One Life To Live

Пристыковавшись к базе Родия-2, Адам еле сдерживал себя, чтобы не сорваться на бег. Как удачно, что Дилия попалась ему на первом же повороте. — Как он себя чувствует? — без обиняков спросил он. — И тебе привет, Адам, — ухмыльнулась доктор, — Нормально все с твоим братом. Жить будет. И возможно даже ходить. Невероятно, но та чудодейственная сыворотка, что дала тебе Хоук, очистила его организм от цитотоксина и запустила регенерацию тканей… Адам кивнул и рванулся было в медицинский отсек, но девушка придержала его за плечо. — Слушай, сколько у тебя еще таких замороженных друзей? Наши запасы медикаментов крайне ограничены… — Этот последний, — счастливо улыбнулся Адам и, вырвавшись из ее цепкой хватки, все-таки побежал. — Эй! Как его зовут хотя бы? Эх… — Дилия всплеснула руками и отправилась в свою каюту. Ей нужно было отоспаться после бессонной ночи возни с новым — и крайне сложным — пациентом. — Создатель! — воскликнул Адам с порога — оригинальный Адам Рослин безуспешно пытался встать с кушетки, но ноги его не слушались. Он потерял равновесие и свалился бы на пол, если бы клон не подхватил его. — Создатель, — бережно уложив мужчину на простыни, Адам утер с лица предательские слезы. — Ты, — с видимым трудом произнес оригинал, — Я помню… ты спас меня. — Да-да-да, — горячие капли лились потоком по лицу клона, капая его Творцу на грудь, — Вы умирали от цитотоксина и хотели использовать тело одного из Ваших клонов как сосуд, но, поговорив со мной, передумали… Вы хотели умереть, но я не послушался и заморозил Вас… все это время я искал лекарство, Создатель, и я счастлив, что Вы поправляетесь. — Я… я вспоминаю, — Адам Рослин поморщился, словно мыслительная деятельность причиняла ему боль, — Спасибо. Накрыв Адама пледом, его клон взял вялую руку в свою. Абсолютно идентичная его собственной, вплоть до формы ногтей и узоров на коже. Адам завороженно погладил линию жизни на ладони оригинала и осторожно, палец за пальцем сложил его кисть в кулак, баюкая ее в своих руках. — Вы создали нас, чтобы любить Вас, Создатель, — оливково-зеленые глаза встретились с такими же, усталыми и ввалившимися, — Скажите, что я могу сделать для Вас. Слабая улыбка появилась на устах Адама. — Расскажи мне, что я пропустил. — Ну, Зона стала более обитаемой, но не менее опасной. ГиБ все так же плевать хотели на безопасность своих сотрудников — я работал на них несколько лет в качестве сопровождающего. У меня там появился близкий друг, инженер Бен, который чуть не умер после налета Кровавой Звезды на шахтеров… кстати, я прикончил их главаря… — Вау, — прохрипел оригинальный Адам, — Ты действительно выдающаяся личность. Клон покраснел и почесал в затылке: — Ээээ… еще я ввязался в одно дельце, которое, вроде как, должно обеспечить мне и моим подельникам билет с Зоны… касается добычи виридиана… Адам поднял брови. — Мы же… не возобновили войну с Оккар, правда? — О, нет-нет-нет, Оккар и Колонии сотрудничают по многим вопросам, хотя мелкие стычки, разумеется, неизбежны. ГиБ даже платит им за защиту от Вольных в некоторых секторах… Рослин облегченно вздохнул и обессиленно закрыл глаза. — Рад это слышать. — Вам нужно что-нибудь? — клон с беспокойством оглядел смертельно-бледное лицо своего прародителя, — Может быть, воды? — У меня есть достаточно, — оригинальный Адам усмехнулся, кивнув на капельницу, — Просто побудь со мной. — Разумеется, Создатель, — Адам трепетно сжимал его руку в своих, пока мужчина медленно проваливался в сон. Сам он, напротив, словно только-только проснулся от затяжного, тревожного, серого сна. Чувства, которые обуревали клона при виде его Творца, были невероятно яркими и не поддавались описанию. Благоговение, счастье, нежность, любовь. Адам весь был чистая любовь к своему Создателю, и его коматозное, близкое к смерти состояние ежедневно на протяжении нескольких лет причиняло ему невыносимую боль. Не двигаясь, почти не дыша, он сидел у кровати Адама Рослина, ожидая, когда тот проснется. *** Несмотря на ворчание Мэддокса, Адам не спешил лететь в систему Хаит, чтобы разыскать вторую часть карты