Единственное спасение

Больница. Операционная. 3 часа 42 минуты. Холодный свет ламп. Резкий запах антисептика. Монотонный звук кардиомонитора. Чонгук сидел в коридоре, сжав голову в руках. На коленях — окровавленная футболка, которую он так и не смог заставить себя выбросить. "Он не выживет", — шептал внутренний голос. "Ты опоздал", — кричал другой. Чимин и Юнги молчали рядом. Никто не решался произнести вслух то, о чем думали все: Тэхён умирает. И вдруг... Тишину разорвал резкий, пронзительный сигнал монитора. Из операционной выбежала медсестра. — Он жив! Чонгук поднял голову. — Что?.. — Клиническая смерть... но они его вернули! Сейчас зашивают раны... Чимин вскочил, схватив Юнги за руку. — Он выжил?! — Пока да. Но... Медсестра посмотрела на Чонгука. — Он очень слаб. Если в ближайшие сутки не очнётся... Она не договорила. Но Чонгук уже бежал к двери операционной. — Я к нему. — Господин Чон, нельзя! — Я К НЕМУ! Его голос прозвучал как раскат грома. Дверь перед ним распахнулась.

***

Палата интенсивной терапии. 6 часов утра. Тэхён лежал, опутанный трубками и проводами. Лицо — белее простыни. Губы — синие. Чонгук сел рядом, осторожно взял его руку. — Ты обещал... что всё будет хорошо... Он прижал ладонь Тэхёна ко лбу. — Так выполняй своё обещание. Тишина. Только биение монитора. Тук. Тук. Тук. Слабый, но ровный. Чонгук не спал всю ночь. Не отвечал на звонки. Не слушал докладов о том, что нападавший пойман. Он просто... Ждал.

***

Тёплое. Мягкое. Тихий голос, зовущий его. Тэхён открыл глаза. Потолок. Белый. Чистый. "Я... жив?" Он попытался пошевелиться — тело ответило волной боли. — Не двигайся. Голос. Грубый. Но тёплый. Тэхён медленно повернул голову. Чонгук. Его глаза были красными от бессонницы, волосы — всклокоченными. Но он улыбался. — Привет, — прошептал Тэхён. Чонгук замер. Потом резко встал, наклонился, прижал его к себе. — Никогда. Слышишь? Никогда больше так не делай. Тэхён слабо кивнул. — Обещаю... если ты объяснишь, почему две недели не разговаривал со мной. Чонгук сел на край кровати, опустил голову. — Мне позвонил кто-то... сказал, что ты... что пока я был в коме, ты... Тэхён замер. — Что? — Что ты был с другим. Тишина. Потом Тэхён рассмеялся. Смех был хриплым, болезненным — но настоящим. — И ты... поверил? Чонгук покраснел. — Он знал про твою родинку... — Чонгук. Дорогой. Любимый. — Тэхён слабо ткнул его пальцем в грудь. — У меня нет родинки на бедре. Чонгук замер. — ...Что? — Никогда не было. Тишина. Потом Чонгук зарычал, схватил телефон. — Я убью его. Тэхён перехватил его руку. — Позже. Их взгляды встретились. Чонгук медленно выдохнул. — Прости. Тэхён улыбнулся. — Иди сюда. И когда губы Чонгука коснулись его лба, он понял: Всё и правда будет хорошо.

***

Через месяц Тэхёна выписали. Той же ночью, когда Чимин и Юнги наконец ушли, уверенные, что всё в порядке, Чонгук взял Тэхёна за руку. — Есть кое-что... что я должен сделать. — Ты уверен? — Тэхён понимал, о чём он. Чонгук кивнул. — Я никогда не был так уверен ни в чём. И тогда он впился зубами в шею Тэхёна, оставляя метку. Тэхён вскрикнул от боли, но тут же рассмеялся. — Наконец-то. Чонгук обнял его, прижал к себе. — Теперь ты никуда не денешься. — Я и не собирался.

***

                        Месяц спустя. Тэхён сидел на террасе их нового дома, потягивая чай. Раны заживали. Кошмар — остался в прошлом. А Чонгук... Чонгук стоял рядом, разговаривая по телефону. — Да, он жив. Да, здоров. Нет, вам с ним не поговорить. Он положил трубку. — Родители? — спросил Тэхён. — Опять. Тэхён усмехнулся. — Скажи, что я умер. Чонгук сел рядом, обнял его за плечи. — Не смешно. Но сам улыбался. Потом достал из кармана маленькую коробочку. — Кстати... Тэхён замер. — Это... — Не то, о чём ты подумал, — поспешно сказал Чонгук. — Пока что. Он открыл коробку. Внутри лежали два ключа. — От нашего нового дома. Тэхён взял один, сжал в ладони. — Наш... Чонгук кивнул. — Навсегда. И в этот момент Тэхён понял: Иногда... После самой тёмной ночи... Всё и правда становится хорошо.                               Конец.