Гарри Поттер и Восьмой крестраж

Драко уже какое-то время сонно бродил по улицам города. Он сам не понимал, что конкретно сподвигло его выйти на улицу. Перина на кровати была мягчайшей, поданный прямо в апартаменты завтрак — свежим и вкусным, виноград в вазочке — сладким, утреннее солнце, светившее из широкого окна, — мягким и не бьющим в глаза. Для любого всё в этом утре было прекрасно. Драко чувствовал только странную, съедающую его пустоту. С самого утра он уже был уставшим и разбитым. Поел на автомате, особо не задумываясь о вкусе. А потом просто вышел за дверь, даже не заперев ее выданным ключом, и спустился вниз. И вот он — идет по главной улице королевства, наполненной счастливыми и яркими людьми. Мысли в голове были до того вязкими, что он даже ни разу не подумал о сквибах и грязнокровках, окружающих его. Впрочем, подобные мысли уже давно не занимают его голову. Краем глаза он отмечал постепенное уменьшение праздничных флажков с изображениями снежинок и ледяных гор, которыми полнились улицы в день их прибытия: праздник сходил на нет. Город был странным, но очень живым — такой вывод сделал Драко Малфой. Все люди здесь были яркими. Не внешне, но внутренне они излучали какой-то непередаваемый искренний свет. Юноша дошел до главной площади. Хоть дорога от нее до Резиденции была довольно короткой, Драко показалось, что он шел как минимум час. Дальше стоял огромный в своей непоколебимости замок, шпилями утыкаясь в небосвод. На секунду Драко восхитился искусной работой с орнаментом льда, покрывающим участки стен и крышу строения. А Драко, как наследник семьи аристократов, разбирается в моде и искусстве. Ворота по другую сторону моста были открыты, но ему было неинтересно заходить внутрь. Посредине площади стоял памятник из бронзы. «Единая история, единое будущее», — значилось на табличке, установленной рядом. Драко рассмотрел маленькую девочку и мальчика, держащихся за руки, уверенно и с надеждой смотрящих в будущее. Они были одеты в разную по стилю одежду, и, если Драко мог предположить, он бы сказал, что это представители двух разных народов, а статуя символизирует их единение. Ему было интересно, изображены ли здесь существующие личности или просто абстрактные дети. Хотя интерес был не настолько силен, чтобы заставить юношу перейти от мыслей к чему-то более существенному, как, например, расспросы или поход в библиотеку. Через какое-то время Драко поймал себя на мысли, что всё идет куда-то, уже не разбирая дороги. Он внезапно потерялся внутри себя, как часто это бывало в последнее время, смотря взглядом сквозь предметы. А потом вдруг очнулся. Осмотрелся по сторонам. Посмотрел на людей вокруг. В одну секунду его абсолютно пустой разум вдруг наполнился ядом. Он почувствовал нарастающее раздражение и злость. Он резко развернулся, грубо отталкивая с дороги мелкого пацана, и пошел в обратную сторону, где, как он помнил, находилась Резиденция. Всё это королевство с его жителями-грязнокровками и маглами вдруг стало ему противно. В их радости и безмятежности он увидел оскорбление, адресованное ему лично, издевку. Чем все они заслужили свое счастье? Чем не заслужил он? За что платит он, его семья? За то, что боролись за свои жизни, за Магию? За сумасшествие их господина, которое ни малейшей частью не было их ответственностью? Бессилие навалилось на него резкой волной, как цунами, захлестывая с головы до ног, заставляя перейти на бег, зажмурить глаза, тяжело дышать, врезаться в прохожих, огрызаться и рычать. А потом волна резко наткнулась на острые прибрежные скалы. — А ну стоять! — он бы и не обратил внимания на грубый голос, если бы не рука, схватившая его за локоть. Драко рванул вперед, раскрывая глаза, но не смог ничего сделать — сжимали его крепко, и он уже предвкушал лиловый синяк. Мальчик оглянулся назад. Там стоял тощий высокий мужчина в рваной одежде. Он возвышался над юношей, заслоняя собой всякий свет. Выражение его лица можно было описать только как хищное. Мужчина испытывал злорадный триумф. Его губы растянулись в неприятной усмешке. — Смотрите, кто забрел на нашу территорию, какой милый маленький мальчик, — он оскалился, поворачивая голову куда-то себе за спину. — Куда ты так несся, малыш? Что так тебя обеспокоило, что ты забыл главное правило улиц, м? — Не заходить в Перевернутый переулок после шести! Не заходить в Перевернутый переулок после шести! — по ушам резанул голос, больше напоминающий скрежет заевшей пластинки. В конце каждого предложения звуки уходили в хрип, как карканье вороны. — В переулок Перевернутый после шести не заходить! Не после шести в переулок Перевернутый! Не!.. Заходить!.. Шести в переулок заходить не Перевернутый после!.. Перевернутый!.. — Мы поняли! Завались уже! — оборвал скрежет третий голос и последовавшие за ним глухой удар и всхлип. Драко даже удивился, что уже шесть вечера. Сколько же он бродил по улочкам? И тут, поняв истинный смысл слов и возможное развитие событий, Драко с нарастающей паникой начал вертеть головой. За спиной схватившего его мужчины он увидел еще троих. И все они вызывали только страх. Он вдруг осознал, каким затхлым был мир вокруг него, его снова подбросило на качелях эмоций, но уже в другую сторону. Он совсем не смог сопротивляться, когда его нагло и больно пнули к обшарпанной стене. Страх и паника заполнили его всего, но это же залило мир красками из чувств и ощущений. По телу пробежали мурашки, волосы на руках встали дыбом, пальцы дрогнули. Осознание ценности собственной жизни ударило его по голове, словно кувалда. Эта жизнь — только его, ни с кем не разделённая, и больше она никогда не повторится. Мысль о её конце вызывала ледяной ужас в груди: стоит ей оборваться — c'est foutu¹, исчезнет всё, что когда-либо имело значение. — Что мы делаем с нарушителями порядка, парни? — ворвался в голову Драко голос первого мужчины. Он медленно вскинул голову и во тьме небольшого закутка между домами увидел четыре ухмылки, заставившие его крупно вздрогнуть и попытаться вырваться из захвата. Эти улыбки вызывали воспоминания о другой смертоносной улыбке, которая была причиной всех страхов и страданий в жизни Драко, которую он боялся больше всего на свете. — Мы их наказываем, — прозвучал хриплый, почти неслышимый голос, но именно он заставил Драко поверить, что именно этот человек тут самый опасный. В его тоне слышалось что-то садистское, неуловимо ненормальное. Это заговорил четвертый человек, держащийся позади всех мрачной тенью. Долго стоять на одном месте Драко не дали. Его запястья в одно мгновенье жестко обвили невидимые