Игрок Ноль (Ничего, Ничего, Ничего)

Натаниэль Веснински рожден для насилия, он единственный сын мясника из Балтимора и его не особо драгоценной жены. Тем не менее, ее принадлежность к очень влиятельной британской мафиозной семье была ее единственной положительной чертой в глазах Натана Веснински. Натаниэль Веснински был ребенком с блестящим будущим, если считать его карьеру в мафии блестящей, пока его мать не попыталась сбежать с ним в ночи, когда ему было всего пять лет. Он был слишком мал для того, чтобы мясник из Балтимора беспокоился о его воспитании, даже если он не дрогнул, когда ему приказали вырезать сердце своей матери. Маленькие руки обхватили уже не бьющийся орган, прежде чем передать его отцу, холодные голубые глаза немигающим взглядом смотрели на родителя, на которого он был так похож. Натан, несмотря на раздражение из-за серьезного нарушения его планов на жизнь сына, почувствовал гордую улыбку на своем лице. Окровавленная рука взъерошила каштановые волосы ребенка, прежде чем схватить его за плечо и направить к ожидающей машине. Сердце осталось на полу подвала, забытый след жестокости, навязанной слишком юным плечам. Натаниэль был оставлен в Гнезде, под безразличным вниманием Тэцуджи Мориямы и его племянника Рико, его будущее в мафии было забыто, поскольку он был обещан в качестве спутника мальчику, брошенного якудза, которому ранее был обещан Натаниэль. Это не бегство от насилия, это просто знакомство с новым видом жестокости.

***

Следующие годы Нейт проводит рядом с Рико, в равной степени изучая экси и боль. Старший мальчик бьет его с яростью, которая была бы неуместна в самой конкурентной Малой лиге, оставляя за собой синяки, пока Нейт едва может вспомнить, как выглядит его кожа без них. А затем появляется Кевин Дэй, сын Экси и лучший друг Рико, для Нейта шокирующе узнать, что его присутствие рядом с Рико не принесло ему этого титула, но он, как всегда, проглатывает боль. Пара танцует вокруг корта с каждым ударом, который они забивают, Рико усмехается, когда Нейт не может должным образом защитить ворота против них. Смех Кевина отвлекает Рико настолько, чтобы Нейт не был наказан, и он чувствует, как к ревности присоединяется растущее чувство благодарности. Тем не менее, он наблюдает за тем, как они рисуют цифры на лицах друг друга, радостно заявляя, что только они будут безраздельно властвовать над спортом, который их родственники создали вместе. Он не спрашивает, может ли он присоединиться к ним в достижении этой цели. Он знает, что не заслужил места. Только после того, как Кевин уходит, домой к матери, которая улыбается им так, что это кажется чуждым Нейту, Рико подходит со своим маркером Sharpie. Его ногти впиваются в нижнюю часть подбородка Нейта, пока он держит голову неподвижно, аккуратно рисует цифру на скуле, имитируя ту, которая все еще находится на его лице. – Ноль. – кричит он, волоча Нейта к зеркалу, чтобы тот посмотрел на нарисованный им круг. – Потому что ты, Нейт, ничто, – прошептал он. – и всегда им будешь. – Он громко рассмеялся и вышел из комнаты, продолжая смеяться, оставив Нейта смотреть на свое отражение, подняв руку, чтобы осторожно ткнуть в новую отметину.

