Волшебное небо

Дом дышал тишиной — редкой, настойчивой, как бывает только в те вечера, когда никто не смеётся, не спорит, не ходит по лестнице громче нужного. В гостиной потрескивал огонь. Сьюзен штопала перчатку Люси, которая сидела у её ног, грея руки у камина. Питер стоял у окна, будто высматривал, кто может появиться на улице в такой поздний час. Только Эдмунда не было. Он вернулся, когда часы на кухне пробили девять. Дверь хлопнула слишком резко, шаги слишком быстрые — и все трое сразу подняли головы. – Эд? – Сьюзен вмешала беспокойство в сам голос, будто прятала его. – Где ты был так долго? Он не ответил. Просто прошёл через комнату, будто не слышал её, и только у лестницы Питер положил ему ладонь на плечо. Эдмунд вздрогнул. – Эд, что случилось? – тихо спросил Питер. – Ты весь день ходишь будто тебя за ниточку тянут. Ниточку — странное слово. Правильное. Эдмунд резко выдохнул. – Можно… поговорить? – бросил он через плечо. – Наедине. Питер кивнул. Сьюзен встревоженно посмотрела им вслед, но ничего не сказала — только сильнее прижала Люси к себе. Братья поднялись на второй этаж, в маленькую комнату Питера. Там пахло бумагой, деревом и чем-то надёжным, как сам старший брат. Как только дверь захлопнулась, Эдмунд прошёлся по комнате — туда-сюда, туда-сюда, пока наконец не бросил: – Это снова началось. Питер нахмурился. – Что — это? Эдмунд остановился у окна, упёршись ладонями в подоконник. – Это чувство… будто я кого-то ищу. Или… – он запнулся. – Или кто-то ищет меня. Питер медленно подошёл ближе. – Ты думаешь… это связано с Нарнией? Эдмунд тихо рассмеялся. Глухо. Безрадостно. – Всё связано с Нарнией, Питер. Мы сделали вид, что можем жить как раньше — но это же смешно. С каждым днём я всё сильнее понимаю, что… что там осталось больше, чем просто дом. Он замолчал, и Питер впервые увидел, что младший брат не злится, не упрямится, не спорит — он боится. По-настоящему. – Сегодня, – Эдмунд медленно выдал слова, – я шёл домой, и вдруг мне стало… тепло. Как будто кто-то коснулся моей руки. Знаешь… вот так. – Он показал лёгкое прикосновение. – Не ветер. Не случайность. Словно кто-то, кому я доверяю, тянул меня вперёд. Питер затаил дыхание. – И ты пошёл? – Конечно, пошёл! – вспыхнул Эдмунд. – А что мне ещё было делать? Он снова прошёлся по комнате, уже быстрее. – Питер… я чувствую, что она где-то рядом. Питер заморгал. – Она? Эдмунд обернулся. Взгляд его стал ясным, прямым, сильным — таким он смотрел только на тех, кого оставил в Нарнии. – Нерия. Имя прозвучало так, будто он произнёс его впервые за месяцы. Питер не стал спрашивать «Ты уверен?» Не стал напоминать, что мир большой, город огромный, что это может быть просто тоска. Он видел глаза брата — и знал правду. – Ты думаешь… она тоже вернулась? – осторожно спросил Питер. Эдмунд отвернулся к окну. – Я знаю, что да. Только… – он сглотнул, – я не могу её найти. И каждый раз, когда кажется, что ещё шаг — и мы встретимся… что-то меня сворачивает в другую сторону. Как будто… как будто сам мир играет в прятки. Питер подошёл к нему, положил руку ему на плечо. – Знаешь… может, это не игра. Может, это путь. Эдмунд криво улыбнулся — впервые за весь день. – Ты всегда говоришь так, будто мы снова в Нарнии. – А ты — будто мы оттуда никогда не уходили, – мягко ответил Питер. Он сжал плечо брата. – Слушай. Когда придёт время — вы встретитесь. Но тебе нужно держаться. Нам всем нужно. Эдмунд медленно кивнул. Впервые за долгое время он почувствовал не облегчение — нет. Но хотя бы то, что он не один. За дверью тихо шагнула Люси — она, как всегда, подслушивала не специально, а просто «мимо проходила». А Сьюзен стояла внизу у окна, глядя на улицу, будто надеясь, что утром город принесёт хорошие новости.

