Укрощение преподавателя

Прошли долгих шесть недель с той самой минуты, когда они они взаимодействовали никак преподаватель и студент. Эти недели оказались настоящим испытанием. Он словно одержимый искал все новые пути привлечь внимание Антона. Всё начиналось вполне безобидно — слегка ядовитые комментарии на лекциях, дерзкие взгляды поверх аудитории, тонкие намёки, способные вызвать смущённый румянец на лицах однокурсников. Вскоре игровая площадка переместилась в соцсети: короткие провокационные реплики и двусмысленные фото стали новой нормой общения. Несмотря на всю страстность попыток Арсения завязать контакт, альфа хранил ледяное спокойствие и демонстративно игнорировал все попытки. Шли дни, месяцы тянулись медленно, как застывший мёд. Постепенно усталость взяла верх над азартом игры. Теперь было ясно одно: словесная атака оказалась неэффективной. Нужно было нечто большее, смелее, отчаяннее. Именно тогда Арсений задумался о плане, который станет финальным аккордом всего предприятия. Решение созрело быстро: пришло время перехода на новый уровень. Утро выдалось свежим и прохладным, обещавшим хороший день. Перед глазами возникало собственное отражение — хмурое, серьёзное, сосредоточенное. Взгляд скользил по гладкой коже лица, заметив легкую щетину, подчёркивающую жёсткость линии подбородка. Одетый в строгий костюм тёмно-синего цвета, подчеркивающий мускулистый торс и широкие плечи, Арсений чувствовал себя готовым ко всему. Кончик большого пальца скользнул по верхней губе, оставляя тонкий след блеска — лёгкий штрих к образу соблазнителя, завершивший картину. Настроение постепенно поднималось вместе с уверенностью в себе. Понимая, насколько важным окажется сегодняшний день, Арсений тихо прошептал самому себе: — Посмотрим, как ты теперь выкрутишься… Уверенно направляясь к университетскому корпусу, он едва заметил стоящего неподалеку друга, весело размахивающего руками и громко приветствующего его издалека. Внезапно Сережа прыгнул, зацепившись ногами за поясницу Арсения, заставляя последнего потерять равновесие и судорожно хвататься за поручень лестницы. — И куда это ты так спешишь?! Что посмел проскочить мимо, предатель!  Оторвавшись от рукоприкладства, Арсений сердито оттолкнул прочь, поправляя выбившуюся рубашку и разглаживая аккуратно уложенные волосы: — Чуть все не испортил, козел. Перестань цепляться! Сережа некоторое время молча разглядывал Арса, критически изучая каждую деталь его образа: новую стрижку, одежду высшего качества, дорогой парфюм, источающий едва уловимые нотки амбры и ванили. Наконец, произнеся тихое «ну нет», вздохнул и произнес: — Только не говори мне, что твой идиотский день икс сегодня.. Вместо ответа Арсений одарил его широкой, чуть манящей улыбкой, раскрывшей белоснежные зубы и искрящиеся голубые глаза. Безмятежность сменялась злорадством, отражаясь в каждом движении парня. Сереже становилось неуютно от понимания неизбежности происходящего. — Ты ведь знаешь мой характер, — ответил Арсений голосом, полным уверенности и азарта. — Я давно говорил, что однажды наступит День Х. Сегодня тот самый день! Вздохнув, Сергей опустил голову и тяжело кивнул. Ещё недавно он воспринимал подобные разговоры как детскую забаву, но теперь осознавал всю серьезность намерений. Даже несмотря на внутреннее неприятие идеи, Сережа понимал, что остановить этого придурка невозможно. Осталась лишь одна мысль: как долго продержится Антон против стольких усилий? Первая пара предстояла сегодня иностранного языка — предмет, уже традиционно любимый и предоставляющий прекрасную возможность для атаки. Арсений глубоко вдохнул свежий воздух коридора и решительно вошёл в аудиторию. Светлый интерьер помещения мягко рассеивался благодаря большим окнам, пропускающим солнечные лучи. Столы были расставлены аккуратными рядами, создавая атмосферу умиротворённости и порядка. Сердце учащённо билось в груди, однако взгляд уверенно остановился на одном лице — стройном силуэте Антона. Антон выглядел