Волшебное небо

Первое утро осени началось тревожно. Туман стелился над улицами Лондона плотным белым покрывалом, так что казалось — город снова превратился в странное пространство между мирами. Воздух был сырым, холодным; дома — влажными и понурыми, как чаще всего бывало осенью. Питер застёгивал школьный пиджак, глядя на своё отражение в мутном зеркале. Он выглядел старше своих лет — это видели все, кто хоть раз встречал его взгляд. Глаза короля не исчезают, даже если его снова называют просто учеником. Эдмунд молча сидел на кровати, придерживая галстук, который никак не хотел ложиться ровно. – Ты опять не спал, – заметил Питер, завязывая свой. Эдмунд ничего не ответил. Лишь свёл брови чуть сильнее. Питер вздохнул: – Эд… сегодня будет легче. Должно быть. На это Эдмунд усмехнулся уголком рта: – Легче? Он резко встал. – Я знаю, что она здесь. Я её чувствую. Больше, чем раньше. Питер хотел возразить мягко, рассудительно, но передумал. Эдмунд говорил так, будто в воздухе всё ещё стоял запах нарнийского ветра. Они вышли из дома около восьми. Люси тянула шарф, закутываясь сильнее, потому что утро резало щеки холодом. Сьюзен шла второй, проверяя — как всегда — что у всех есть батончик, монетки на метро, что ботинки чистые. Улицы Лондона шумели: машины, беспокойные голуби, люди, спешащие на работу. На входе в метро их разделила толпа. Люси с Сьюзен остановились у газетного киоска, а Эдмунд с Питером спустились по ступеням первыми. Там, внизу, пахло углём, металлом и влажными камнями. Люди шли, не поднимая головы; шаги отскакивали эхом от стен. И вдруг Питер ощутил лёгкую дрожь пола. – Эд, подожди, – сказал он, тронув брата за рукав. – Ты уверен, что тебе стоит… Но Эд уже шёл вперёд. Он чувствовал — если он сейчас остановится, что-то изменится. Что-то уйдёт. Его тянуло куда-то за поворот, туда, где туман смешивался с жёлтым светом ламп. – Спусти голову, – предупредил Питер, – а то так и привлечёшь неприятности. – Они сами привлекаются, – пробормотал Эдмунд. И как будто в подтверждение — мимо прошёл мальчишка их возраста, толкнув Эда плечом. Обычно Эдмунд бы проигнорировал. Но этот толчок… был очень похож на вызов. Мальчишка обернулся: – Куда прёшь, щенок? Питер уже направлялся к ним. – Мы никому не меш… – начал он, но не успел. Двое других подошли к мальчишке, перегородив Певенси путь. И всё пошло слишком быстро. Толчок. Грубое слово. Схватка за ворот. И вот — Питер ударил первым. А Эдмунд оказался в самой гуще. Откуда-то сверху послышались голоса. – Что там происходит? – О, снова драка! Тем временем… Нерия стояла у входа на станцию. Она не собиралась сюда. Она вообще шла в другую сторону — к бакалейной лавке на соседней улице. Но дорогу ей перебежала та самая чёрная кошка. И в её жёлтых глазах было что-то такое знакомое, что сердце Нерии дрогнуло. Кошка один раз мяукнула — тихо, требовательно — и побежала вниз, к станционным ступеням. – Что ты хочешь мне показать? – прошептала Нерия. И пошла за ней. Кошка исчезла буквально через несколько секунд, но Нерия уже знала, куда идти. Её тянул тот же странный поток, что и всё лето. Что-то будет. Она спустилась по лестнице… и услышала шум. Голоса. Крики. Стук ударов. Толпа собралась полукругом у стены. Кто-то кричал: «Драка!», кто-то — «Позовите кондуктора!». Нерия замерла на мгновение. И почувствовала то, чего боялась больше всего — лёгкий рывок внутри груди. Будто кто-то позвал её по имени. Она шагнула ближе. Толпа расступилась ровно настолько, чтобы она увидела: Питер — в школьной форме, с взъерошенными волосами, удерживал двух мальчишек. Один из хулиганов держался за нос. Другой – за скулу. А рядом… Её дыхание сбилось. Эдмунд. Эдмунд. Мокрые волосы, чёрный школьный пиджак, взгляд — острый, тёмный, такой невероятно знакомый. Он держал противника за ворот, ещё мгновение — и ударил бы снова. Но он замер. Потому что взгляд его случайно, почти случайно… скользнул по толпе… И наткнулся на неё. На Нерию. Он не дышал. Она — тоже. Мир исчез, шум отодвинулся. Толпа, крики, подземка — всё растворилось. Осталось только это мгновение.

Он смотрел на неё так, словно увидел солнце после долгой зимы.

А она — словно увидела свою Нарнию.