путы, поднимая его руки над головой. В следующий момент его ноги оторвались от земли, будто кто-то потянул за невидимые веревки на запястьях. Так он стал идеальной мишенью. — Он такой милый. Могу я после ненадолго забрать его себе? — спросил кто-то. Ощущение полнейшей беспомощности. Не перед своими мыслями и страхами, а перед происходящими прямо сейчас событиями, на которые он никак не мог повлиять. Трясясь в оковах, он лишь усиливал боль, а крики не имели смысла. Его волшебная палочка была далеко. А четверо уже подошли вплотную и смотрят, как ударить по-болезненнее. От страха взгляд застыл в одной точке, а пальцы рук судорожно сжимаются, вызывая болезненные спазмы. Драко открыл рот, чтобы впервые за этот день хоть что-то сказать, но воздух выбили из него мощным ударом по ребрам. С криком юноша дернулся всем телом только для того, чтобы получить новый удар плетью. По телу потекло теплое и липкое, кроваво-красное. — Твой был предыдущий, — прозвучал, не подразумевая споров, хриплый шепот. И на время стихли даже смешки того, кто бил юношу. Все замерли, чтобы не пропустить ни одного слова. — К тому же... — он повел взглядом по телу Драко, висящему в воздухе, — мне давно нужна новая мышка для экспериментов, — и он ухмыльнулся. После его слов трое мужчин зловеще рассмеялись, напоминая собой стаю гиен. А Драко Малфой снова чувствовал себя беспомощным. Он рвался из своих пут, но без палочки был не способен разрушить такое колдовство. Ему было страшно. Но впервые за уже долгое время ему так хотелось жить. Именно. Страх толкал его жить. Страх вовсе не ограничивал его, он направлял и давал силу. Драко мог контролировать свои действия. Пока его пленители переговаривались между собой, он сосредоточился на руках, на своих запястьях. Вся его сила воли и резерв ушли на небольшой магический выброс. Он желал освободиться, а его страх, не ограниченный более деструктивной паникой и ступором, многократно усилил это желание. Адреналин открывает в теле совершенно новые грани. Именно это и привело к успешному результату. Бах! — с хлопком путы развеялись, позволяя юноше упасть на ноги, которые тут же подвернулись от прострелившей всё тело боли. — Ээ! Лови, лови, лови! Убегает! Лови, убегает! Убегает, лови, убегает, убегает! Нарушитель! Лови!!! Драко рухнул на землю, сдирая коленки об каменную кладку, а в голове пульсировала сирена со звуком заевшего радио. Несмотря на боль, Малфой рванул между мужчинами в сторону видневшегося света. — Какой пронырливый попался, — за ногу егу потащили обратно, смеясь. — Мы тебя не отпускали, «нарушитель». Драко глазами, полными отчаянья, смотрел на выход из переулка, стилизованный под перевернутую арку, который был так близко, лишь пройди шагов тридцать. — Я не з-знал! Не знал! — попытался оправдаться Драко. — Я первый раз в городе! — но над его словами только похихикали. — Что здесь происходит!? — от громогласного баса вздрогнули все. Драко с новой силой попытался вырваться, рассчитывая на момент, пока все отвлеклись, но едва он кинулся прочь, его снова словили, куда грубее прижав к стене. От удара затылком об каменную кладку у него перед глазами завертелись черные круги. — Вы не видите, что он даже не из Эренделла? — возмущенно кричал кто-то сбоку от него. — Парень даже не понимает, что сделал! — Если ты у нас теперь на особом положении, это всё равно не означает, что правила для тебя не писаны, Бьоргман. То же самое касается его! Удар пришелся в живот, вызывая хрип изо рта и болезненные ощущения во всем теле. — Отпусти парня по-хорошему, — голос перешел в опасный шепот, а в свете фонаря сверкнуло острие ледоруба. — Бьоргман, — и все так же внезапно замолчали, позволяя хриплому шепоту разнести полную тишину. Мужчина приподнял над головой черную шляпу, обитую бархатом, в знаке приветствия, что вкупе с усмешкой, застывшей на губах, выглядело как издевка. Полы длинного плаща чуть дернулись на ветру, когда он повернулся всем телом к прервавшему их «урок». — Это не твоя территория. Мы не трогаем тебя из-за сделки, но то, что выгодно обеим сторонам сейчас, может потерять всякую силу в любой момент. И ты опасно близко подошел к пределам моего терпения. Бьоргман сжал зубы. Пальцы побледнели на рукоятке ледоруба. Прошло несколько секунд напряженного молчания. — Отпусти мальчика, бессердечная мразь. Давно стоило порвать все связи с вашим гадюшником. Трое сзади опасно оскалились, порываясь вперед, но замерли под поднятой рукой мужчины в шляпе. — Хм. Ну что ж. Перевернутый переулок и дом Нордэр обрывает все сделки и соглашения с домом Бьоргман, — воздух запах озоном. — Забирай своего мальчика. Мужчина – Бьоргман – показался на секунду искренне удивленным быстротой принятого решения, но в следующий момент уже был предельно собран, как и прежде. — Чего? Так просто, босс? — разочарованно протянул первый мужчина, что сейчас удерживал Драко. После этих слов стало очень тихо. Напряжение разлилось в воздухе. Мужчина, поняв свою ошибку, в то же мгновение вязко сглотнул. — Шон, я что-то непонятно сказал? — Нет, босс. Рука, сжимающая Драко, разжалась в ту же секунду, а его самого пнули в спину, заставляя влететь прямо в руки «защитника». Тот сразу же схватил его за ладонь и потащил к выходу из переулка, не прощаясь. Драко не думал протестовать, он мечтал оказаться за линией этого места и больше никогда не ступать на его территорию. Ни за какие деньги. Оглянувшись назад, он увидел, как Лорд снова приподнимает шляпу и резко разворачивается, заставляя концы плаща подлететь в воздухе волной. После он неспешной и ленивой походкой направился вглубь тьмы Перевернутого переулка. Слева и справа от него шла его маленькая шайка подпевал. А Драко с Бьоргманом быстрым шагом направлялись к свету большой улицы. На лице мужчины застыло сложное выражение, которое Драко, перенасыщенный эмоциями за день, отказывался анализировать. Как только они вышли на большую улицу, залитую светом множества фонарей, Бьоргман остановился. Он тяжело вздохнул. — Итак, пацан- Эй! Ох ты ж… — Стоило им остановится, как Драко покачнулся и завалился вбок, прямо на плечо спасшего его мужчины. Его бока с обоих сторон пересекали крупные раны, кровь из которых окрасила новый светло-голубой жакет буро-красным цветом. Лицо его было бледным и полным усталости, даже волосы потеряли свой обычный блеск, став серой неровной соломой. — Да что ж ты будешь делать. Чёрт. Мужчина осмотрелся вокруг и, придя к каким-то выводам, притянул мальчишку ближе, подхватывая его под колени и спину, и пошел по полупустой улице в сторону площади.

