Единственное спасение

       «Последний день свободный». Утро. Район Хэундэ, Пусан. Торговый комплекс Shinsegae Centum City. Солнечный свет мягко струился через высокие стеклянные купола торговой галереи, отражаясь в полированном мраморе пола. Воздух был пропитан тонким ароматом жасмина из скрытых диффузоров, а изящные люстры в форме ледяных кристаллов бросали блики на витрины бутиков. Внутри магазинов манекены в безупречных костюмах и платьях стояли среди стеллажей с кожаными аксессуарами и шелковыми шарфами. Продавцы в белых перчатках почтительно кланялись, едва Тэхён и Чимин переступали порог, предлагая шампанское в хрустальных бокалах. Чимин распинался, рассказывая дорогому и любимому слушателю свои планы по заполучению сердца холодного альфы, которому, кажется, совершенно всё равно на такую милую и обаятельную булочку.  — Тэ, ты вообще слушаешь? — Чимин хлопнул его по плечу, указывая на витрину с сумкой из какой-то очень дорогой кожи ценой в полмиллиона вон. — Вчера я видел, как Мин Юнги заходил в свой офис. Он даже не посмотрел в мою сторону! Как я могу заставить его заметить меня? Тэхён лишь посмеялся с такого яркого негодования своего друга. Положил руку Чимину на плечо, слегка похлопывая, делая вид, что искренне сожалеет другу. Притворялся он недолго. Наклонился к нему и сказал: — Как хорошо, Чимин-а, что я одинок и сердце мое не требует кого-то, — с преувеличенной серьёзностью сказал Тэ. Его лицо на момент того, когда он это говорил, было таким, словно он решает вопрос жизни и смерти. — Да пошел ты! Нет бы предложить что-нибудь дельное. Я тут страдаю, сердце мое разрывается, а ты... Ты меня совсем не любишь и не ценишь. Друг еще называется... — сказал Чимин, надув губы, скрестил руки на груди и отвернулся. — Не дуйся ты. Он просто высокомерный альфа. Думает, что ему все должны в ноги кланяться, — Тэхён пытался развернуть друга обратно лицом к себе, но тот упирался. Тогда Тэхён обошел его, вставая перед ним, — Ты у нас далеко не промах. Вот будь я на его месте, украл бы тебя и под венец затащил.  Они перемещаются в зону с дизайнерской мебелью, где Чимин плюхается на кресло, обитое бархатом цвета бургунди. Тэхён, стоя рядом, примеряет очки с синими стёклами, отражающие люстры в искрящиеся галактики.   Чимин размахивает ногой в воздухе, будто дирижирует:   — Хорошо, тогда экстрим! — Внезапно заявил он, — Я ворвусь на его закрытую презентацию в костюме единорога. Никто не забудет того, кто устроил цирк между скучными слайдами о прибыли!   Тэхён, снимая очки, садится напротив, подавляя смех:   — Тебя выведут под руки охранники, а завтра в новостях напишут: «Наследник семьи Пак разорился на психотерапевтов». Ты хочешь внимания или аудитории в суде?   Чимин скрещивает руки, надув губы:   — Ты вообще мой друг? Ты должен говорить: «Чимин-а, это гениально!» и помогать красить гриву в радужный! Внезапно Чимин почти убежал в какой-то бутик, рассматривая широкую рубашку в пёстрых оттенках. Тэхён, видя, как его друг снова наряжается, как ребёнок на маскарад, говорит: — Может, перестанешь одеваться как фламинго на карнавале? Альфы любят сдержанность, — с невозмутимым видом сказал он, смотря на эту нелепую рубашку. И что людям в этом нравится?.. У богатых свои причуды. — Сдержанность? — Чимин фыркнул, задирая подбородок. — Я куплю его компанию! Нет… лучше устрою флешмоб под его окнами с танцем в стиле канкан! Или… или закажу дирижабль с надписью «Юнги, возьми меня на ужин!»  — Ты с ума сошёл, — сказал Тэхён, теряя последнюю надежду, что к его другу вернётся здравый смысл. Чимин вздыхает, подпирая щёку ладонью:   — Почему всё, что я предлагаю, — глупость?   Тэхён, мягко улыбаясь, кладёт руку на его запястье, чтобы подбодрить друга:   — Потому что ты пытаешься оглушить его, а не заинтересовать. Пришли ему… книгу. Ту, о которой он упоминал в интервью. Без намёков, просто «Это напомнило мне ваш комментарий».   — Это… чертовски просто. И умно, — пауза, затем хмурится, — Но ску-у-чно!   Тэхён смеётся, опираясь спиной на стену около витрины, где Чимин внимательно изучает ассортимент:   — Гений редко бывает зрелищным. Чимин фыркает, бросая шарф обратно на стойку:   — Ты скучный, как мой отец на собрании акционеров. Ладно, тогда… — прищуривается, замечая пару в смокингах, примеряющих часы, — О! Я заполню его офис орхидеями. Каждое утро — новая партия. Пока он не утонет в пыльце и не поймёт, что это судьба!   Тэхен, перебирая кожаные перчатки, поднимает бровь:   — И где ты возьмёшь столько орхидей? Выкупишь все оранжереи в стране? Они вызовут аллергию, и он точно вычеркнет тебя из списка претендентов на его сердце, — сказал Тэхён медленнее, а сам скривился от приторности собственных слов. Тэхён остановился у кафе с террасой, где официанты в белых перчатках расставляли хрустальные бокалы.  — Если он такой занятой, — говорит Тэ, помешивая свой коктейль, — то тебе нужно быть… незаметно настойчивым. Пригласи его на выставку. Или найми его фирму для проекта.  — Скучно! — Чимин упал на стул, заказав мокачино с золотой пыльцой. — А если я «случайно» пролью на него вино в клубе? Или притворюсь раненым на его пороге…  — Тогда он вызовет полицию, — Тэхён прищурился, наблюдая, как бармен аккуратно наливает кофе, словно это священный ритуал. — Перестань. Ты — омега из семьи Пак. Прояви достоинство.  Чимин закатил глаза, но улыбнулся. — Ладно. Но если через месяц он не пригласит меня на свидание, я закачу истерику в его лифте.  

