не заплакал, он нашел в себе силы сохранить относительное спокойствие и признался:       — У меня будет ребенок.       Что? Это шутка какая-то? Если да, то Даня даже посмеялся бы, только вот не было похоже, что Валя шутил. Однако, Даня продолжал надеяться, что, если не сейчас, то через несколько мгновений Валя улыбнется, толкнет его локтем в бок и с изумлением спросит, действительно ли Даня поверил в эту глупость. Потому что… ну какой ребенок?! Они сами еще дети. Нет, может, конечно, они и выросли, но двадцать два года — это явно не тот возраст, в котором стоит заводить семью. А Валя так и вовсе не должен был заводить ее никогда, потому что она у него уже есть, есть с первых секунд жизни. Даня — вот его семья, и если он собирается променять ее на другую семью - значит, он чертов предатель!       — Ты шутишь? — Спросил Даня, все еще веря в лучшее.       Валя отрицательно покачал головой. Разумеется, он не шутил, это было очевидно.       — Нет, это правда, — ответил Валя, его голос звучал так, будто говорить ему физически больно, — у меня свадьба через три недели.       Свадьба. Ребенок. Дане хотелось проснуться. Он сжал пальцы в кулак и впился ногтями в ладонь, надеясь, что это поможет открыть глаза и обнаружить себя лежащим в постели. Как только это случится, он пойдет в душ, смоет с себя отголоски этого ночного кошмара, позвонит Вале, узнает, что ничего этого нет, и будет спокойно жить дальше.       Но так не будет, Даня понимал. Он попытался мыслить трезво, но осознание услышанного все никак не укладывалось в голове. Он вызвало логичный вопрос: а что дальше? Допустим, это правда, Валя дурак и совершил непростительную ошибку, наверное, ее еще можно исправить, но что, если нет? Что тогда будет? У него на Даню еще меньше времени останется, так получается?       — Скажи хоть что-нибудь, — взмолился Валя.       — Ладно, — это единственное, что Даня оказался в состоянии произнести.       Ладно. Даже если так, Даня был готов еще подождать. Валя до сих пор не понял, что его девушка так или иначе бросит его. Что ж, Даня был уверен, что он умнее и видит то, насколько отвратителен этот мир и люди, живущие в нем. Валя же этого не понял, это его проблема, но однажды он обязательно все поймет. Будет поздно, и будет больно, но он заслужил, заслужил эту боль в полной мере. Даня его не бросит, конечно же, Даня будет рядом, чтобы поддержать и утешить, но Дане не будет жаль. Нужно нести ответственность за свои поступки, Валя сам повторял это неоднократно, так пускай он столкнется с этой ответственностью и в полной мере познает последствия своей ошибки. От мыслей об этом Дане даже захотелось улыбнуться.       — Ладно? — Растерянно переспросил Валя.       — Ладно, я подожду, — пояснил он. — Мы продолжим жить, как жили, но, потом, она тебя бросит, она сделает тебе больно, и ты вернешься ко мне, и все будет так, как и должно быть.       — Господи, — Валя обреченно простонал, — ты себя слышишь вообще? Что происходит у тебя в голове?       Даня все же улыбнулся. Должно быть, со стороны это выглядело максимально ненормально, безумно даже. Но это нормально, потому что он ненормальный, они оба такие, все логично.       — А у тебя? — Поинтересовался Даня. — О чем ты думал? Валь, какой ребенок? Какая свадьба? Мы же договаривались!       — О чем договаривались?! — Голос его сорвался на крик. — Мы совершили ошибку, огромную непростительную ошибку, и я надеялся, что спустя все эти годы ты, блять, поймешь! Неужели, ты не видишь, во что превратилась твоя жизнь?       — Во что? Я счастлив с тобой, и я хочу, чтобы мы были вместе всегда, — ответил Даня, будучи на миллиард процентов уверенным, что он прав, а Валя заблуждается.       — Но мы не будем вместе всегда, — возразил Валя несколько неуверенно, но при этом твердо. — Мы… Знаешь, Дань, я хотел тебе по-другому сказать, надеялся, что мы не будем ссорится, но все, хватит, реально хватит, я скажу, как есть, — Валя глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и посмотрел Дане в глаза: — Мы должны остановиться.       Дане показалось, что мир вокруг него разлетелся на осколки. Хотя сперва он не поверил, решил, что ему послышалось, но нет, его брат действительно сказал, что они должны остановиться, и Даня прекрасно понимал, что это значит.       — Ты больше меня не любишь? — спросил он.       — Перестань манипулировать, мне это уже надоело!       — Я не…       — Ты да! — Кажется, Валя окончательно перестал держать себя в руках. — Ты, блять, всегда манипулировал мной! Ты заставил меня поверить, что если я не буду с тобой, ты убьешь себя, и что мне оставалось делать?! Но… теперь я понимаю, ты бы не сделал этого, потому что ты не хочешь умирать, нет, — Валя с презрением усмехнулся, — может и хотел раньше, но это как-то подозрительно быстро прошло, стоило мне согласиться, не находишь? Знаешь, в чем твоя проблема? В том, что ты готов на все, чтобы получить то, что ты хочешь. Ты, наверное, не замечаешь, но поверь, так и есть. А еще, тебе похуй на всех, кроме себя!       Дане хотелось возразить, он уже открыл рот, чтобы начать кричать на Валю в ответ, но тот, этого ему не позволяя, продолжил:       — Ну давай, скажи, что это не так! Скажи, блять, как сильно ты меня любишь! — Валя вскочил на ноги и теперь смотрел на Даню сверху вниз, его лицо покраснело от злости, глаза нездорово блестели. — Но… ты уверен, что любишь меня? Мне все чаще и чаще кажется, что любишь ты исключительно себя. Не спорю, тебе нравится то чувство, которое ты испытываешь рядом со мной, это же так необычно, мы ведь особенные, ты сам так сказал. Тебе нравится делать то, что нельзя, я прав? Я… я, — Валя уже задыхался, но все равно говорил, кричал, точнее. — Я надеялся, что ты поймешь. Верил, что однажды ты сможешь признать, что мы совершили ошибку, начнешь относиться к жизни по-другому, но ты… ты, блять, сделал худшее, что мог, ты начал считать, будто наша связь — это нормально. Но это никогда не будет нормальным! Мы братья, Дань, мы родные братья, и мы не можем! Я надеялся, что ты когда-нибудь поймешь…       Вот, значит, как. Что ж, хорошо, что Валя сказал, как думает на самом деле, а не продолжал молчать и делать вид, что все в порядке. У Дани от этого словно глаза открылись, и он вдруг понял одну вещь — Валя такой же. Такой же, как и все остальные люди. От осознания этого стало до безумия больно, и, все же, Даня правда был рад, что узнал.       — Спасибо, что сказал, — он натянуто улыбнулся, — теперь я понимаю, что ты не любишь меня и что ты всегда мне врал. Ты такой же, как они. Мне жаль.       Даня был удивлен собственному спокойствию. Он ожидал, что тоже устроит истерику, как только начнет говорить, но к нему пришло какое-то подозрительное хладнокровие. Быть может, он почувствовал, что проиграет, если поддастся эмоциям, но проигрывать он не хотел.       — Что б ты знал, я тебя любил, — добавил Даня.       — Ты издеваешься?! Или ты реально идиот?! С чего ты взял, что я врал тебе?       — Ну… с чего бы начать? — он изобразил наигранную задумчивость. — Может, потому, что ты плакал и говорил, что больше всего на свете хочешь быть со мной. Или потому, что ты был готов вместе с мной с моста прыгнуть. А еще потому, что мне казалось, что вместе мы счастливы. Я верил в это, а ты, оказывается, просто хороший актер. Может, тебе в кино надо было сниматься, а не на гитаре играть? У тебя очень правдоподобно получается! Но… как ты мог? Столько лет ты делал вид, что тебе хорошо со мной, а теперь вдруг приходишь и заявляешь, что ты женишься и у тебя будет ребенок. Как это понимать?! — Последнюю фразу Даня все же произнес на повышенном тоне.       — Это вышло случайно, ясно тебе?!       