Единственное спасение

Утро перед контрактом. Солнце врывалось в спальню сквозь полупрозрачные шторы, золотистыми полосами скользя по шелковому покрывалу, но Тэхён не чувствовал его тепла — лишь холодное, липкое отчаяние, въевшееся в кожу за бессонную ночь. Он лежал, уставившись в потолок, где абстрактная люстра напоминала ему клетку, а его отражение в зеркальном шкафу казалось чужим: бледное лицо с запавшими глазами, губы, сжатые в тонкую белую нить. Вставать не хотелось. Хотелось, чтобы время остановилось, чтобы этот день никогда не наступил. Но часы на стене неумолимо отсчитывали секунды, приближая его к моменту, когда он станет не Тэхёном, а собственностью Чонгука. Он резко сел, сбросив одеяло, будто оно вдруг стало ему врагом. Ванная встретила его ослепительной белизной — слишком стерильной, слишком безжизненной. Вода в душе была почти обжигающей, но он не убавлял температуру, позволяя ей жечь кожу, словно пытаясь смыть с себя грязь этого предательства. "Фиктивный брак". Фраза крутилась в голове, как заезженная пластинка. Фиктивный — значит, он не будет обязан делить с ним постель, не будет обязан притворяться влюбленным. Но он будет обязан принадлежать. Быть на поводке. Он выбрал костюм — черный, строгий, с белой рубашкой, намеренно лишенный даже намека на индивидуальность. — Если они хотят продать меня, пусть упакуют как товар. Галстук он затянул слишком туго, почти до боли, будто надевал петлю. В зеркале перед ним стоял не он, а какая-то кукла, марионетка с пустым взглядом. "Именно таким они и хотят меня видеть". Родители уже ждали его в столовой. Отец, как всегда, за газетой, мать — с поджатыми губами и чашкой кофе, которую она даже не пила, лишь вертела в пальцах. Они не смотрели на него. Не спрашивали, как он себя чувствует. Просто молчаливо дали понять: "Ты сделаешь это, и точка". Тэхён не стал завтракать. Вместо этого он взял ключи от машины и вышел, даже не попрощавшись. В голове уже зрели планы. Если Чонгук думает, что получит покорного, удобного омегу, то он глубоко ошибается. Тэхён заведет скандал на самой первой встрече. Будет грубить, хамить, демонстративно игнорировать. Откажется даже смотреть в его сторону. Пусть этот высокомерный альфа поймет, что его новый "муж" — не тихая овечка, а дикий зверь, которого лучше не трогать. Тэхён стиснул зубы. Тогда он сделает его жизнь адом. Лимузин остановился перед массивными коваными воротами особняка Чонгука, и Тэхён почувствовал, как его пальцы непроизвольно впиваются в кожу сиденья. Он не хотел выходить. Не хотел видеть этого человека, который уже, даже не зная его, стал тюремщиком его свободы. Но дверь открылась, и холодный осенний воздух ворвался внутрь, заставляя его вздрогнуть. Шаги по гравиевой дорожке казались слишком громкими, будто каждый камешек под ногами насмешливо шептал: "Ты уже здесь. Ты уже его". Особняк был огромным, холодным, вычурным — как будто построенным специально для того, чтобы внушать трепет. Высокие колонны, мраморные ступени, идеально подстриженные кусты, будто даже природа здесь подчинялась строгим правилам. Тэхён сжал челюсти. "Как раз под стать хозяину, наверное". И вот он увидел его. Чонгук стоял на террасе, прислонившись к резной балюстраде, и в первый момент Тэхён даже замер, потому что... это был не тот человек, которого он себе представлял. Он ждал увидеть надменного, холодного дельца в строгом костюме, с высокомерной ухмылкой и взглядом, полным презрения. Но Чонгук... Чонгук был красив. Не просто привлекателен — а так, что на мгновение перехватило дыхание. Высокий, с широкими плечами, но без той грубой массивности, которую Тэхён ненавидел в альфах. Его черные волосы были слегка растрепаны ветром, а в темных глазах читалась не привычная надменность, а... усталость? Нет, что-то глубже. Что-то, что заставило Тэхёна на секунду задуматься: "А он вообще хочет этого?". Но потом Чонгук выпрямился, и его лицо стало невозмутимым, гладким, как поверхность озера перед бурей. — Тэхён. — Его голос был низким, спокойным, без тени фальшивой слащавости. — Рад тебя видеть. Рад? Тэхён едва сдержал язвительный смешок. — О, уверен, что очень рад, — он нарочито медленно оглядел террасу, особняк, самого Чонгука. — Ну что, покажешь мне мою новую клетку, или будем сразу переходить к подписанию документов? Он ждал вспышки гнева, раздражения, хотя бы легкого недовольства. Но Чонгук лишь слегка наклонил голову, как будто изучая его. — Если хочешь, можем начать с документов. — Его голос оставался ровным. — Но я предлагаю сначала поговорить. Тэхён почувствовал, как ярость снова поднимается в груди. — О чем? О том, как замечательно нам будет вместе? О том, какой я счастливчик, что меня выбрали? — Он сделал шаг вперед, намеренно нарушая личное пространство. — Давай не будем тратить время на ложь. Чонгук не отступил. Не сжался. Просто... смотрел. И в его взгляде было что-то, что заставило Тэхёна на мгновение замереть. — Я не собираюсь лгать, — сказал он тихо. — Но я и не собираюсь играть в твои игры. Тишина повисла между ними, тяжелая, густая. И Тэхён впервые почувствовал... неуверенность. Потому что этот человек — этот альфа — был не таким, каким он его представлял. И это пугало больше всего. Тэхён шагнул за порог, и его сразу же охватило ощущение чужого пространства — слишком большого, слишком холодного, слишком чужого. Высокие потолки с лепниной, массивные люстры, отражающиеся в полированном паркете, стены, увешанные дорогими картинами в золоченых рамах — всё кричало о богатстве, власти и абсолютном контроле. В воздухе витал тонкий аромат сандала и чего-то ещё, едва уловимого — возможно, самого Чонгука. Альфа шёл чуть впереди, его шаги были бесшумными, но уверенными, будто каждый сантиметр этого дома принадлежал ему с самого рождения. — Здесь будет твоя комната, — Чонгук указал на дверь в конце коридора, даже не оборачиваясь. — Ты можешь изменить интерьер, если захочешь. Тэхён фыркнул. — Как мило. А цепь на ногу мне тоже можно выбрать на свой вкус? Чонгук остановился и медленно повернулся. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах промелькнуло что-то — усталость? Раздражение? — Я не собираюсь сажать тебя на цепь, — он произнёс это спокойно, но в голосе появилась сталь. — И если бы ты перестал на секунду играть роль жертвы, то понял бы, что я не твой враг. Тэхён закусил губу, подумав: "Он хочет, чтобы я поверил в эту игру?" В этот момент в коридоре появилась служанка — пожилая женщина в строгом чёрном платье, с безупречной осанкой. — Господин, документы готовы, — она почтительно склонила голову, даже не взглянув на Тэхёна. — Спасибо, миссис Ким. Принесите их в кабинет. Женщина исчезла так же тихо, как и появилась. Тэхён почувствовал, как внутри закипает ярость. "Беспрекословное подчинение. Как у хорошо обученных собак". — Ты держишь их на коротком поводке, да? — он язвительно улыбнулся. — Или они просто боятся, что ты вышвырнешь их на улицу, если они хоть слово скажут не так? Чонгук вздохнул, словно устал от этой игры ещё до её начала. — Они уважают меня. И я уважаю их. Попробуй и ты. — О, извини, я забыл, что должен уважать человека, который купил меня, как вещь! Чонгук резко развернулся и двинулся в сторону кабинета, явно давая понять, что разговор окончен. Но Тэхён не собирался сдаваться. Кабинет оказался таким же огромным, как и всё в этом доме — тёмное дерево, книги в идеальном порядке, массивный стол, заваленный бумагами. Чонгук сел в кресло, откинулся на спинку и наконец посмотрел на Тэхёна прямо. — Ты хочешь злиться? Злись. Ты хочешь ненавидеть меня? Ненавидь. Но не делай вид, что ты единственный, кого загнали в угол. Тэхён замер. — Что... что это значит? Чонгук медленно провёл рукой по лицу, и впервые Тэхён увидел в нём не холодного альфу, а человека. Уставшего. — Это значит, что ни у кого из нас не было выбора. Тишина повисла между ними, тяжёлая, густая. И Тэхён впервые за этот день почувствовал, что его ярость... начала давать трещину.

