“Мы не знали, кем станем”

Шопинг-день для путешественника Следующим утром Хисын первым встал с кровати. День обещал быть долгим — предстояло собрать Кая в большое путешествие. Он выглянул в окно: солнце уже поднималось над крышами домов, а в воздухе витал запах сирени. Сонхун спал, уткнувшись в подушку, наполовину укрытый одеялом. — Сонхун, вставай. У нас шопинг. — Пять минут… — У тебя ровно три. Потом я включаю музыку. — …Я уже встал, — пробормотал тот и зарычал в подушку. Через час они уже были в большом торговом центре. С Каем было непросто — он, конечно, был в восторге от идеи «похода в магазин», но рассредоточился моментально. — Папа, можно туда! — Папа, а это точно одежда для круиза? — Папа Сонхун, а вот эта футболка с динозавром подойдёт для Франции? — Да, если динозавры вернутся в моду, — фыркнул Хисын, вырывая из его рук неоновые шорты. Сначала зашли в детский отдел одежды. Там Кай успел перемерить пять рубашек, три кепки, две пары шорт — и, разумеется, всё это вперемешку. — Слишком ярко, — сказал Сонхун, оценивая кислотно-зелёные сандалии. — Зато видно из космоса, — добавил Хисын. — А это удобно! — радостно заявил Кай, уже убегая в следующую секцию. Когда им наконец удалось собрать приличный набор: лёгкие льняные рубашки, шорты, стильные кроссовки, купальники и даже костюм для вечернего ужина на корабле — они рухнули на скамейку у примерочной. — Я устал, — сказал Сонхун. — Я устал от твоего «я устал», — отозвался Хисын. — Мы ещё не зашли в отдел с рюкзаками и солнцезащитой. Кай прибежал с панамой на голове и сказал: — Я хочу чемодан с акулой! — Акула едет в Европу, да? — устало усмехнулся Сонхун. — Ага! И у акулы должен быть собственный чемодан. Последней остановкой стал отдел игрушек. Они знали, что сопротивляться бессмысленно. Хисын вздохнул: — Давай. Десять минут. Только десять. — Спасибо! — Кай убежал, как стрела. Через пятнадцать минут он вернулся с кораблём LEGO, новым динозавром и куклой-пиратом. — Это всё? — спросил Хисын. — Ну… ещё шоколад и жвачку, но это уже не игрушки! Уставшие, но довольные, они вышли из центра с огромными пакетами. — Всё. Теперь ты настоящий путешественник, — сказал Сонхун, погладив Кая по голове. — А вы скучать будете? — Конечно, — ответили оба в один голос. — Тогда я буду звонить вам каждый день. — Мы тоже. Хисын крепче сжал его ладошку. — А завтра… мы тебя проводим. Как положено. Когда они вышли из торгового центра, небо уже затянули тучи. Дождь лил густыми потоками, ветер шумел, и всё вокруг стало серым и мокрым. Кай, уставший после долгого дня, задремал ещё в машине. — Он уснул, — прошептал Хисын, оборачиваясь. — Я отнесу, — сказал Сонхун и аккуратно взял его на руки. В доме было тепло и тихо. Сонхун уложил Кая в кровать, укрыл одеялом и поцеловал в лоб. — Как же я устал, — сказал он, заходя в спальню. — Нам ещё надо разложить все покупки по чемодану, — напомнил Хисын, бросив взгляд на пакеты. — Завтра… — пробормотал Сонхун и буквально упал на кровать. — Ну ладно. Завтра. Они оба быстро заснули, уставшие, но с лёгким сердцем. ⸻ Ночью поднялся ветер. За окном разыгралась настоящая гроза: раскаты грома, вспышки молнии, шум дождя по крыше. Вдруг дверь скрипнула, и в комнату вбежал Кай, со слезами на глазах. Он тут же залез на кровать и прижался к Хисыну. — Папа… — дрожащим голосом прошептал он. Хисын и Сонхун моментально проснулись. — Что случилось, мой дорогой? — Хисын