На миг Дане показалось, что тот ударит его. Он сжал руку в кулак и уже начал поднимать ее, но, кажется, все-таки передумал.       — Случайно получилось долгие годы обманывать меня? — Скептически переспросил Даня.       — Я про ребенка!       — И кто из нас идиот? Почему ты не скажешь своей девушке сделать аборт? Почему не уйдешь от нее? С чего ты взял, что должен жениться на ней и бросить меня ради нее?       — Потому что я несу ответственность за свои поступки, в отличие от тебя.       Вот это Даню задело. Он тоже поднялся на ноги и схватил Валю за плечи, хорошенько встряхнув. Ему казалось, что Валя прямо сейчас взял и воткнул нож ему в сердце, обесценив все то, через что им обоим пришлось пройти. Даня был убежден, что тоже несет ответственность за свои поступки. Он заплатил сполна за то, чтобы быть с Валей. Он прошел через столько страданий, чтобы что? Чтобы все закончилось вот так?       Валя, словно прочитав его мысли, сказал:       — Иногда мне кажется, что тебе нравится страдать. Я понимаю, это проще, чем попытаться что-то изменить, но сколько, по-твоему, это еще будет продолжаться? Раньше, когда я видел, что тебе плохо от того, что ты чувствуешь, я тебя уважал, правда. Да, ты не смог остановиться и я пошел у тебя на поводу, и я всегда буду ненавидеть себя за это, но теперь… теперь ты просто не желаешь меня услышать, и ты хочешь, чтобы мы оба навсегда остались в этой ебанной бездне, и которой надо было выбраться уже давно!       — Я не желаю тебя услышать?! — Гневно выпалил Даня. — Нет, я тебя услышал. Я услышал, что ты НЕ ЛЮБИШЬ МЕНЯ!!!       Даня толкнул брата куда-то, он не смотрел, куда. Валя отшатнулся назад, ударяясь о зеркало. Стекло с грохотом разбилось и посыпалось на пол. Валя с ужасом посмотрел на брата, потом на осколки, рассыпанные вокруг и вдруг сказал на удивление спокойно:       — Помнишь ту наркоманку, с которой я в школе общался? Ты похож на нее. Она тоже не могла остановиться, потому что ей нравилось, и больше ее ничего не волновало.       — Она же умерла, — вспоминл Даня.       — Да, и?       Способность сохранять здравый рассудок покинула Даню незаметно. Он больше не думал о том, что делает и как это выглядит. Он с головой окунулся в пучину злости и разочарования, но все еще хотел верить, что выход у них остался. Тот самый последний выход.       — Ты хочешь этого? — Спросил он.       — Хочу чего? — Не понял Валя.       Даня подобрал с пола острый осколок стекла и протянул его брату, от чего тот тут же напрягся, сделал шаг вперед, хотел было перехватить его руку, но Даня ничего не сделал, он лишь спокойно предложил:       — Убей меня. Или хочешь я сначала убью тебя, а потом себя?       Среагировать Даня не успел. Удар по лицу был слишком резким и неожиданным. Он успел только вскрикнуть, выронить стекло и отшатнуться назад. Несколько мгновений ушло на то, чтобы прийти в себя и убедиться, что ни крови, ни перелома чего-нибудь нет, просто саднящая боль от удара, пришедшегося куда-то в район левой щеки.       Валя ударил его во второй раз в жизни. Но это было не так ужасно, как все слова, сказанные им сегодня.       То, что Валя достал телефон, Даня заметил не сразу. Это он обнаружил только тогда, когда Валя дрожащей рукой поднес телефон к уху, кажется, уже набрав номер.       — Что ты делаешь? — Удивился Даня.       — Звоню в скорую.       Даня и не знал, что у него может быть настолько высокая скорость реакции. Он выхватил у Вали телефон и сбросил звонок меньше, чем за мгновение.       — Угрожаешь мне психушкой?! — вспылил Даня, чудом поборов желание разбить телефон об пол или стену.       — Пытаюсь спасти тебя, — возразил Валя. — Ты хоть понимаешь, какой пиздец с тобой происходит?! Что это сейчас было?       