Беременная в чужой стране

Солнце в Рэдаку вставало медленно, будто нехотя. Его слабые лучи пробивались сквозь тонкие занавески, сшитые из выцветшей ткани, и ложились бледными пятнами на потрескавшийся деревянный пол госпитальной комнаты. Сакура Харуно открыла глаза, но не спешила вставать. Её тело, обычно послушное и сильное, сегодня казалось чужим. Голова кружилась, словно она слишком долго бежала по зыбкому песку, а в желудке ворочалась тошнота, неприятная, но не настолько сильная, чтобы сразу бить тревогу. Она лежала на узкой койке, вцепившись пальцами в грубое шерстяное одеяло, и пыталась убедить себя, что всё в порядке. Переутомление, — твердила она про себя, закрывая глаза. — Просто переутомление. Последние недели были адом: бесконечные миссии, ночные дежурства в этом захолустном госпитале, попытки наладить медицинскую помощь в Рэдаку, где даже чистая вода была роскошью. Но что-то в её теле не давало покоя. Слабость цеплялась за конечности, словно невидимые нити, а сердце билось чуть быстрее, чем обычно. Сакура медленно поднялась, опираясь на локти. Комната была тесной, пахнущей сыростью и травами, которые местные называли «лекарствами». Узкое окно выходило на пыльную улицу, где уже слышались редкие голоса торговцев и скрип телег. Сакура подошла к умывальнику, плеснула холодной воды на лицо и посмотрела в треснувшее зеркало. Отражение показало ей бледную кожу, лёгкие тени под глазами и напряжённый взгляд. Она нахмурилась. Отравление? — мелькнула мысль, но она тут же её отбросила. — Я бы заметила. Болезнь? Слишком маловероятно. .Её чакра всегда была её щитом, а знания, полученные от Цунаде, — оружием против любой хвори. И всё же что-то было не так. Сакура стиснула край умывальника, заставляя себя дышать ровнее. Саске был на разведке, и она должна была держаться. Ради него. Ради миссии. Ради себя. Она натянула потёртый зелёный плащ, который уже пропитался пылью Рэдаку, и направилась к местному врачу. Госпиталь был жалким подобием медицинского учреждения: стены из потемневшего дерева, несколько коек, застеленных выцветшим бельём, и стойкий запах травяных отваров, от которого Сакуру слегка мутило. Доктор Хаяси, пожилой мужчина с морщинистым лицом и седыми волосами, собранными в неаккуратный пучок, встретил её с добродушной улыбкой. Его очки в тонкой оправе постоянно сползали на кончик носа, и он поправлял их с раздражающей регулярностью. — Доброе утро, госпожа Харуно, — сказал он, указывая на жёсткий стул напротив своего стола. — Выглядите неважно. Что вас беспокоит? Сакура села, чувствуя, как скрипит старое дерево под её весом. Она не привыкла быть пациентом, и это ощущение уязвимости раздражало её. — Я… чувствую слабость, — неохотно призналась она, скрестив руки на груди. — Голова кружится, немного тошнит. Наверное, просто устала. Доктор Хаяси прищурился, оглядывая её с ног до головы, словно пытался разгадать загадку. Он взял её запястье, проверяя пульс, и его пальцы, сухие и тёплые, казались слишком лёгкими, почти бесполезными. Сакура подавила желание выдернуть руку. — Хм-м, — протянул он, задумчиво качая головой. — Похоже на истощение. Или, может, местная вода вам не подошла? У нас тут, знаете ли, всё иначе, чем в больших деревнях. Я могу заварить настой из мяты и корня ашитабы. Очень помогает при таких симптомах! Сакура внутренне содрогнулась. Травы? Её, ученицу Пятой Хокаге, пытались лечить какими-то местными снадобьями? Она знала, что состав этих «настоев» едва ли прошёл бы проверку в Конохе. Но она заставила себя улыбнуться, чтобы не обидеть старика. — Спасибо, доктор, — сказала она, поднимаясь. — Я подумаю над вашим