таким же спокойным и собранным, каким был всегда. Его каштановые волосы аккуратно зачёсаны назад, открывая чётко очерченные черты лица. Белая рубашка подчёркивала широкую грудь и рельеф мышц, выделяя физическую форму молодого альфы. Глаза казались прозрачными, холодными и равнодушными, будто зеркало, которое отражает чужие чувства, но само остаётся бесстрастным наблюдателем. Арсений незаметно занял своё место неподалёку, стараясь выглядеть непринужденно. Звонок прозвенел привычно ровно, объявляя начало очередной пары. Обычно равнодушный ко всему происходящему вокруг, Антон едва успел войти в аудиторию, как почувствовал резкое изменение знакомого аромата. Это был тот самый запах, который уже целую неделю буквально преследовал его днем и ночью, вызывая раздражение, тревогу и одновременно необъяснимое желание притянуть источник ближе.  Окинув взглядом ряды студентов, Антон поймал себя на мысли, что именно этот мальчишка стал причиной многих бессонных ночей и ежедневных споров с самим собой. Постоянная борьба с искушением сидела глубоко внутри, вынуждая вновь и вновь хвататься за двойной дозой подавителей, словно спасательный круг посреди бурлящего океана чувств. Каждодневные звонки в рубку Димы стали настоящей рутиной: каждый вечер Антон отчаянно кричал ему, что готов бросить работу из-за вечных соблазнов. Его раздражало осознавать, насколько было сильным воздействие феромонов на его разум и тело. Однако противиться этому было невероятно сложно. Приходилось возвращаясь с работы постоянно разряжаться, вспоминая эти чертовы голубые глаза, представлять насколько сладки губы и какой красоты могли выходить бы с них стоны. Но порой, этот ребенок так заставал врасплох своими фразами, касаниями или этим блядским взглядом, что приходилось делать разрядку прямо в туалете университета..  Сейчас, сидя перед аудиторией, Антон обнаружил нечто совершенно неожиданное: вчерашний бесшабашный шалопай, пренебрежительно игнорировавший любые правила приличий, предстал совсем другим человеком. Вместо вечно взлохмаченных волос и расслабленного вида мальчишка выглядел идеально ухоженным, аккуратным молодым человеком в белоснежной рубашке и строгих брюках. Даже прическа была аккуратно укрощена, а губы слегка блестели от нанесенного блеска. — Даже губы чем-то извазюкал.. —мрачно усмехнулся Антон, чувствуя, как нарастает напряжение внутри. Другие альфы тоже мгновенно уловили разницу, обмениваясь недоуменными взглядами и заметно оживившись. Антон мог бы уже привыкнуть к тому, что каждый день видит, как по Арсению пускают слюни. Но соврет если скажет, что это его не злит. Злит, еще как. Он понимает, что испытывает ревность. И понимает, что это неправильно. Антону пришлось приложить немало усилий, чтобы скрыть свою реакцию и сохранить лицо преподавателя. Однако каждая клеточка тела стремилась воспрепятствовать желанию выскочить вперед и напомнить себе. К сожалению, бороться становилось всё труднее. Запах этого мальчика становился навязчиво сладким, пробирающим сквозь защитный барьер подавителей. Уши ловили каждое движение парня, глаза следовали за каждым жестом, ум настойчиво воспроизводил воспоминания о каждом взгляде, каждой записочке, оставленной с провокационным подтекстом. Ему хотелось уничтожить всю дистанцию между ними одним движением руки, выбросить всех остальных студентов вон и остаться вдвоем. Только представив эту картину, Антон понял, насколько далеко зашёл, нарушая собственные принципы. И вот тут, сердце в очередной раз отбивает набат, клыки удлиняются от ревности в желании пометить, сладкий запах забивается под кожей. Антон пытается успокоиться, про себя медленно считая до десяти, как в какой-то психологической технике, о которой слышал с какого-то фильма.  Заканчивая мысленный счет в голове, он начинает ввести пару. Арсений на его удивление молчит, не срывает пару, не язвит. Ничего.. От этого почему-то становится грустно, пусто и больно? Время шло медленно, пара близилась к концу.  