Её заморочки

      Шум реки, покорно следующей своему течению, гармонично перекликался со звонким пением птиц и шелестом бесчисленного количества листьев, который исходил от высоких деревьев, населявших густой лес. В любой другой день подобная обстановка могла бы погрузить в состояние полного умиротворения и расслабления, забрать плохие мысли, лишить всех тревог и оставить только покой. В любой другой день, но не в этот.       Звук собственных неконтролируемых всхлипов и прохладой больно обдаваемые следы от слёз, стремительно идущих вниз по щекам, давали понять, что обида от сложившейся ситуации нашла своё укромное место в сердце Фишль. Можно было даже подумать, что эта обида была сильнее природы, потому что собственные всхлипы заглушали щебетание любимых птиц, а вода в ручье, которой Фишль пыталась умыться, нисколько не справлялась со своей задачей.       Однако девушка продолжала сидеть на корточках, снова и снова пытаясь смыть то ли слёзы, то ли мерзкое ощущение, которое осталось от последнего сбора в лагере. А вода в ручье, как назло, в ответ лишь демонстрировала Фишль её собственное отражение. Причём достаточно чёткое. Даже слишком. Обычно отражение в воде немного размытое, не все черты лица можно хорошо разглядеть, а тут даже видно, как от слёз покраснели глаза, с одного из которых пришлось временно снять повязку, чтобы не намочить. Так же хорошо можно было разглядеть, как опухли губы да и вообще всё лицо. Картина, вырисовывающаяся в воде настырно намекала Фишль на то, что она о себе раньше никогда бы не подумала. Она демонстрировала девушке то, какая она на самом деле дура.       Дура, потому что ещё в первый день с чего-то взяла, что понравилась ему и позволила себе почувствовать то же самое. Потому что решила, что это судьба, когда вожатая поставила их в пару. Потому что повелась на то, как он хорошо владеет луком, будто это какой-то редкий талант, а не банальный навык. Потому что в каждом его поступке, особенно, когда он пытался заступиться за неё от наездов Тартальи, видела заботу и, как ей казалось, заинтересованность. Получается... показалось? Она что, всё это придумала в своей голове?       Но цветок, который он прицепил к её хвостику, она же не придумала! И этот цветок, как предполагаемое подтверждение его симпатии, прямо сейчас бережно хранился в её прикроватной тумбочке! Она планировала сделать из него гербарий, чтобы потом любоваться и вспоминать их прогулки в лесу... Какой теперь, мать его, гербарий?!       Она сожжёт его. Нет, сначала растопчет, потом порвёт на микроскопические кусочки, а потом сожжёт и пустит пепел по ветру в самом отвратном месте на земле, которое только сможет найти. Зачем он подарил ей его? В чём смысл? Или, может, он не вкладывал в это ничего? Парни ведь, по закону жанра, редко думают о таких вещах, о мелочах всяких. Это девушки в основном подмечают каждую деталь, акцентируют внимание на всём, на чём получится, чтобы сделать какие-то выводы. Выводы, которые сделать хочется, даже если к реальности они не имеют никакого отношения. Правда, по мнению Фишль, так делают только абсолютные дуры. И, к её сожалению, она оказалась одной из них.       Тут же в отражение полетел мелкий камень, подобранный ею с земли. Звонко ударившись о поверхность воды, камень пошёл на дно, а отражение вновь приобрело свои очертания.       На месте Фишль кто-то другой бы с удовольствием продолжил метание щебня, однако, долго заниматься самобичеванием было не в её стиле. Она скорее больше любила считать себя самой умной и лучшей во всех аспектах. Поэтому девушка быстро свернула это занятие, а обида очень скоро перекочевала в ненависть. Сперва к отражению в ручье, как к первому, что бросилось в глаза. А затем непосредственно к причине её текущего состояния, из которого надо было побыстрее выйти, чтобы никто случайно не увидел её сидящую на земле и ревущую по какому-то придурку. К сожалению Фишль, именно в этот момент сзади послышался шорох хрустящих под подошвами веток, сигнализирующих об издалека приближающемся потенциальном свидетеле её уязвимого положения.       