***

           «Вечер в баре «The Lounge H» — роскошь, слезы и шампанское»  Позолоченные двери с гравировкой в виде волн расступились перед Тэхёном и Чимином, впуская их в мир, где воздух был густ от аромата сандалового благовония и дорогого табака. «The Lounge H», расположенный на верхнем этаже небоскреба Haeundae LCT, считался храмом ночной жизни Пусана. Здесь потолки высотой в пять метров украшали хрустальные люстры, чьи блики танцевали на черных мраморных стенах, а из панорамных окон открывался вид на море, где огни яхт мерцали, как рассыпанные бриллианты. Чимин, уже подвыпивший с шопинга, влетел внутрь, едва не задев официанта в смокинге, несшего серебряный поднос с устрицами и икрой.   — Ты видел, как тот бармен на меня посмотрел? — прошептал он Тэхёну, указывая на мужчину с татуировками в виде нот на шее, который смешивал коктейль с дымящимся сухим льдом. — Держу пари, он альфа. Все альфы тут как на подбор… кроме Юнги. Почему Юнги нет?!   Тэхен еле как заткнул Чимина, чтобы тот не кричал о своем ненаглядном на весь бар и усадил у барной стойки. Чимин заказал «Golden Dream» — шампанское с золотым ликером и лепестками роз. Тэхён, стараясь сохранять контроль, ограничился «Smoky Old Fashioned», где виски обволакивал аромат дубовой щепы.   — Он… он даже не подозревает, что я каждый день прохожу мимо его офиса! — Чимин стукнул кулаком по стойке, заставив звенеть бокалы. Его щеки пылали, глаза блестели неестественным блеском. — Я готов стать его тенью, Тэ! Носить его документы, гладить рубашки… Может, нанять самолет с плакатом «Юнги, я твой!» над его домом?   — Ты сожжешь все свои деньги раньше, чем он взглянет в твою сторону, — вздохнул Тэхён, наблюдая, как бармен украдкой катит глаза.   Чимин выпил залпом второй коктейль, «Midnight Passion» — смесь текилы, гранатового сиропа и жидкого азота, которая дымилась, как его подавленные эмоции.   — А если я упаду перед ним «случайно»? — он вскочил, изображая падение, и Тэхён едва успел схватить его за руку. — Скажу, что сломал ногу… и пусть он везет меня в больницу! Целый час в машине наедине…   — Он высадит тебя у ближайшей клиники и уедет, — Тэхён притянул его обратно на стул. — Чимин, ты из семьи Пак. Ты достоин большего, чем эти дешевые трюки.   Но Чимин не слушал. Слезы катились по его щекам, смешиваясь с блестками на веках.   — Он… он пахнет как лес после дождя, — всхлипнул он, уткнувшись лицом в ладони. — А его голос… Тэ, он разговаривает так, будто каждое слово — закон. Я бы слушал его часами, даже если бы он читал налоговый кодекс!  Вот это заявление.. Через два с половиной часа Чимин, допивая уже бог знает какой по счёту коктейль, начал декламировать стихи собственного сочинения:  — «Твои глаза — как шторм в океане… а я — корабль без парусов…», — он всхлипнул и схватил Тэхёна за рукав. — Почему он не видит, что я тону?! Тэхен, что за весь вечер выпил лишь один коктейль, слушал Чимина. Знал, что тот напьётся, от того сам и не пил почти. — Он увидит. Но не тогда, когда ты в слезах и с дымящимся коктейлем в руках, — прошептал он, замечая, как пианист сменил мелодию на грустный блюз.