• ─── ✦  ─── •

Драко открыл глаза и уставился на светло-серый потолок. Двигаться и думать не хотелось. Но воспоминания недавних событий, ворвавшихся ему в голову, заставили крупно вздрогнуть и еще раз обвести глазами комнату, чтобы убедиться в своей безопасности. Попытавшись встать, юноша зашипел от прострелившей его боли. Он инстинктивно протянул руку к ребрам, пытаясь ощупать масштаб бедствия, и наткнулся на плотную бинтовую повязку. Его занятие прервал звук открывающейся двери. — Мистер. Вы очнулись. Здравствуйте. — Где... — Хотел было спросить Драко, но замолчал от сухости горла. Говорить было больно. — Вода на тумбочке, — услужливо подсказала девушка, вошедшая в комнату. Девушка по имени Лоуренс Рэй оказалась медсестрой, а комната — палатой в главной больнице имени Нутрика IV. — Ты здесь почти сутки. Герр Бьоргман оплатил всё твоё лечение². Раны на правом и левом боку несерьезны и не задели никаких важных органов, через день ты о них забудешь, — Лоуренс кивнула сама себе. — Позволь узнать твоё имя? — Адриан Норт. — Хорошо, Адриан. Это необходимо заполнить перед тем, как мы выпишем тебя, — она сунула ему под нос лист с кучей пунктов, необходимых для больницы. — И мне нужно твоё разрешение на регистрацию палочки. После ты можешь быть свободен, — оформление записей задним числом было не совсем законно, но за горсть монет это переставало кого-либо волновать. Драко понял, что его ненавязчиво просят убраться отсюда. Он в принципе был не против уйти куда подальше, но одно ему было необходимо знать. — Мужчина, что принес меня сюда. Кто он? Как я могу его найти? Он оставил что-нибудь? — Герр Кристоф Бьоргман. Да, он оставил записку. Отдам, когда выпишешься. Драко разозлился. Какая-то грязнокровка или, хуже того, сквиб смеет ему что-то указывать. Это... Драко длинно выдохнул и остыл. Не то что бы он сам был лучше или смел что-то кому-то приказывать. На этом он закрыл рот и принялся за бухгалтерию. Он не слишком волновался, что его магическая подпись теперь есть в реестре больницы. Это не было особенно критично. Наградой стала маленькая записка, накаляканная явно впопыхах: «Хорошего выздоровления. И больше не ходи туда!» Почерк оставлял желать лучшего. — Черт. Ничего важного, — прошипел себе под нос парень. — Вы что-то сказали? — переспросила громким голосом женщина за стойкой информации в вестибюле больницы. — Нет, извините. До свидания, мэм. — До свидания. Драко вышел из больших дверей и минуту пытался сориентироваться, но после с удивлением понял, что буквально за следующим домом начинается главная площадь с бронзовой статуей. Драко видел путь до Резиденции, но, постояв на перекрестке несколько минут, повернул к площади. Ему нужно было немного подумать. Да и может, так он наткнётся на своего спасителя? Нелепая надежда. Ещё стоя там, на перекрестке, он разрывался между честью и забытьем. Ведь он мог бы просто развернуться и уйти, оказаться в своей теплой кроватке и не вспоминать этот кошмар. Но остатки благородства и гордости твердили ему: будь этот человек хотя бы сквибом и пожелай тот — между ними возник бы долг жизни. Но, видимо, либо мужчина был маглом, либо просто не захотел брать с парня долг. И Драко, за слоем тягучих мыслей, был неимоверно благодарен Кристофу Бьоргману. Он спас его от крайне незавидной участи. Малфои никогда не оставляют неоплаченных долгов. Раны на боках после того, как их смазали чем-то вроде аналога заживляющей мази, практически не беспокоили его. Видно, в больнице работало несколько целителей, знакомых с зельеварением и колдомедициной. Он вышел на площадь и, не имея никакого определенного плана, подошел к первой скамейке и сел с краю. С другой стороны уже кто-то сидел, сгорбившись и уперевшись лбом о ладони, сложенные в замок. Это был мужчина, одетый в парадный костюм. Юноша посмотрел в его сторону и ужаснулся: бабочка съехала набок, темно-зеленый жилет с золотой вышивкой покосился и перетянулся на одну сторону, несколько пуговиц не были застегнуты, а у сюртука были подвернуты рукава, что для этой модели было совершенно неприемлемо, да и смотрелось ужасно. — Вам что-то нужно? — Драко вздрогнул. Его пристальный взгляд был, очевидно, замечен, но не это заставило его широко раскрыть глаза, а голос сидящего рядом мужчины. Чуть хрипящие северные нотки в согласных, заставляющие весь тон звучать грубее, чем есть. Тот самый голос. — Вы! — Ты! Прозвучало одновременно. — Сопляк, ты что тут делаешь? Драко ответил не сразу. Мужчина перед ним точно был тот же самый, но его внешний вид и поведение до того, как они заговорили, сильно отличались. Как будто уверенный и чуть дикий человек старался спрятать свою настоящую натуру за модной одеждой, стильной прической и холодной маской. И потерпел сокрушительный провал. — Не ваше дело! И вообще, что за ужасный вид? — Драко выразительно провел рукой сверху вниз, указывая на одежду мужчины. — Ужасный? Что ты понимаешь вообще? — Кристоф сложил руки на груди, отворачивая голову, но через секунду резко развернулся в сторону собеседника. — Не переводи стрелки! Ты почему не в постели? — Много я понимаю! Так не носят сюртук и жилет, цвета вообще не сочетаются и галстук подобран и завязан неправильно, — Драко фыркнул, — Высшая мода для плебеев – это-… не важно. «Высшая мода для плебеев – это непостижимая наука», как говорил его отец. — Что? Договаривай, давай. Кого ты плебеем назвал, сопляк? — Бьоргман поднялся со скамейки, угрожающе нависая под парнем. Драко тоже вскочил, хоть и с недовольством понял, что куда ниже мужчины. — Ничего я не говорил, забудь, — вскинул подбородок Малфой. — Что, такой весь умный? Умные не бегают сломя голову в темных, незнакомых и очевидно опасных переулках, — у Драко покраснели щеки. — Ты зарвался, парень. — Совершенно нет! Как ты только смеешь… обзывать меня? — Драко начал выходить из себя. — Ты хоть знаешь, кто я? — Видимо, главный стилист мира, — хохотнул мужчина. Драко сощурил глаза. — А если и так? — И что, даже меня сможешь научить моде и всем этим аристократичным штучкам? Не смеши. Драко ответил в ту же секунду, совершенно не думая. — Да раз плюнуть! — Заметано! — Кристоф вдруг тонко улыбнулся и с энтузиазмом схватил руку Драко, принимаясь трясти ее в рукопожатии, — Большое спасибо! — Что? — и в этот момент до Драко дошло. Он только что пообещал научить чувству стиля этого неуча в мире моды. На секунду в его голове промелькнула злость на Бьоргмана и раздражение на самого себя. Но после пришло другое осознание. Всё сделали за него. Ему не пришлось самому предлагать свою помощь в знак благодарности за спасение, искать правильные слова, сомневаться в самой необходимости этого жеста отплаты за доброту. Бьоргман упростил ему жизнь. — Да, точно. Хорошо, раз уж ты так сильно просишь, — и Драко ухмыльнулся. Кристоф прекратил трясти его руку и медленно отстранился. Почему-то ему казалось, что его собственную игру сейчас обернули против него самого. — Мы не были представлены друг другу, — чинно заметил Малфой, распрямляя спину и уже официально протягивая ладонь для рукопожатия. — Адриан Норт, рад знакомству. После секундного молчания Кристоф повторил его действия, жестко, но аккуратно сжимая его ладонь. — Кристоф Бьоргман, рад знакомству.