Оророн брёл по лесу в неизвестном для себя направлении. С одной стороны, самому от себя было настолько тошно, что никого не хотелось видеть, а с другой, перед одним человеком всё-таки стоило извиниться. Хоть он абсолютно не умел этого в силу того, что никогда раньше не делал, сейчас ему казалось, что в моменте он бы подобрал нужные слова. И, на его везение, судьба предоставила ему такой шанс. Отодвинув очередную мешающуюся ветку, он увидел в паре десятков метров спиной к нему сидящую у ручья Фишль.       Стоило ему двинуться в её сторону, как она, заметив его присутствие, встала и направилась в противоположном направлении. Он пошёл следом за ней стараясь постепенно сократить дистанцию между ними.       — Фишль, — позвал девушку Оророн и сразу пожалел, что заранее не придумал, что будет говорить. Придётся импровизировать, хоть недавний опыт и показал, что у него в этом нет особого таланта. — давай поговорим.       — Я не разговариваю с мудозвонами. — резко ответила девушка не оборачиваясь. Ей очень хотелось верить, что на её лице не осталось следов того, что ещё недавно она лила слёзы, как какая-то маленькая девочка.       Оророн был вполне согласен с тем, какое звание получил при одной попытке с ней заговорить. Это ещё не самое страшное, как его можно было назвать после того, как он поступил.       — Я понимаю, что ты злишься, но давай обсудим. — прозвучала со спины жалкая попытка наладить диалог.       — Я не собираюсь с тобой ничего обсуждать. — в очередной раз бескомпромиссно ответила девушка думая, что он отстанет от неё.       — Фишль, прошу, хотя бы выслушай меня. — в надежде хоть как-то оправдаться сказал Оророн.       — Выслушать? Тебя? Если ты собираешься рассказывать мне свои анекдоты, то лучше придержи их для Ёимии. Это по её части. — съязвила девушка и уже через пару секунд была резко одёрнута юношей за руку.       Оказавшись лицом к лицу с объектом своей некогда симпатии, Фишль поняла, что всё это время он плёлся сзади не потому что не мог нагнать её, а потому что хотел, чтобы она сама решила дать ему шанс. Но, видимо, сказанная ею последняя реплика была ударом ниже пояса, которую он не мог проигнорировать.       — Отпусти меня! — тут же вырвалось у неё.       За решительным и немного озлобленным тоном голоса не чувствовалось никакого настроя к примирительному диалогу, но влажные следы на внутренних уголках глаз, попавшие под взор Оророна, кольнули где-то очень глубоко в груди. Там, где не достали бы никакие оскорбления и колкости. После этого даже полное отсутствие надежды на перемирие не способно было заставить его отступить.       — Нет. — твёрдо ответил Оророн.       — Знаешь на что способен человек, который "не в себе"? — зная Фишль и видя её настрой, тут действительно вполне можно было предположить самые страшные варианты развития событий.       — Что бы ты не сделала — я это заслужил. — чуть тише ответил юноша и немного прикрыл глаза, будто был готов к чему угодно: от болезненной, но в соизмерении с масштабом его поступка абсолютно безобидной пощёчины, до снесённой с плеч его бестолковой головы, чтобы та больше никогда не смогла изречь ни малейшей глупости.       Пальцы Оророна хоть и держали руку Фишль достаточно крепко, но всё-таки в его касаниях было что-то... нежное. И трепетное. Девушка, от одной мысли, что снова присваивает суровой действительности свои личные проекции и фантазии, отчаянно попыталась выдернуть руку, но хватка Оророна была сильнее, чем казалась.       — Я ещё не закончил. — Оророну понадобилось не так уж и много времени, чтобы собраться с мыслями. Возможно, именно благодаря этой ситуации в будущем он сделает один из самых верных выводов в своей жизни – когда ты не знаешь, что говорить – лучше сказать правду. Так хотя бы есть шанс, что тебя поймут правильно — Фишль, я поступил, как кретин, и это очень мягко сказано. Я сам не знаю, зачем я там это сказал. Ты знаешь, что я не думаю так о тебе на самом деле. Просто... Я запаниковал и сказал эту чушь не подумав.       