Валя выглядел по-настоящему напуганным, и Дане даже стало немного жаль его, но он все еще не считал, что его поступок действительно выглядел как откровенное безумие. Даня просто поступил так, как поступал прежде, это было не столько рассудительное решение, сколько инстинктивное желание спасти ситуацию. Он выбрал такой способ, потому что раньше угрозы смерти срабатывали, но, разумеется, он не собирался ни убивать Валю, ни ждать, пока тот убьет его. Даня не сомневался, что остановился бы, зайди ситуация слишком далеко. Однако в свое оправдание он сказал:       — Ты первый начал.       Валя, наверное, начал понемногу успокаиваться. Его дыхание выровнялось и щеки больше не выглядели откровенно красными.       — Дань, что я начал? Я хотел спокойно поговорить с тобой, но что я могу сделать, если ты не хочешь меня слушать?       Даня скрестил руки на груди и внимательно посмотрел Вале в глаза. Теперь он выглядел несчастным и, наверное, сожалел о том, что вспылил и накричал на Даню, но, раз так, то пускай извиняется.       — Я слушаю, — сказал Даня. — У тебя есть еще один шанс все объяснить.       — Пошли на балкон, — попросил Валя.       — Зачем?       — Хочу покурить, мне надо успокоиться.       — Да, не мешало бы, — согласился он.       Надо покурить, Даня ухватился за эту мысль, как за якорь. Он взял сигареты и зажигалку с полки в прихожей и отправился на балкон, не дожидаясь Валю. Тот пришел минут через пять, но, по ощущениям, прошло намного больше времени. Это время Даня потратил на то, чтобы подумать.       У Вали будет жена. И ребенок. И Валя его бросает. Все это звучало как какой-то бред. Еще вчера, да даже сегодня пару часов назад, до того, как гроза началась, все было нормально, а теперь это. Как в такое поверить? Но Даня все же посмотрел правде в глаза. Он ведь давно начал замечать, что с Валей и их отношениями не все так гладко, и уже достаточно давно, несколько месяцев так точно, возможно… Возможно, все началось тогда, когда Валя узнал про ребенка. Точно, так и есть, все сходится. Он узнал, сделал предложение, надо полагать, они спланировали свадьбу, но Дане он ничего не рассказал, обманул его, впрочем, как теперь Дане казалось, обманывал он его абсолютно всегда. И кто из них эгоист?       Сначала Даня растерялся, потом начал злиться, но, в конечном итоге, он перестал понимать, что должен чувствовать и как ему воспринимать произошедшее. Он по-прежнему хотел проснуться и оказаться в той реальности, где Валя любит его, а не планирует свадьбу за его спиной и звонит в скорую, чтобы его забрали в психбольницу. Интересно, а он реально в скорую позвонил? Даня уже ни в чем уверен не был.       Разочарование — вот, что он испытывал в большей мере. Ему сложно было принять, что Валя поступил с ним подобным образом. После всего, через что они прошли, после всех этих лет, когда Дане казалось, что все хорошо, Валя поступил с ним так? Нет, в это невозможно было поверить, и Даня не то чтобы верил. Верил не до конца. Все еще надеялся на что-то, например на то, что Валя наговорил ему всякого на эмоциях. А еще он понимал, что должен дать Вале объясниться, хотя куда больше Дане хотелось выгнать его из квартиры, его квартиры, и больше никогда Валю не видеть.       Однако, Валя появился на балконе, когда Даня уже докурил одну сигарету и потянулся за следующей. Он открыл окно, потому что Даня забыл это сделать, тоже взял сигарету из пачки, лежащей на подоконнике, разрешения при этом не спросив, и посмотрел на Даню виновато. Он больше не злился, не было похоже, что он опять начнет кричать.       — Успокоился? — Поинтересовался Даня.       — Вроде. Дань, прости меня за то, что ударил тебя, не знаю, что на меня нашло, — Валя потянулся к алому следу на Даниной щеке, но тот оттолкнул его руку, прикосновений не хотелось. — И вообще, прости, что сорвался, я не хотел, чтобы все было так.       — А как ты хотел? Ты думал, что можешь скрыть от меня правду, потом просто прийти, все рассказать и… ты ждал, что я порадуюсь за тебя? Поздравлю?       