Три способа выжить на Сцене

Белые одежды трепал порывистый ветер, свист которого неприятно резал слух. Перед двумя насквозь промокшими певцами стояли микрофоны, но издать хоть звук казалось невозможным — слова сразу сдувало, стоило им слететь с губ. Прежде уложенные волосы растрепались и лезли в глаза. Тилл замолчал первым. Перестав бороться, он просто замер, безразлично глядя перед собой. Иван видел эту сцену во многих регрессиях, но не мог к ней привыкнуть: сердце каждый раз будто сжимали тиски. Это конец для него, а потом и для того, кто ни разу не сумел спастись после его смерти. Казалось бы, какое Тиллу дело до поражения человека, который в течение непродолжительной жизни послушного питомца только и делал, что действовал ему на нервы. И все же почему-то, каждый раз пытаясь спасти Тилла, Иван будто подписывал им обоим приговор. Отбросив микрофон, регрессор решительно шагнул к другу. Какими бы ни были последствия, он обязан принести себя в жертву — вдруг именно в этот раз все изменится к лучшему и хотя бы один из них выживет. Однако, он даже не успел дойти до Тилла. На экране высветился финальный счет, и несколько выстрелов прогремели, заглушив шум льющегося дождя и свист ветра. Соперник по раунду и тот, кто должен был остаться стоять, несмотря ни на что, упал замертво, а Иван неверяще замер на месте, широко распахнув глаза. Этого не должно было случиться. Даже не заметив, как растворились зрители вместе с трибунами, парень опустился на колени — растекающаяся по сцене кровь моментально пропитала белые брюки — и порывисто обнял Тилла, прижав к себе. Пульса не было, красная лужа на полу становилась все шире. Горло сдавило от самых сильных и невысказанных чувств, на какие только был способен Иван, но названия которым не нашел, несмотря на все прожитые жизни. — Тилл, — тихий шепот потонул в нескончаемом потоке дождя, лишь усилившегося со смертью одного из участников Сцены. В руке прямо из воздуха возникло щербатое лезвие дешевого меча, покрытое бесчисленными рубцами и сколами. Моргнув, регрессор покрутил клинок, а потом уверенно поднялся на ноги и удобнее обхватил рукоять, развернув острие к себе. В каждой регрессии именно этот выбор был самым легким и быстрым. Дождь как будто выключили, ветер стих — последние капли падали на пол с мокрой одежды, вызывая рябь на лужах под ногами. Теперь сцена напоминала огромное зеркало с красным пятном в центре, от которого Иван поспешно отвел взгляд и тут же наткнулся им на собственное отражение. Парень, смотрящий на него снизу вверх, тоже держал меч лезвием к себе, но вместо ужаса испытывал едва скрываемый восторг. — Не это ли всегда было твоей целью? — неожиданно заговорил он, растягивая губы в безобразной ухмылке. — Ты не хочешь никого спасать — вместо этого ты бежишь от проблем. Тилл стал лишь жертвой твоего эгоизма. Иван резко опустил меч — острие проткнуло сцену и чересчур веселое отражение. После этого из озера под ногами пропало все, кроме черноты беззвездного неба. Тело погибшего соперника осталось безмолвным напоминанием о финале всех регрессий. Оружие никуда не исчезло, и его рукоять по-прежнему холодила ладонь, будто призывая продолжить начатое. Не теряя времени на сомнения, Иван вновь направил его к себе. — Стой! Крик прозвучал откуда-то сверху, и регрессор поднял глаза к небу, в непроглядной темноте которого мелькнула и тут же упала звезда. Проследив за ней, Иван обнаружил, что снова рассматривает гладь сцены, но на этот раз тела Тилла на ней не оказалось, как и пятна крови. Вместо этого по полу струилось что-то белое, похожее на чистейший эфир, и складывалось в слова. «Не забывай», — гласила надпись на сцене. Вокруг больше не было ничего, кроме этого странного послания. Пропал даже меч. Иван нахмурился. То, что со стороны казалось воспоминанием о любой из прошлых регрессий, изменялось и трескалось, сбивая с толку, и он вдруг осознал, что не имеет права выбора в этом странном месте. Он наблюдал борьбу чего-то незримого, толкающего его к двум разным исходам, и все это время шел на поводу. Это начинало раздражать. — Хватит, — зрачки упрямо сверкнули красным, когда за спиной новоявленного Короля Демонов выросли черные крылья. — Просто смотри на меня и не вмешивайся, глупый читатель. Ночное небо рассыпалось — оно оказалось лишь иллюзией, куполом над сценой, а за ее пределами стояла фигура, все это время управлявшая спектаклем из тени. Иван даже не стал искать на поясе оружие — пальцы сомкнулись на шее демона с неясным, будто искаженным лицом. — Надеюсь, тебе было весело, Данталион, — юноша усмехнулся. Его дежурная улыбка резко контрастировала с холодными и полными решимости глазами. — Но я не очень люблю, когда кто-то копается в моих воспоминаниях. Он сжал руки на трепещущем теле, и, не выдержав хватки, 72-й Король Демонов рассыпался в прах. Пространство вокруг еще раз претерпело изменения, и на этот раз над головой Ивана показалось закатное небо демонического мира. Черные рукава его привычной одежды были сухими — лишнее подтверждение успешного возвращения из иллюзии «Мыслителя Лжи и Тайн». Сидящая на огромном валуне девочка безразлично болтала ногами. — У тебя какие-то проблемы с ментальной защитой, — скучающе заметил Асмодей, подперев кулачком подбородок. [Созвездие «Демонический Король Спасения» находит «Демонического Короля Похоти и Ярости» на редкость наблюдательным] Обессиленный Иван рухнул на колени. Перед глазами плыло, и он настойчиво массировал пальцами пульсирующие от боли виски. Попытки привести себя в порядок перед хозяином оказались тщетными, и он выглядел так же плохо, как себя чувствовал. — А мне-то казалось, после победы над Ю Джунхеком тебе сложно будет найти достойного соперника, — продолжал глумиться Асмодей. В последнее время он часто припоминал бой, произошедший в Темном Замке. — Подумать только, убить сильнейшее воплощение рейтинга — если не всего Сеула — одной левой! Ты должен собой гордиться. Однако, ничего похожего на гордость, Иван не испытывал. То сражение стало темным пятном, о котором он предпочел бы не думать, но докучливый хозяин не позволял ему забыть о случившемся. Воплощение Асмодея спрыгнуло с камня на землю и сладко потянулось. — Ладно, бравый воин, дальше берись за Сиире и Декарабиа. Они не используют ментальные атаки, так что тебе будет проще, — взглянув на Ивана сверху вниз, Искатель Конца растворился в воздухе с фиолетовой вспышкой, но продолжил говорить в бестелесной форме оскверненного Созвездия: — Заодно вернешь мне должок за твое спасение от Пожирателя Снов. Регрессор невольно фыркнул, стараясь сдержать улыбку. Эти Короли Демонов сведут его с ума, если продолжат так метко бить по расшатанной пережитыми смертями психике. Прежде, чем последовать приказу хозяина, он уставился в покрасневшее небо, на котором не было видно ни звезды, однако Иван точно знал, что одна там все же есть. [Созвездие «Демонический Король Спасения» смотрит на Вас] Оба понимали, что Иван не привык благодарить, но юноша надеялся однажды искренне произнести заветное слово вслух, а Ким Докча готов был прийти на помощь, даже если этого никогда не случится.