Игрок Ноль (Ничего, Ничего, Ничего)

Вороны порхали по корту в серии хорошо выполненных розыгрышей. Натан Веснински почувствовал, как что-то вроде гордости, поселилось у него в груди, когда он лениво слушал разговор рядом и думал о своем сыне. Ворота другой команды загорелись красным, и Кенго шагнул вперед, чтобы посмотреть на корт, с хмурым взглядом и скривив рот. Натан задумался о сцене, за которой они наблюдали, игроков, игры и деньги, которые эта игра принесет главной ветви, в виде безудержных спортивных ставок, происходящих в Восточной башне. Его глаза зацепился за сына, его телосложение казалось меньше, чем он помнил, даже с двух предыдущих игр, и он, как и Кенго нахмурился. Казалось, что другой заметил изменение в его настроении, когда он усмехнулся: – Спокойно, Мясник. Я с этим разберусь. – Эти слова, эхо каждого раза, когда всплывает обсуждение условий Гнезда, и Натан обнаруживает, что его больше не утешает обещание. Он склоняет голову, осознавая, что его сына ждет худшая участь, если он восстанет. Тем не менее, его глаза следили за далекой фигурой сына, когда он покидал корт на полчаса, знакомая ярость, бьющаяся к жизни, когда он думал о людях, которые стояли за переменами. Кенго не обращал внимания на своего Мясника, привыкший к тому, что он часто планирует акты насилия, молча размышляя, вместо этого он подошел и взял телефон. Натан слышал слабый звонок, затем резкое японское приветствие Тэцуджи и еще более резкий японский Кенго, требующий информации, язык нахлынул на него быстрее, чем он мог перевести. – Нет. – огрызнулся Лорд, внезапно переключившись на английский – это неприемлемо, я возложу на тебя ответственность за то, чтобы он правильно питался. И я пошлю врача, чтобы проверить его, Тэцуджи. – Угроза прозвучала ясно: Кенго больше не намерен терпеть, как вторая ветвь портит их активы, и он вмешается, прежде чем потеряет еще больше денег. Но ярость Натана только возросла, когда он обдумывал эти слова, его сыну не разрешали есть. Как долго все было так плохо? Он отвернулся от корта, отгоняя мысли о том, как он обрек своего сына на страдания из-за своей беспечности, и снова пошел, чтобы встать рядом с лордом Мориямой. Его пальцы чесались о рукоять топора, когда он представлял, как приятно было бы разорвать второго сына своего Лорда.

***

Телефон звонил в течение нескольких долгих мгновений, прежде чем затих. Последовали несколько напряженных мгновений тишины, прежде чем глубокий британский голос резко произнес: – Мясник.

– Снайпер. – Пришел немедленный ответ, обменявшись титулами, как если бы они были равными, но это было не так.

– Зачем ты звонишь мне? – Требование предоставить информацию было высказано тоном, который сразу же дал понять, что ложь будет встречена насилием.

– Это касается Абрама. – Минута молчания, а потом вздох, звук был полон сожаления и усталости. – У него не все хорошо.

– Я видел его игры. –  А все остальное остается не озвученным. Они видели одни и те же тревожные знаки, одни и те же повреждения, заставляющие мальчика угасать.

– Мы должны вытащить его. – Голос застревал на каждом слове, словно речь внезапно стала для него непосильной задачей.

– И ты слишком труслив. – прозвучало жестокое обвинение, тон в котором звучали насмешка и негодование.

– Я не смогу обеспечить его в безопасность, как только он выйдет. – признание было произнесено шепотом, голосом, наполненном стыдом и печалью. – Экси, это все, что он знает. У меня едва найдется достаточно средств.

– Ему нужна команда. Нам нужен план. – Теперь оба согласны, оба признают, что они оба желают сохранить драгоценность как можно лучше, и оба живут в окружении похитителей драгоценностей. – Я найду и то, и другое.

– Позвони мне, когда настанет время действовать. – Это не просьба, Мясник не даст Снайперу шанс сделать это в одиночку.

– Хорошо. – За этим следует гудок, и разговор прерывается.