обнял сына, поглаживая по голове. — Не плачь, всё хорошо. Но Кай всё ещё всхлипывал, прижавшись к нему. — Думаю, он испугался грома, — тихо сказал Сонхун, присаживаясь рядом. Хисын осторожно прижал Кая к себе, и невидимо, почти инстинктивно, начал выпускать свои ферменоны — мягкий запах клубники заполнил комнату, тёплый и безопасный. Кай успокаивался, глаза его закрывались, дыхание стало ровным. Сонхун наблюдал за этим, и вдруг его пронзила мысль — этот запах, эта атмосфера… он чувствовал это в ту ночь, когда впервые проснулся его волк. — Папа Сонхун… — тихо прошептал Кай, уже наполовину в полусне. — Ты тоже меня обнимешь? — Конечно, малыш, — сказал Сонхун и лёг рядом, обнимая Кая с другой стороны. И так, втроём, они заснули под шум дождя. В этой комнате пахло клубникой, теплом и любовью. Отплытие Утро выдалось ярким и необычно тёплым. Солнце светило сквозь окна, освещая чемоданы в прихожей и белую рубашку Кая, которую Сонхун аккуратно отгладил ещё вчера вечером. — Всё готово? — спросил Хисын, проверяя в третий раз список: паспорт, вещи, лекарства, игрушки, зарядки. — Всё, — ответил Сонхун. — Родители уже на месте, ждут нас в порту. Кай стоял с рюкзачком на спине и своей новой панамой. Он старался улыбаться, но взгляд его то и дело ускользал к Хисыну. — Папа, ты точно не поедешь с нами? — спросил он в третий раз. — Точно. Но я буду ждать тебя каждый день. И звонить. Ты же мне позвонишь первым, да? — Обещаю, — прошептал Кай, и его губы дрогнули. ⸻ Порт был огромным. Белоснежный лайнер сиял на солнце, как настоящий дворец на воде. Кая сразу подхватили бабушка с дедушкой, наперебой целуя и угощая клубничными конфетами. Он старался казаться взрослым, не плакать, но всё равно держался за руку Хисына до последнего момента. — Хисын, — мягко сказал Сонхун, положив ладонь ему на плечо, — нам пора отпускать его. — Я знаю… — тихо ответил Хисын. Он опустился на одно колено, обнял Кая и прижал его крепко-крепко. — Ты у нас уже совсем большой. Будь послушным, хорошо? Слушай бабушку и дедушку, не пропускай завтраки, носи панаму. — И не плачь, ладно? — прошептал Кай, и в этот момент из его глаз скатилась слеза. Хисын засмеялся и тут же вытер собственные — ему казалось, что часть сердца сейчас уходит на корабль. — Только если ты не будешь плакать тоже. Договорились? — Договорились. Сонхун тоже обнял Кая, поцеловал в макушку. — Хорошего путешествия, малыш. Мы гордимся тобой. Кай пошёл на борт, оборачиваясь каждые пять шагов. У самого трапа он замахал рукой, а потом — побежал вверх, поднимаясь к новым приключениям. ⸻ Когда корабль отдал швартовы, и медленно начал отходить от причала, Хисын всё ещё стоял на месте, глядя в след. Сонхун подошёл ближе, и они молча держались за руки. — Теперь ты немного свободен, — сказал он, пытаясь улыбнуться. — Да, — Хисын кивнул. — Но мне так пусто стало… — Мы справимся. А он — он будет в восторге. И вернётся с десятками историй. — Надеюсь, — Хисын выдохнул. — А пока… давай домой. Без него дом будет тихим. Слишком. Яд Юнхо Офис был тих, лишь шелест бумаг и слабый гул кондиционеров заполнял пространство. Хисын сидел за столом, обсуждая контракт с двумя роботизированными ассистентами. Работа шла спокойно — до тех пор, пока не открылась дверь. — О, наш Хисын уже стал настоящим офисным волком, — раздался голос, который мог раздражать даже воздух. Юнхо. Хисын медленно повернулся, взгляд его был