***

К полуночи Чимин превратился в плачущий комок розового шелка. Он пытался станцевать на столе, крича «Юнги, я здесь!», пока охранники не подошли с нахмуренными бровями. Тэхён, извиняясь, сунул в карман одного из них пятьдесят тысяч вон и поволок друга к выходу. Улица встретила их соленым бризом и тишиной, контрастирующей с грохотом музыки. Чимин, прислонившись к фонарному столбу, рыдал в голос: Тэхён поймал такси — черный Mercedes с кожаными сиденьями. Водитель, пахнущий кофе и бензином, молча кивнул, когда Тэхён назвал адрес Чимина. —Ты сильнее этого, — Тэхён пристегнул друга ремнем, вытирая ему слезы. — Завтра… завтра придумаем новый план. —Завтра… — Чимин уронил голову на стекло, оставляя след от помады. — Завтра я умру.

***

Полночь. Пентхаус семьи Ким на вершине небоскреба Dongbaek. Тэхён втолкнул дверь, едва удерживая равновесие. Зайдя в холл, где пол из белого мрамора отсвечивал холодным блеском под светом хрустальной люстры. Стеклянные стены от пола до потолка открывали панораму ночного Пусана: море сливалось с небом в чернильной темноте, лишь огни яхт и небоскребов мерцали, как звезды-перевертыши. Тэхён сбросил ботинки у входа, шатаясь от остатков алкоголя, но его мгновенно отрезвила тишина. Гулкая, тяжелая. Из гостиной, где горел лишь один торшер в форме серебряной змеи, донеслись приглушенные голоса. Мать: — Он должен понять… Это единственный выход, — тихо, словно молитву читая. Отец: — Поймет. Не оставим выбора, — резко и грубо сказал он. Тэхён замер, чувствуя, как сердце колотится в горле. Он хотел проскользнуть в комнату, но… Отец: — Тэхён. Иди сюда. — громче и строже. Гостиная, как скамья подсудимых. Мать сидела на диване из черной кожи, пальцы сжимали жемчужное колье — семейную реликвию. Отец стоял у камина, хотя огня не было — лишь пустота за решеткой, как символ их отношений. Мать: — Сынок, садись… Нам нужно поговорить о твоем будущем, — говорила она с осторожностью. Она потянулась к нему, но он остался стоять, прислонившись к стене с картиной Пикассо — подлинник, купленный в день его рождения. Ирония. Отец: — Будущее? Его будущее — подписать брачный контракт с Чонгуком. Через неделю, — сказал он, пренебрежительно фыркнув. Тишина. Даже воздух застыл. Тэхен: — Что?.. — медленно переспросил он. Действенный способ. Отрезвел моментально. Мать вскочила, жемчуга звякнули. Мать: — Он… Он идеальный кандидат, Тэхён-а! Влиятельный, молодой, его семья спасет наш бизнес… И он альфа с безупречной репутацией! Все омеги мечтают… — торопливо сказала она, пытаясь сгладить его реакцию. Тэхен (перебивая, с усмешкой): — Все омеги? Значит, я должен быть благодарен, что меня выбрали? Как товар на аукционе? Отец шагнул вперед, тень от его широких плеч накрыла Тэхёна. Отец: — Ты думаешь, у тебя есть выбор? Без этого брака мы потеряем ВСЁ. Твои карточки, пентхаус, твои дурацкие шопинги с Паком… Тэхен: — Так вот о чем вы?! О деньгах?! Вы готовы продать меня как… как… Мать: — Нет! Мы спасаем тебя тоже! Чонгук — он… он добрый. Ответственный. Он не будет тебя обижать! — Уже в слезах объясняется она. Всё таки стыдно. Тэхен: — Добрый?! Вы с ним чай пили? Или опять сплетни из гольф-клуба? — с истерическим смехом. Отец ударил кулаком по каминной полке. Фарфоровая ваза с грохотом упала, рассыпавшись осколками. Отец: — Он вытащил компанию отца из долговой ямы за год! Все ворочаются, чтобы заполучить его в зятья! А ты… ты будешь сидеть в его особняке, как принц, и не мозговать! — почти рыча, говорил он. — Тэхен: — Принц? Или кукла на полке?! Вы вообще слышите себя? Мать схватила его за руки, жемчуг впивался в кожу. Мать: — Он… он не будет требовать детей. Контракт фиктивный. Только на публике… Тэхен: — Ага, а потом я проснусь в его постели «по ошибке»?! — сорвавшись, крикнул Тэхен. Отец встал вплотную, запах его одеколона терпкий, как угроза, заполнил пространство. Отец: — Ты подпишешь. Или завтра же узнаешь, каково это — жить без всего. Без имени. Без семьи. — тихо, ледяным тоном. Тэхен отступил, спина ударилась о стекло. Город внизу казался пропастью. Тэхен: — Я… я ваша семья?!.. Или возможность? — дрожащим голосом. Мать: — Мы любим тебя! Но… но ты омега. Это твоя роль — быть опорой… Тэхен (кричит): — ОПОРОЙ?! Вы сгоните меня с обрыва! Он рванул к выходу, но отец бросил в след: Отец: — Завтра в десять утра. Ты оденешься прилично. И будешь улыбаться, — безжалостно сказал он. Дверь в спальню Тэхён захлопнул с такой силой, что со стены упала фотография их «счастливой» семьи на яхте. Мать опустилась на колени, собирая осколки вазы, смешивая слезы с пылью.