• ─── ✦ ─── •

Осознаете ли вы, что такое кромешная темнота? Не та, что появляется, когда вы перед сном задергиваете шторы или когда идете ночью по лесу. В обоих случаях вас окружает далеко не полная темнота. Даже через шторы в комнату будет пробиваться тусклое свечение уличных фонарей, фар машин и свет из окон противоположных домов, а кроны деревьев не скроют вас от света луны и звезд. Кромешная темнота – это полное отсутствие света. Полная, беспросветная тьма. Не зря синонимами аналогичного фразеологизма являются слова «ад, преисподняя». В кромешной тьме не видно ни своих ног, ни рук. Хоть маши ладонью прямо перед глазами – ты не увидишь ничего. Темнота вокруг поглощает собой свет, пожирает его, кажется, вместе с тобой самим, не оставляя ни шанса вернуться в такой привычный и понятный мир, полный дневного света, который так нам привычен, что уже не вызывает никаких особых чувств. И только оказавшись в Кромешной Тьме ты понимаешь, как прекрасны, как чарующе волшебны обычный дневной свет, красный закат, холодный рассвет, сумерки ночи, и обыденные вещи теперь кажутся ценнейшим подарком от Древних. Прямо сейчас, боясь делать каждый шаг, судорожно ощупывая каждую стену снизу доверху, страшась в один момент протянуть руку в сторону и не найти рядом ни одного живого человека, дрожа от холода и голода, Гарри, Рон и Гермиона в высшей степень осознали, что такое – Кромешная Тьма. Они шли куда-то вперед, держась левой стены. Рон цеплялся обеими руками за Гермиону и Гарри, боясь разжать мертвую хватку на их одежде. И всё же он мужественно шагал вперед, ни разу не проиграв своему страху, не жалуясь и не впадая в истерику. Он шел вперед и верил в удачный исход их авантюры. И всякий раз, когда боевой настрой его друзей хоть сколько ни будь угасал, – Миона начинала мелко подрагивать, а Гарри куда более судорожно принимался водить рукой по ближайшей стене, делать более резкие и быстрые шаги в неизвестность – Рон непременно принимался говорить. Хоть о чем. О днях в Хогвартсе, об Орденовцах, о близнецах, о – «Мерлин всемогущий!» – учебе, о хорьке-Драко-Малфое, словом, обо всём, что могло отвлечь друзей и дать им стимул двигаться. И Гарри с Гермионой были непомерно ему благодарны. Они вспоминали, за что сражаются, как много они сделали и сколько еще предстоит, вспоминали, что далеко не просто дети, они воины. Они сильные. Гермиона проклинала себя. Шанс, показавшийся ей наилучшим выходом, привел их к еще более огромному краху. И это была отчасти ее вина. Она могла предусмотреть, остановить, догадаться. Но она только больше поспособствовала их «побегу», оказавшемуся куда более изощрённой тюрьмой, чем та клетка, в которой они сидели изначально. Логически она понимала, что ее вины, как и вины Гарри, в сложившейся ситуации нет, и только это понимание и необходимость думать о более полезных в данной ситуации вещах, спасали ее от глубоких моральных терзаний. Использовать магию было бы ужаснейшим расточительством. В их компании на беспалочковый люмос была способна только она, но постоянное его использование привело бы к магическому и физическому истощению. Поэтому магию она применяла только в ситуациях, когда появлялся шанс на наличие недалеко какого-либо опознавательного знака или выхода. Идти по левой стене – единственное, что они могли сделать в своём положении. Несколько раз они уже заходили в тупик и проделывали длинный путь обратно к развилке. И каждый тупик неизменно приводил к судорожным вздохам Гермионы и глухому рычанию со стороны Гарри. Девушка полностью ушла в слух. Вдруг она пропустит тихий звук ручья, свистящий порыв ветра, падающий камень, шуршание деревьев? Эхо в пещерах было невероятной мощности, и несколько раз, услышав отдаленный шелест, она просто не могла понять откуда именно он доносится. Это неимоверно раздражало и вгоняло в горечь, заставляло тугой ком осесть в горле. Но слезы так и не скопились у нее в глазах. Они могут заглушить возможные звуки. Слезы – непозволительныя сейчас роскошь. Гарри хмурил брови, стискивал зубы, сжимал кулаки. И шагал вперед. Каждый его шаг был твердым, лишь изредка он сбивался, но стоило его другу напомнить, кто они и что тут делают, как он брал себя в руки и продолжал вести своих самых верных друзей за собой. Он первый шагал во тьму неизвестности и неопределенности, первый тянул руку по стене, лелея надежду на внезапную развилку, что не закончится для них тупиком. Ме́ста для мыслей о сожалении не было, всё занимали дальнейшие планы, схемы пройденных коридоров, расчеты времени, цели и способы их достижения. Еще одну тысячу шагов. Он прислушался к тяжелому дыханию Рона, к тишине Гермионы. Нет, полтысячи. А после они сделают привал. Еще день без воды будет сложно преодолеть. Еще сложнее найти золотую середину между спешкой вперед и отдыхом. Если бежать сломя голову – быстрее захочется спать, пить и есть, быстрее потеряешь себя; сидеть на месте – сойдешь с ума и в этом случае. Но Гарри старался найти середину. Так они шли, пока счётчик в его голове отсчитывал шаги, переодически чуть сбиваясь. Цифры складывались в примерное время. Сутки и 10 часов, сказал бы Гарри, с погрешностью в 5 часов. 34 часа они уже блуждают здесь. И уже около 39 часов ни один из них не спал и не ел. Живот крутило зверски. Гарри был к этому привычен, но о других он даже боялся думать. Не только из-за сочувствия, но и из-за неизбежного погружение в самоуничтожение. Ведь это он сам, лично, повел их за собой в эти треклятые пещеры. Около стен мерещились бледные шкуры огромной змеи, в хрусте камней под ногами слышались трескающиеся кости мелких грызунов. В голове промелькнул образ огромной зубастой пасти василиска, от шрама на правой руке прошлась фантомная боль. Гарри зажмурился, прогоняя страшные воспоминания. Он открыл рот, и слова, вылетевшие из сухого горла, были хриплыми и тихими, но всё такими же твердыми: — Привал. Друзья резко затормозили, шарканье подошв ботинок разлетелось эхом по каменным коридорам. Гарри ощупал стену рядом с собой, сделал три коротких шага перпендикулярно ей, натыкаясь на вторую неровную стену. Они находились в среднего размера коридоре, без развилок в расстоянии двух больших шагов от места привала. До потолка ни один из их них дотянуться не смог, так что предположили, что высота здесь около двух метров или выше. Они сползли на землю, облокачиваясь спинами на стену. Ноги немного подрагивали и тянуще болели после продолжительной ходьбы. Рон и Гарри вытянули их вперед, давая отдохнуть. Гермиона наоборот подтянула колени к себе и обняла их руками. Она сидела посредине мальчишек. Так, обнявшись, они провели некоторое время. У девочки завурчал живот. Все трое притворились, будто ничего не слышали. — Продолжим в том же темпе? — Рон старался говорить позитивно. — Больше ничего не остается. Рон сглотнул, повернув голову в ту сторону, где должен был сидеть Гарри. — Я, — Гермиона сглотнула, стараясь сделать свой голос не таким хриплым, — Я, кажется, слышала воду, — «опять» осталось невысказанным, — где-то