Единственное спасение

                        Тихий уход. Прошло две недели. Две недели пустых коридоров, намеренно пропущенных ужинов, взглядов, которые больше не встречаются. Чонгук исчезает в кабинете до поздней ночи, Тэхён засыпает один. Они стали тенями в одном доме — близкими, но не соприкасающимися. Тэхён больше не стучится в дверь кабинета с чашкой кофе. Чонгук больше не задерживает взгляд на его профиле, когда тот отвернулся. Они научились не дышать рядом друг с другом. А потом наступает этот вечер. Чонгук сидит за столом, разбирая документы, которые уже трижды перечитал — просто чтобы не выйти, не увидеть, не сорваться. Вдруг — стук. Негромкий. Всего два раза. Он замирает. За дверью — тишина. Слишком долгая. И потом... "— Прощай, Чон Чонгук. Я не хочу тебе мешать." Голос Тэхёна ровный, почти без интонации. Как будто он репетировал эти слова сто раз, чтобы они не дрогнули в последний момент. Шаги. Тише, чем нужно. Чонгук вскакивает, роняя стул. Его рука сама тянется к двери, пальцы сжимают ручку — но не поворачивают. Если я открою сейчас — он останется. А он не должен. За окном — звук захлопнувшейся калитки. Чонгук все же распахивает дверь. Пустой холл. На полу у порога — ключи от их дома. Там, где всего минуту назад стоял Тэхён, теперь только холодный воздух с улицы и... Запах его духов. Слабый. Почти выветрившийся. Чонгук медленно поднимает ключи. И вдруг осознает: Он не просто ушел. Он отпустил. А это... Это значит, что теперь выбор за ним.

***

От лица Тэхена.

Я начал собирать вещи утром. Сначала просто складывал одежду в чемодан, механически, будто это не моя жизнь умещается в кожаную коробку. Потом руки начали дрожать. Потом — предательское прерывистое дыхание. А потом я просто сел на пол и разрыдался. Настоящие, удушающие рыдания, когда воздуха не хватает, когда слезы льются так сильно, что кажется, будто из тебя вытекает все — кровь, душа, последние остатки надежды. Что я сделал не так? Я перебирал в голове каждый день, каждую секунду с момента его пробуждения. Может, слишком навязчиво опекал? Может, не должен был говорить о своих чувствах? Может... Может, он просто разочаровался во мне? Я семь раз останавливался. Семь раз вынимал из чемодана свитер, который он когда-то подарил мне. Семь раз подходил к двери его кабинета, прикладывал ладонь к дереву, чувствуя, как сердце рвется наружу. "Зайди. Скажи ему. Умоляй его оставить тебя." Но я не мог. Потому что если он действительно счастлив без меня... То я не имел права мешать.

***

Чёрная машина ждала у ворот. Я не разглядывал водителя — просто рухнул на заднее сиденье, выдохнул: — В аэропорт. Он не ответил. Странно. Люди Чонгука всегда что-то говорили — "Как самочувствие, господин?", "Погода сегодня отвратительная", "Вы хорошо выглядите". Но этот молчал. Я уткнулся в телефон. Написал Чимину — коротко, без подробностей, чтобы не расплакаться снова: "Прости. Я не могу больше. Он... Он не хочет меня видеть. И я исчезаю. Возможно, мы больше не встретимся." Я прикрепил фото билета. Рейс в Париж. В один конец. На всякий случай добавил: "Не ищи." И выключил телефон. Потому что знал — если Чимин начнёт умолять, кричать, спрашивать «где ты, я сейчас приеду», — я сломаюсь. Я бы вернулся. А возвращаться было нельзя.

***

Только спустя двадцать минут я поднял голову. И понял, что дорога слишком пустынная. Слишком тёмная. Слишком... не туда. Я резко выпрямился, вглядываясь в профиль водителя. Незнакомое лицо. Не его человек. Не его машина. А за окном — уже почти окраина города, глухая трасса, ведущая в никуда. — Эй! — голос сорвался на хрип. — Куда мы едем?! Водитель молча нажал на педаль. Машина рванула вперёд. И тогда я осознал: Я только что сам загнал себя в ловушку.