Фишль стоило отдать ему должное: мало того, что он нашёл смелость честно во всём признаться, так ещё и остатков этой смелости хватило, чтобы посмотреть ей в глаза.       — Зато сейчас, смотрю, успел подумать? — в голосе девушки ещё витали нотки гнева, но под пристальным взглядом Оророна весь её враждебный настрой мог лишь предательски таять, не оставляя желания и сил сопротивляться.       — На самом деле – нет. Я и сейчас боюсь, как бы не ляпнуть чего идиотского... Фишль, скажи, ты простишь меня? — после этих слов юноша начал казаться уже слишком уязвимым. Как для откровенного насилия, которое он бы безоговорочно принял в качестве наказания, так и для вербальной агрессии, желания проявить которую у девушки к этому моменту совсем не осталось.       — Я подумаю. — ответила Фишль и почувствовала, что его хватка немного ослабла.       Освободив руку, девушка немного растёрла запястье, и осталась стоять на месте, давая тем самым понять, что не планирует его дальше избегать. Это мгновенно подействовало на юношу и он, расслабившись, просто ради того, чтобы прервать нависшую неловкую паузу, выпалил:       — Знаешь, если бы ты сразу сказала мне про свои приколы с птицами, я бы не оказался в такой ситуации.       — Это ты сейчас меня обвиняешь в том, что случилось? Оророн, это, если что, то самое "идиотское", что ты минуту назад боялся ляпнуть. — ответила Фишль, нисколько не впечатлившись бездарной попытке завязать беседу.       — Молчу. — тут же виновато проговорил парень и слегка улыбнулся.       — Вообще-то, я собиралась тебе сказать, когда ты тащил тех кабанов. — изрекла Фишль, глядя куда-то в землю.       — И почему не сказала? — продолжая наблюдать за девушкой в надежде поймать её взгляд, спросил юноша.       Фишль ненадолго задумалась. Вот что ей теперь ответить? Честное: "Потому что ты мне нравишься." сейчас не совсем к месту, а другого ответа у неё нет. Потупив куда-то вниз, она двинулась брести в каком-то случайном направлении.       — Забей, уже не важно.       Смирившись, Оророн нагнал девушку и, идя рядом с ней, возобновил попытки наладить общение.       — Так почему ты не стреляешь по птицам?       — А как по ним можно стрелять? Ты посмотри на них. — Фишль окинула взглядом голубей, оккупировавших старый пень. — У меня рука не поднимется забрать жизнь у этих существ.       — А как же белки и кабаны? Они же тоже живые. — в недоумении спросил Оророн.       — Да, живые, но они не летают. Для меня птицы особенные существа. Их способность летать ассоциируется у людей со свободой, которой меня саму лишают. Я не могу отнять у кого-то то, к чему сама так сильно стремлюсь. Я понимаю, что другие животные тоже ценят свою жизнь, но почему-то с птицами всё иначе. Я будто их чувствую на каком-то другом уровне...       — И ты никогда не стреляла по птицам? — между делом уточнил юноша. Не могла же она родиться с таким закидоном.       — Стреляла раньше, пока однажды не попала в этот лагерь. — ответила девушка и притихла.       Оророн тоже замолчал и продолжая брести в неизвестном направлении в какой-то момент грустно вздохнул, опустив голову.       — Ты чего? — отреагировала девушка на заметное внезапное уныние юноши.       — Ничего, мысленно прощаюсь с иктомизавром, которого бабушка обещала мне купить, если я сдам зачёт. — абсолютно смирившись проговорил парень.       И тут Фишль вспомнила про то, что рассказывал Оророн о своих друзьях, планах на лето, о животном, которое способно летать. Он ведь даже был готов устроиться на подработку, чтобы купить себе питомца. И он действительно хороший стрелок, который бы легко сдал этот зачёт. Он даже потерял сознание, таща через весь лес этих кабанов, один из которых вовсе не был его заботой. Единственное, в чём ему не повезло – попасть в пару к той, с кем сдать зачёт априори нет никаких шансов.       Почувствовав некую долю вины в сложившейся для Оророна безвыходной ситуации, Фишль захотелось потянуться за своим луком, но заведя руку назад и не обнаружив его, она вспомнила, что бросила лук в лагере вместе со стрелами.       — Оророн, дай мне свой лук. — спокойно сказала девушка.       — Зачем? — спросил Оророн.       — Тупой вопрос. Чтобы выстрелить, естественно. — закатив глаза, ответила Фишль.       — Куда выстрелить? — всё ещё не понимая, уточнил парень.       — В птицу! Многовато вопросов ты задаёшь человеку, который пытается вытащить тебя из дерьма. — девушка остановилась на месте и посмотрела на растерявшегося юношу.       — Ты уверенна? — посчитал нужным удостовериться Оророн, доставая лук и стрелу. Фишль была из тех, кому точно не понадобится больше одной.       — Давай быстрее, пока я не передумала.       Взяв лук, Фишль оглянулась. Единственной птицей в поле зрения был невысоко сидящий на ветке ворон. При таком расстоянии надо очень постараться, чтобы промазать. Идеальный вариант, как могло бы показаться на первый взгляд.       Девушка навела стрелу. Даже не присматриваясь можно было заметить очертания головы ворона, а при прицеле и вовсе хорошо просматривались его глаза и клюв. А ведь как назло, врановые – семейство птиц, которые благодаря своему интеллекту вызывали у Фишль особенно трепетные чувства. И пока она целилась, то уже готова была поклясться, что ворон понимающе смотрел на неё в ответ и собирался покорно принять свою участь.       Фишль стояла с натянутой стрелой и продолжала целиться, словно ей нужно было на это побольше времени. Будто недавно не она подстрелила белку, находящуюся на более дальнем расстоянии за долю секунды, да ещё и с закрытыми глазами. Она всё продолжала стоять и всматриваться, пока в один момент не прикрыла глаза. Пальцы несвойственно медленно по одному отлипали от стрелы, готовясь вот-вот отпустить её.       И именно в этот момент Оророн внезапно осознал то, что прежде не приходило ему в голову: если сейчас Фишль выстрелит и они сдадут зачёт, то скорее всего никто из них сюда уже не вернётся, а значит они скорее всего больше никогда не встретятся. И последнее воспоминание, которое у неё останется о нём – это то, что она ради него пошла против себя и подстрелила ворона, не смотря на свою привязанность к пернатым.       Недолго думая, парень слегка толкнул Фишль в предплечье, благодаря чему девушка от неожиданности наконец выпустила стрелу. Та, пролетев мимо ветки, лишь спугнула ворона, оставив ветку по инерции колыхаться в воздухе.       — Надо же, промазала! — с насмешкой сказал Оророн.       — Я промазала? — у Фишль от такой наглости одна бровь поползла вверх, а мозг начал перебирать в голове варианты, чем бы побольнее треснуть.       — Ну да, а у кого в руках лук? И как вообще можно не попасть с такого расстояния? Стреляешь хуже Эмбер. — невозмутимо проговорил парень, забирая свой лук.       — А ты, смотрю, зациклен на девчёнках? — язвительно отметила Фишль.       — Только на одной. — ответил Оророн и без тени смущения с улыбкой на лице уставился на девушку.       Они вновь побрели вдоль леса. Оророн уже предвкушал, что проведёт так всё своё лето. Идея застрять в этом лагере стала привлекательней любого иктомизавра и теперь мало что сможет изменить текущее положение вещей.       Фишль же прокручивала в голове то, что только что произошло. Он не дал ей выстрелить, то есть, отказался ради неё от своих друзей и летающего животного. Получается, что она ему нравится? Значит, всё-таки не придумала? И почему он сказал, что зациклен на ком-то одном и посмотрел на неё? Нет, конечно, есть вероятность, что Оророн просто тупой и это всё случайное совпадение, подтекст которого юноше, в силу его глупости, совсем непонятен, но что если...       — До конца испытания ещё куча времени, может проведём его с пользой? — первая нарушила молчание Фишль       — Например?       — Могу научить тебя стрелять с закрытыми глазами. — уверенно предложила девушка.       — Серьёзно? Это было бы круто! Я готов! — с внезапным энтузиазмом воскликнул Оророн и, как послушная собачка, приготовился выполнять любые указания. То, как девушка виртуозно подстрелила белку в первый день, произвело на юношу сильное впечатление, и возможность самому научиться чему-то подобному упускать не хотелось.       — Приглядись к тому еноту. — сказала Фишль, пока развязывала бантик на шее.       Оророн внимательно всмотрелся в пушистого зверька, сидящего под деревом. Его пристальное наблюдение прервала в один момент плотно накрывшая глаза тёплая повязка, пока руки Фишль сзади ловко завязывали прочный узел.       Парень достал лук и стрелу. Приготовившись к чему-то вроде: "Сконцентрируйся" или "Представь то место, где стоял енот", он расслабился и принялся ждать дальнейшие указания. Но из всего, что могло прийти ему в голову, случилось то, чего даже близко не было в предполагаемых вариантах развития событий.       Внезапно он почувствовал лёгкое касание своих губ чужими. Немного неловкое, но очень нежное и аккуратное. Будто она боялась спугнуть его и замерев, ждала ответной реакции, чтобы убедиться во взаимности своих чувств.       Оророн потянулся отвечать на поцелуй. Одну руку, в которой он всё ещё держал стрелу, парень аккуратно завёл девушке за спину и прижал её к себе, насколько смог. Не решаясь зайти дальше допустимого для первого поцелуя, юноша не торопился распаляться на более активные действия, а лишь отвечал в том аккуратном темпе, который осмеливалась задать сама Фишль.       Вскоре он почувствовал, как она медленно отстранилась. На губах всё ещё ощущался след её касаний, а кожу губ обдавала прохлада. Поняв, что на этом всё, Оророн не удержался от желания заглянуть девушке в глаза и стянул повязку. Он застал Фишль смущённую и раскрасневшуюся, стоящую в паре метров от себя.       — Это всё, конечно, хорошо, но стрелять-то будем? — прозвучало, как шутка, однако намерение научиться стрелять проглядывалось во всё ещё находившихся в его руках стреле и луке.       — Стрелять? — не поняв, всерьёз ли он, переспросила Фишль.       — Ну да, ты же сказала, что научишь стрелять в темноте. — уже без доли шутки сказал парень.       Фишль пресекла недолгую паузу наблюдением, которое возникло у неё уже далеко не в первый раз за всё время знакомства с юношей.       — Оророн, вот скажи, ты совсем придурок? — спросила она с искренним любопытством и небольшим оттенком досады.       — Не понял. — ответил Оророн, очевидно ожидавший пояснений.       — Видимо, да... С чего ты взял, что сможешь видеть в темноте? — тон Фишль выражал очевидное недоумение.       — Ну ты же видишь... — вполне резонно парировал парень.       — Понятное дело что я вижу, я же принцесса ночи, а ты обычный человек! Я ведь тебе это уже объясняла! — На секунду Фишль подумала, что может проблема в плохой памяти, а не в скудном интеллекте. Было бы чуть менее обидно.       Оророн стоял молча, пребывая в небольшом шоке. Прежде он списывал её закидоны на... Ну сам не знает на что. Ну возможно заигралась или зачиталась фантастики... Мало ли как можно тронуться умом, если вечно торчать в библиотеке? Но видимо это у неё не просто прикол, а вполне себе серьёзное отклонение от нормы.       Решив, что он это переживёт и может однажды они это вылечат, он задался вполне логичным, как ему показалось, вопросом:       — А зачем тогда нужна была эта повязка?       Теперь была очередь Фишль пребывать в шоке. И её ответ, хоть и не совсем на поставленный вопрос, не заставил себя ждать:       — Ты знаешь, вот мне всегда было интересно, как так выходит, что девочки часто влюбляются либо в круглых идиотов, либо в подлецов, которые заставляют их плакать? В особенно редких случаях некоторым несчастным удаётся столкнуться с экземплярами, сочетающими в себе оба недостатка. Прежде я недоумевала, почему так случается, а теперь мне всё понятно! И угораздило же меня...! — выпалила девушка, глядя в глаза Оророну.       Тот же действительно перестал соображать. Одного слова из всей её тирады было достаточно, чтобы сознание юноши ухватилось за него, как за ниточку запутавшегося клубка или иголку в стоге сена. Всё остальное прозвучало лишь фоном, как чириканье маленьких птичек: хоть и ласкающее слух, но не несущее никакого смысла, чтобы всерьёз анализировать.       — Влюбляются? — повторил Оророн, глядя на Фишль.       