Беременная в чужой стране

Утро в Рэдаку было холодным, с лёгким туманом, который стелился по узким улочкам, цепляясь за покосившиеся крыши деревянных домов. Здание Совета, куда вызвали Сакуру и Саске, стояло в центре деревни — старое, с потемневшими от времени балками и выцветшими флагами, трепещущими на ветру. Внутри пахло сыростью и дымом от жаровен, которые едва разгоняли утренний холод. Сакура шагала за Саске, её сапоги стучали по каменному полу, а сердце билось быстрее, чем ей хотелось бы. Она старалась держать голову высоко, но её мысли были как бурлящий котёл — страх, неуверенность и её тайна, которую она всё ещё не могла озвучить. Старейшины Рэдаку, трое пожилых мужчин с морщинистыми лицами и строгими взглядами, сидели за длинным столом, заваленным свитками и картами. Их голоса были низкими, почти шепчущими, но в них чувствовалась тревога. Главный старейшина, старик с длинной седой бородой, поднял взгляд, когда Саске и Сакура вошли. — Учиха Саске, Харуно Сакура, — начал он, его голос дрожал от возраста, но был твёрд. — Мы получили новые разведданные. Ситуация серьёзнее, чем мы думали. Саске скрестил руки, его лицо оставалось непроницаемым, но глаза внимательно следили за старейшиной. Сакура стояла рядом, стараясь выглядеть собранной, хотя её пальцы нервно теребили край плаща. — Что именно? — спросил Саске, его голос был холодным, деловым. Старейшина развернул карту, на которой были отмечены две точки за пределами Рэдаку. Его палец указал на первую — руины старого храма, расположенного в горах. — Здесь, — сказал он, — наши разведчики заметили следы мощной чакры. Возможно, кто-то или что-то скрывается в руинах. Это может быть связано с аномалиями, о которых мы говорили. Затем его палец переместился к другой точке, ближе к центру города. — А здесь, в центральной клинике, участились случаи отравлений. Пациенты жалуются на странные симптомы, и мы подозреваем, что это может быть яд, связанный с той же чакровой активностью. Нам нужны ваши навыки, Харуно-сан, чтобы разобраться. Сакура кивнула, хотя внутри неё всё сжалось. Разделиться? Она посмотрела на Саске, но его взгляд был прикован к карте. Старейшина продолжил: — Мы не можем терять время. Вы должны отправиться немедленно. Учиха-сан, вы возьмёте руины. Харуно-сан, клиника ваша. Саске кивнул, не задавая вопросов. Его решимость была как сталь — холодная, непреклонная. Сакура же почувствовала, как её горло сжимается. Она хотела возразить, сказать, что им лучше держаться вместе, но слова застряли. Она знала, что это не её стиль — сомневаться, отступать. Она была ниндзя, медик, ученица Цунаде. Но теперь, с этим новым теплом внутри неё, всё было иначе. — Поняла, — тихо сказала она, заставляя свой голос звучать уверенно. — Я разберусь с клиникой. Старейшина кивнул, его взгляд смягчился. — Мы доверяем вам, — сказал он. — Будьте осторожны. Что-то в Рэдаку изменилось, и мы не знаем, с чем вы столкнётесь.