***

Прошла неделя, хаотичная, так как Ноль вытащил его из туалета в безопасное место, а затем младший мальчик развернулся и вернулся в опасность, не дрогнув. Жан чувствовал, как его швы натянулись, когда у него перехватило дыхание, а от всхлипа напряглись мышцы. Знакомое беспокойство снова закралось в душу, когда он выслушал последний вариант плана Кевина, который тот пытался донести до Жана. Ноль все еще был в Гнезде, не в безопасности, и Кевин хотел, чтобы Жан остался. Жан не слушал его, рассматривая спальню, в которой он прятался. Он сидел на кровати, а Кевин сидел у его ног, тщательно избегая прикосновений, словно он знал. Миньярд прислонился к дверному косяку, скучающее выражение, пока он наблюдал. Это внимание заставило Жана почувствовать себя под микроскопом, но более того, взгляд казался знакомым в своей пустоте. Он стиснул зубы и попытался проглотить это сравнение, засунув его в угол своего разума, как он сделал со многими другими вещами на прошлой неделе. – Он не в безопасности. – прервал его Жан, несмотря на то что не слышал, что говорил Кевин. – Мы не можем просто оставить его там одного. – Это был спор, который они с Кевином вели уже несколько дней, Кевин настаивал на том, что Жан не обязан спасать Ноля, а Жан настаивала на том, что им нужно найти способ. В тот момент, когда Кевин открыл рот, чтобы ответить, Жан уже мог представить себе слова, которые он сказал бы, и прервал его: – Если он решит уйти, у него должно быть место куда пойти. Кевин замер, застигнутый врасплох новым аргументом, но кивнул. – Тебе не нужно возвращаться, чтобы ему было куда идти, если он уйдет. – наконец он сказал твердым голосом. Жан открыл рот, чтобы возразить, но на этот раз Кевин перебил его: – Нет. Послушай меня, Жан. Он поставил все на карту, чтобы выбраться… Жан не смог сдержать истерического смеха, вырвавшегося из его горла при словах Кевина, и это выбило нападающего из колеи. – Ты понятия не имеешь – наконец выдавил он, с голосом, хриплым от боли от натянутых швов. Он мог видеть, как Миньярд дергается у двери, когда он посмотрел на Кевина, эти пустые глаза теперь ведут молчаливый разговор, прежде чем он кивнул и откинулся назад. Кевин долго смотрел на свою покрытую шрамами руку, прежде чем спросить: – Стало ли хуже после того, как я ушел? – наступило напряженная пауза, прежде чем Жан кивнул, неспособный подобрать слова, чтобы описать ужасы Гнезда, но не желая оставлять Кевина с вопросом. Кевин побледнел, вероятно, вспомнив жестокость, жертвой которой Ноль уже был раньше, и на мгновение замолчал. – Я все еще не думаю, что тебе следует возвращаться. Жан почувствовала всплеск гнева на продолжающуюся настойчивость Кевина, но Миньярд выбрал этот момент, чтобы высказаться: – Мученичество не спасет мученика Моро. Вместо одного Ворона, запертого в клетке, будет два. – Жан ненавидел то, что он был прав, что, по логике, это не улучшит ситуацию для него, если он вернется в Западную Вирджинию, он ненавидел себя в равной степени за то, что хотел сделать это в любом случае. – Я не подпишу контракт, пока он не приедет. – сказал он, вместо того чтобы продолжать тот же замкнутый спор. Лисы не позволили бы Жану вернуться, но Жан мог быть таким же упрямы, и он не позволил бы Нолю продолжать страдать в одиночестве, пока он двигался дальше. Кто-то должен был что-то сделать, почему не он?

***

Вороны-первокурсники, это все, чем Вороны не должны быть, испытания Гнезда еще не сломили их юную наивность, и Ноль ненавидит их за это. Если быть честным, то он знает, что может приписать себе заслугу в том, что они избавлены от обычных мучений жизни с Рико, у капитана не было времени для детенышей, когда он тратит так много времени на то, чтобы сломать Ноля, и Хозяин в последнее время был более сдержанным. И все же ему действует на нервы, когда он вынужден посещать занятия вместе с ними, они всегда останавливаются по пути из Гнезда, чтобы купить кофе, и настаивают на том, чтобы ему его тоже купили, они обсуждают самые бессмысленные темы и поглядывают на него, словно ждут его мнения по этому поводу. К счастью, их общий трепет в отношении того, что они находятся в присутствии члена Идеального корта, заставило их молчать в течение первых нескольких недель занятий. Это изменилось после осеннего банкета, и они начали приставать к нему с вопросами, подходящими для снятия напряжения. Какой твой любимый цвет? Какая твоя любимая еда? Какой твой любимый предмет? И Ноль понял, что он не знал ни одного ответа, и обнаружил, что ему приходится придумывать ответы или просто игнорировать вопросы вообще. Большую часть времени он выбирал последний вариант, пока небольшая группа не возобновляла свои обычные разговоры, и он смог расслабиться. Ну, расслабиться, в том смысле, что он был менее напряжен, когда они скользнули в жесткие пластиковые стулья лекционного зала. Он все еще морщился, когда пластик вдавливался в многочисленные стежки, которые были спрятаны под его одеждой, и все еще вздрагивая каждый раз, когда дверь захлопывалась за очередной толпой однокурсников, и изо всех сил пытался дышать, когда чье-либо внимание задерживалось слишком долго. И все же ему удалось пережить этот день, несмотря на их попытки подружиться, да еще и с блокнотом, в котором было больше заметок, чем игр экси.