Валя попытался опустить руку на Данино плечо, но тот оттолкнул его вновь.       — Не трогай меня, — бескомпромиссно предупредил он.       — Хорошо, — Валя нехотя согласился. — Слушай, я… мы должны были спокойно поговорить.       — Ты первый начал на меня кричать, — Даня пожал плечами, — и это ты обманывал меня, не я тебя, так что не надо говорить мне, что я должен, а что нет. Я тебе ничего не должен.       — Да, — Валя согласился, щелкнув зажигалкой, — но прошу, выслушай меня.       — Ты уже достаточно сказал, — возразил Даня, вопреки тому, что было у него в голове. — Теперь я знаю, что ты меня никогда не любил, и это просто я такой плохой, заставил тебя быть со мной, угрожая тем, что убью себя. Я услышал, Валь, можешь не повторять.       — Нет, это ты прекрати повторять! — Вновь занервничал, но в руки взял себя быстро. — Почему ты решил, что я тебя не люблю? Я хоть раз такое сказал? Я люблю тебя и буду любить всегда, потому что ты мой брат. И я никогда не говорил, что ты плохой, я не считаю тебя плохим, но я вижу, что ты запутался, мы оба запутались.       — Ты не говорил, что я плохой, но сказал, что я заставил тебя быть со мной, — напомнил Даня.       Валя выдохнул сигаретный дым, запрокинув голову и посмотрел куда-то вдаль, туда, где небо, еще совсем недавно темное от грозовых облаков, окрасилось в самые красивые цвета заката.       — Этого я тоже не говорил, но я не буду отрицать, что твои манипуляции, неосознанные, скорее всего, повлияли на мое решение. Я скажу честно, тогда, когда все начиналось, я хотел быть с тобой, но я понимал, что мы не можем, я хотел предостеречь нас обоих от того, что будет дальше, но ты сказал, что это выбор между жизнью и смертью, хотя он никогда не был таким. По-хорошему еще тогда мы должны были понять, что, если мы пойдем на поводу этой слабости, для нас все закончится плохо, но… это только моя вина, тебя я не виню, но я сожалею о том, что мы не разорвали эту связь раньше, что мы вообще начали все это.       — Ты так не считал, пока твоя шлюха не забеременела, — огрызнулся Даня.       — Нет, я всегда так считал. Я понимал, что это ненормально. Мне было хорошо в моменте, я ждал наших встреч, мечтал о них, но знаешь, что было после? Мне становилось стыдно, плохо. Мне казалось, что я причиняю тебе вред, но я не смог остановиться. Все ждал, когда ты поймешь, но ты не понял.       Даня действительно ничего не понимал.       — Что я должен был понять?       — То, что у тебя нет жизни за пределами отношений со мной, — обреченно произнес Валя. — Неужели ты сам этого не видишь? Ты боишься других людей, потому что думаешь, что они желают тебе зла, у тебя нет друзей, социальных связей, даже с ребятами из группы ты не общаешься, а если и общаешься, то только когда я рядом. Хуже всего то, что, даже если ты и пытался все исправить, ты делал это ради меня. Тот случай, когда ты к парню из бара поехал... Да я себя месяца два проклинал, после того, как узнал! Пытался понять, что же я сделал не так, но я не знаю, просто, блять, не знаю. Я так хотел помочь тебе, но у меня ничего не получилось.       — Поэтому ты решил меня бросить?       — Да нет же! — Возразил Валя. — Я никогда тебя не брошу, но я вижу, что эта зависимость разрушает твою жизнь, да и мою тоже, — Валя выждал паузу и продолжил: — Я много думал о том, что будет с тобой, если со мной что-нибудь произойдет. Представлял, как тебе звонят из больницы и говорят, что я умер или что-то вроде того. Что бы ты тогда сделал? Ты бы покончил с собой, да? Ты думаешь, что не можешь жить без меня, но, Дань, ты можешь. Мы близки, мы любим друг друга, но у тебя должна быть своя жизнь, а у меня своя, мы не одно целое. Ты — это не я, понимаешь?       