впереди. — А знаете, что еще впереди? — спросил Рон. — 7-ой курс Хогвартса. И, самое главное… — Экзамены. — Выпускной бал! Гарри коротко рассмеялся, хотя звучал он не слишком правдоподобно. — Бал! — повторил Рон. — На который я приду в своей лучшей мантии. — Правда? А как же старые добрые рюши и бантики от миссис Уизли? — удивился Гарри. — Ни за что! — Рон выпучил глаза и, хоть другие не могли этого видеть, всё равно не сдержали улыбок только от тона его голоса. — И моя партнёрша будет самой красивой девушкой на балу, это точно, — он легко толкнул Гермиону в бок, улыбаясь в темноту. Его улыбку было слышно в тоне его голоса, и Гермиона подняла уголки губ в ответ. — Хорошо, — выдохнул Гарри, похлопав Рона по плечу, — давайте подниматься и продолжать. Вода дальше, так? Значит двигаемся туда. — Точно, — кивнула Гермиона, сжимая руку Рона. Парень лишь выдохнул и обнял своих друзей в ответ. Они пошли дальше, вновь наполнившись силами. Прошло около часа, если Гарри не ошибся. — Ребята! — изумленно вскрикнула Гермиона, остановившись. Рон и Гарри напряглись. — Это холод. Повеяло холодным ветром. Прошло несколько мгновений, пока до них не дошло. На лице Гарри растянулась улыбка, а взгляд наполнился надеждой. И правда, он почувствовал ветер в волосах. Либо это была коллективная галлюцинация от недостатка еды и воды, либо их самый главный шанс на спасение. Ветер вёл их дальше и они шли вперед, коридор медленно начал подниматься в горку, окружающий воздух становился менее душным, а ветерок сопровождал их всю дорогу, не затихая. И вдруг Гарри в изумлении понял, что может разглядеть очертания стен, свою руку, ведущую по неровному камню, силуэты Рона и Гермионы, идущих рядом. Становилось светлее. Выход был совсем рядом. И когда в глубине коридора Гарри увидели это – свет, тонкий, маленький кусочек яркого света – для него он показался самым ослепительным за всю жизнь. Они неслись к нему не смотря под ноги, на лицах расцветали улыбки, они до конца не могли поверить в происходящие, от чего сбивались на нервные смешки. Они зажмурили глаза, спасаясь от ослепляющего света, и бежали практически в слепую. — Да! — крикнул Гарри, выбегая на маленькую равнину, окруженную лесом. Он так и не открывал глаза, но чувствовал гравий и землю под ногами, ветер, кружащий вокруг него, тепло солнца на коже, слышал шелест деревьев вокруг. Чувства переполняли его. Воодушевление, облегчение, усталость. Небо позднего утра слепило чувствительные глаза, но Гарри насильно открыл их смотрел смотрел смотрел! И сморгнул только когда от рези в глазах слёзы почти потекли по щекам. Он опустил веки, на мгновение погружая мир в темноту – неполную, такую совсем не кромешно-черную темноту! – и тотчас же поднял. Мир был всё таким же ярким. — Ураа, — Рон упал на чуть сырую от росы землю, ударившись коленями, — Мерлинова борода… Небо! Я думал, что никогда тебя не увижу! Гермиона стояла на месте, прижав ладони к груди. Она быстро моргала, часто сильно жмурясь от боли. Перед глазами всё расплывалось в белые круги от обилия яркого света. Из ее глаз тихо капали слезы радости. Гарри обернулся в сторону друзей и подбежал к Гермионе, сжимая ее в объятьях. Пушистые волосы щекотали ему щеки. Он слушал ее всхлипы и старался не заплакать сам. — Мы смогли, — сказал Рон, присоединяясь к объятьям. И, казалось, природа вокруг тоже радовалась – их обдало теплым ветерком, заставившим потерявшие лоск, уже грязные, но всё еще пушистые волосы Гермионы волной подняться в воздух. Гарри выдохнул. — Д-давайте, — голос дрогнул от эмоций, — присядем где-то здесь, да? И обсудим наш план. — И отдохнем. Гениальная идея, — со знанием дела кивнул рыжий. — Да, я… видела несколько больших камней слева от выхода, — Гермиона постепенно брала себя в руки. Они расположились на двух широких и довольно пологих камнях, выглядевших как куски скалы. Они были довольно холодными. Солнце еще не успело осветить западную сторону холма, внутри которого располагался выход из Подречных пещер. Гарри улыбнулся, смотря как Рон и Миона сидят совсем близко друг к другу, бедро к бедру, закинув руки друг другу на плечи. Рон своим большим, мягким телом напоминал плюшевого мишку, а еще он был таким теплым, что Гермиона просто не хотела искать сейчас им никаких оправданий. Лес вокруг маленькой поляны уютно молчал. — Итак, — начал Гарри, привлекая к себе внимание, — прежде всего – палочки. Они остались у… Долохова, — Рон зло прошипел что-то себе под нос. — И я без понятия, как их вернуть. Мы даже не знаем где мы, насколько далеко? Север мы определили, но что дальше? — Север? — Рон! Солнце встает на востоке, соответственно север будет по левую руку, — Гермиона щелкнула парня по носу и закатила глаза. — Понял, понял. Восток, лево, север, да. Гермиона хмыкнула. — Гарри, — обратилась она к Поттеру, — я знаю, что это будет непросто. На самом деле это будет катастрофически непросто и чертовски самоубийственно, но нам логичнее всего продолжать двигаться на север без палочек и всех остальных наших вещей. Возвращаться Моргана непойми куда с возможностью напороться на засаду – не очень остроумно. И, конечно, Долохов мог уже рассказать своему хозяину о незваных гостях. А это значит, что Темный лорд мог велеть ему охранять крестраж лично или перепрятать его. — Нет, — возразил Гарри. — Он бы никому в руки не доверил куски своей души, кроме себя самого. — В любом случае, нас ищут. И мы не должны оставаться на месте дольше необходимого. — Да, а это значит, что нам нужно идти дальше. Найти еду, воду… Рон-, — Гарри замолчал и не смог сдержать слабой улыбки. Друг незаметно опустил свою голову на плечо Гермионы, прикрыл глаза и провалился в дрему. Во сне его большие круги под глазами не казались такими ужасными, а выражение лица было странно-умиротворенным. Яркие веснушки и песочного цвета ресницы, рыжие кудряшки, обрамляющие лицо, длинная бледная шея, чуть выгнутая из-за склоненной к плечу головы, дрогнувший кадык. Гермиона покраснела и зажмурилась. Почему она никогда не замечала, что ее друг так вырос? Гарри сохранял ленивую улыбку у себя на губах. Он признавал красоту момента. Солнце вышло к их камням, осветив маленький кусочек, на котором сидела Гермиона. Гарри тихо встал и развязал рукава своей рубашки, повязанной на поясе. Он скрутил ее во что-то похожее на подушку и подсунул Гермионе. Та благодарно кивнула и медленно и аккуратно легла на камень, голову опуская на свернутую рубашку. Спустя минуту она тоже заснула, пригревшись на солнце. Что ж, они заслужили этот отдых. Гарри тоже задремал, сидя на камне и облокотившись на ствол тонкой березки. Разбудило его ощущение пристального взгляда. Липкое, противное чувство. Он резко раскрыл глаза и осмотрелся по сторонам. Он немного успокоился, когда, поднявшись, понял, что рядом с ним только спящие Рон с Гермионой и они совершенно в порядке. Но что-то его не отпускало. Легкая тревога нарастала внутри, а ощущение взгляда не пропадало. Он всмотрелся в темную стену леса, кроны которого делали его