***

Старшие, это другая порода зверей, поэтому ужин в Гнезде, это другое мучение. Ноль принес стандартный поднос с едой, который предоставляется при каждом приеме пищи, а затем его потащили к центральному столу, где сидят все «звезды». Он был окружен со всех сторон людьми, которые возмущались его положением в команде, и он удивил себя, скучая по мягкому характеру первокурсников. Группа не прилагала никаких реальных усилий, чтобы скрыть свою враждебность. Джонсон наклонился достаточно близко, чтобы Ноль мог чувствовать, только приторный запах лосьона после бритья, который тот использовал после каждого душа, и провел своей вилкой по рису, который был навален в тарелке Нуля, и начал есть его. С другой стороны, Лейн скользнула так, что она почти сидела на коленях у Ноля и начала есть его курицу, как будто это была ее тарелка. Ноль с легким беспокойством наблюдал, как его еда начала исчезать, быстро съедая то, до чего он мог добраться, прежде чем у них появился шанс. Как только тарелка Ноля опустела, его желудок все еще сводило от голода, Старшие поднялись как единое цело с веселым: – Увидимся на практике, Джостен. Единственное, что осталось, это кашеобразные консервированные фрукты, хотя, судя по мерцающей поверхности, их не оставили, и Ноль заставляет себя съесть их. Сладость не могла скрыть меловой привкус того, что подмешали Старшие, и он с трудом сдержал рвотный позыв. Он потратил несколько минут на то, чтобы скорбно посмотреть на крошки еды, прежде чем решить, что это вряд ли стоит унижения.

***

Рико улыбнулся, когда Ноль следовал его отрывистым инструкциям, злобно ухмыльнувшись, мысленно пересматривая свой план. Это блестяще, по его скромному мнению, прекрасно сформулировано для продолжающегося унижения Ноля и продолжающихся мучений остальных. Ноль был одет в наряд, который Рико выбрал для этого случая, в большую майку и крошечные шорты для бега, что означало, что слишком много этого заманчивого пейзажа кожи было выставлено. Изуродованный синяками, Рико не мог полностью подавить свое влечение к Нолю, хотя он вряд ли собирался действовать в соответствии с этим. Наблюдая за тем, как Зеро усаживается на скамейку в раздевалке, он мысленно решил, что это станет для них регулярным занятием. Это было гораздо интереснее, чем сеансы с ножами в последнее время, когда Ноль пытался изобразить улыбку, но в основном выглядел болезненным. Он поднял камеру и начал фотографировать с фальшиво радостным: – Скажи, Сыр, Джостен! Другой мальчик воспринял указание буквально и оцепенело повторил: – Сыр. – Фальшивая улыбка мелькнула на лице, и Рико сделал снимок в идеальный момент, запечатлев Ноля во всей его израненной красоте. Бедняжка выглядел измученным, но было еще много работы, что Рико с радостью объяснил: – Сейчас, сейчас, нет времени для перерыва. Пошли! – Он вытащил мальчика на пустой корт и подтолкнул его к воротам: – Встань, как будто ты охраняешь ворота, Ноль. – На этот раз Ноль выглядел немного менее измученным, но Рико не возражал, Экси было единственным, что когда-либо было у Ноля, было бы неплохо напомнить об этом его маленьким беглецам. – Улыбнись. – насмехался он, делая еще одну серию снимков, прежде чем перенаправить его в другую позу. На этой фотографии Ноль сидел на коленях, обхватив голову и прижался к плексигласу, как будто его только что жестко ударили. Рико почувствовала, что чертово влечение снова появляется при уязвимой внешности Ноля, каким бы фальшивым оно ни было. – Хороший мальчик – пробормотал он, мысленно решив, что сохранит несколько из этих снимков для собственного удовольствия. – Помни, мы отправляем эти фотографии Дэю и Моро, они должны понять. – Выражение Ноля изменилось на что-то похожее на мольбу, когда он обрабатывал то, что сказал Рико, а Рико злобно хихикнул.