Дане хотелось возразить, ему нравилась его убежденность в том, что он — это Валя, а Валя — это он, однако, он промолчал.       — Но дело не только в том, что со мной может что-то произойти. Это меньшая из проблем. Куда хуже то, что мы рискуем. Особенно сейчас, когда у нас появился шанс стать популярными, пробиться в музыкальной сфере. Я вижу, что ты чувствуешь, когда мы выходим на сцену. Тебе страшно, страшно, что все знают, подозревают о чем-то. И это не пустой страх. Мы можем сколько угодно убеждать себя в том, что никто никогда ничего не узнает, но правда может вылезти наружу самым неожиданным образом, и это будет конец. Тогда наша жизнь точно закончится, но пока этого не произошло, у нас есть шанс… шанс стать свободными, избавиться от постоянного гнета нашей ошибки.       — Ошибка? — Даня горько усмехнулся. — Так ты называешь все, что было между нами?       — Нет, — Валя потушил окурок о дно пепельницы и покачал головой, — я понимаю, что это была ошибка, но я так не считаю. Если честно, порой я даже не жалею и отношусь ко всему, как к опыту, который мы пережили, но который должен остаться в прошлом. Наверное, мы не могли иначе. Когда все начиналось, мы были детьми, нам было очень сложно, и у нас не было того, кто смог бы нам помочь, указать верный путь. Но мы уже взрослые, теперь по-настоящему. Тебе может казаться иначе, но я вижу, что ты вырос, и я горжусь тобой. И мне показалось, что настал момент, когда ты сможешь принять неизбежное. Я уверен, ты и сам думал о том, что нам надо прекратить, но… повторюсь, ты запутался, ты начал считать, что все нормально, но в глубине души ты так не считаешь, я знаю. Сейчас хороший момент, чтобы подумать, не находишь?       — Не нахожу, — возразил Даня, — сейчас удобный момент для тебя, да и то только потому, что ты облажался.       — Ты прав, я облажался. Я не хотел, чтобы так было, и я не готов. Мне страшно, Дань. То, что у меня будет ребенок - это… страшно. Я боюсь. Мне бы хотелось, чтобы ты меня поддержал, но я ничего не требую, не надо, если не хочешь. Можешь злиться на меня, ненавидеть, но это ничего не изменит. Однако… я знаю, что ты меня любишь, и я хочу верить, что именно поэтому ты сможешь меня отпустить. То есть… отпустить не меня, но нашу связь.       Даня задумался. Как бы сильно ему не хотелось это отрицать, Валя был прав. Если он действительно любит Валю, он должен его поддержать и отпустить, должен принять его решение. Только вот, ему не хотелось. Ему хотелось другого — дождаться, когда Валя поймет, насколько сильно ошибся и прибежит к нему обратно. Но это плохое желание, эгоистичное, Даня понимал, и какая-то его часть все же не хотела, чтобы обстоятельства складывались так. Он тоже не желал Вале ничего плохого. Наверное. Или желал. Кажется, он правда запутался.       — Когда я ехал к тебе, мне казалось, что все нормально будет, ну, до того, как эта жуткая гроза началась. Я думал, что мы спокойно поговорим, и мне удастся убедить тебя попробовать. Я не собирался предлагать резко разорвать наши отношения, я хотел предложить сделать все медленно, шаг за шагом… попробовать…       — Попробовать что? — Не понял Даня, потянувшись за третьей сигаретой.       — Попробовать снова стать братьями и любить так, как мы должны. Когда-то мне, как и тебе, казалось, что наша любовь заслуживает чего-то большего, но это не так. Теперь я понимаю, что нам не обязательно спать друг с другом, чтобы любить. Любовь — это в первую очередь чувство, а не действия, через которые она выражается. Мы можем любить друг друга, как братья, от этого наша любовь не исчезнет, не станет слабее. Даже наоборот, она станет чем-то настоящим и искренним. Мы навсегда сохраним в памяти то, что пережили, мы всегда будем ценить это, но мы сможем оставить это и двигаться дальше, и нам обоим будет легче, вот увидишь.       — Почему ты больше не хочешь? — Спросил Даня.       