месторождения виридиана. Все свободное время он проводил в медицинском отсеке, помогая Дилии ухаживать за Адамом — омывать его тело, выносить утку, обрабатывать пролежни. Его мышцы почти атрофировались после долгой заморозки и отравления, а потому даже ложку до рта донести или справить нужду в утку было для него проблемой. Адам, раз его имя уже было занято, назвался Сетом, и, хотя клон не одобрял этот выбор, он понимал, почему. Все-таки Сет был его близким другом, даже несмотря на предательство, за которое он заплатил кровью. — Удивительно, как вы похожи, — то и дело хмыкала Дилия, — я бы даже подумала, что вы клоны, если бы верила в эти россказни об «ужасно секретных военных клонах». Адам изо всех сил старался контролировать свое лицо в такие моменты и не называть «Сета» Создателем. Во всяком случае при ней. Оригинальный Адам тоже смущался этого обращения, но клон не мог не заметить, какое удовольствие пополам с чувством стыда он от этого испытывает. — Здесь нечего стыдиться, Создатель, — преданно шептал Адам, нежно обводя влажной губкой его истощенное тело, — Я обязан Вам своим существованием. Адам был счастлив, когда его Творец потихоньку начал ходить. Вообще, чувство счастья не покидало его с того момента, как комиссар Хоук в награду за помощь в изобличении Блейкмора не только освободила военного клона от преследования Колоний, но и вручила ему ампулу с опалесцирующей жидкостью, загадочно подмигнув: — Только никаких больше Адамов Рослинов, хорошо? Я сыта вами по горло. Адам поначалу придерживал «Сета» за плечо, готовый самолично отнести его в камбуз или гальюн — куда бы тот ни собирался — на руках. Затем он начал ходить с палочкой, но клон все равно маячил поблизости. Решив прогуляться до ангара, оригинальный Адам Рослин с восхищением оглядел грозный перехватчик и элегантный штурмовик. — Я редко садился за штурвал, — рассеянно улыбаясь, Адам погладил сверкающее черное крыло Гарпии, — Сет был больше по этой части, он был великолепным пилотом, а я — зануда, зубрила, умник. Клон Адама скривился, когда оригинал упомянул имя этого ублюдка Нобу. Сам он без колебаний размазал бы его мерзкую холеную рожу снова. — Я был бы рад полетать с Вами, — в ответ на его слова HIVE выпростал из Гарпии трап, и клон мысленно поблагодарил его. Несмотря на любовь к сарказму и сварливость, порой ИИ отличался необычайной чуткостью, — HIVE поможет Вам освежить старые навыки. — Какая красавица, — ностальгические нотки проскользнули в голосе Адама, — Я не могу устоять перед таким соблазнительным предложением. Сияя, клон помог оригиналу залезть в штурмовик, а сам сел за штурвал Грифона. — Мы просто полетаем вокруг базы, хорошо? Не будем выходить на сверхсветовую. — Хорошо, — голос Адама звучал возбужденно. Подобрав трапы и опоры, штурмовик и перехватчик плавно, точно два лебедя, заскользили в холодно-голубых лучах остывающей звезды Кето. Осторожно описывая круги возле астероида, в котором укрывался бункер. — Здесь есть колония анемонов гидр, хотите взглянуть? — Пожалуй. — Следуйте за мной. Несмотря на то, что клон Адама всю свою жизнь провел, скитаясь по космосу, он не прекращал его удивлять и восхищать. — Избегайте кислотных облаков, что они выделяют, — предупредил он, залетая в полый астероид со следами бурения. Изнутри он был покрыт светящимися кристаллами всех оттенков от нежно-фиолетового, до бледно-синего. — Эфий, — прокомментировал оригинальный Адам. — Ага. А вот и гидры. Они просто обожают расти на всяких ржавых обломках. Неведомым образом ощутив их присутствие, самый большой из анемонов усиленно принялся выделять зеленоватый газ. Гарпия и Грифон попятились. — Кажется, нам не очень-то рады. — Полетели отсюда. Я не хочу, чтобы с вами снова что-то случилось, Создатель. — Адам. Я ведь говорил тебе называть меня Адам. — Простите, Адам. В неловкой тишине они повернули в сторону Родии-2. *** У Адама раскалывалась голова. Кажется, Тарин и Дилия, несмотря на межвидовые различия, неплохо друг с другом спелись. По крайней мере, из ее каюты доносились какие-то странные гортанные оханья, мешающие спать. Он решил, что ему