Поведение Арсения так и не изменилось. Вместо обычных попыток привлечь внимание Антон видел необычную тишину и сосредоточенность. Такое спокойствие казалось неправдоподобным, подозрительным, ведь оно резко контрастировало с прежними манерами студента. Когда Антон осознал, что теперь парень до сих пор сидит спокойно, погруженный в учебники, это вызвало в нём чувство одиночества. Он словно хотел вновь ощутить не себе это внимание. Снова быть особенным..  Сложив вместе фрагменты новой картины — идеальную внешность, мягкий аромат, несвойственную покорность поведения, — он наконец смог составить цельную картинку: мальчик встретил кого-то другого. Сопоставив все пазлы воедино, сердце болезненно кольнуло. Он не понимал что он чувствует. Он знал, что это нормально, что они лишь студент и преподаватель. И что он сам не разрешал нарушать эти границы. Но почему же так больно? Почему..? Представлять что на него больше не будут с трепетом смотреть эти прекрасные голубые глаза. Думать о том, что кому-то другому достанется эта очаровательная улыбка с ямочками. И что этот смех, это внимание, этот азарт больше никогда не будет принадлежать ему..  Осознавая своё поражение, Альфа испытал глубокую боль. Эти два месяца казались потерянными навсегда. Несколько минут спустя, взяв паузу и предложив студентам самостоятельную работу, он позволил себе откинуться назад и расслабиться, хотя внутренне ощущал острую потребность исчезнуть. Мыслей было слишком много. Слишком..  Однако отдых длился недолго. Пискнувший сигнал телефона вернул Антона к реальности. На экране висело новое сообщение от контакта «Арсений Попов». Взглянув на экран, Антон замер, почувствовав волнение. Прочитав имя он тут же поднял глаза на аудиторию, и наткнулся на знакомый блеск в глазах, который боялся уже никогда не встретить. Словно камень слетел с души, он впервые был рад получить какое-то очередное бредовое сообщение.  Заметя хищную улыбку, он тут же разблокировал телефон и открыл чат. Через мгновение мобильный звонко загремел, перевернувшись экраном вниз, когда пальцы дрожащими движениями попытались закрыть окно чата. Группа студентов оглянулась, привлеченная шумом, но вскоре вернулась к выполнению заданий, кроме одного единственного юноши, чьи глаза продолжали гореть загадочным светом. Сердце колотилось бешено, кровь стремительно пульсировала по венам, покрывая щеки приятным жаром. Антон нервно сглотнул, понимая, что игра вышла на новый уровень, и отступать больше невозможно. — Наконец-то ты показал хоть какие-то эмоции. — шепотом произнёс Арсений, пристально наблюдая, как лицо преподавателя заливается краской смущения. — Первая фаза моего плана успешно завершена... *** — Дим, блять! Это пиздец. Он перешел все рамки. Все! Понимаешь? Я не знаю как я с держусь, не знаю! Слышишь меня?! — нервно выкрикивал Антон, беспокойно расхаживая вдоль университетского корпуса, судорожно затягиваясь сигаретой. — Может просветишь уже?  — Фото.   — Что фото, Шаст? — Он прислал мне фотку. Фотку.. — голос Антона сорвался, и он глубже вдохнул табачный дым, откинул голову назад и закрыл глаза, стараясь удержать контроль над собой.  Однако образ, запечатленный на снимке, прочно засел в памяти: каждая линия тела, мельчайшая деталь внешности, каждый изгиб словно отпечатались в сознании. Он ясно видел перед глазами идеальную картину каждого миллиметра чужого тела и чувствовал, как мысли беспорядочно начинают разыгрывать сценарии собственных фантазий. Представлял, как нежно проведет языком по гладкой белой коже, целуя одну за одной маленькие родинки, оставленные природой, ощутит лёгкое покусывание зубов на шее, чувствуя сладкую дрожь от желания оставить собственную отметину навсегда.  