холодным и чётким. — Я здесь не для того, чтобы слушать твои бессмысленные визиты, Юнхо. Юнхо подошёл ближе, не скрывая улыбку. — Почему ты такой колючий? Я ведь просто друг. Тот самый, который… разрушил твою любовь? — Ты переоцениваешь своё значение, — тихо ответил Хисын. — Всё, что между нами было, давно в прошлом. — Ах да, теперь у тебя есть ребёнок. От другого человека. Необычно, но трогательно. Хисын сжал кулаки, но голос его остался спокойным: — И что? Юнхо наклонился, понижая голос: — Ты ведь знаешь Лилю? Та, что в ресторане — с Сонхуном. Очаровательная, правда? Хисын не ответил. — Они были парой. Более того — не просто парой. Она была его невестой, если хочешь знать. Он говорил, что хочет детей только от неё. Я сам слышал, как он шептал ей это во время течки. Юнхо достал телефон. — Думаю, ты не поверишь словам. Но вот… видео. На экране: Лиля и Сонхун, молодые, счастливые. Она смеётся, и голос её звучит ясно: — Сонхун, ты хочешь от меня детей? — Конечно. Очень хочу. Юнхо переключает — показывает фото. Селфи на фоне Парижа. Они вдвоём. Близко. Интимно. — Они планировали свадьбу, знаешь? Всё было серьёзно. Но потом Сонхун уехал учиться во Францию, и всё сорвалось. Эх… могла бы быть прекрасная история. Хисын смотрит. Глубоко внутри что-то сжимается. Больно. Очень. Но снаружи — полное спокойствие. Он поднимает взгляд на Юнхо и говорит сдержанно: — И что мне с этого? Юнхо прищуривается, будто не ожидая такой реакции. — Хочешь знать? Возможно, он до сих пор что-то к ней чувствует. Возможно… ты просто был утешением. Ребёнок случился по ходу. А любовь осталась там. Хисын встал. Подошёл вплотную. Лицо — как вырезанное из камня. — Ты пытался посеять сомнения. Но знаешь, Юнхо… это твой последний визит в мой офис. Ты сожалеешь не потому, что я счастлив. А потому, что ты — нет. Он отвернулся и нажал кнопку вызова. — Помощь. Удалите этого человека. Юнхо улыбнулся, сделал шаг назад, но в глазах у него была ярость. — Ещё увидимся, Хисын. Я же не сказал тебе всего. Хлопнула дверь. Хисын остался один. Он стоял, молча, глаза закрыты. Сердце било в груди. Он не знал, что больнее — видео, или то, что он поверил в него хоть на секунду. Боль, о которой молчат Когда дверь офиса закрылась за Юнхо, Хисын с трудом вдохнул. Он опустился в кресло, будто из него выбили воздух. Ему нужно было время, чтобы просто… переварить. Тогда зазвонил телефон. На экране — 엄마. — Мам? — Хисын… ты занят? Голос матери был слабым, срывающимся. И это насторожило сразу. — Что-то случилось? — Да, сынок. Мне сделали повторные анализы. С ногой всё хуже. Врачи говорят… если не начать срочное лечение — может дойти до ампутации. Мир Хисына затих. — Что… ты серьёзно? — Я уезжаю в Швейцарию. Завтра. Там будет операция и реабилитация. Мне уже всё организовали, я уеду на частном рейсе. Хисын… всё агентство теперь под твоей ответственностью. Он встал со стула, не веря. — Мама… ты одна поедешь? — Со мной будет сопровождающий врач. Не волнуйся. Но… мне нужно, чтобы ты был сильным. С завтрашнего дня ты — глава. И весь тяжёлый багаж теперь на твоих плечах. — Я справлюсь. Обещаю. Он положил трубку и долго стоял в тишине. Значит, завтра не только конец проекта с Сонхуном. Завтра он остаётся один. Во главе агентства. С внутренним штормом после слов Юнхо. С болью за мать. С ребёнком, который уезжает в путешествие. И с любовью, которую он вдруг не уверен, понимает ли до конца.