Любовь по договору

Хуа Чен зайдя в комнату, закрыл за собой дверь и облокотился о стену. Стоял с закрытыми глазами, глубоко дыша, как после пробежки, хотя не сделал и шага.Грудная клетка не отпускала.Мысли не умолкали. Се Лянь зашёл в кабинет. В тот самый. Хуа Чен не мог поверить. Не хотел верить. Он ведь всё предусмотрел: строгие правила, инструкции слугам, закрытые двери, подчинённую тишину в доме — и всё ради того, чтобы ничего не нарушалось. Ни один шаг влево. Но Се Лянь нарушил. И что сделал Хуа Чен? Ничего. И теперь ему срочно нужно поговорить с кем-нибудь. —Алло, — в голосе Хэ Сюаня — привычная суховатая усталость. — Надеюсь, это не про очередной пожар где нибудь далеко? — Он зашёл в кабинет, — выдает Хуа Чен с места, не дав времени на приветствие. — Что? Кто? — Се Лянь. Хэ Сюань не сразу отвечает. Потом медленно спрашивает: — В тот кабинет? — Да. Он открыл дверь. Зашёл. Смотрел. Портрет тоже видел. — И ты?.. — в голосе друга уже слышна тревога. — Ничего не сделал, — отрезает Хуа Чен. — Просто посмотрел на него. И молча ушёл. Хэ Сюань молчит. Потом тихо выдыхает: — С каких это пор ты молча уходишь? — Не начинай, — раздражённо. — Он нарушил правила. Чёткие, прописанные. Он их знал. И всё равно зашёл. — Так почему ты не отреагировал? — Потому что… — Хуа Чен резко встаёт, проходит по комнате, словно не может найти себе места. — Потому что я не смог. — Потому что ты влюблён в него. — Нет, — сразу, резко, будто это слово его обожгло. — Это не… Это не так. — А как? Хуа Чен замолкает. Несколько секунд — только его дыхание в трубке. — Я не знаю, — выдавливает он наконец. — Это не похоже на влюблённость. Это что-то другое. Да, он важен. Да, я хочу, чтобы он чувствовал себя в безопасности. Я… не хочу, чтобы он боялся меня. Но это не любовь. — Не любовь, — сухо повторяет Хэ Сюань. — Но ты звонишь мне в рабочее время потому что он зашёл не туда. И ты сам себя не узнаёшь. Угу. Очень не похоже. — Это... привязанность, — упорно говорит Хуа Чен. — самая обычная привязанность. Сложный интерес. Не знаю. Это бесит, потому что я не контролирую. Потому что его нельзя держать в рамках. Он разрушает их просто тем, что существует. — Ты зол на него? — Нет, на себя. Он останавливается у окна и смотрит во двор. — Я построил чёткую систему. Всё работало. И теперь — один шаг, одна дверь, один его взгляд — и всё трещит по швам. — А ты всё равно его не наказал. — Я не хочу причинить ему боль, — тихо сказал Хуа Чен. — Даже словами. Даже обычным жестом. Я смотрел на него и понимал: любое грубое слово — и он отдалится. Закроется. А мне этого не вынести. — Но это ведь не любовь, правда? — Хэ Сюань не скрывает иронии. — Заткнись, — Хуа Чен устало усмехается. — Пока нет. — Пока? — удивлённо спросил Хэ Сюань. — Просто… — он выдыхает. — Просто не сейчас. Я не хочу этого. Не сейчас. Мне надо сохранять дистанцию. — Дистанция — это не твой сильный ход, когда дело доходит до него. — Знаю. Он медленно садится на край кровати, глядя в пол. — Просто… я не ожидал. Ни от него. Ни от себя. И что с этим делать я не знаю. — Тогда начни с того, что не будешь все разрушать. И не пытайся врать себе, — спокойно говорит Хэ Сюань. — Это только хуже делает. Хуа Чен молчит. Потом тихо: — Спасибо, что выслушал. — не за что. Связь обрывается. Хуа Чен остаётся в комнате, чувствуя, как его собственные стены — тщательно выстроенные, строгие — медленно, но неотвратимо начинают рушиться.

***

В доме — тишина. Лишь редкие звуки ветра за окнами да лёгкий скрип пола под ногами случайного слуги. Но Хуа Чен не спит. После разговора с Хэ сюанем прошло достаточно времени. Он стоит у окна, держа в руке стакан воды, который так и не допил. Его отражение — бледное, напряжённое — смотрит на него с тёмного стекла. «Я выглядел как обвинитель. Просто вошёл. Молча посмотрел и ушёл , как будто он преступник». Хуа Чен сжимает пальцы на стакане крепче. Он думал, что сможет держать дистанцию. Что сможет остаться холодным, рациональным, как всегда. Но Се Лянь — это совсем другое. Он не вписывается ни в одну из его схем, ни в один из расчётов. И этот взгляд… Сначала — удивление. Потом — страх. Но самое болезненное — ожидание наказания. Молчаливое, почти покорное. Как будто он уже к этому привык. Хуа Чен садится на край кровати и наклоняет голову, упираясь локтями в колени. — Я не должен был… — шепчет он самому себе. — Я хотел, чтобы он чувствовал себя в безопасности. Чтобы знал, что с ним всё будет хорошо. Но вместо этого он сделал то, чего боялся сам: он его напугал. Он встаёт, направляется в соседнюю комнату. Там, на столе, ваза с цветами, которые недавно привезли из частной теплицы — камелии. Белые, чистые, почти хрупкие на вид. Он знает, что Се Лянь любит именно их. Читал, когда собирал досье о нем. Смотрел фото из архивов, где Се Лянь улыбался с букетом именно таких цветов в руках. Тогда казалось — просто лишняя информация. Сейчас — это всё, что он может использовать, чтобы хоть как-то сказать: "Извини. Я не хотел". Он берёт несколько самых красивых цветков, аккуратно собирает их в маленький, но утончённый букет. Без упаковки, только перевязывает тонкой тёмно-красной лентой. И медленно, босиком, направляется в комнату Се Ляня.

***

В комнату он входит бесшумно, как тень. Се Лянь спит — свернувшись на боку, лицо спокойно, ресницы дрожат в лёгком сне. Одеяло сбилось немного, волосы рассыпались по подушке. Хуа Чен замирает у входа. "Как он вообще может бояться меня?" Он приближается осторожно, как будто любое резкое движение может потревожить хрупкое равновесие этого сна. Ставит букет на тумбочку рядом с кроватью. Смотрит ещё секунду — не больше. Ему хочется задержаться. Прикоснуться к волосам. Улыбнуться. Но он не позволяет себе ни одного жеста. Он уже напугал его однажды. Второго шанса может не быть. Он уходит также тихо, как и вошёл. И только закрывая за собой дверь, позволяет себе чуть дольше задержать ладонь на ручке.