Картина казалась настолько реальной, будто происходила прямо сейчас, вызывая дикое желание схватить омегу, присвоить себе целиком и запретить другим даже взглянуть. Хотелось наброситься, пометить, подмять под себя и заставить стонать свое имя. Хотелось видеть как закатываются эти прелестные голубые глазки. Сердце стучало бешеным ритмом, разум боролся с эмоциями, подавляя зов инстинктов. — Да какого чёрта, что ты там мямлишь? О чём речь? Что за снимок он отправил? — раздражённо поинтересовался друг. Дима замолк на мгновение, переваривая услышанное, потом вдруг рассмеялся: — Ааа, я понял, понял. Малец идет в абанк, молодец пацан. Прям сейчас хочу приехать и пожать ему руку! — Дим, блять! Я вообще то серьезно. Как мне прикажешь сейчас вести пары?! М-м представляю лица студентов, когда к ним припрется препод с выпирающими клыками и источающий запах возбуждения на весь этаж! Просто сказка. Однако пока ждал ответа, прозвучал сигнал начала следующей лекции. Антон осознал, что снова опоздает, и поспешил внутрь аудитории. Остановившись в дверях, Антон постарался сохранить спокойный вид среди знакомой группы студентов. — Пожалуйста, будь удача на моей стороне сегодня... — пробормотал он, осторожно ступая вперёд и надеясь избежать встречи с источником своего нынешнего состояния. К своему облегчению, Арсения нигде не оказалось, и Антон облегченно вздохнул, мысленно благодаря судьбу. Расслабившись, натянув улыбку он уверенно приступил к уроку. Без присутствия студента, возбуждавшего до чертиков, атмосфера оказалась гораздо приятнее и комфортнее. Однако спустя полчаса внезапно заметил чьи-то пальцы, касавшиеся коленей под столом. Посмотрев вниз, он тяжело сглотнул от увиденного. Под столом сидел Арсений, стоявший на коленях. Тот неотрывно глядел вверх с лёгкой ухмылкой, двигая руками вверх-вниз, всё ближе и ближе к чувствительным зонам. Антон понимал, что тот собирается сделать. Но почему-то не мог остановить. Не мог. Он мог лишь смотреть и жадно хватать воздух. Смотреть как брюнет ведет носом по брюкам, легко раздвигая ткань и как зубами растягивает ширинку. Наблюдать, как освобождается его ремень одним ловким движением тонких пальцев. Это было слишком красиво.. И слишком, чтобы быть правдой.  Защёлка ремня распустилась мягко и тихо, однако сердцу Антона показалось, что звук разнесётся по всей аудитории. Чувство неизбежности нарастало, доводя сознание до грани реальности и иллюзии. Глаза были прикованы к губам Арсения, слегка увлажнённым, готовым коснуться обнажённой плоти. Антон замер, едва сдерживая дыхание, ощущая тёплое дыхание юноши близко у своего члена. Руки Арсения продолжали двигаться вверх, заставляя Антона терять остатки самообладания. Каждый жест превращался в пытку наслаждения, которую невозможно игнорировать. Тепло дыхания обжигало кожу, усиливая напряжение каждой клетки тела. Арсений продолжал игру, методично перемещая ладони по внутренней поверхности бёдер, демонстрируя полную власть над ситуацией. Теперь уже совершенно очевидно, что происходящее нельзя назвать случайностью. Каждое движение рук, взгляд исподлобья, кошачье внимание, с которым студент изучал реакцию, говорили о продуманном плане действий. Голосовые связки отказывались подчиняться, позволяя сознанию лишь осознавать реальность момента, но лишённые возможности действовать. Минуты тянулись бесконечно долго, пульс учащался, тело буквально горело изнутри, словно стремясь воспламениться. Стены аудитории исчезли, остались лишь двое мужчин, один жаждущий властвовать, второй вынужденный покориться обстоятельствам. Возникший конфликт между долгом и искушением обострялся до предела. «Нет, — подумал Антон, стараясь восстановить контроль, — это нужно прекращать». Ещё одна секунда и он окончательно потеряет возможность сопротивляться. И он потерял эту возможность сразу же, как только почувствовал, как по его члену медленно скользит мокрый язык. Антон тяжело выдохнул, стараясь из-за всех сил не спалиться и не застонать. Ему казалось, что все все знают.. Знают кто именно абсолютно по блядски сидит у него между ног и поднимается языком вверх по напряженному члену. Не отводя глаз, Арсений взял его член в руку и начал дразнить своими губами, целуя головку, прежде чем медленно взять весь его член в рот. Пару движений и его язычок коснулся головки и тут же убрав его, Арсений пошептал: — Ну если не хочешь могу остановиться... Альфа внутри взял вверх окончательно и от рациональности и прошлых переживаний не осталось нечего. Все что его заботило, это вид блядского мокрого рта и своего члена в нем. Больше нечего не имело значения.  