***

Тэхён стоял у панорамного окна, вцепившись пальцами в подоконник так, что суставы побелели, будто кости вот-вот прорвут кожу. Город внизу пылал огнями, но для него это было лишь отражение внутреннего пожара — ярость клокотала в груди, раскаленным металлом прожигая каждую клетку. Чонгук. Имя звенело в голове, как проклятие, обрастая гротескными образами: холодные глаза расчетливого хищника, руки, сжимающие контракты вместо человеческого тепла, улыбка, от которой стынет кровь. Он ненавидел его. Ненавидел за то, что даже незнакомый голос в телефонной трубке, невидимое присутствие где-то в этом городе, уже крадет его свободу. «Идеальный альфа» — фраза матери резала слух. Идеальный для кого? Для бизнеса? Для сплетен в бальных залах? Тэхён сгреб со стола хрустальную вазу, занес руку, чтобы швырнуть ее в стену, но замер, увидев в осколках собственное отражение — лицо, искаженное гневом, глаза дикого зверя в капкане. Ваза упала на ковер с глухим стуком, не разбившись, будто сама вселенная отказывалась дарить ему катарсис. Он сжал веки, пытаясь заглушить голос отца: «Ты подпишешь». Каждое слово того разговора вспыхивало в памяти, как ножевой удар: «фиктивный», «обязан», «надо». Они продали его, даже не спросив. Как мебель. Как акции срочного рынка. А Чонгук… Тот, наверное, уже потирает руки, представляя, как к его ногам упадет еще одна игрушка — избалованный омега, которого можно приручить деньгами. — Нет, — Тэхён впился ногтями в ладони, пока боль не перебила дрожь в коленях. — Я заставлю его возненавидеть этот брак первым. Он представил, как будет разыгрывать из себя невыносимого тирана на людях. Пусть Чонгук станет посмешищем. Пусть пожалеет, что связался с ним. Но даже сквозь ярость пробивался холодный страх: а что, если этот человек — не монстр из его фантазий? Если он окажется… нормальным? Нет. Тэхён тряхнул головой, сбрасывая слабость. Нормальные не покупают людей. Взяв с мини-бара бутылку виски, он отпил горький глоток прямо из горлышка, чувствуя, как алкоголь растекается по венам, подпитывая бунт. Завтра. Завтра он встретит этого Чонгука с улыбкой хищника, готового сожрать собственных кукловодов. Или сломается. Но сегодня он позволит себе кипеть — тихо, яростно, в гордом одиночестве своей позолоченной клетки.