***

Ваймак не был уверен, чего он ожидал, когда открыл посылку, адресованную Кевину и от Рико, которая была доставлена на корт. Он рассматривал возможность того, что это был мерч Воронов или особенно насмешливое письмо с мертвой лисой (он еще не забыл вонь гниющих лис, которые появились на лужайке Эбби). Чего он не учел, пока не стало слишком поздно, так это уровни психологической войны, в которую мафиозное отродье был готов ввязаться. Поскольку коробка была заполнена напечатанными фотографиями, первоначально она казалась почти невинной, коллекция фотографий, сделанных, когда мальчики были моложе. Если бы вы не знали правды о переезде Кевина в Пальметто, это могло бы быть почти трогательной вещью, но Ваймак знал правду. Кроме того, он увидел фотографии, которые были похоронены под ностальгией детских воспоминаний. Десятки фотографий, на которых Нил Джостен позировал в Гнезде. Его первой мыслью было то, что он был шокирован тем, насколько похож на Эндрю Ворон на фотографиях. Не в физических характеристиках, а в полном отсутствии настоящих эмоций, есть фотографии, на которых он изображает улыбку или другую эмоцию, но его глаза всегда остаются пустыми, почти безжизненными. Это странное сходство, и он не может не думать, что эти фотографии доказательство того, что он Лис в душе. Его второй мыслью было то, что Кевину ни в коем случае нельзя позволить увидеть эти фотографии; они опустошат его. Было ясно, что Джостен был худым и истощенным, это были фотографии человека, который был на грани обморока. Он выглядел так, как будто приближался к концу своей жизни, и Ваймак поклялся найти способ вытащить ребенка, прежде чем его судьба будет решена. Его третья мысль заключалась в том, что он не может скрыть это от Кевина. Во-первых, он заслуживает знать правду. А во-вторых, у Дэвида возникают вопросы по поводу того, что он видит: шрамы, виднеющиеся из-под его одежды, то, как его зрачки на разных фотографиях меняются от расширенных до похожих на булавочные уколы, он видит вещи, которые заставляют его беспокоиться о том, насколько плохо обстоят дела в Гнезде.

***

Тэцуджи затащил Ноля в свой кабинет во время перерыва в тренировке, и даже старшие сморщились в сочувствии. Так поступали только с теми, у кого были большие проблемы, а у Зеро была не самая удачная тренировка. Он все еще был лучше Рико, но это было явно не его обычное превосходство, и этого было достаточно, чтобы заслужить наказание. Хотя Тэцуджи резко критикует каждый шаг, который Ноль сделал на корте, громким, гневным тоном, он также совал ему в руки батончики мюсли и спортивные напитки. Ноль с наслаждение поглощал предложенную пищу, не желая ждать, чтобы узнать, было ли милосердие Тэцуджи ограниченным по времени предложением. Сладость пищи не была чем-то, к чему он привык после многих лет пресной диеты Воронов, но он не позволял себе задерживаться на вкусе. Он был в середине, когда Тэцуджи переключился на японский, изменение, которое вряд ли зарегистрировалось в сознании Ноля, и тема также изменилась. – В твою комнату принесут еще еды. Ты должен есть достаточно для поддержания нормального веса в дополнение к тому, что ты ешь во время приемов пищи. – резко сказал он, казалось, искренне раздраженный тем, что приходится вмешиваться даже в такие дела. – Все понятно? Ноль проглотил липкий кусок батончика мюсли, кивнув, и поспешно произнес: – Да, Хозяин. Приношу свои извинения за то, что я не смог этого сделать раньше. – Фальшивое уважение, казалось, успокоило худшую часть гнева тренера, поэтому Ноль расслабился и позволил себе сосредоточиться на том, чтобы вытащить еще один спортивный напиток из предложенной кучи.