Поэтому, не в силах сдерживаться Антон тут же схватил омегу за волосы и силой насадил на свой член обратно, заставляя упереться носом в лобок. Арсений пытался отстраниться, он не ожидал такого порыва. Горло ужасно саднило, слезы подступали к глазам. Омега отчаянно цеплялся руками за бедра от нахлынувших эмоций в очередной попытке вырываться, но его крепко держали за волосы.  Видя, как его мальчик уже задыхается, Антон с хлюпом вытащил твердый член наружу и резко засунул обратно. Арсений перенял правила игры и своим язычком скользил, крутился и облизывал член, пока тот был внутри него.  Арсений не хотел заставлять быстро кончать, ему хотелось насладиться этим процессом как можно дольше, но он был так возбужден, что ему было не под силу сопротивляться альфе. Он начал двигаться медленнее, не торопясь, чтобы мягко провести языком по всему как будто каменному члену. Арсений чувствовал, как его соски становились твердыми, как вход жадно пульсировал и истекал природной смазкой. Если окружающие их не заметили, то исходящий запах точно не остался незамеченным..  Антон смотрел на него неотрывно, понимая как откровенно палится. Но было плевать. И тут он поймал его взгляд, абсолютно развратный и пошлый. Но следующая картина, чуть не заставила кончить. Омега улыбнулся с его членом во рту. Антон тяжело сглотнул и попытался улыбнуться в ответ, прежде чем прошептать: «Ты невыносимый».  Арсений продолжал сосать головку, но вскоре, осознав что альфа на исходе, взял его член так сильно и так глубоко как мог, и начал ускоренно двигать головой вперед и назад, а через несколько секунд заставил кончить. Антон кончил прямо в горло, наполняя его спермой до отказа, при этом держа крепко за голову, заставляя принять все до последней капли. И Арсений принял, проглотил все, а вскоре облизнулся неотрывно смотря в глаза.  Антон закатил глаза и протяжно выдохнул. И только когда открыл глаза, осознал все происходящее. Он все еще на паре, перед ним толпа студентов, которые по любому слышали все непристойные звуки, а если и не видели, то обязательно чувствовали густые запахи похоти.. Которые по ощущением могли уловить даже на другом этаже.  Ему следовало бы переживать сильнее обычного, ведь раньше подобная ситуация вызвала бы приступ страха и паники. Однако теперь, глядя в глубокие голубые глаза этого мальчишки, такие манящие и соблазняющие, Антон чувствовал совершенно другое. Смотря в эти глаза, в которых пляшут черти, видя распухшие влажные красные губы становилось кристаллически похуй, кто там что скажет или подумает.  Всё прежнее сопротивление казалось бессмысленным. Уже давно тело жаждало признать истину, которую разум упорно отрицал: впервые столкнувшись лицом к лицу с этим чудом, ещё тогда стало ясно, что между ними существует нечто большее, чем простое притяжение. Аромат, исходивший от Арсения, невозможно было игнорировать ни днем, ни ночью, даже двойная доза подавляющих препаратов была бессильной против этих чарующих флюидов, громко заявлявших обо всем: истинные. Но несмотря на очевидность, Антон отчаянно цеплялся за свою внутреннюю защиту, находя оправдания везде: возраст, профессиональная этика, моральный долг. До сегодняшнего момента, пока наконец-то взглянув в глаза своего студента, парень с игривым блеском в глазах и едва заметным румянцем, он понял: достаточно. Больше никаких оправданий, сомнений или отговорок. Решив переступить последнюю грань, Антон осторожно положил руку под стол, мягко касаясь лица Арсения. Нежность этого прикосновения говорила громче любых слов, передавая всю глубину его эмоций и желания. Парень тут же прижался щекой к ладони Антона, словно