И только он начал расплываться в глупой улыбке, как она развернулась и стремительно двинулась в сторону лагеря. Бредя за ней, Оророн чувствовал, как быстро в груди стучало его сердце, задавая ритмы бабочкам, оживлённо порхающим в животе.       — Эй, Фишль. — в его голосе звучала улыбка.       — Чего? — откликнулась девушка не оборачиваясь.       — Ты только что сказала что-то про влю.. — не успел Оророн договорить, как его перебили.       — Ничего подобного я не говорила. — казалось бы, невозмутимо ответила Фишль. Хорошо, что со спины незаметно, когда человек смущён, подумала она.       — Я уверен, что слышал. — продолжал настаивать Оророн.       — Тебе показалось. — лишь буркнула в ответ девушка.       Парень только усмехнулся и коснулся пальцами своих губ, пытаясь уловить минувшее ощущение от недавниего поцелуя.

* * *

      Наступило время сбора. Часка в очередной раз оценивающе оглядывала ребят, не находя ни одной причины похвалить кого бы то ни было. Взглянув на Ёимию, в руках которой птицы не наблюдалось, Часка спросила:       — Неужели у Сетоса закончились анекдоты?       — Сами анекдоты не закончились, просто интересными оказались только первые два. — пожав плечами, ответила Ёимия.       Часка сделала пометку на листке напротив имени Сетоса "слишком серьёзный" и прошлась глазами дальше вдоль ряда, дойдя до Оророна и Фишль. От девушки Часка уже давно ничего не ожидала, а вот парень мог бы и принести что-то. Пусть и не ради зачёта, но хоть из спортивного интереса.       — Она-то понятно, а ты почему с пустыми руками? — глядя на юношу, спросила вожатая.       — Вообще-то, я справился со своей частью задания и подстрелил перепёлку, — тут же начал на ходу сочинять Оророн. — но Фишль была такая голодная, что прямо перед сбором набросилась на неё. Ели оттащил, чтобы она не съела её без термической обработки. Сама птица оказалась в непотребном виде, поэтому не посчитал нужным демонстрировать её Вам...       Ещё где-то на половине того бреда, который он преподносил в качестве причины того, почему пришёл без дичи, Фишль попыталась что-то выкрикнуть в своё оправдание, но он плотно зажал ей рот одной рукой, пока другой дружески приобнимал за плечо.       Увидев отсутствие особой враждебности со стороны девушки, напротив имени Оророна Часка, облегчённо вздохнув, сделала пометку: "умеет признавать свои ошибки и извиняться".       Объявив, что остаток дня все могут провести как хотят, Часка напомнила, что это последний день смены и уже завтра приедут родители, поэтому тем, кто ещё не успел собрать вещи, стоит это сделать. Когда она разрешила разойтись, ребята разбрелись кто куда, а Оророн и Фишль остались стоять на месте.       — Что это сейчас было? — спросила Фишль с претензией, дождавшись, что все разойдутся.       — Извини, но не мог же я признаться, что сам не справился с испытанием. Вожатая и так считает меня придурком, пусть хотя бы не думает, что я не умею стрелть. — виновато улыбаясь ответил парень.       — Оророн, кажется, ты опять не подумал. Я так скоро начну считать, что ты на это совсем не способен. — надменно изрекла Фишль.       — Наоборот, я всё продумал. Смотри, ты же знаешь, что сильных стрелков ставят со слабыми? Так вот теперь, когда вожатая знает, что я сильный стрелок, у нас больше шансов оказаться снова в паре в следующей смене! — с гордостью посвятил девушку в свой гениальный план Оророн.       Если бы лейтмотивом его незамысловатого плана не звучало желание быть снова с ней в паре, она бы точно его чем-нибудь огрела. Но больше, чем тупость самого замысла, её задело нечто иное в его словах.       — Погоди... — начала она, осмысляя абсурдность одного момента, на котором строилась вся его хитроумная идея.       — Ммм? — всё ещё довольный собой, промычал Оророн.       — Ты хочешь сказать, что из нас двоих я слабый стрелок? — возмущение, которое отзывалось в интонации на предпоследнем слове, должно было пробудить в юноше инстинкт самосохраниния и сподвигнуть его к бегству. Но он уже, как ему казалось, был готов принять любой удар судьбы (и не только судьбы), лишь бы иметь возможность и дальше быть рядом с Фишль.