***

Тэхён сидел в кабинете Чонгука, откинувшись в кресле с таким видом, будто его приковали цепями. Контракт лежал перед ним на столе – толстая папка с идеально ровными листами, испещренными аккуратными строчками юридического текста. Он даже не пытался скрыть своего отвращения, тыкая пальцем в первую страницу. — И что, я должен это всё читать? — он язвительно поднял бровь. — Или просто расписаться там, где скажешь, хорошенький альфа? Чонгук, сидевший напротив, не дрогнул. Его пальцы медленно постукивали по ручке кресла, но выражение лица оставалось невозмутимым. — Прочти, — сказал он просто. — Зачем? Всё равно ведь ничего не изменится. — Прочти, — Чонгук повторил чуть тверже, и в его голосе впервые прозвучали нотки нетерпения. — Хочешь ненавидеть меня – ненавидь. Но делай это хотя бы за реальные причины, а не за выдуманные. Тэхён фыркнул, но всё же потянул папку к себе. Первые страницы были стандартными – даты, имена, юридические формулировки. Но дальше... — "Стороны соглашаются, что данный брак является исключительно формальным и не подразумевает..." — он пробормотал вслух, затем резко поднял глаза. — Что это? Чонгук скрестил руки на груди. — То, что ты думаешь. Тэхён листал дальше, и с каждой строчкой его пальцы сжимали бумагу всё сильнее. — "Ни одна из сторон не имеет права требовать исполнения супружеских обязанностей". "Проживание на отдельных этажах особняка". "Отсутствие контроля над личными финансами и социальными связями омеги". — Он замолчал, затем резко швырнул папку на стол. — Это шутка? — Нет. — Ты... ты действительно не собираешься... — Трогать тебя? Контролировать? Диктовать, с кем тебе общаться? — Чонгук медленно поднялся из-за стола. — Нет. Тэхён чувствовал, как почва уходит из-под ног. Всё, что он себе представлял – унижения, требования, насилие – рассыпалось в прах перед этим контрактом. — Но... зачем тогда всё это? Чонгук подошёл к окну, его силуэт чётко вырисовывался на фоне алого заката. — Потому что мне нужен был брак. А тебе – свобода. Это единственный способ, при котором мы оба получаем то, что хотим. Тэхён молчал. Впервые за этот день его ярость не находила выхода. Потому что ненавидеть этот контракт было невозможно. — И... и всё? Чонгук обернулся. В его глазах читалась усталость, но и что-то ещё – может быть, надежда? — Всё. Если, конечно, ты не передумал злиться. Тэхён резко вскочил, схватил ручку и с размаху поставил подпись. Чонгук усмехнулся. — Знаю. И в этом "знаю" было столько понимания, что Тэхён впервые за этот день почувствовал... неловкость. Возможно, он ошибался насчёт этого альфы с самого начала.