***

К тому времени, когда они возвращаются в Западную Вирджинию, Рико кипит, скрепя зубами от гнева, когда он дарит прессе, собравшейся у ворот Эдгара Аллана, свою лучшую улыбку. Его отец отказался видеть его снова, несмотря на то что Рико делает себе имя, а Ичиро все еще неизвестен, все еще никто. Он жаждет навредить своему брату, жаждет разорвать его на части, пока его отец не увидит, что он достоин. Дверь в Гнездо распахивается, и все Вороны в общей комнате бегут в раздевалки, предпочитая жестокость тренировок жестокости разгневанного Рико. Все, кроме одного. Все, кроме Ноля, то есть. Веснински не шелохнулся, глядя на него с пола, на журнальном столике перед ним открыта тетрадь по математике, но к тому времени, когда Рико стоит перед ним, он уже закрывает ее и освобождает руки. Рико жестоко улыбается и манит младшего мальчика следовать за ним, что, к счастью или к несчастью, он делает. Ноги другого легкие, когда они идут по гнезду, склонив голову, как будто он внимательно рассматривает черепицу, Рико испытывает трепет при мысли о том, что сын одной из правых рук его отца ведет себя так робко из-за него. – На кровать. – рявкает он, когда они добираются до комнаты Ноля. Он спешит подчиниться, оцепенев ложась с вытянутыми над головой руками к наручникам, которые все еще прикреплены к изголовью кровати. Рико делает шаг вперед и надевает наручники на тонкие запястья, прежде чем достать ножи из-под кровати. Вытащив длинное тонкое лезвие, он забирается на кровать и оседлав бедра Ноля, методично орудует лезвием по нему. Лезвие разрывает ткань футболки Ворона, оставляя после себя неглубокий порез, с которого капает кровь. Рико теряется в дымке жажды крови и ярости, проводя своими различными клинками по туловищу Ноля и шепча жестокие оскорбления. – Ты ничто, – повторяет он как мантру. – даже не достоен имени. С этого момента ты просто Ноль. – Глаза Ноля трепещут, но никогда не закрываются, когда Рико проводит руками по луже крови, а затем по лицу Ноля и по прядям каштановых волос. К тому времени, когда он удовлетворен, порезы перестают кровоточить, и они оба представляют собой кровавую катастрофу. Рико оставляет Ноля прикованным наручниками к кровати и идет в душ, лишая другого той же роскоши и заставляя его практиковаться с кровью, размазанной по всему телу. Он видит, как Кевин хмурится, и смотрит на него, пока Номер 2 не бледнеет и не отводит взгляд. Угрозы быть следующим достаточно, чтобы удержать Кевина от словесных протестов, достаточно, чтобы заставить остальных Воронов тщательно молчать о жестокости, свидетелями которой они являются.

***

Рико требуется время, чтобы понять, как сопоставить татуировку Ноля с теми, которые он и Кевин делают, учитывая, что римские цифры не имеют символа для Ноля. После нескольких часов исследований он останавливается на том же решении, что и английские ученые в Средние века: буква N означает nulla, вытатуированная в том же месте. В сочетании с его майкой с двумя нолями, этого, безусловно, будет достаточно, чтобы донести сообщение, а если нет, Рико с радостью объяснит это любому, кто спросит. То же самое сделает и Ноль, решает он, о чем он сообщает другому подростку с улыбкой, обещающей насилие. Ему нравится жестокость в том, чтобы быть N, из-за имени, которого он лишил мальчика, ради N, которую в конечном итоге будет его псевдонимом. Постоянное напоминание о том, что любое имя будет фальшивым, что оно всегда будет просто олицетворением того, кем он является: ничего. Рико наблюдает, как Ноль сидит в кресле для татуировок, сжимая руки в кулаки, пока художник медленно вбивает новую отметину в его, на этот раз, безупречную кожу. Позже той же ночью он толкает Ноля в свою кровать и заставляет его лечь на живот, пока Рико вырезает слово «ничто» на его спине. Он аккуратно добавляет художественные штрихи вокруг слова, вырезая достаточно глубоко, чтобы гарантировать, что останутся шрамы, тщательно воссоздавая шаги, которые он помнит из видео, которые он смотрел по скарификации. Перемещая свое внимание выше, он кусает и кусает горло Ноля, пока оно не становится больше синяком, чем кожей. – Что ты? – спрашивает он голосом, едва громче, чем вдох возле уха. – Ничто. – следует ответ глухим голосом, пустота, которая, как думает Рико, должна быть приятной, но на самом деле звучит фальшиво. Он рычит и поднимает нож, гнев вспыхивает у него в животе, когда он проводит им по бледной коже, лежащего перед ним. Ему нужно что-то еще, понимает он, пытаясь понять, что именно. Ноль отказался от своего тела, от своего имени, от своего будущего, что еще Рико может у него отнять? Возможно, в этом и проблема, думает он, ему больше нечего брать. – Умоляй меня остановиться. – шепчет он, решив, что, по крайней мере, слушать отчаянные мольбы страдающего Ноля будет приятно. Он оказывается прав, повторяющиеся мольбы, которые срываются с губ Ноля, как музыка для ушей Рико, хотя они не заставляют старшего подростка остановиться. Во всяком случае, повторение слова «пожалуйста» только усиливает его агрессию, даже когда он шепчет: – Проси вежливо, Ноль, и я, возможно, просто остановлюсь.