маленький котёнок, мурлычащий от удовольствия. Антон провёл большим пальцем по нижней губе Арсения, легко её оттянув, чувствуя вкус солоноватой влаги, покрывавшей кожу парня. От нахлынувшего возбуждения Антон инстинктивно куснул губу, вызывая новую вспышку огня во взгляде брюнета. Время стремительно утекало — оставалось всего пара минут до конца пары, когда он сможет избавиться от ненужных свидетелей. Наконец прозвенел долгожданный звонок. Студенты начали быстро собирать вещи, бросая на преподавателя странные взгляды. Кто-то ухмылялся откровенно, у кого-то уши пылали алым цветом стыда, третьи старались вообще избегать зрительного контакта. Но Антону было абсолютно наплевать. Когда последняя парта исчезла за дверью, он мгновенно откатился подальше от стола, готовясь насладиться моментом полной свободы. Арсений брови вскидывает теперь совершенно не наигранно, замирая в каком-то ступоре от того, что сердце в груди пару раз переворачивается. Проведя языком по пересохшим губам, он вслед за жестами Антона оглядывается, подмечая, что поблизости никого. Не считая конечно огромную толпу студентов прямо за дверью. Щёки мгновенно обдаёт жаром, Арсений повторно облизывает свои губы, глядя на Антона теперь очень красноречиво: — Ну... Думаю, никто не обидится, если преподаватель немного задержится... — Арс... — Антон выдыхает шумно, но всё же поддаётся, снова оглядываясь по сторонам и закусывая губу. — Ты... невозможен.. — шаг ближе делая и глядя в глаза перед тем, как прижаться к его губам. Но тут же отстраняется, закрывая дверь на ключ. Поворачиваясь, Антон увидел Арсения уже сидящего на столе, подогнув ноги под себя.  — Тогда трахни уже. — брюнет прикусил кончик указательного пальца, и невинно захлопал глазками.  —  Мм.. не просто трахну, малыш, я собираюсь вытрахать из тебя всю твою сучость. А у меня как раз сейчас окно, повезло, да? — приблизившись к парню, сказал альфа.   — Еще как.. — Арсений положил руки ему на шею, притягивая ближе, пробираясь язычком в рот учителя. Он целует так развязно, жадно, обнимая руками за шею и прижимаясь к бедру Антона, совсем бесстыдно потираясь. А узкие брюки сейчас совсем не кстати обтягивают член лишь сильнее, давя и возбуждая только больше. Одна рука спускается ниже, и Арсений наощупь пытается вновь расстегнуть чужую рубашку, переходя поцелуями на шею, дыша громко и сбивчиво уже от самой мысли, что они собираются сделать. Антон ладони перехватывает, не позволяя себя раздевать, улыбается и головой качает: — Ну уж нет сладкий, не так быстро.. Класс наполнился стойким сладким запахом, исходящим от омеги. Без лишних слов Шастун снял с него эту идеально белоснежную рубашку, откидывая на соседнюю парту, и стал целовать стройное тело омеги. Из груди Арсения вырывается неконтролируемый стон, когда губы Антона накрывают его сосок. Острые зубы слегка царапают кожу, и по телу пробегает дрожь, смешивая удовольствие с лёгкой болью.   — Просто возьми меня уже.. — пытается огрызнуться брюнет, но голос предательски дрожит, выдавая волнение.   — Это и не обсуждается, — усмехается Антон, переходя ко второму соску, дразня его кончиками пальцев.  Омега громко и часто дышит, пока Антон поцелуями спускается ниже. Его пальцы проскальзывают под резинку боксеров, уверенно проникая внутрь. Он ведёт большим пальцем вверх и вниз по входу и с удовлетворением слышит приглушённый стон. Арсений явно готовился.  — Кто-то подготовился заранее, да? — рычит альфа, покрывая шею поцелуями. — М-м, лучше молчи... — шепчет омега, прикусывая губу, пытаясь заглушить свои стоны и мычания. — Антон... Давай скорее...  — Так не пойдёт, я хочу, чтобы тебя было слышно.. Расстегнув молнию с пуговицей, альфа стянул их, вместе с пропитавшимися смазкой боксерами, и аккуратно опустил стонущего в руку парня на парту, разводя его ноги.  