Мы и весь мир

Папка с документами о новом пациенте появляется на столе Марии Александровны. Она знает, что не запрашивала ничего такого, но как единственный человечный специалист готова хотя бы пролистать пару страниц полицейского отчёта. Егор Линч оказывается очень интересным пациентом, насколько это возможно в психиатрической больнице для приговорённых к тюремному заключению, но попавших сюда по медицинским показаниям. Главной причиной для его госпитализации обозначили убийство молодой девушки в силу расстройства, которое наблюдалось ранее. По словам свидетелей на месте преступления, парень вёл себя крайне неадекватно: кричал что-то о конце света, размахивал огнестрельным оружием и, в итоге, убил одну из прохожих. Их знакомство установить не удалось. Мария Александровна берётся за профилактические беседы уже со следующего дня. На первый взгляд Егор Линч кажется нормальным человеком: говорит складно, не упоминает конец света и даже просит своего доктора промолчать весь сеанс, поскольку ему «не требуется ничья помощь». Однако, это сразу же исключается. Он не в санаторий приехал. — Скажите, Егор Линч, — Мария Александровна пролистала полицейский отчёт с места преступления, — о какой Фиолетовой земле Вы говорили? Может, Вы видели её во сне или наяву? — Я не шизофреник, — оскалился Линч. — Говорю же, меня сюда положили по ошибке! — Это нам и предстоит выяснить, — улыбнулась женщина. — Пожалуйста, ответьте на мой вопрос. Но ничего более Егор Линч в тот день не сказал. Только поинтересовался, что за модели камеры используют в здешней лечебнице. А на следующее утро одна из них пропала. Её нашли под подушкой в камере Егора Линча, когда его сосед в острым психозом навёл шум из-за постороннего предмета в комнате. Мария Александровна тут же провела ещё один сеанс, где попыталась выяснить что-то о профессиональной деятельности пациента, но безуспешно: Линч отказывался говорить с ней хоть о чём-то. Зато он охотно разговаривал с охранниками. Например, когда те замечали, что Линч пытается перелезть через ограждение или пошептаться с кем-то, то Егор резко менялся и шёл на компромисс. Мария Александровна сделала пометку о высокой адаптивности мужчины к новой среде, что явно не пошло бы на руку тем, кто считал его невменяемым. Егор Линч вполне осознанно смотрел вдаль, на лес возле больницы, прятал не выпитые таблетки в складках униформы или из раза в раз пытался выкрасть камеру, стоящую в кабинете своего лечащего врача. Это даже вошло в привычку. На одном из сеансов речь снова зашла о Фиолетовой земле, но в этот раз Мария Александровна подготовилась к предстоящему разговору. Разложив снимки из видео Линча, записанных в интернет, она начала: — Очень хорошая концепция конца света. В этих видео Вы утверждаете, что своими глазами видели гнилую землю с фиолетовым оттенком. Расскажите, где Вы видели это? — Я не шизофреник, — настаивал Линч. — Вы видели Фиолетовую землю у себя дома? Или, может, Генри Лэмбтон рассказал про какое-то конкретное место? От упоминания управляющего этой больницей Егора заметно передёрнуло. Он попытался дёрнуть руками, чтобы ослабить ремни на подлокотниках своего кресла, но ничего не вышло. — Я не шизоид! — он повысил голос. — Видели ли Вы Фиолетовую землю в месте, где убили Веронику Минееву? — Расстегни ремни, ты, тупая... Он резко поднял голову и вдруг замер. Зелёные глаза расширились то ли от удивления, то ли от страха, однако гадать не пришлось: лицо скривилось в гримасе отвращения, а ноги упёрлись в пол, пытаясь отодвинуть стул подальше от стола женщины. — Егор? — позвала Мария Александровна. — Что-то не так? Мужчина не ответил, только прикусил себя за губу, подавляя крик ужаса. Тонкая кожица лопнула, выпуская наружу струйку бурой крови, стекающей вниз по подбородку. Женщина встала со своего места и позвала охрану, чтобы Линч не навредил себе ещё больше (хотя как он мог с завязанными руками?), а когда двое крепких мужчин пришли в кабинет, Егор вдруг сорвался. Он опрокинул стул на спинку, из-за чего крепление ремней открылось, и отбежал к стене, крича что-то о гарпиях и живых мертвецах. Успокоить его удалось не разговорами, а ударом электрошокера. В этот же вечер отчёт о состоянии пациента оказался на рабочем столе Генри Лэмбтона. Мужчина без интереса пробежался по документу глазами, вопросительно выгибая бровь: — Острая шизофрения, проявляющаяся в бреде о конце света? — Да, — кивнула Мария Александровна, — и он может навредить человеку, с которым живёт в одной палате. Мистер Лэмбтон усмехнулся и отложил документ в сторону, к десятку таких же отчётов. — Они пациенты, а не люди, Мария, — сказал он, будто объяснял ребёнку простую вещь. — Но хороший отчёт. Нападение произошло в твоём кабинете, правильно? — Да. — Тогда переведу Егора Линча к другому специалисту. Элайджо Уилкс как раз недавно прошёл испытательный срок.