***

Утро началось слишком тихо. Сьюзен это поняла сразу — ещё до того, как полностью проснулась. В доме всегда жили звуки: шаги Люси, грохот Питера, даже Эдмунд, который думал, что ходит бесшумно (на самом деле нет), — каждый имел свой ритм. Но сегодня… Дом казался пустым. Даже чайник кипел тише. Сьюзен медленно спустилась по лестнице. На кухне Питер уже мазал тосты маслом. Люси сидела на стуле, уткнувшись в газету снизу вверх — она читала только картинки. – Доброе утро, – мягко сказала Сьюзен. – Угу, – буркнул Питер. Но она сразу поняла: он не в духе. И дело было не в ней. – А где Эд? – спросила она, наливая чай. Питер не сразу ответил. Покосился на окно, будто проверял, стоит ли говорить. – Ушел. – Ушел? – Сьюзен даже остановилась. – Куда? Питер пожал плечами. – Не знаю. Но он не спал полночи. Всё ходил, ходил по комнате. Я думал — выйдет на пару минут подышать. – А он? – А он взял пальто и пошёл куда-то на рассвете. Люси подняла глаза от газеты, капельку встревоженная. – Опять? Слово «опять» кольнуло Сьюзен сильнее, чем она ожидала. Она осторожно поставила чайник, села напротив брата. – Что ты имеешь в виду? – Он так делает уже неделю, – тихо сказала Люси. – С тех пор как мы приехали в Лондон. Он будто… ищет. Сьюзен попыталась сдержаться. – И раньше вы не сказали мне? – Он просил не говорить, – прошептала Люси. – Боялся, что ты начнёшь волноваться. Питер тяжело вздохнул: – А я сказал ему, что волноваться нужно как раз ему. Он ходит как будто слышит что-то, чего мы не слышим. Сьюзен закрыла глаза. Да, она замечала. Как Эдмунд стал задумчивым. Как часто смотрел в сторону, будто кто-то зовёт. Как вечером сидел у окна, держась за кулон с собакой. Она только надеялась, что это пройдёт. Но, похоже, не проходит. Питер вдруг сказал: – Я думаю… это связано с тем, что он не один оттуда ушёл. Сьюзен подняла голову. – Ты про…? – Да, – кивнул Питер. – Про Нерию. Люси шепнула: – Он не говорит прямо, но… он скучает. Очень. Сьюзен опустила взгляд в чашку. Да, она знала. Только не хотела верить, что эта тоска может быть настолько сильной, чтобы вытаскивать Эдмунда из дома на рассвете. Она медленно встала, подошла к окну. Улица только просыпалась. Две девочки шли с корзиной хлеба к пекарне. Старик протирал своё крыльцо. Никакой магии. Никаких знаков. Но где-то там ходит её брат, который уже давно не чувствует себя частью этого мира. – Нам нужно быть рядом с ним, – тихо сказала она, не оборачиваясь. – Он может сказать, что ему не нужна помощь, но он слишком многое держит в себе. – Согласен, – Питер поднялся, подбросил кусочек хлеба Люси. – Сегодня вечером поговорю с ним снова. – И я, – решительно сказала Люси. – Он мне доверяет. Сьюзен улыбнулась уголком губ. Да, в этом их дом оставался прежним — каждый держался за другого. И всё же… Что-то в воздухе было тревожно неправильным. Сьюзен не знала, что в это же утро, в нескольких кварталах от них, Нерия шла по улице, прижимая к груди книгу, и останавливалась каждый раз, когда ветер дул ей в спину так, будто звал по имени. Она не знала, что расстояние между ними уже настолько тонкое, что достаточно было бы одного неверного поворота — и они бы увидели друг друга. Но пока судьба держала их на расстоянии вытянутой руки. Сьюзен только знала: Эдмунд меняется. И скоро что-то должно произойти.