не помешает немного размять ноги и покинул тесноту и одиночество своей спальни. Хоть он сам и не был продуктом секса, клон Адама имел о нем представления. Но у него никогда не возникало желания попрактиковать его с кем-то — до встречи со своим Творцом и сбора обломков ДНК, чтобы стать более цельной личностью, его вообще не интересовало ничего, кроме необходимости добраться из Сектора 7, где была секретная лаборатория, непрерывно производящая клонов, в Сектор 35, где его ждал Адам Рослин, отравленный адмиралом Горком за отказ помочь ему создать повод для возобновления войны с Оккар — а именно клона одного из представителей этого народа. Снова заморозив своего прародителя, Адам-клон ощутил давящую бессмысленность своего существования, пока не нашел себе новую цель — он должен найти лекарство от цитотоксина и свалить вместе с Создателем из опостылевшей ДМЗ. HIVE отмечал в нем возросшую склонность к общению по сравнению с остальными клонами. Мало-помалу копия Адама Рослина училась быть человеком. И все же до сих пор за пределами корабля он чувствовал себя не в своей тарелке, голым. Ноги сами несли его в отдаленную каюту оригинального Адама, в которую тот пожелал переехать после того, как начал ходить. Дверь открылась, отреагировав на его-Адама ДНК. Компактная душевая, которой были оборудованы все каюты, была занята, слышался шум воды. Адам опустился на краешек аккуратно застеленной кровати, ожидая, когда его Создатель закончит мыться. Тогда он предложит ему свою помощь. Он хотел быть нужным. Он хотел любить своего Творца. Каждая его клеточка тянулась к нему. В кабинке что-то упало, послышались чертыханья. Даже крупицы сомнений не возникло в мозгу клона — секунда, и он стоит под каплями воды в насквозь мокром исподнем. Адам-оригинал вжался в стенку кабинки, глядя на него испуганными глазами. Быстро проанализировав ситуацию, клон поднял упавшее мыло. — Вам помочь, Создатель? Осмотрев свое отражение с ног до головы, Адам не сумел отказать себе в удовольствии кивнуть. Черт побери, ему нравилась собачья преданность, с которой клон ухаживал за ним. Он был личностью скромной, робкой, замкнутой, ведомой, его единственным другом был Сет Нобу, который после войны с Оккар втянул его в незаконные делишки, а когда Горк поймал их, шантажируя тюрьмой, быстро согласился на сделку. Адам же не смог переступить через себя в этот раз, чем заслужил ненависть своего бывшего друга. Строго говоря, друг — это очень и очень поверхностное слово. Сет всегда был двигателем в их отношениях, и любые его порывы Адам до поры до времени смиренно принимал, даже те, от которых к горлу подбиралась горечь, а на бедрах синели кровоподтеки. Все потому что он искренне любил Сета и думал, что тот любит его, странно, обжигающе, больно, но любит. Его клон был не таким. Не был он и таким, как сам Адам, что было вдвойне удивительно. Он был любопытным, в меру эмпатичным, в меру циничным. И он обожал своего Создателя безгранично. — Не надо, не думайте о нем, — прошептал клон, осторожно прижимаясь к нему сзади и намыливая губку. Его тело было сильным и тренированным — в отличие от тела самого Адама, что слыл книжным червем и особенно не заморачивался физическими нагрузками. Мурашки побежали по его коже от заботливых прикосновений. — Я остановлюсь в любой момент, как Вы попросите. Адам откинул голову ему на плечо и обмяк, позволяя губке скользить по его плечам, грудным мышцам, животу. Словно его собственные руки заботились о нем, любили его, и от этого его позвоночник прошивали колючие электрические разряды. Он накрыл его руки своими, ладонь на ладонь. Идеальное совпадение. Губка шлепнулась на пол. Глаза на одном уровне — словно смотришь в зеркало, но есть едва заметные различия, различия ошибок, различия опыта: задумчивые вертикальные морщинки у бровей, маленький шрам на брови, влюбленное и одновременно осторожное выражение больших оливковых глаз, другая стрижка черных, как смоль волос. — А я, оказывается, красивый, — смущенно пробормотал Адам. Клон хмыкнул и ненавязчиво приблизил свое лицо к его лицу. Рослин подался навстречу, вздрагивая от