***

Тэцуджи говорит, что Ноль закончил свою школьную учебу, почти на год раньше, чем Рико закончит свою. Ярость кипит в животе Рико, его эго уязвлено мыслью, что ничто в мальчике не может быть лучше него. Было достаточно плохо, что он преуспел в тренировках на всех позициях вместе с Воронами, достаточно плохо, что он ни разу не проронил ни слезинки за всю боль, которую причинил Рико, было слишком тяжело вынести, что мальчик сделал это, закончив школу на три года быстрее, чем Рико. И Кевин улыбается, с таким гордым выражением лица, каким он никогда не смотрел на Рико. Даже Номер 3, новичок, кажется, впечатлен достижением Ноля, несмотря на его общую апатию. Глаза Ноля встречаются с глазами Рико, прежде чем опуститься вниз, и даже проявления почтения недостаточно, чтобы успокоить его разбушевавшийся нрав. – Ноль! Выпускник средней школы. – радостно восклицает он фальшиво легким голосом. Он ждет, когда удивление мелькнет на покрытом шрамами лице, прежде чем добавить: – Полагаю, тебе пора всерьез присоединиться к Воронам. И как раз к адской неделе. Его улыбка становится жестокой, когда он думает о планах издевательств и безжалостных тренировках, вещах, которые Нолю было позволено пропускать в прошлом ради учебы. Больше нет, если бы мелкий засранец желал той свободы, ему следовало бы оставаться на месте и не работать на опережение. Ноль просто кивает, не сводят глаз с пола. Рико улыбается, предвкушая, как с помощью старших Воронов это покорное подчинение превратится в страх.

***

Ноль спотыкается на площадке, его конечности неустойчивы из-за травм и наркотиков, которые ему ввел в горло один из старших защитников. Мартин, думает он, номер 22, завидует тому факту, что Ноль одновременно и никто, и лучший в команде, хотя последний факт никогда не произносится вслух, опасаясь, что Рико подслушает. Ноль может быть заперт в пространстве, которое окутано галлюцинациями, но он по-прежнему грубо отбивает удары, яростно защищает ворота и делает быстрые передачи Рико. Ему приходится угадывать, какой из Рико настоящий, так как дополнительные номера 1, кажется, танцуют по корту, но чаще всего он оказывается прав. Во время единственного перерыва на воду, который будет разрешен Нолю, 13 удерживает его, в то время как 17 запихивает грибы ему в рот и заставляет жевать. Даже под сильными руками Ноль чувствует себя так, как будто он парит в небе над гнездом. Вернувшись на корт, он обнаруживает, что смотрит на свое отражение в плексигласе, и все кажется явно неправильным. Он, призрак с телом, думает он, ничто, ставшее реальным, а затем разрушенное, и все же он не преследует их как следует, не так ли? Они продолжают наносить удары, а призрак должен быть неприкасаемым. – Ничего, ничего, ничего. – шепчет он, проводя пальцами по букве N, которая лежит на его скуле за секунды до того, как Тэцуджи свистит. Остальная часть тренировки пролетает незаметно, детали сливаются друг с другом, пока он кружит вокруг своей команды, уклоняясь от ударов и делая плавные передачи. Мысль о том, что он призрак, оседает на его коже, и он начинает перемещаться по корту с удивительной легкостью. Он наблюдает, как другие изо всех сил пытаются приспособиться к его меняющемуся стилю игры. Он наблюдает, как они оборачиваются, только чтобы обнаружить, что он исчез, или как они врезаются в плексиглас после того, как он уклоняется от удара. Если бы он был чем-то, если бы он был на это способен, он думает, что мог бы улыбнуться, глядя на это, но вместо этого он наблюдает и ничего не чувствует.