Слова Вали пусть и звучали логично, Даня будто бы до конца не понимал, почему они должны отказываться от самого сокровенного, что у них есть.       — Я хочу, — тихо произес Валя, — когда я ехал сюда, я думал, что мы… что все случится в последний раз, и я хотел этого.       Валя приблизился к Дане в попытке поцеловать, осторожно коснулся кончиками пальцев его щеки, забрал сигарету, и уже был близок к тому, чтобы накрыть его губы своими, но Даня резко его оттолкнул.       — Я же сказал не трогать меня!       — Прости, — извинялся Валя, отпрянув.       — Ты хочешь все закончить прямо сейчас? Да или нет? — Поставил ультиматум Даня.       Тот ничего не ответил, только затянулся пару раз чужой сигаретой и отправил ее в пепельницу.       — Ясно, — хмыкнул Даня.       На самом деле, он был рад. Валя поступил как слабак, но оставил себе пространство для маневра, значит, уверен не был, значит, еще не все кончено. Но об этом Даня подумает когда-нибудь потом.       — Ты все сказал? — Спросил он.       — Вроде, — неуверено ответил Валя.       — Хорошо, я тебя услышал. А теперь уходи.       — Что?       — Уходи.       — Дань, я… я не могу оставить тебя сейчас, мне надо убедится, что…       — Что мой окровавленный труп не будет лежать на асфальте, когда ты выйдешь из подъезда? — перебил Даня. — Не бойся, я не стану убивать себя. Хотя, если так хочется, можешь попробовать меня в психушку отправить, но, думаю, я там надолго не задержусь.       — Дань, ну какая психушка?! Не собираюсь я тебя никуда отправлять, но… если у тебя есть мысли о смерти или желание навредить себе, то нужно обратиться за помощью. В этом нет ничего постыдного, наоборот, это очень смелый и мужественный поступок.       Даня закатил глаза. В настоящий момент ему ничего не хотелось, ни убивать себя, ни вредить себе, ни за помощью обращаться. Ему лишь хотелось побыть в одиночестве и понять, что делать со своей жизнью, которая в очередной раз оказалась разрушена.       — Со мной все будет нормально, но ты должен уйти. Сейчас.       — Я понимаю, — вздохнул Валя. — Но помни, я всегда рядом. Я надеюсь, что мы скоро поговорим, и ты примешь верное решение. Дань, я люблю тебя и буду любить всегда, никогда не сомневайся в этом.       От этих слов сердце Дани немного растаяло. В конце концов Валя ведь действительно его любит и хочет, как лучше. Однако, очень скоро Валя вновь все испортил. Он уже собирался покинуть балкон, как вдруг остановился и сказал:       — И еще… вот, — он вытащил из кармана какую-то розовую картонку и положил ее на подоконник, в руки не передал, как бы намекая, что ни к чему не обязывает, и пояснил: — Это приглашение на свадьбу. Я бы хотел, чтобы ты был со мной в этот день. Мы могли бы сыграть пару песен и… я просто нуждаюсь в твоей поддержке. Я пойму, если ты не захочешь прийти. Но, прошу, подумай, не только о приглашении, обо всем, ладно?       — Ладно, — согласился Даня.       Он без слов проводил Валю в прихожую, подождал, пока он обуется и был готов запереть за ним дверь. У него проскользнула мысль попросить Валю отдать ключи от квартиры, но это было бы уже слишком, к тому же, квартира Дане не принадлежала.       Прощаться Даня не стал, а вот Валя попрощался, сказал теплое «еще увидимся», но, так и не уйдя, попросил с некой трепетной надеждой:       — Можно я обниму тебя?       Даня не отказался, потому что отказаться не успел, Валя притянул его к себе, заключая в крепкие объятия. Он всегда обнимал его крепко, но теперь что-то изменилось, в этих объятиях Даня ощутил нечто еще более глубокое и отчаянное, чем прежде. Наверное, это была любовь в ее новом, до этого неизвестном, проявлении.       После, когда дверь за Валей захлопнулась, Даня еще долго смотрел на нее, не решаясь запереть замок. Наверное, так Данина жизнь и закончилась, но, от чего-то ему казалось, что это еще не конец.