* * *

      Следующим утром Оророн и Фишль встретились в заранее обговорённом месте и принялись дожидаться, когда за ними приедут. Первый своей участи дождался Оророн. Ситлали припарковалась недалеко от юноши и несколько раз просигналила в руль.       Заметив это, Оророн развернулся к Фишль и немного смущаясь проговорил:       — Значит, встречаемся здесь же через неделю?       — Получается, что так. — ответила девушка, явно не желающая расставаться даже на такой, относительно небольшой промежуток времени.       Наступило неловкое молчание. Оба смотрели то друг на друга, то в землю, то ещё куда-то в сторону. Фишль, вспомнив, что ещё вчера сама осмелилась предпринять попытку сблизиться, решила совершить аналогичную. Она успела сделать один небольшой шаг вперёд, но, видимо, Оророн подумал о том же самом чуть раньше, поэтому успел сделать три. Нежно, но уверенно, обхватив её лицо ладонями, он накрыл её губы своими, в этот раз не оставляя ей возможности на проявление собственной инициативы. И неизвестно, сколько бы они так простояли, если бы Ситлали повторно не просигналила, привлекая внимание Оророна.       Оророн чуть отстранился, но только чтобы напоследок приблизиться к девушке и вполголоса проговорить на ухо:       — Ещё увидимся, принцесса ночи. — ласково пролепетал парень, после чего отстранился, закинул рюкзак за спину, и, помахав рукой на прощанье, побежал к машине.

* * *

      Оророн занял заднее пассажирское кресло, хотя раньше всегда садился на переднее. Ситлали решила, что он расстроен из-за того, что не сдал зачёт и будет вынужден, согласно их уговору, вернуться сюда во второю смену. Однако, посмотрев на него, она заметила заинтересованный взгляд юноши, устремлённый в зеркало заднего вида. В отражении же виднелся постепенно отдаляющийся силуэт невысокой милой девушки с двумя хвостиками.       — Кто это? — поинтересовалась бабушка.       — Это Фишль. — кротко ответил Оророн.       — Вы подружились? — спросила Ситлали.       — Можно и так сказать. — юноша слегка улыбнулся.       — Всё понятно... Опять друзей завёл. Зря я надеялась, что ты вместо безделья и своих развлекаловок возьмёшься за ум и хотя бы чему-то научишься... — начала ворчать Ситлали, но парень внезапно перебил её.       — Бабушка...       — Что? — сразу откликнулась та.       — Она любит книги. — улыбаясь сказал парень, ожидая какой-нибудь интересной реакции.       — Серьёзно? Подросток и любить читать? — не веря своим ушам, повторила Ситлали.       — Ага. — коротко ответил юноша, всё ещё следя за реакцией бабушки.       — Она что, сумасшедшая? — в шутку уточнила та.       — Самую малость. — чуть тише сказал Оророн и, смущённо улыбаясь, опустил глаза в пол стремительно отдаляющегося от лагеря автомобиля.