“Мы не знали, кем станем”

Поздняя ночь. Комната Кая Хисын поправляет одеяло, Кай крепко спит, прижавшись к мишке почти вдвое больше себя. Всё спокойно. И вдруг — взгляд Хисына падает на полку. Хисын (тихо): …телефон Сонхуна? Он берёт его в руку, прищуривается — точно, экран всё ещё светится, на заставке картинка: Кай и Сонхун, улыбаются после шоппинга. 🚪 Комната Сонхуна Хисын подходит, стучит один раз — и толкает дверь, как всегда. Она приоткрыта. Заходит. Хисын: Сонхун, ты оставил сотку в комнате Кая… Сонхун? Тишина. Только шум воды из ванной, и вдруг — щелчок, открывается дверь в ванную. Сонхун выходит в одних домашних шортах, весь мокрый, с полотенцем на шее, волосы ещё капают. Его торс — как вырезанный. Свет падает сбоку, подчеркивая рельеф. Хисын (моргает, невольно смотрит, потом отводит взгляд): …ты опять забыл одеться? Сонхун (лениво, с полуулыбкой): Я у себя дома, вообще-то. Или тебя прям волнует, что я не в футболке? Хисын (усмехается): Меня волнует только то, что твой телефон спал с Каем, пока ты с прессом пугал потолок в душе. Сонхун (подходит ближе, с ухмылкой): Просто… раньше ты не жаловался, когда я был без футболки. Хисын (поднимает бровь): Это было до того, как ты стал настолько самоуверенным, что начал в душ ходить с позой манекена для рекламы Calvin Klein. Сонхун уже рядом. Оба не отводят взгляд. Напряжение — как струна. Сонхун (тихо): Ты в шортах специально, да? Хисын (на шаг ближе, наклоняется к уху): Если бы это было специально, Сонхун, ты бы сейчас не стоял. Ты бы лежал. Пауза. Сонхун сглатывает. Хисын (выпрямляется, бросая телефон ему в ладонь): Лови. В следующий раз — пусть мишка тебе его приносит. Он разворачивается и выходит. Дверь закрывается. Сонхун остаётся стоять. И впервые за долгое время — не знает, что сказать. Ночь. Комната Хисына Хисын лежит в кровати, листает что-то на телефоне. Стук в дверь. Хисын (не глядя): Открыто. Дверь скрипит. Входит Сонхун, уже в футболке — но видно, что всё ещё напряжён. Закрывает за собой. Сонхун: Ты всегда так? Сначала включаешь ледяной душ, а потом исчезаешь? Хисын (не отрываясь от экрана): Ты первый полез в кипяток. Я просто охладил. Сонхун (садится на край кровати): Хочешь сказать, тебя вообще не тронуло? Я, весь такой… свежий из душа, в лучшей форме за все годы. А ты даже не моргнул? Хисын (наконец-то смотрит на него): Ты серьёзно? Думаешь, я начну задыхаться только потому, что ты выглядишь, как будто сбежал с обложки журнала? Сонхун, у меня хорошее зрение, но ещё лучше — выдержка. Сонхун (с усмешкой): Ну да. Только ты аж забыл, зачем пришёл, когда увидел меня. Стоял, как будто тебя выбросило на паузу. Хисын (встаёт, подходит ближе, глядя прямо в глаза): Да, стоял. Не потому что ты меня сбил с ног — а потому что я прикидывал, сколько тебе времени нужно, чтобы снова попытаться подкатить. Две минуты? Меньше. Сонхун (теряет уверенность на долю секунды): Ха… ну… я просто решил оживить вечер. Хисын (мягко, но чётко): Ты не оживляешь вечер. Ты проверяешь, осталась ли ещё власть надо мной. Но проблема в том, Сонхун… он наклоняется, смотрит в упор: …ты проигрываешь, когда я даже не начинаю играть. Пауза. Сонхун молчит. Его ухмылка исчезла. Он впервые не знает, что ответить. Хисын (отходит, садится на кресло, достаёт книгу): Если решил, что ты — огонь, который всех сжигает, то знай: я давно стал пеплом. Не страшно обжечься, когда уже перегорел. Сонхун всё ещё сидит. Потерянно. Немного злой, немного растерянный. Он встаёт, молча уходит, дверь закрывается.