***

Кевину стыдно признаться, что он никогда и пальцем не пошевелил, чтобы помочь Нулю, не так, как он иногда вмешивается, чтобы помочь Жану. Он думает, что проще забыть, что Ноль когда-то был мальчиком по имени Натаниэль, что он был чем-то большим, чем собственность, с тем, как Ноль бесшумно перемещается, словно призрак. Первокурсники провели первые две недели, убежденные, что он не настоящий, пока Тэцуджи не решил, что они готовы сразиться с ним, он и только он против семи первокурсников. Ноль победил, и в этом вся суть: Ноль лучше Рико, Кевин тоже лучше Рико, но Нолю не нужно это скрывать. Ноль с пустыми глазами наблюдает, как Кевин сталкивается с Рико в противостоянии, глаза следят за каждым движением, и Кевин чувствует себя виноватым, злым и преследуемым. Он видит мальчика и призрака и разрывается между желанием спасти его и желанием быть им. Он настолько отвлечен пустотой своего товарища по команде, что ему вряд ли нужно пытаться саботировать себя, но этого недостаточно, чтобы он мог это заметить. Рико кипит от ярости приближаясь, как только комната опустела, на его лице застыло рычание, и на мгновение Кевин наблюдает, как что-то мелькает на лице Ноля. И затем все, что он знает, это боль.

***

Рико шепчет: – Позаботься о беспорядке. – проходя мимо Ноля на выход из корта. Кевин истерически рыдает, прижимая руку к груди, и что-то тает в Ноле от этого жалкого зрелища. Он не уверен, что чувствует, но это остро и горячо, и он начинает двигаться, прежде чем успевает обдумать слова Рико или свои намерения. Рико устроил беспорядок в Идеальном корте, и сыну Экси пора бежать из гнезда. Вылететь из гнезда? Ноль не тратит время на то, чтобы обдумать игру слов ситуации, прежде чем осторожно вытащить Кевина на свежий воздух ночи. Банкет все еще продолжается, вокруг них веером располоожились автобусы команд, а музыка эхом доносится из ближайшего банкетного зала, но Ноль смотрит только на ярко-оранжевое бельмо на глазу на краю парковки. Лисы, Ваймак, Кейли Дэй. Письмо, которое должно было обещать наследие, теперь обещает безопасность, сможет ли лиса помочь ворону снова научиться летать? Это не имеет значения, думает он, ничто не имеет значения, кроме одного: Кевин Дэй должен жить ради всего того, чего никогда не будет у Натаниэля Веснински. Они находятся в нескольких шагах от автобуса, когда низкий голос окликает: – Есть ли причина, по которой вы направляетесь не на тот автобус? – Ноль повернул их так, что оказывается между Кевином и голосом только для того, чтобы слегка успокоиться при виде знакомого лица тренера Дэвида Ваймака, человека, которого он теоретически искал. – Ну? – Кевину нужно уйти. – выдавливает он, и слова неловко слетают с его языка. Остатки наркотиков, которые Старшие испытали на нем незадолго до инцидента, все еще текут по его венам, и его мысли продолжают убегать. Какая польза от мыслей для призрака? – Рико что-то сломал, Рико ломает все и ничего. – Ха ничего, Рико хотел бы сломать его, он смеется над собственной безмолвной шуткой. – Вороны. – стонет тренер с искаженным лицом, глядя через плечо Ноля на раненую и смятую фигуру Двойки. – Ну, Ворон и ты. – поправляет он, сужая глаза, даже когда он подходит к автобусу, чтобы открыть дверь. – Кто ты собственно? – Никто. – отвечает он, все еще кривя губы в ухмылке. Его свободная рука пытается стереть выражение лица, прежде чем коснуться татуировки. – Ничего, nulla, nichts. – Мне кажется, что это похоже на кого-то. – замечает тренер, и его глаза все еще сверкают подозрением. Ноль просто пожимает плечами и передает своего подопечного, довольствуясь мыслью, что он разобрался с беспорядком и освободил Двойку. Он собирается уйти, когда Кевин хрипит: – Ноль, Нейт... – Он обрывает себя раньше, чем это сделал Ноль, вспоминая запрет на это имя даже сквозь дымку своей боли. – Спасибо. – Ноль кивает и продолжает свой путь, зная, что ему нужно вернуться, чтобы встретиться лицом к лицу с яростью Рико, прежде чем она выберет другую цель.

