Сдавайся

      — Может стоит посетить мед пункт? — обеспокоенно спросила тренер.              — Нет, это пустяк, сеньора Малисон, небольшая рана, заживёт, — упрямилась или хорохорилась я, хотя пульсация была ощутимой и неприятной.              — Ну, это сейчас она кажется незначительная, но ты напугала меня закричав, а когда я увидела столько крови, мне стало дурно.              — Я сама напугалась, когда бутылка выскользнула из рук, парочка осколков просто неудачно отлетели. — проговорила я и, вздохнув, добавила: — Плюс одна фобия. Кажется, теперь я буду покупать воду в пластиковой таре.              — Я отвезу тебя домой, Онгс, — проговорила сеньора Малисон, закончив обрабатывать мой поврежденный участок предплечья и убирая содержимое в аптечку.              — Я доберусь сама, сеньора Малисон, спасибо, — не согласилась я, поднявшись и закрыв свой шкафчик.              — Онгс, — проговорила тренер и я обернулась, встретившись с ней взглядом. — Я отвезу тебя.              Мне и так было сложно просто видеть её, что уж говорить о нахождении в одном помещении вдвоём. Стены сужали раздевалку и, запах духов тренера дурманил голову, а сейчас, казалось стены сузились катастрофически быстро, не оставив между нами пространства на вдох или выдох, теперь я почувствовала теплое дыхание тренера.              — Я в порядке, Мэй, — обратившись к тренеру по имени, что не делала уже давно, а сейчас сделала неосознанно, старые привычки сложно искоренить. — Тебя ждут дома, ты и так задержалась провозившись с моей раной. Спасибо.              — Я не могла оставить тебя, — заботливо заправив прядь моих волос за ухо, и явно забывшись, как и я, улыбнулась Мэй, мне было больно смотреть в эти глаза и в тоже время я хотела, чтобы это не заканчивалось, а мы остались в раздевалке.              — По-моему, ты легко это сделала, — с сарказмом, проговорила я и, посмотрев на Мэй, добавила, напомнив: — три года назад.               Браво, Онгс! Ты проиграла самой себе в обещании: не вспоминать прошлое, но застряла в нём. Я не понимала, как вытащить себя. Другие — не интересовали, влечение — отсутствовало на восемьдесят процентов, а в мимолетные просветы, всё же, побеждало безразличие. Моего интереса хватало на несколько минут и я уходила с мыслью: оно мне надо? Состояние апатии на грани депрессии. Сердце не замирало и не пропускало ударов, но стоило лишь услышать её имя и безразличие — испарилось, сердце — замерло. Прошло так много времени, чтобы я снова захотела идти на свидание, стала смотреть на других и когда я решила, что смогла отпустить, она снова ворвалась в мой мир.              — Онгс, — посмотрев на меня, произнесла слишком нежно моё имя Мэй.              — Не используй этот взгляд, у тебя уже нет на это права, — прикрыв глаза, попросила я.              Я уже от произношения плавилась, её голос: опиум, наркотик, гипноз, слабость, но взгляд — куда опаснее, от него я таяла, необъяснимое повиновение и капитуляция. Есть глаза, которым прощается всё, раньше я посмеивалась видя, как в фильме один герой просит прощения у другого, и герой тает, меняя гнев на милость не в силах сопротивляться, бороться. Я в такое не верила, считала глупостью и художественной сказкой. Что может быть ещё глупее? Встретить эти глаза в реальной жизни и самой попасть в эту чертову ловушку. Кажется, это карма за мои подсмеивания и невежество. Любовь так изменчива, сначала ты счастлив до небес, а потом тебе нестерпимо больно, но на твоём теле нет даже царапины, хоть как-то оправдывающую эту опустошающую, парализующую боль. Чёрт с ним с сердцем, снова оправиться, ведь оно все так же бьётся и продолжало биться без неё.              — Ты отказывалась поговорить тогда, убегала в секс после, не разговариваешь и избегаешь меня сейчас, все эти годы. Сегодня ты впервые разговаривала со мной, а не цедила сквозь зубы: здравствуйте и хорошо. Может пришло время всё высказать и поговорить, может тогда между нами не будет этой пропасти?              — Пропасть создана твоими руками. Ты хочешь поговорить? — чуть грубо спросила я, избегая ссор и конфликта так долго, сидевших в голове, но не сегодня. — Хорошо. Давай поговорим. Ты ответила взаимностью на мои чувства, окружила любовью, заботой, я чувствовала себя счастливой, и я искренне верила, что мы — равно навсегда! Я готова была скрывать нас от всех и оставаться тайной, веря, что однажды, мы сообщим всему миру о нас. Всё было не важно, были важны только мы, но однажды оказалось совсем другим. Ты возвращаешься к мужу и уезжаешь, хотя я точно знаю, что любишь меня, но прошлое сильнее. Твоё решение, твой выбор. Наша история закончилась, не успев даже толком начаться. Конец, бывает. — высказывалась я и, поаплодировав, добавила: — Счастья помирившимся! Пара года! Пара десятилетия! Успехов и новых начал! — смотря на Мэй, изображая радость, говорила я, вспоминая заголовки, но запал иссяк, и уже на грани отчаяния и не скрывая боль, спросила: — Но спустя три года ты возвращаешься именно в мой мир! И только один вопрос: зачем, чёрт возьми?              — Это не только твой мир, Онгс. Здесь и мой дом. — защищалась Мэй.              — Был! И ты без сожалений оставила его и его жителей, так почему вернулась, Мэй?! — практически крича, спросила я. — Ты уничтожила наш мир тогда, неужели этого мало?               — Откуда ты знаешь, что без сожалений, Онгс? Почему вернулась? Потому что только так я могла вернуть тебя в свою жизнь, вернуть потерянную часть себя, даже зная и видя, как сильно ты меня ненавидишь. — заговорила, так же эмоционально Мэй. — Вот правда, Онгс.              — Ты вычеркнула меня из своей жизни, растоптав мои чувства и моё доверие, в моей жизни тебя просто не существует, — процедила я, зная, что вру себе, не существовало бы: не страдала все эти годы и моё сердце не забилось бы быстрее, увидев её вновь, а оно предательски стучало в груди, радуясь и сжимаясь от боли, как будто само забыло, что с ним было.              — Мы ведь можем работать вместе и отпустить прошлое, это единственное чего я прошу, — устало проговорила Мэй, прекратив наш спор, но смотря на меня.              — Можем ли? — резко прижав Мэй к шкафчику, спросила я в миллиметрах от её губ. — Вы сможете, сеньора Малисон?              — Да, смогу, — ответила тихо Мэй, не особо уверенно.              — А я нет, — прошептала я на ухо Мэй, выпустив из своего плена и отступив назад, желание поцеловать, граничило со злостью и я добавила: — И как быть?              — Ты капитан команды, Онгс, я тренер! Так начни уже вести себя по-взрослому, — прижав меня к шкафчику, как ранее это сделала я, разозлилась Мэй, заставив меня посмотреть на неё и слушать, я успела позабыть какой властью она обладает, когда и что бывает если сила её характера выходит на первое место. — Я не прошу Онгс простить Мэй, потому что сама не простила. Я прошу капитана команды и лидера научиться слушать и работать с тренером, иначе мы потопим команду.              — Серьёзно? — спросила я, разочаровано покачав головой. — Это против правил и низко с твоей стороны, Мэй, использовать команду в достижении цели и ты это прекрасно знаешь.              — Я была терпелива и не хотела этого делать, но ты отказывалась меня услышать, а я устала пытаться вести переговоры с тобой честно. Это всегда только мой монолог. Прошёл месяц, Онгс, я не могу продолжать бороться с тобой и одновременно управлять командой. Время вышло.              — Я услышала вас сеньора Малисон, вы победили. Ради команды я буду сотрудничать, — злясь и капитулируя, проговорила я, смотря в глаза Мэй. — А теперь отпусти меня, ты знаешь, чем заканчивается такая близость наших тел. Я в состоянии вести машину сама, сеньора Малисон, и мне не нужно особого отношения, от вас уж точно.              Я проиграла по всем фронтам, и злил тот факт: Мэй права. Из-за моего поведения страдает команда, эгоистично и глупо с моей стороны продолжать войну-молчание, в которой у меня нет шанса на победу, какой бы сильной и упрямой я не была, Мэй куда сильнее и упрямее меня, а мы обещали не втягивать команду, но кто ж знал, что такой день настанет в реальности. Я направилась к машине, вздохнула с облегчение, ещё один тяжелый день завершён.              — Ты забыла телефон, — услышала я голос Мэй и обернулась.              — Спасибо, — забирая телефон из её рук, поблагодарила я, не подумав о нём, убегая из раздевалки.              Мэй сделала шаг ко мне и взяла мою руку, вогнав меня в ступор, но посмотрев на то куда она смотрит, я поняла, что привлекло её внимание — пятно крови, но это всего-навсего, испачканный участок бинта.              — Отдыхай и утром поменяй повязку, — отпустив мою руку, наказала Мэй, отступив назад.              — Будет сделано, доктор Малисон, — съязвив, ответила я.              Мэй посмотрела на меня, собираясь, что-то сказать, но покачала головой, зная, что эту чёрту характера не исправить. Я не успела подумать и неожиданно даже для себя, сократила между нами расстояние, Мэй не двигалась, замерев от этой близости.              — Что ты делаешь, Онгс? — спросила Мэй, после нескольких секунд молчания.              — Использую твои же методы, ты ведь без предупреждения вторгаешься в моё личное пространство, почему я не могу? — проговорила я, слыша как сбивается её дыхание и наклоняясь, устало добавила, понимая, что произнесла их вложив совсем другой смысл. — Не-на-ви-жу те-бя.              Я знала, что буду жалеть о своей слабости, но поворачивать назад и выпрыгивать из поезда, набравшего скорость было уже бессмысленно и куда опаснее. Мной двигало желание и голоса прошлого. Почувствовать нежность её кожи и вновь ощутить вкус её губ, но разве на этом ты остановишься, Онгс? Мои губы коснулись губ Мэй, крики разума и сопротивление были разбиты или сожжены всего лишь одним аргументом: «хочу». Мягкие губы исследовали нежную кожу шеи, ладони бессовестно и по собственнически сжимали грудь, чувствуя возбуждение даже через ткань, и если бы не сработавшая сигнализация моей машины, на которую мы упали в порыве нашей страсти, то парковка увидела, что бывает когда отпускают контроль и дают волю страсти, сжигающей тебя изнутри.              — Я прошу перемирия Онгс, у меня не хватит сил, если ты будешь против меня, я отступлю и оставлю пост тренера. — устало проговорила Мэй, прислонившись к машине и чуть сползая по ней.              — То есть если я скажу уйти, ты уйдешь? — усмехнулась я.              — Да. — серьёзно ответила Мэй, глядя в глаза.              — Вот так просто? Снова оставишь дом? Где та Мэй которая преодолевала трудности и препятствия? — спросила я, разгоняя злость. — Ты всегда шла к поставленной цели несмотря ни на что и вопреки всему. Ты никогда не сдавалась. Когда для тебя стало важно мнение остальных?              — Не всегда шла и я сдавалась, — посмотрев на меня ответила Мэй и добавила: — а ты не остальные. — та боль и любовь которую я видела во взгляде Мэй, сжимали моё сердце, но она оставила меня тогда и эта нежность в глазах, сейчас, ничего не значит.              — Кем я для тебя была Мэй? — спросила я.              — Всем, и всегда будешь, — уверенно ответила Мэй. — правда в том, что я до сих пор люблю тебя, и я знаю, что уже поздно, а слова ничего не значат.              — Ты смотрела так будто никогда не уйдешь, но ушла так будто никогда не любила. Я больше тебе не верю и не хочу говорить о прошлом, матч завершён. — смотря на Мэй проговорила я. — Капитан команды это лидер и правая рука тренера, но кто сказал, что мы должны быть друзьями. Я буду работать с вами в интересах команды, сеньора Малисон.              — Спасибо, Онгс.              — До завтра, сеньора Малисон.               — До завтра, Онгс, — попрощалась Мэй и направилась к своей машине.              Я поднялась в квартиру, раздраженно бросив сумку на пол пнув ее и прорычав, как будто этот жест и звуки могли что-то исправить.              — Твои чувства это только твои проблемы и твоя ответственность. Смирись Онгс, она в первую очередь твой тренер, хочешь ты этого или нет, но она снова в твоей жизни. А ты ответственна за команду.              Когда я смогу не балансировать на канате рядом с ней?               Смогу смотреть и не сгорать от желания обнять или дотронутся?               Когда я смогу не искать её в других и смогу ли?              Почему она всё так же необходима как воздух?              Почему я так остро чувствую, что дышу и задыхаюсь одновременно, когда вижу её?              Когда уже сердце решит любить или ненавидеть?              Я так устала, от шторма и волн.              — Привет, Айс, — ответила я на входящий вызов.              — Нам приехать? — услышав мой голос спросила подруга, без лишних слов почувствовав моё состояние. — Скоро будем.              — Спасибо.