глубь очень темной, почти непроглядной. Ветра совсем не было. Солнце скрылось за облаком, опустив на поляну серую тень. Где-то в далеке завыл волк. Поттер крупно вздрогнул, когда где-то в чаще леса с громким карканьем полетела к небу стая ворон. Гарри моргнул, а в следующий миг далеко между деревьев он встретил взгляд глаз, отражающих тусклый дневной свет. Человеческих глаз. Кто-то стоял возле дерева, облокачиваясь на него. И смотрел ровно на Гарри. Переборов мурашки по всему телу и тревогу, разлившуюся внутри, Поттер несмело шагнул вперед. — Эй? Кто там? Мы с друзьями немного заблудились и, если бы вы могли нам немного помочь, — начал Гарри, но оборвался, когда человек покачнулся и, неестественно изогнувшись всем телом, повернулся туловищем ровно в сторону Гарри. Рот человека был приоткрыт, показывая ряд желтых зубов. — С-сэр? С вами- что... Человек склонил голову набок. Он… оно вдруг согнуло колени и рывком бросилось прямо к Гарри дерганными, лишенными всякого человеческого движениями. Совершенно молча и тихо. Звук был только от быстрых шагов по земле. — Рон, Гермиона! — Гарри бросился к друзьями, принимаясь их тормошить. Те, только глянул на лицо Гарри, поняли, что дела плохи. Рон потянулся к карману, но вовремя вспомнил, что палочки у него нет. Гермиона вздрогнула от ритмичного звука шагов по засохшей детстве, доносившегося из леса, и дернула мальчишек на себя, заваливаясь за большой камень, на котором только что спала. Существо так же споткнулось о камень, не успев среагировать на исчезновение своих целей, и упало чуть дальше трио с другой стороны камня. Оно прокатилось на спине, и Гарри смог разглядеть до невозможности худое тело и вот-вот разорвущие серую кожу хрящи позвонков. Оно поднялось на четвереньки, а подростки вжались в камень, трясясь от страха. Существо осклабилось в жуткой, такой неестественной ухмылке, когда- Бац! — Получай! И еще! Рон кинул в него камнем, размером в кулак, попадая прямо в рожу. И еще одним. — Двигаемся! — крикнула Гермиона, пока существо отвлеклось. Они побежали к холму, наверху которого стояла парочка высоких ска́льных камней, их оплетали корни большого раскидистого дуба. — Черт, что это вообще такое!? — крикнул Рон, подбирая с земли ещё парочку камней, которых здесь было довольно много. — Не уверена, — выдохнула Гермиона. — Ну, на вид точно заплесневелый труп, — Рон истерично хохотнул. — Инфернал! — крикнул Гарри. — Я уже видел таких. Этот точь-в-точь, только в одежде. — Класс, мы помрем от ожившего трупа в порванном смокинге, разве не об этом я мечтал? — К твоему сведению, это была женщина, — нервно хохотнул Гарри.  — Слушайте сюда! — крикнула Гермиона, — Гарри – к скале, Рон, найди камень потяжелее! И девушка побежала в правую сторону. Мальчики последовали указаниям, не задумываясь. Гарри подбежал к высокому каменному столбу, а прямо ему в след нёсся инфернал. И прямо сейчас Поттер был в ловушке. Он смотрел на приближающуюся тварь, готовый в крайнем случае врезать по ней бомбардой, но продолжал до последнего верить подруге. И вот, когда существо было на расстоянии пяти шагов, на инфернала буквально с неба спрыгнула Гермиона, придавливая его к земле и закидывая ему на шею скрученную в канат Гаррину рубашку. На самом деле она забралась, с небольшой магической помощью, на рядом стоящий камень и неожиданно прыгнула оттуда. — Рон, сейчас! Уизли, выскочив перед Гарри, со всего размаху шибанул по зафиксированной на одном месте голове инфернала огромным, острым по краям камнем. Существо издало ровный крик. С громким хрустом и хлипом шейные позвонки сместились в сторону, во все стороны брызнула чёрная кровь, больше похожая на мерзкую слизь. Чудовище перестало вырываться. — Гермиона – ты наш герой. — А когда было иначе? — притворно удивленно спросила девочка, пытаясь отдышаться. — И правда, — усмехнулся Гарри. Только сейчас они поняли, какими уставшими были. Ноги сгибались, а руки дрожали от истощения. Рон едва мог держать глаза открытыми. Гермиона оглядела место, куда они прибежали, повнимательнее. Огромные камни, которые она приняла просто за куски скалы, были древними обелисками, некоторые из них рассыпались от времени, из-за чего напоминали просто груду камней. Он перевела взгляд вниз, туда, где должен быть вход в пещеры. Возле входа тоже было несколько белых камней с рукотворными символами. Гермиона решила, что так помечался вход в подземные ходы. Её размышления прервал вой. Многоголосый, не человеческий и не звериный вой. Она посмотрела на границу леса. От туда шла дюжина ходячих трупов. Рон вскочил с земли, все трое в ужасе смотрели вниз. Существа оглядывались по сторонам, пошатываясь при ходьбе, пока не заметили троих подростков на холме. — Боже, — ахнула Гермиона, — я думаю, их превлёк крик этого, когда мы его убили. — Спокойно. Мы справимся, — Гарри поднял с земли старую и сухую, но массивную дубовую ветку. — Инферналы бояться огня. Устроим им настоящую летнюю жару. — Гарри, стой! Нельзя! — Геримона схватила его за руку, готовую выпустить из своей ладони толщу пламени, — Мы в лесу! Немного огня и тут ничего не останется! — В таком случае, — Гарри прицелился и вспомнил ощущение искр, пахнущих порохом, — бомбарда! Взрыв оглушил. Комья грязи и пыль поднялись в воздух. Площадь удара была большой, а сила – невероятной для простого подростка, не окончившего Хогвартс. От обычного человека после такого удара уже ничего бы не осталось. Но в итоге не поднялся с земли лишь один инфернал из 12-ти. Взрывы посыпали один за другим, заставляя камни и ветки отлетать в стороны, но толком не поражая цель. Гарри выдохся. Они были окружены. Мертвецы заползали на холм, их отделяли несколько метров. — Миона! — отчаянно крикнул Рон, несясь к подруге, позади которой замахнулся для удара мертвец. Острые когти блеснули на свету. «Не успеет. Не успею», — подумал Гарри, тоже сорвавшись с места. Глаза Гермиона расширились и тотчас зажмурились. — Нет! Удара не произошло. — Авада Кедавра!