***

Таблетки, которыми его пичкали вместо завтрака обеда и ужина, делали тело ватным, а мысли вскоре перестали собираться в кучу. Линч осознавал, что ходит, ест, пьёт, но не мог понять, зачем это делает. Каждый день был повторением предыдущего: встать, принять сомнительные таблетки, запить их, прогуляться по свежему воздуху, снова выпить таблетки, заесть их, перетерпеть сеанс с лечащим врачом... Ему не нравился новый врач, которого ему назначил Генри Лэмбтон. Элайджо Уилкс был слишком молод для опытного специалиста и всегда выполнял то, о чём его просил Линч. Не хочется говорить – они будут молчать весь отведённый час, поступит жалоба на питание – врач принесёт какой-нибудь снек из своих припасов, хочется почитать – Элайджо Уилкс достанет книгу из библиотеки для сотрудников. Причём художественную литературу, а не научные исследования, которыми кишела эта самая библиотека. Элайджо даже позволил Линчу забрать видеокамеру у него перед носом и не настучал охранникам. Одиночная палата тоже не делала лучше. Мягкие белые стены поглощали все звуки, которые Линч издавал в их пределах, а железная дверь не давала услышать посторонних. Каждый раз, когда в комнате становилось слишком тихо, Егору казалось, что в щелях между белыми подушками на стенах кто-то ковыряет кожу маленькими лапками. Он думал, что в его палате завелись тараканы и рассказал об этом Элайджо. После тщательной проверки все покрутили пальцем у виска: откуда бы в полностью стерильной комнате хоть муха летала? Спустя неделю, как его изолировали от остальных, Егор Линч всё же заметил небольшое потемнение в стене. Он подумал, что там находится гнездо с личинками тараканов и попытался заглянуть поглубже, раздвинув подушки. Вместо мерзких белых яиц насекомых он обнаружил там не менее омерзительную фиолетовую отметину. Такую же, что была возле купола. В тот вечер он почти сорвал голос, пытаясь докричаться до охранника или Элайджо Уилкса, но никто не пришёл. За ночь половина его комнаты покрылась вязкой фиолетовой жижей, из которой порой вырывались пузырьки воздуха. Они лопались и исчезали каждый раз, когда он моргал. Внутренний голос бил в колокола, моля о том, чтобы выбить дверь палаты и сбежать к чёртовой матери, но ослабшее от «лекарств» тело отказывалось функционировать. Руки и ноги обмякли так сильно, что ему оставалось просто наблюдать за тем, как всё пространство медленно наполняется неестественными фиолетовыми оттенками. Днём, за хорошее поведение в последнюю неделю, ему позволили задержаться на улице чуть дольше остальных пациентов. Егор Линч безучастно наблюдал за тем, как по одному такие же овощи, как и он сам, бредут ко входу в здание, где их сделают ещё более недееспособными, чем они есть сейчас. Его голова лежала на деревянном столе, но Егор всё равно почувствовал, как кто-то подсаживается на другую лавочку, напротив него. — Прекрасный день, не так ли, мистер Линч? — с улыбкой в голосе спросил кое-кто знакомый. Егор не ответил: не было ни сил, ни желания. Это не помешало собеседнику продолжить: — Как Вам новый врач? Элайджо Уилкс – прекрасный доктор... — Умри. —...Который поможет с Вашей... Болячкой. Он прекрасно отрезает языки болтливым юношам. Из последних сил Линч всё же поднял голову и тут же встретился с ехидным взглядом двух разных глаз, один из которых был слеп из-за продолговатого шрама. Генри выглядел, как всегда, с иголочки: чёрный смокинг, белые перчатки и медицинский халат, зализанные лаком серые волосы. — Хорошо, ты заткнул мне рот, — с протяжным выдохом признался Линч. — Что теперь? Будешь травить пилюлями? — Как бы мне этого не хотелось, — Генри Лэмбтон поправил перчатки, — у меня на Вас другие планы. Всё же, стоит поговорить с мистером Уилком напрямую. Он уже получил распоряжения на Вашу персону. Они ещё немного поиграли в гляделки, прежде чем Лэмбтон показательно посмотрел на свои наручные часы и удалился в здание лечебницы. А Егор Линч вновь уронил голову на деревянный стол. Вечером ему удалось спрятать лекарства в рукавах смирительной рубашки, чтобы не пить их. Когда охранник провожал его до палаты, Линч попросился в туалет и оттуда, используя последние воспоминания о планировке больницы, свернул в противоположный коридор. Возле кабинета Элайджо Уилкса не было охраны, поэтому попасть внутрь не составило труда. — Егор Линч? — удивился внезапному гостю мнимый врач. Таблетки высыпались на пол его кабинета, когда Линч встряхнул руками и вцепился в воротник его рубашки. Он повалил Элайджо на пол, быстро доставая из его заднего кармана электрошокер. Он направил его к горлу «доктора», прошипев: — Ты проведёшь меня к выходу отсюда. Без выкрутасов, без охраны и грёбаного Лэмбтона! Элайджо смотрел на него совершенно спокойно, будто ничего не происходило. Запустив пальцы в чёрные волосы пациента, он притянул его ближе к себе. Электрошокер упёрся вплотную к нежной коже шеи. — Вы не сделаете этого, мистер Линч, — улыбнулся Элайджо. — Потому что я нужен Вам. — Я могу выбраться и сам. Но с тобой быстрее. — Сложнее, — поправил он Егора. — Потому что никто не носит шокер в заднем кармане. Такая простая мысль почему-то не приходила в голову Линча до этого момента. Он видел, как висели шокеры у охранников на бедре, а сам Элайджо бесконечно ёрзал на стуле, потому что сидеть с такой бандурой в кармане очень неудобно. Он видел и запоминал. Оказалось, что его дрессировали. Заставляли думать, что всё взаправду, но даже когда кнопка включения была продавлена почти в самый коруп электрошокера, тот не сработал. Потому что это пустышка. Никто не носит настоящее оружие в заднем кармане рабочей униформы. Что-то по-настоящему холодное и опасное упёрлось в грудь Линча. Он побоялся опускать глаза вниз, уже прикидывая, сколько сантиметров имеет в себе ствол этого пистолета. — Возвращайтесь в палату, мистер Линч, — посоветовал Элайджо. — Мы поговорим завтра в три часа дня. Ему даже хватило наглости и сил пожелать Егору спокойной ночи. На следующий день их встреча состоялась ровно в три часа – не раньше и не позже. Тогда Линч впервые узнал, что такое PurplEarth-03 и как этот вирус попал на Землю. Тогда Линч впервые увидел фрагменты переписки Генри Лэмбтона, который запер его здесь, и Болтона – двоюродного дяди, который показал ему купол с метеоритом. Тогда Егор Линч понял, что он здесь – не заложник, а часть эксперимента. Часть одной большой армии новобранцев, где выживет только один рядовой. Или двое. Потому что совсем скоро он встретит ещё одного рядового, который сможет выжить в этом эксперименте. У этого рядового будет женское имя, ненавистные Линчу рыжие волосы и сомнительный взгляд на собственную жизнь.