***

Когда они вышли из здания Совета, холодный ветер ударил в лицо, принося с собой запах влажной земли и хвои. Сакура остановилась, глядя на пыльную улицу, где редкие прохожие спешили по своим делам. Её мысли путались. Разделиться? Оставаться одной, в её состоянии, было пугающе. Что, если в клинике она столкнётся с чем-то, что поставит под угрозу не только её, но и ребёнка? Она невольно положила руку на живот, но тут же убрала её, боясь, что Саске заметит. Он шёл рядом, его шаги были размеренными, но она чувствовала его взгляд. Саске всегда замечал больше, чем говорил, и это пугало её. Она знала, что он видит её рассеянность, её молчание, её натянутые улыбки. Но как сказать ему? Как объяснить, что её мир перевернулся, когда он сам был так сосредоточен на миссии? — Сакура, — его голос вырвал её из мыслей. Он остановился, повернувшись к ней, и его рука легла на её плечо. Его прикосновение было тёплым, но в его глазах было столько вопросов. — Ты уверена, что всё в порядке? Она заставила себя улыбнуться, хотя её сердце билось так, будто хотело вырваться из груди. — Да, — ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал легко. — Просто немного устала. Ничего страшного, Саске. Правда. Он смотрел на неё, его тёмные глаза изучали её лицо, словно искали трещину в её маске. Она знала, что он не верит ей, но не могла позволить себе раскрыться. Не сейчас. — Если что-то не так, скажи, — сказал он, его голос был тише, чем обычно, почти мягким. — Я не хочу, чтобы ты молчала. Сакура сглотнула, чувствуя, как ком в горле становится больше. Она хотела сказать всё — про ребёнка, про страх, про то, как она боится потерять его. Но вместо этого она лишь кивнула. — Я в порядке, — солгала она, опуская взгляд. — Ты же знаешь, я справлюсь. Саске смотрел на неё ещё мгновение, его рука задержалась на её плече, но затем он убрал её и отвернулся. — Хорошо, — коротко сказал он. — Будь осторожна в клинике. Если что-то пойдёт не так, дай сигнал. — Ты тоже, — ответила она, её голос дрогнул. — Не рискуй зря.

***

Он кивнул, и они разошлись — он к горам, она к центру города. Сакура смотрела ему вслед, пока его фигура не скрылась за поворотом, и только тогда позволила себе выдохнуть. Её пальцы снова коснулись живота, и она почувствовала, как слёзы жгут глаза. Клиника Рэдаку была ещё более убогой, чем госпиталь. Запах антисептика смешивался с сыростью, а в коридорах гулял сквозняк. Сакура вернулась в свою комнату после разговора со старейшинами, закрыла дверь и опустилась на кровать. Тишина давила, как тяжёлый камень. Комната, с её облупившимися стенами и треснувшим окном, казалась ещё более пустой без Саске. Она сидела, обхватив себя руками, и её пальцы снова легли на живот. Тепло чакры было там, едва уловимое, но такое реальное. Слёзы наворачивались на глаза, и она не могла их остановить. Она была сильной — всегда была. Она прошла через войны, через боль, через потери. Но теперь всё было иначе. Почему сейчас? — думала она, её голос дрожал в тишине. — Почему именно сейчас, когда всё так нестабильно?» Миссия, Рэдаку, чакровые аномалии, Саске — всё это кружилось в её голове, как вихрь, и она не знала, за что ухватиться. Она вспомнила его лицо — его тёмные глаза, его редкую улыбку, его слова в ту ночь, когда они были ближе, чем когда-либо. Ты сильная, Сакура, — сказал он тогда, его голос был тихим, но твёрдым. — Ты всегда была сильнее, чем я. Эти слова эхом звучали в её памяти, и она сжала кулаки, пытаясь найти в себе эту силу. Ради ребёнка. Ради Саске. Ради себя. Сакура медленно встала, вытерла слёзы рукавом и подошла к своему рюкзаку. Она достала халат медика, его ткань была потёртой, но знакомой, как старый друг. Она надела его, завязала пояс и проверила сумку: свитки, инструменты, бинты, кунаи — всё на месте. Её пальцы задержались на повязке Конохи, лежащей среди вещей. Она взяла её, провела пальцами по выгравированному символу и повязала на лоб. Это было не просто украшение — это было напоминание о том, кто она. Ниндзя. Медик. Женщина, которая не сдаётся. Она подошла к окну, где утренний свет пробивался сквозь пыльные стёкла. Улица внизу уже ожила: торговцы раскладывали свои товары, дети бегали по лужам, а где-то вдали слышался звон колоколов. Сакура глубоко вдохнула, её рука снова коснулась живота, но на этот раз её пальцы не дрожали. — Я справлюсь, — тихо сказала она, неясно, обращаясь к ребёнку или к самой себе. — Ради нас всех. Она повернулась и шагнула к двери, готовая встретить миссию, клинику и всё, что ждало её впереди. Но в глубине души она знала: правда, которую она скрывает, рано или поздно вырвется наружу.