³ За спиной Гермионы стоял, гордо распрямив плечи, Антонин Долохов. Его русые волосы вились от порывов внезапно налетевшего ветра. Зеленый луч попадает в мертвеца. Но на этом мужчина не останавливается и очерчивает левой рукой без палочки круглый знак. Из земли внезапно вырывается несколько черных пик, что с противным хрустом проходят прямо через тело убитого инфернала, задевая несколько костей. С концов пик стекает черная жидкость. А после с отвратительным рваным звуком пики, словно живые, разошлись в разные стороны, разрывая тело мертвеца на части. Долохов рассмеялся, купаясь в своей силе. Гарри и Рон опешили всего на несколько секунд. — Гермиона! — Рон бросился к подруге, не смотря по сторонам. — Долохов! Ты! Что ты тут забыл!? — Гарри гневно уставился на пожирателя смерти, чувствуя одновременно гнев, жажду мести, непонимание и подкрадывающийся страх. Он смотрел только на веселящегося Долохова, который обернулся к нему через плечо с этой издевательской ухмылкой на губах, и не замечал других угроз. — Осторожнее! Женский крик разнесся по поляне, и пара мертвецов, которые вот-вот вгрызлись бы в плоть мальчишек, застывают холодными изваяниями. А потом ледяные пики, выросшие будто бы из земли, разбивают лед с застывшими внутри трупами. — Так не честно, ты скопировала мое заклинание, Леди Снегурочка! — Гарри вздрогнул от приторно-обиженного голоса Долохова. Но больше всего его испугал контраст между капризным тоном и выражением лица. Совершенно сумасшедшим выражением. — Не скопировала, а, — удар, ледяная магия, взрыв, — вдохновилась. Чуешь разницу? — Женская логика, — вдохнул Долохов, контролируемым черным огнем сжигая двойку мертвецов. Гарри, Рону и Гермионе оставалось только стоять на месте и наблюдать, как Долохов, беспощадный, совершенно сумасшедший Пожиратель смерти и темный маг, с незнакомой им девушкой разносят остатки инферналов. А что это была за девушка! Ледяная эльфийка, опасная и смертоносная в бою, очаровательная и утонченная, как в движениях, так и в своем внешнем виде. Рядом с Долоховым, одетым словно егерь на охоте, она смотрелась инородно, неправильно. И в то же время своими синхронными движениями они напоминали инь и янь, когда одна противоположность дополняет другую. Под шокированными взглядами Золотого трио дуэт из пожирателя и ледяной королевы добили последнего мертвеца, обездвижив того заморозкой и снеся голову заклинанием. Поляну накрыла тишина. Гарри выступил вперёд, рассчитывая прикрыть собой Рона и Гермиону, но те не дали этого сделать, упрямо встав полевую и правую сторону от него. Гарри уже набрал в грудь побольше воздуха, как его прервали. — Дорогие друзья! Как давно мы не виделись! Эльза наблюдала за воссоединением знакомых со стороны. И назвать его теплым точно было нельзя. Трое подростков жались друг к другу и выглядели очень напряженно. Тони же фонтанировал показным радушием, хоть в глазах еще не остыло пламя бойни. Она решила не вмешиваться, в конце концов, это не ее дело. Она просто понаблюдает и, возможно, делает кое-какие выводы. Эльза ждала от Долохова еще какой-то фразы в его духе, может шутку на грани черного юмора или угрозы, но ее предположения не оправдались. Это было так неожиданно: насмехающееся и безумное лицо, лихорадочно блестящие голубые глаза и трясущиеся пальцы рук вдруг успокоились, и Тони стал собранным и серьезным. Он осмотрелся вокруг, из-за чего его глазные яблоки сделали круг в глазницах, и выпалил: — Я не поддерживаю Темного лорда Волдеморта⁴. Это заявление вызвало ошеломленную тишину. Рон нервно усмехнулся. Эльза наклонила голову к плечу в непонимании. — Кто этот лорд? — вырвалось у нее. Казалось, подростки только вспомнили о ее присутствии. — Кто вы вообще такая и что тут делаете? Вы с ним? — агрессивно спросил мальчик, стоящий в центре. Эльза решила, что он кто-то вроде лидера в их небольшой группке. Похож на тявкающего зверёнка. — Как невежливо с моей стороны, — холодно и спокойно продолжила она, — мое имя Эльза, я хозяйка и защитник этого леса. Вот что я тут делаю. И я уж точно не с кем-то там. Вы же – незваные гости. Все вы, — надавила она. — Моя обязанность – следить за безопасностью Зачарованного леса. Вы же – та самая возможная опасность, с которой я должна иметь дело. Так что привыкайте к моей компании, — она посмотрела на них сверху вниз, сверкнув льдистыми глазами. — Я ни на секунду не сведу с вас глаз. Троица сглотнула. Гермиона во все глаза смотрела на хозяйку Зачарованного леса. Платье словно из снега и льда, аристократическое лицо и тонкая фигура, волосы светлее платины, собранные в тугой пучок с длинной деревянной шпилькой. Она была взволнована этим знакомством. Эта женщина, должно быть, знает столько всего об этом удивительном месте. — Я прошу прощения, но как вы нашли нас так вовремя? — осмелилась спросить Гермиона. Слишком странным ей это казалось. Выражение лица Эльзы внезапно смягчилось, завтравив Гермиону в удивлении поднять брови. — Это заслуга Ветерка, одного из духов леса, — затем она посмотрела на трио подростков с прежней острой холодностью во взгляде, и даже их ужасно уставший вид не заставил её смягчиться. — Вам очень повезло, что он так же мой хороший друг. После такого заявления Гарри ещё больше смутился за свои поспешные выводы. Он случайно нагрубил женщине, благодаря которой они все ещё живы и вообще могут находится на территории этого леса. — Я прошу прощения за всех нас, — Гарри кашлянул. На них только что свалили огромное количество шокирующей информации, и он уверен, что дальше будет только больше. Пожиратель смерти Долохов не поддерживает Волдеморта? Как это вообще?.. Гарри украдкой взглянул на Антонина. Тот расслабленно стоял сбоку и рассматривал свои ногти. — Я Гарри Поттер, — реакции на фамилию со стороны девушки не последовало, чему Гарри был несколько рад, — это мои друзья Рон и Гермиона. Видите ли, мы просто не ожидали увидеть его, — Гарри скосил глаза в сторону Долохова, — здесь, ещё и в компании с кем-то, кто не является Пожирателем смерти. Долохов поднял на них скучающий взгляд и вздохнул. — Эльза – избранный, всезнайка, рыжий. Поттер, Уизли, Грейнджер – Леди Снегурочка. Меня все знают – непревзойденный и единственный Антонин Долохов. Познакомились? Может перейдем к делу? Рон заскрежетал зубами. В итоге, он не сдержался: — Нам не о чем разговаривать с убийцей! Мне плевать, что ты там тявкал, за идиотов нас держишь? — Рон сделал шаг вперед. — А кто каждый день лижет ноги этому ублюдку!? — еще шаг и еще, пока не оказался прямо напротив Долохова, тыкая ему в грудь пальцем. — Кто убивает по его первому приказу!? Да ему же стоит только пальцем поманить, вы все у него в ногах валяться будете, ебанные психи и садисты! — Рон! — крикнула Гермиона. Ее за руку держал Гарри. Он смотрел на Долохова. — Я не поверю ни единому слову пса и не желаю иметь с ним дела, — Рон замолчал. Долохов стоял на том же месте и смотрел на Уизли. В его глазах была скука. — Закончил? — спросил он. — Ненавижу тебя. Рон развернулся и пошел к друзьям, вставая так, чтобы прикрыть Гермиону. Эльза проводила его глазами. — Это было безответственно и глупо, — прошипела Миона. — Тихо, — твердо приказал Гарри. Эльза заинтересованно посмотрела на него. — Если ты говоришь правду о том, что не поддерживаешь своего лорда, — начал Гарри, твердым взглядом заставляя Рона, уже открывшего рот, замолчать, — почему напал на нас на границе леса? — Разве напал я? — удивленно переспросил Пожиратель смерти. — Это вы совершили первый удар, я лишь защищался. Да и стали бы вы меня слушать? — Сейчас же слушаем, — возразила Гермиона. Тони хохотнул. — Это всё потому, что у вас нет этого, — и он достал из внутреннего кармана куртки три знакомые волшебные палочки. — Будь они у вас, стали бы вы добровольно выслушивать пса? —  он ядовито ухмыльнулся. Рон скривился. Гермиона опустила глаза. — Тогда почему после натравил на нас этих людей? Эльза вскинулась. — Они – Нортулдры. Народ Зачарованного леса. Они живут здесь поколениями. Этот лес такой же мой, как и их. Вы, маги, вторглись на их территорию. Они