***

Ярость Рико не выплеснулась наружу, пока СМИ не объявили, что Кевин подписал контракт с Лисами Университета Пальметто в качестве нападающего, а не помощника тренера, на следующий сезон. Ноль находится в нескольких месяцах от своего собственного дебюта, новая личность ждет, когда он войдет в нее, и осознает, что именно он будет подвергнут основной тяжести возмущения. Тем не менее, он тихо идет с Рико в спальню Ноля, стараясь не сводить глаз с внешним уважением, даже когда внутренне усмехается. Этот мужчина-ребенок может быть чем-то, но он не может сломать Ноля. Вы не можете сломать ничто. Рико приковывает его наручниками к изголовью, прежде чем привязать его ноги к столбам у изножья кровати, его конечности вынуждены вытягиваться, чтобы дотянуться, не натирая их ужасно. Нож рисует круги на его голой коже, кровь хлещет, когда старые раны вновь открываются, и Ноль не дрогнув смотрит на Рико. Боль переходит в постоянный тревожный гул, даже когда Рико шепчет ему, чтобы он умолял, чтобы он умолял, чтобы это прекратилось. Ноль играет свою роль с плоским выражением, пока Рико не срывается. – Давай сыграем в нашу игру. – провозглашает он, пока нож кружит по ключице Ноля. Ноль отвечает без особого усердия: – Я бы попробовал бежать. – Это ложь, Ноль знает лучше, что от этого лучше не бежать, но это ложь, которая Рико нравится, поэтому он ее говорит. – Куда бы ты пошел? – спрашивает Рико более резко, чем обычно, и Ноль решает не придерживаться обычного сценария. Его губы кривятся в имитации улыбки, которую он смутно помнит на лице Натана Веснински, прежде чем он отвечает: – Пальметто. Я слышал, что у них лучший нападающий в лиге. – Ярость, которую вызывает эта мелочь, того стоит, даже когда руки обхватывают его горло. Его жизнь мерцает на грани, но Ноль знает правду: он годами живет на одолженное время. Он ходячий мертвец, что бы он ни говорил.