***

Лисы собрались в гостиной на встречу, которую созвала Дэн. Кевин знал, что будет за тема, это была та самая, вокруг которой они кружили всю прошлую неделю. Тем не менее, он сидел на диване между близнецами и ждал, пока остальные закончат переодеваться. Жан был в кресле неподалеку, повязки все еще выглядывали из-под одолженной одежды, но выглядел он намного лучше, чем когда приехал. Бывшие Вороны встретились взглядом и кивнули друг другу, они сделали бы все, что потребуется, чтобы команда согласилась взять Ноля. Гордон вошел в комнату и занял место в дальнем кресле, выглядя менее раздраженным, чем обычно. Кевин уставился на него, вспоминая странное поведение во время поездки на автобусе и странный комментарий Ноля на банкете, что-то подозрительное определенно происходило. Он был на мгновение заглушен бодрым голосом Дэн, объявившей: – Хорошо, мы все знаем, кого мы здесь обсуждаем. Эллисон со скучающем выражением посмотрела на свои ногти и вздохнула: – Нил Джостен, необыкновенный таинственный человек. Кевин закатил глаза и открыл рот, но его прервал сердитый тон Гордона: – Давай, Элли, отнесись к этому парню снисходительно. – Я даже ничего не сказала! У тебя просто странная мужская влюбленность... – Эй! – вскрикнул Мэтт, вскочил на ноги и довольно эффективно прекращая спор. – Сет, чувак, что с тобой происходит? Эллисон не ошибается, ты становишься странным всякий раз, когда кто-то упоминает Джостена. Сет застонал и скрестил руки на груди. На минуту Кевин почти подумал, что он ничего не скажет, так как комната погрузилась в напряженную тишину, пока они все ждали. – Хорошо. В ночь шоу Кэти Фердинанд. В ванной был парень, тот, который сбежал, он был рыжим с ярко-голубыми глазами и дерьмовой татуировкой на лице. Звучит знакомо кому-нибудь? Из другого конца комнаты прозвучал вздох, когда Жан покачнулся вперед в своем кресле, на его лице был шок. – Вот где… тот парень, он украл у одного из них таблетки, да? Маленькие белые таблетки. – спросил Жан отчаянным тоном. Сет слегка побледнел, глаза сужались, когда он смотрел на Жан с чем-то сродни подозрениям, прежде чем твердо кивнуть. Жан продолжил: – Рико был зол на следующий день, когда появились новости, и Но…Нил вел себя странно. Эта мания на банкете он никогда не был таким до того дня после шоу Кэти. Он не сказал Рико, что он принял, но я видел его с пакетиком таблеток. Кевин чувствовал себя напряженным, когда ему пришло подозрение, поведение Ноль почти отражало поведение Эндрю, Эндрю, который также принимал маленькие белые таблетки. – Жан. – сказал он, прерывая Сета, который открыл рот, чтобы ответить. – Они были похожи на эти? – Он передал бутылочку таблеток Эндрю бывшему Ворону и наблюдал, как он побледнел, прежде чем кивать. –Блять. – пробормотал он, осознавая реальность ситуации. – Вот сука. – прошипел Ники, прерывая тишину, наступившую, когда команда мысленно подсчитывала то, что именно пытался сделать Рико. – Мы должны вытащить Нила, черт возьми. Остальные уже кивали в подтверждение, когда Рене задавал страшный вопрос: – Но как? – И это была печальная правда: никто не знал, как они собираются спасти Нила Джостена, Номер Ноль, от Гнезда.

***

Еда, которая всего несколько часов назад казалась благом, теперь тяжело давила на желудок Ноля, и он старался не разрыдаться при виде своих заживающих швов. Кровь проступала там, где они были сделаны неправильно, окрашивая воду в душе в ярко-розовый цвет, а края в некоторых местах были окрашены в желтый цвет разрастающейся инфекции. Ноль чувствовал себя безнадежным, несколько дней назад у него закончились украденные таблетки, и без чего-либо, что могло бы поднять его в небо, он обнаружил, что падает в чернильную бездну. Он прислонил голову к прохладной плитке и думал о своей жизни, вспышках боли, отрезках ноющего небытия, несколько ярких моментов гиперцвета казались ему такими же далекими, как и сама концепция радости. Он лениво провел пальцами по одному из больших порезов и задался вопросом, не распустится ли он в кучу ниток, если распустит швы. Был ли он настоящим мальчиком под всеми этими ранами? Или он только страдал? Дневной свет казался таким далеким, когда он был в ловушке в Гнезде, в бесконечную ночь без обещания сна. Будут бы только боль и Рико (если это были две разные вещи), и напоминание о том, что он никогда не будет Нилом Джостеном, никогда не будет настоящим. И, о, он сам себя шокировал за последние несколько дней тем, как сильно он хотел быть настоящим. Возможно, он станет настоящим в смерти, размышлял он, играя с расходящимися краями своих швов и раздумывая над тем, чтобы самому вскрыть раны. Яркий смех эхом раздался из-за двери раздевалки, и он обнаружил, что цепляется за звук, когда его глаза закрылись. Первокурсники, подумал он, ему нужно было остаться в живых, чтобы защитить первокурсников. Он выживет ради них, и, возможно, они могли бы научить его, как быть настоящим за кофе и странными разговорами между занятиями. Нил Джостен будет настоящим, решил он, и однажды, однажды, он будет свободен.