***

От лица Чонгука.

                              Ошибка. Тишина в доме давила. Я стоял посреди коридора, сжимая в руке ключи, которые Тэхён бросил у двери. Может, он не ушел? Может, это шутка? Но я слышал, как хлопнула калитка. Как завелся двигатель. Как машина уехала. И всё равно — я пошел проверять. Спальня. Шкаф приоткрыт. Пустые вешалки. Полки, где лежали его свитера, теперь зияли пустотой. Только один тёмно-синий шарф — мой подарок ему в прошлом месяце — остался. Будто забытый. Будто нарочно оставленный. Я схватил его, прижал к лицу, вдохнул запах. Идиот. Ты сам его отпустил. Ванная. Его зубная щётка исчезла. Полотенце, которое всегда висело рядом с моим, теперь одиноко болталось на крючке. Я включил воду. Умылся. Вода смешалась со слезами, но я сделал вид, что не заметил. Гостиная. Тут должно быть пусто. Но на диване сидел мой водитель. — ...Ты что здесь делаешь? Он поднял на меня удивлённые глаза: — Вы же сказали остаться, пока не разберётесь с документами. Холод пробежал по спине. — Ты не повёз Тэхёна? — Нет. Я весь вечер здесь. Голова закружилась. — Тогда кто... Водитель нахмурился: — Вы не заказывали для него машину? Я уже бежал к двери, хватая ключи от своей тачки. Если это был не мой человек... Если это не я отправил его в аэропорт... Тогда куда его повезли? И самое страшное — Кто за этим стоит? Я рванул дверь, но водитель окликнул меня: — Господин Чон! Он протягивал телефон. — Вам звонят. Неизвестный номер. Я поднёс трубку к уху. — Алло? Голос на другом конце был холодным, почти механическим: — Если хочешь найти своего омегу — не мешайся под ногами. Иначе его фото появятся в СМИ. В очень... интересном виде. Гудки. Я стоял, сжимая телефон, пока костяшки пальцев не побелели. Это не случайность. Его увезли. И это — моя вина.

***

От лица Чимина.

Сообщение Тэхёна всплыло на экране, когда Чимин пил кофе. Он прочитал его раз. Потом еще раз. Пальцы резко сжали чашку, обжигая кожу, но он не почувствовал боли. "Прости. Я не могу больше. Возможно, мы больше не увидимся." И билет. В один конец. — Что... Губы дрожали. Он ткнул в экран, набирая Тэхёну, но после первого же гудка — "Абонент временно недоступен". — Нет, нет, нет... Он написал. "Тэхён, что происходит?" Нет ответа. "Где ты?" Тишина. "Ответь мне, черт возьми!" Рядом сидел Юнги. Он сразу понял — что-то не так. — Чимин? — Он... Он уезжает. Навсегда. — голос сорвался, глаза мгновенно наполнились слезами. — Он не отвечает... Юнги резко выхватил телефон, пробежался глазами по сообщению. Лицо стало каменным. — Звони Чонгуку. — Но если он... — Сейчас же, Чимин. Чимин, с трудом сглатывая ком в горле, набрал номер. Один гудок. Два. Чонгук ответил сразу. — Чимин? Голос был хриплым, будто он только что кричал. — Что случилось с Тэхёном?! — Чимин почти не узнал собственный голос — сдавленный, полный паники. — Он написал, что уезжает, что мы больше не увидимся, он не берет трубку, что происходит, черт возьми?! Тишина на той стороне. Потом тихий, сломанный голос: — Его... увезли не мои люди. Чимин почувствовал, как земля уходит из-под ног. Юнги, не дожидаясь объяснений, выхватил у него телефон: — Чонгук. Где ты. Мы едем. И даже не дожидаясь ответа, он уже хватал ключи от машины. Чимин стоял, не в силах пошевелиться, с одной мыслью в голове: "Если с ним что-то случится... я никогда себе этого не прощу."