предложением. — Берегите себя, юная леди, — бросил он ей вслед, возвращаясь к своим бумагам. — В Рэдаку силы уходят быстро, если не следить за собой. Сакура вышла из кабинета, чувствуя, как раздражение сменяется тревогой. Доктор был добр, но его знания не внушали доверия. Если она хотела понять, что с ней происходит, полагаться нужно было только на себя. Куноичи вернулась в свою комнату, закрыла тяжёлую деревянную дверь и прислонилась к ней спиной. Тишина обволакивала, но не приносила покоя. Комната казалась ещё более тесной, чем утром, а запах сырости только усиливал её беспокойство. Сакура опустилась на кровать, и её взгляд упал на сумку, лежащую в углу. Среди её вещей был небольшой свиток — её личный календарь, где она аккуратно отмечала даты. Сакура не проверяла его уже недели, слишком поглощённая миссией и заботами. Пальцы слегка дрожали, когда она развернула свиток и пробежалась глазами по записям. Сердце пропустило удар. Задержка. Две недели. Нет, — тут же подумала она, стиснув свиток в руках. — Это стресс. Дорога, Рэдаку, постоянное напряжение… Это всё объясняет. Но сомнение уже пустило корни, и его колючие отростки цеплялись за её мысли, не давая покоя. Она закрыла глаза, и воспоминания нахлынули, словно волна. Та ночь перед отъездом в Рэдаку. Саске был рядом — молчаливый, как всегда, но в его тёмных глазах горело что-то, чего она не видела раньше. Не холодная решимость, не привычная отстранённость, а что-то тёплое, почти уязвимое. Они были одни в маленькой комнате на окраине Конохи, где лунный свет лился сквозь окно, рисуя серебристые узоры на полу. Его пальцы скользили по её коже, осторожно, но уверенно, а её имя, произнесённое его низким голосом, звучало как обещание. Сакура почувствовала, как её сердце сжимается от нежности и одновременно от страха. Она не была готова думать о последствиях той ночи. Не сейчас, когда Саске был где-то в горах, выполняя очередную миссию, а она осталась одна в этой забытой богами деревне. Но сомнения не отпускали. Ночью, когда луна висела над Рэдаку, словно бледный страж, Сакура решилась. Саске всё ещё не вернулся, и тишина в комнате давила на неё, словно тяжёлый камень. Она достала старый медицинский свиток, который Цунаде заставляла её заучивать ещё в юности. Техника была простой, но надёжной — метод диагностики, использующий чакру для выявления жизни. Сакура села на пол, скрестив ноги, и положила ладони на живот. Её дыхание было неровным, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Она направила чакру, сосредоточившись на своём теле. Тепло разлилось под пальцами, мягкое, почти успокаивающее. И вдруг над её животом вспыхнуло слабое розовое сияние — едва заметное, но неумолимое. Знак жизни. Сакура замерла, не в силах отвести взгляд. Её дыхание сбилось, а мир вокруг, казалось, сжался до этой крошечной комнаты. Она повторила технику ещё раз, надеясь, что ошиблась, что чакра подвела её. Но сияние вернулось, такое же мягкое, такое же реальное. Она опустилась на колени, прижав дрожащие руки к животу. Её разум метался между неверием и осознанием. Это было невозможно. И в то же время — реально. Радость, страх, восторг и паника смешались в её груди, словно буря, готовая разорвать её на части. Она улыбнулась, но слёзы уже жгли глаза, стекая по щекам и падая на деревянный пол. Сакура сидела в темноте, обнимая себя, пока луна за окном освещала её одинокую фигуру. Её пальцы всё ещё дрожали, но она не могла оторвать их от живота, словно боялась, что всё это исчезнет. — Я… беременна?.. — прошептала она в тишину, и её голос дрогнул, растворяясь в темноте. Она не знала, что делать дальше.