думали в том числе и о своей безопасности. Тони покивал со знанием дела и развёл руками. — Я пытался остановить вас и узнать информацию, как уже говорил. Одному, раненому, это сделать было бы проблематично, так что попросил добрых жителей леса мне немного помочь. И как хорошо совпало, что Нортулдры – прекрасные целители, правда? Как ваша рука, мисс Грейнджер? — Заткнись и не говори с ней! — вспылил Рон. Гермиона сжала его локоть. — Всё уже хорошо, — Гермиона замялась, — леди Эльза? — Можно и так, — согласилась Эльза. — Я могу передать благодарность народу леса через вас? Их можно понять. И рука правда больше не болит. Эльза кивнула, и впервые за разговор на ее лице появилась слабая улыбка. — Чего ты хочешь? — Гарри твердо смотрел в глаза Долохову, намереваясь получить честный ответ. Все остальные затихли. Мужчина думал над ответом недолго. Он сощурился и, глядя в глаза избранному мальчику, со всей серьезностью произнес: — Того же, чего и вы – уничтожить Волдеморта. Гермиона и Гарри посмотрели на него круглыми глазами, а после нахмурились. Слишком неправдоподобно. Рон в чем-то был прав. Верить Пожирателю – самоубийство. Гермиона перехватила роль переговорщика: — В таком случае, почему ты нас останавливаешь? Почему не позволить нам сделать всю работу? Эльза думала, что знает ответ на этот вопрос, но делиться не собиралась. — Потому что вы – несмышлёные дети, даже школу не окончившие, и своими действиями вы не только себя убьете, на что мне, в общем-то, плевать, но и уничтожите этот лес, всех его обитателей и меня в том числе. А вещь, за которой мы охотимся, останется невредимой. — Вещь? — рассеянно повторил Гарри. — Подожди, — остановила его от продолжения слов Гермиона. — Почему ты тогда не уйдешь куда подальше и не дождешься пока мы сделаем грязную работу и не заберешь эту вещь после? Тони поморщился. — Слишком долго, муторно, скучно. Да и забрать его после будет куда сложнее, ведь этот «бум», — он очертил кавычки в воздухе, — будет погромче развала коммунизма. Его услышат многие. В том числе и Он. — Логично, — хмыкнула Грейнджер. — Ты считаешь, что с твоей помощью «бум» не произойдет? — Я, в отчие от вас, умников, подготовился. И информацию мне было откуда черпать. Вы хоть книжки удосужились по теме почитать? — Да! — возразила Гермиона. — Сколько? Одну? — усмехнулся Долохов, посмотрев на девочку покровительственным взглядом. Гермиона фыркнула и замолчала. Они правда читали только одну книгу о крестражах. Ту, что в Хогвартсе, в запретной секции. — Лорд во время создания этого артефакта увлекался некромантией. Что мы и увидели на практике уже второй раз. — Второй? — удивленно спросил Гарри. — Да, мы уже столкнулись с одной волной мертвецов с Леди Снегурочкой. Эльза уже привыкла и не обращала внимание на прозвище, всего лишь губы поджала. Гарри пока что пропустил мимо ушей, Рон только шипел на слова пса, а Гермиона немного удивилась отсутствию реакции такой серьёзной и сильной женщины на глупое прозвище. — Это же инферналы? — Не совсем, Поттер. Здешние инферналы несколько другие. Магия, их создавшая, куда темнее, чем вы привыкли. Их создал не обычный волшебник, далеко не обычный, — Тони замолчал, задумавшись. Казалось, он решал в уме сложнейшую задачу. — Это энергия Вечной невесты, прекрасной и смертоносной. Кроме того, на них очень долго оказывала влияние магия сильного природного источника. — Невесты? — Имеется в виду смерть, Рон, — Гермионе было странно слышать, что кто-то говорит о смерти, словно о живом существе. Но она не решила уточнять, сейчас это не важно. Гарри озадачился. Что-то показалось ему странным. — Инферналов не Темный лорд создал? — спросил он. — Я именно так и сказал, глупый золотой мальчик, — цыкнул мужчина. — Итак, защита артефакта точно закручена на некромантию, и никто из вас не имеет никакого понятия, как с этим управляться. А я с ней вырос бок о бок. — Хорошо, — кивнул Гарри, не обращая внимание на закипающего, но молчащего Рона. — Но нам всем нужны гарантии. И мы не будем давать вам никаких обетов. Тони хмыкнул. — Солидарен. Но, на ваше счастье, я подготовился. Он снова полез во внутренний карман куртки. На свет появился скрученный свиток пергамента. — Ознакомьтесь, господа, дама. Гермиона взяла протянутый свиток в руки и развернула. Бумага сразу стала прямой, не скручивалась в руках и не имела никаких заломов. Листов оказалось три. Два были исписаны от руки мелким летящим почерком, а третий был только для подписей. — Что за название такое!? — вскрикнул Рон. Гермиона кашлянула. Гарри натянуто улыбнулся. «Союз Социалистических Свободных Магов» — А что? У меня может до сих пор траур. Всего пару лет назад произошло такое грустное событие, позвольте хоть немного самообмана этому бедному гражданину-товарищу, — Тони драматично приложил ладонь к сердцу. Эльза закатила глаза. — Это договор о временном перемирии, — серьезно начала Гермиона. Она прочитала весь текст и теперь пересказывала его сокращенный вариант. — Ненападение без явной агрессии с другой стороны, помощь без выхода за рамки возможностей и только в пользу общего дела, каковым является «уничтожение известного нам Тёмного лорда В., который в данный момент угрожает магическому и маггловскому населению Великобритании». Серьезные раны, нанесенные без согласия другой стороны и убийство другой стороны являются нарушением договора. Наказание – полное лишение магии, — Гермиона кинула взгляд на Тони. — Есть возможность разорвать договор с согласия всех сторон, хотя в итоге, после уничтожения Темного лорда В., договор разорвется сам собой. — Звучит неплохо, — кивнул Гарри. — Это не всё. Антонин Долохов обязуется помогать нам в нахождении и обезвреживании… предмета, который мы ищем, — Гермиона глянула на Эльзу, считая, что до подписания договора рано называть вещи своими именами, — а также «оказывать посильное содействие в уничтожении человека, которого все подписавшие договор знают как Темного лорда В.». С нашей стороны требуется практически тоже самое. И мы обязуемся намеренно не вредить Зачарованному лесу и его хозяйке леди Эльзе. Эльза моргнула и перевела взгляд на Тони. Тот пожал плечами. Эльза дернула уголком губ в намеке на улыбку. Гермиона посмотрела на Гарри. — Мы согласны, — сказал он. Рон не возразил. Четыре подписи появились внизу страницы, и договор засветился голубоватым сиянием, подтверждая свою активацию. Эльза не подписывала, как независимая, нейтральная сторона. — Итак, теперь мы официально Союз Социалистических Свободных Магов или СССМ! — радостно сообщил Долохов, хлопнув в ладоши. — Хаа… — выдохнула Эльза, прижимая ладонь ко лбу. Долохов только улыбнулся, когда ему по макушке прилетело снежком. • ─── ✦ ─── • ★ Как Эльза и Тони добирались до Золотого Трио? Тони: А как мы будем добираться? Побежим за твоим ветерком? Эльза: Поедем на Нокке, конечно. Нокк: *неодобрительно-пренебрижительный фырк* Тони: Нет. Я на него не сяду. Эльза: (невинным голосом) Предпочтёшь бежать рядом? Тони: …хаа Эльза: Держись крепче. Тони: Что? ААааА!