***

Голос Чонгука был низким, как раскат грома перед бурей. Он стоял посреди своего кабинета, телефон прижат к уху, пальцы впились в стол так, что побелели костяшки. — Всем выезжать. Проверить все камеры на пути от моего дома. Поднять патрули. Найти каждую чёрную машину, которая могла проехать в этом районе за последний час. Он бросил трубку, схватил ключи от машины. Его люди уже мчались по городу, поднимая на ноги всех, кто мог помочь. Чимин и Юнги: "Мы едем." Юнги давил на газ, машина ревела, вылетая на пустую ночную трассу. Чимин сжимал телефон, обновляя карту — ждал, когда же появится хоть какая-то зацепка. — Должны же быть следы... — Они найдут его. — Юнги бросил на него твёрдый взгляд. — Чонгук не позволит ему исчезнуть. Технический отдел Чонгука: "Мы его нашли." — Госпадин! — в трубке голос техника дрожал от адреналина. — Телефон Тэхёна включился. Он не в аэропорту. Он... — Где? — На окраине города. Координаты вам на карту. Чонгук уже мчался к машине. Все они ехали в одно место. Чонгук. Чимин. Юнги. Охранники. Все, кто мог держать в руках оружие. Город мелькал за окнами, фонари сливались в огненные полосы. Они не могли опоздать. Не могли. Потому что если с Тэхёном что-то случится... Это будет конец для всех.

***

Сознание вернулось к нему медленно — сначала сквозь туман боли, потом через ледяное прикосновение сырого бетона под босыми ногами. Голова гудела, в висках стучало, будто кто-то бил молотком изнутри. Он открыл глаза. Темнота. Запах плесени и металла. Холод, въедающийся в кожу. Попытка пошевелиться тут же обернулась резкой болью — руки были жестко привязаны к спинке стула, веревки впивались в запястья. Одежда порвана в нескольких местах, на плече темнело пятно крови. — Ну наконец-то. Грубый голос раздался прямо перед ним. Тэхён поднял взгляд. Тот самый «водитель» сидел напротив, расставив ноги, в руках — пистолет. Лицо его было спокойным, почти скучающим. — Я начинал думать, что ты не очнешься. А это было бы обидно. Тэхён попытался говорить, но губы слиплись. Он сглотнул, ощущая вкус крови. — Зачем… — Зачем? — Человек усмехнулся, наклонился ближе. — Потому что ты больше никому не нужен, Тэхён. Ни Чонгуку, ни своим родителям. Ты просто обуза. И сегодня это исправится. Тэхён сжал зубы. — Врешь. — О, конечно. — Пистолет поднялся, дуло смотрело прямо в него. — Чонгук даже не искал тебя. Он вздохнул с облегчением, когда ты ушел. Больше слов не было. Выстрел. Огненная вспышка боли в ноге. Тэхён вскрикнул, тело дернулось, но веревки не дали упасть. — Это за то, что ты вообще решил, будто кто-то будет по тебе скучать. Второй выстрел. Плечо. Кровь хлынула горячей струей по руке. — А это за то, что ты поверил, будто тебя могли любить. Тэхён задыхался, глаза застилала пелена. Третий выстрел. Но не в сердце. Где-то ниже, где-то так, чтобы кровь текла медленно. Чтобы он чувствовал, как жизнь уходит. — А теперь наслаждайся последними минутами, Тэхён-а. — Человек встал, закинул пистолет за пояс. — Никто не придет. Шаги удалялись. Дверь скрипнула. Тэхён остался один. В темноте. В крови. В тишине. Он закрыл глаза. Чонгук… Прости.