***

– Нил Джостен из Балтимора, штат Мэриленд! – Голос диктора был заглушен криками толпы на стадионе, когда они во второй раз за день рассматривали татуировку, видимую под его шлемом. Ноль устроился на отведенном Нилу месте рядом с Рико и мысленно обдумывал план. Нападающий до конца первого тайма, затем он вернется в качестве вратаря, чтобы удержать заработанное им преимущество по очкам. Это был простой план, тем более блестящий, насколько он был прост. Рико, стукнув ракеткой по ракетке, встряхнул его, вернул его вовремя, как раз к началу игры, чтобы Ноль потерял себя в ритме игры. Он кружит по площадке, стараясь держать защитника между собой и вратарем Драконов, пока мяч не приземляется в его клюшку, а затем он забивает легкий гол. Взглянув на часы, можно понять, что не прошло и минуты. Стадион почти содрогается от силы аплодисментов толпы. Минуту спустя его защитник врезается в плексиглас, когда Ноль ускользает от него после того, как завладевает мячом. Пас на Рико приносит ему первую передачу и второй гол за вечер. А дальше, все по той же схеме: уклонение, перехват, передача, помощь или забивание гола и сброс. Он курсирует по всем углам площадки, ставя в тупик всех опытных игроков своими быстрыми движениями и изящными маневрами. Судьи несколько раз бросают на него сердитый взгляд, когда его подопечные врезаются в их товарищей по команде или в стену, но он проходит первый тайм без каких-либо реальных происшествий. В конце концов, уворачиваться не противоречит правилам. Он переодевается во вратарскую экипировку в раздевалке, пока Тэцуджи читает лекцию остальным о том, что они могут сделать лучше. Его имя ни разу не было произнесено в течение почти пятиминутной тирады о качестве их игры. Только когда они возвращаются обратно, он шипит: – Джостен, ноль. – Он слышит угрозу в шепоте команды и резко кивает. Он закроет цель или столкнется с последствиями. Если Драконы были недовольны его стилем, когда он играл на позиции нападающего, то они были в ярости, когда он отказывается пропустить хоть один удар по воротам. Он держит нападающих в напряжении, всегда, кажется, зная, куда они будут целиться, и с легкостью перенаправляет мяч на другую сторону площадки. Часы отсчитывают последние секунды игры, когда нападающий делает последнюю попытку, которую Ноль с легкостью ловит и бросает по площадке, но тот проходит мимо всех игроков и с резким стуком ударяет в противоположный конец с резким стуком. Всего на дюйм ниже, и это заставило бы сработать зуммер. А так, вся площадка замирает, пока не звучит финальная сирена. Когда Вороны проходят мимо, особенно смелый репортер кричит: – Джостен! Почему твоя татуировка N? – Кивок Рико заставляет Зеро остановиться, чтобы улыбнуться репортеру, приняв очаровательную ухмылку, которую Хозяин заставил его практиковать. – Это римская цифра Ноль. – объясняет он, все еще сохраняя улыбку, даже когда его недостаточно задействованные лицевые мышцы болят от натяжения. – Столько голов я планирую пропустить. – добавляет он, смеясь, прежде чем продолжить свой путь в раздевалку.

***

Ноль стоит рядом с Рико перед прессой, его лицо все еще болит от напряженной незнакомой улыбки. Они отвечают на вопрос за вопросом об игре, медленно разбирая каждое мгновение. Рико как раз в процессе воспроизведения конкретного броска, который он забил в третьей четверти, тот же смелый репортер прерывает: – Всегда считалось, что цифры Идеального Корта ранжируют своих членов по уровню мастерства. Означают ли комментарии Джостена, что цифры представляют что-то еще? – Ноль едва избегает напряжения, зная, что позже он заплатит за этот момент, достаточно плохо, что он прервал показуху Рико, но сделать это на основании того, что Ноль осмелился сказать. Рико резко ухмыльнулся: – Татуировка Нила, это исключение, а не правило. Небольшая внутренняя шутка, да, Нил? – Он обнимает Нила за плечо в жесте, который выглядит небрежно, но читается как угроза. Ноль слышит это громко и отчетливо. Говори правильные вещи или страдай больше за неправильные. Однако Ноль не знает, что сказать, поэтому он смеется, это громко, ярко и резко на оживленной арене. – Это так. – соглашается он, притворяясь застенчивым после короткой паузы. – Я всегда думал, что буду никем, пока не встретил Рико. – Он ничто. – Без его наставничества я бы точно им стал. – У него никогда не было Рико в качестве наставника, поэтому он ничто. Ничто, что Рико собирается попытаться разорвать на части, это было неправильное слово, понимает он с опозданием.