мимолетного прикосновения их губ. Мягкие, теплые. Запретные. Хочется еще. — Создатель, — горячий шепот проникает в его слегка приоткрытый рот. Их тела великолепно идентичны друг другу — грудь к груди, живот к животу, бедра к бедрам. Адам чувствует его достоинство своим и дрожит. Целоваться с ним/собой восхитительно приятно. Они оба чертовски неловкие в этом. Адама всегда вел Сет, а его клон и вовсе не особо интересовался подобными вещами. Они все делают по наитию. Хочется углубить поцелуй — углубляют. Хочется касаться — касаются. Адам возбужден, его копия тоже. Он по-детски всхлипывает, когда его творение опускается на колени перед ним; его по-щенячьему восторженный взгляд не отрывается от его глаз: — Пожалуйста, Создатель… Адам зажмуривается и притягивает его голову к себе. Клон берет его член в руки и осторожно облизывает. — Простите, если я делаю что-то не так. Адам откидывается на стенку кабинки и громко стонет. Все его нервы горят огнем от мучительно-щадящих прикосновений к его плоти. — Адам… — его все еще слабые колени подгибаются, и он неуклюже валится в подставленные руки. Его наспех обтирают полотенцем и бережно кладут на кровать. Он стонет, когда его снова касаются. О Сол, в последний раз это было так давно… Невозможно насытиться. Губы клона мягко ласкают его головку, глаза его теперь закрыты. На лице неприкрытое блаженство. Адам берет его в ладони и снова медленно тянет к себе. Его член погружается в горячий рот, и от этого хочется кричать. Пока клон не останавливает его движением руки. Вся Вселенная будто сейчас сосредоточилась в Адаме Рослине. Он ощущал себя Богом. И его личный Адам вкусил наконец запретный плод. Тот, кого он создал по образу и подобию своему, буквально поклоняется его члену. С трепетом, любовью и благоговением. Адам еще никогда не получал столь нежных и неторопливых ласк. Сет всегда был жестким, быстрым, нетерпеливым. Его Адам был заворожен, опьянен, околдован возможностью прикасаться к своему Богу, а потому спешка казалась кощунственной. И точно ихор, текущий в жилах настоящих богов, он пил соки своего Создателя. Облизав губы, клон тяжело дышал, ожидая дальнейших указаний. — Иди… сюда, — прохрипел Адам, не узнавая свой собственный голос, пугаясь его. Его копия послушно легла рядом. Послушно подставляясь под такие же медленные и осторожные руки. У Рослина дрожали пальцы, когда он дотрагивался до родинок, безупречно копирующих его собственные. Его не покидало чувство, что он касается более совершенной версии себя. Эти мускулы, подтянутое пропорциональное тело. Эти припухшие от поцелуев губы. Еще. О Сол, еще. Конечно у него не было при себе какой-то смазки. Но их тела все еще были мокрыми после душа, а потому их сомкнутые на безукоризненно повторяющих формы друг друга членах кулаки свободно скользили вверх и вниз. Адам лизнул кончик его языка, впитывая в себя сдавленный стон. Их руки начали двигаться быстрее. Пульсирующий жар изгибов его Творения. Упругий огонь в его собственных чреслах. Они будто вплавляются друг в друга от давления их пальцев. Взгляд копии Адама становится безумным, и Рослин понимает: близится момент Грехопадения. Прерывистый вздох клона клокочет в его сердце. Сам Адам не может дышать. Будто воздух еще не создан, есть лишь Свет и Слово, и Слово это… — Создатель… — тихим всхлипом утекает с чужих губ и пламенем наполняет его легкие. *** — Вы уверены? — с тревогой спросил Адам своего прародителя, застегивающего летный комбинезон. — Да. Мне надоело сидеть в норе, как крот. Пора повидать мир. — Но теперь у Вас только одна жизнь. — И ее нужно провести с удовольствием, — подмигнул своему клону Адам, надевая шлем. Тот слегка зарделся. Когда Гарпия и Грифон покинули ангар, клон Адама услышал в наушниках: — Я не буду лезть на рожон. Просто… помоги мне вытащить наконец голову из песка. — Что ж, — задумчиво протянул Адам, — Хаит подождет. Как насчет базы Прескотта? — А что там? — Дворец Като. Крупнейшее казино в системе Юнион, а возможно и во всей демилитаризованной зоне. Адам Рослин усмехнулся, и его корабль описал сложную дугу: — Готовь свои кредиты.