***

Где-то вдали, сквозь туман боли, послышался вой сирен. Резкие крики. Приглушённые шаги. Тот самый «водитель» замер на месте, его лицо исказилось от ярости. — Чёрт! Он рванулся к выходу, но тут же раздался грохот — дверь выбили с плеча. Выстрелы. Крики. Гул голосов. Тэхён уже почти не чувствовал своего тела. Кровь сочилась из ран, капала на бетонный пол. Дыхание стало прерывистым, сердце билось так слабо, словно вот-вот остановится. Я умираю. Один. Без него. Слёзы текли по лицу, смешиваясь с кровью. Он мысленно звал Чонгука. Прости… Я не хотел уходить… Перед глазами плыла чёрная пелена. В ушах — только звон. Но сквозь этот звон… Голос. Слишком знакомый. Слишком родной. — Тэхён! Громко. Отчаянно. Чонгук? Или это уже галлюцинация? — ТЭХЁН! Ближе. Ещё ближе. Тэхён слабо приподнял голову. Тёмные глаза, полные ужаса, смотрели прямо на него. Чонгук. Он был здесь. Настоящий. Рядом с ним — Чимин и Юнги, их лица бледные от шока. — Живой… он живой… — Чонгук упал перед ним на колени, дрожащие руки схватили его лицо. — Тэхён, смотри на меня! Смотри! Тёплые пальцы прижались к шее, ища пульс. — Скорая! Немедленно! Чимин бросился к ним, срывающимся голосом что-то кричал в телефон. Юнги уже отдавал приказы охране. А Чонгук… Чонгук не отпускал его. — Ты не имеешь права… Ты не имеешь права так поступать… — его голос дрожал, лоб прижался к Тэхёну. — Я не позволю тебе уйти. Тэхён хотел ответить. Хотел улыбнуться. Но тьма накрывала его с головой. Последнее, что он почувствовал — крепкие руки, которые подхватили его, прежде чем мир погас. «Всё будет хорошо» — будто шептал кто-то. «Я с тобой» — и это звучало как обещание.

***

Глаза Тэхёна закатывались, дыхание становилось поверхностным, прерывистым. — Нет, нет, нет, смотри на меня! — Чонгук рванул с себя футболку, сжал её в комок, прижал к самой страшной ране — под сердцем, где кровь сочилась тёмной, густой волной. — Держись, Тэхён, держись! Ткань мгновенно пропиталась алым. Он сорвал с себя кофту, затем пальто — всё, что могло хоть как-то остановить кровь. Руки дрожали. Где врачи?! — Чимин, дави сюда! — Чонгук схватил его ладонь, прижал к ране на плече. Чимин, с лицом, мокрым от слёз, кивнул, навалился всем весом. — Тэхён-а, слушай мой голос, ладно? — он гладил его по волосам, голос срывался. — Ты выживешь. Ты должен. Мы ещё столько всего не сделали…Ты же обещал мне в прошлом месяце поехать со мной на море, помнишь? Ты не имеешь права... не имеешь... Тэхён слабо моргнул. Его губы дрогнули. — Люблю… тебя… — шёпот, едва слышный, но Чонгук замер. — Я знаю. Я знаю, глупыш, просто молчи, экономь силы… — За что… ты… так злился? — Тэхён медленно закрывал глаза. — Что… я сделал… не так? Чонгук почувствовал, как что-то рвётся внутри. — Ничего. Ты ничего не сделал. Это я… я был идиотом. Но Тэхён уже не слышал. Его рука, которую Чонгук сжимал в своей, вдруг обмякла. — Тэхён? Тишина. — Тэхён?! Чимин резко поднял голову, вгляделся в его лицо. — Нет… Нет, нет, нет! Чонгук тряс его за плечи, но тело в его руках было слишком лёгким. Слишком… пустым. Где-то вдали завыли сирены скорой. Но они уже опоздали. Тэхён не дышал. А Чонгук… Он продолжал держать его, как будто если бы сжал достаточно крепко — жизнь вернётся обратно. А его улыбка так и осталась... Застывшей. Чимин закричал. Чонгук не услышал. Потому что мир перестал существовать. А где-то вдалеке, сквозь рёв сирен, будто прозвучал тихий, последний шёпот: "Всё... будет... хорошо..." Но это была уже его правда.