***

— Привет! — послышалось звонкое над ухом. Егор Линч рефлекторно вжался в ограждение лечебницы, испугавшись, что его обычное наблюдение за соснами опять приняли за попытку побега. Но за спиной стоял не охранник с дубинкой, а довольно хрупкая низенькая девушка с потрёпанной рыжей косой и расширенными от лекарств зрачками. Кажется, принимала она не только лекарства. — Привет, — повторилась незнакомка, — острая шизофрения с бредом о конце света? Линч чуть не подавился воздухом: — Откуда ты... — А я всё знаю! Девушка залезла на ограждение, пролезла чуть вверх и тут же спрыгнула. Голубая резинка для волос едва не слетела с её косы. — Тебе тоже таблетки не помогают, да? — спросила она, роя маленькую нору пальцем в траве. — Знаешь, зачем нам их дают? — И зачем же? — Егор присел к ней вниз, наблюдая за движениями тонкого пальца. — Потому что мы – избранные! Нас всех здесь избрали для великого плана для устранения глобальной катастрофы, но выживут только сильнейшие! О, видишь того парня? — она указала на молодого мужчину, раньше живущего с Линчем в одной палате. — Он умрёт первым. А потом та с ОКР, — перевела чистый палец на женщину в углу зоны для прогулок, — а потом вообще все! А мы с тобой выживем. — Почему ты так думаешь? В ответ она показала ему мизинец, испачканный в земле. К нему прилипли две маленьких травинки. — Потому что испытание пройдут только сумасшедшие с железными нервами. Ну, или те, на кого действуют те таблетки, которых нет ни в одной аптеке! Она резко встала, потянулась, хрустя позвонками, и снова наступила на ограждение. Охранники уже не обращали внимания на эти выходки. — Откуда ты вообще всё это знаешь? — с недоверием спросил Егор Линч. — Заодно с Лэмбтоном? — Зачем ты оскорбляешь меня, связывая с его фамилией? — поморщилась девушка, но тут же рассмеялась. — В этой фазе я и не такое узнаю! А через неделю они встанут друг против друга в «бойцовских боях», проходящих в подвале лечебницы. А ещё через неделю, когда ссадины сойдут, Егора Линча отправят на операцию, на которой он будет прикован к холодному металлическому столу, а рыжая сумасшедшая будет стоять за стеклом и кричать подбадривающие слова. — Так как тебя зовут? — спросит Егор Линч, когда снова сможет говорить после всего, что пережил, одновременно с этим трогая солнцевидный шрам на груди – ошибка трёхрукого хирурга. — Ой, я не сказала? — удивилась девушка, запивая таблетки. — Саша. — А полностью? — Пей свои пилюли, Егор Линч.