Арсений губу закусывает до боли, чтобы не кончить уже сейчас, и хватается за край стола. Как только Антон стягивает вниз одежду, то возбуждение сразу зятягиваясь тугим до тянущей боли, которую хочется поскорее унять разрядкой. Горячее дыхание обжигает кожу, вызывая волну мурашек по всему телу. — Помни, ты сам это начал, — Антон укладывает широкие ладони на ягодицы, разводя их в стороны и выдыхая шумно. Арсений свой стон куда поглубже заталкивает, жмурясь и цепляясь за стол, чтобы точно ногами не разъехаться. — Мучал меня, — шепчет Шастун, очерчивая вход кончиком пальца, обжигая кожу, — соблазнял, — и без предупреждения проникает языком внутрь, заставляя Арсения задохнуться от ощущений.  Он проводит языком по сочащемуся отверстию, слизывая и проглатывая сладкую жидкость. Поднявшись языком вверх по напряженному члену омеги, он взял красную головку в рот, водя двумя пальцами вокруг входа. — Я хочу, чтобы ты умолял об этом, малыш.. От его низкого голоса, от тепла дыхания, опаляющего кожу, Арсений невольно выгибается в спине. — Я…   Антон не даёт ему договорить, проталкивая пальцы в податливое тело. — Что «я», мой сладкий? М-м? — В его глазах пляшут черти, а уголки губ приподнимаются в самодовольной ухмылке.  Звонкий шлепок по разгорячённой плоти выбивает из Арсения очередной неконтролируемый стон. Пальцы вновь проникают внутрь, растягивая нежные стенки уверенно и жадно.  — Пожалуйста.. — между стонами проговаривает Арсений. — Проси лучше, — Антон медленно выходит, чтобы тут же вернуться, вбивая пальцы ещё глубже. — Я хочу слышать, как ты умоляешь меня об этом. — Пожалуйста, папочка, трахни меня, я очень хочу этого, умоляю, — глаза Арсения закатились от удовольствия. Антону срывает голову и он резко входит в желанное тело своего мальчика. Ему повезло, что он попал по простате, так как удовольствие заглушило боль в промежности Арсения и тот протяжно застонал. Антон водил руками по груди парня, вновь затрагивая соски, сжимая их.  Брюнет удовлетворенно стонал прямо в губы, каждый раз, когда альфа проезжался головкой по комочку нервов внутри. Стон срывается с губ раньше, чем Арсений пытается что-то сказать. Он тут же зажимает себе рот ладонью, сжимаясь на члене от накатывающего испуга, но выгибается теперь сильнее, не зная, куда себя деть. В груди так печёт от стыда и смущения, что голова с каждым таким толчком постепенно просто пустеет. Антон руку перехватывает, не позволяя закрывать ей рот, заводит её за спину и удерживает. — Я хочу, чтобы все слышали, как тебе хорошо. — шепчет, поцелуями покрывая шею. — Ты ведь столько месяцев меня изводил для этого.. — Нас же услышат.. — снова стон, громче прежнего, когда Антон входит и держит крепко, не давая упасть. Арсений не уверен, но ему кажется, что в университете только это теперь и обсуждают. Повернув голову в сторону, он ловит губы Антона, целуя сбивчиво, всё не прекращая глазами по сторонам бегать. — Никто не войдет, не бойся, — Антон гладит по бокам успокаивающе, продолжая резко толкаться внутрь, сбиваясь на глубокие толчки и сам дыша сбито.  Арсений чувствует, как лицо горит от стыда, как смущение окрашивает шею, горя в груди каким-то нетушимым пожаром. Вокруг становится так душно, жарко, и все голоса, вся шумиха вокруг теперь слышны словно сквозь вату в ушах. Уже не думая о последствиях, Арсений рот открывает, чтобы вдохнуть побольше кислорода, выстанывая из-за этого только чаще. — Давай, сладкий мой, — слабо кусая шею, шепчет Антон. Арсений скулит тихо, поджимая губы, чтобы их не засекли из-за него же. — Антон... Ещё немного... — внизу всё скручивает новой волной, и Арсений понимает, что совсем скоро он точно все. И в ответ насаживается до упора, чтобы еще глубже ощутить член Антона в себе. Антон двигаться не прекращает, толкаясь внутрь быстрее, покрывает шею поцелуями и продолжает шептать тихое: — Ты теперь мой. Только мой.. — Твой.. — Арсений стонет уже без зазрения совести, цепляясь пальцами в его руку.    В это время Антон обвил член омеги кольцом пальцев, пережимая его, отодвигая приближающийся к парню оргазм на последнее место. Арсений вцепился ногтями в плечи и протяжно застонал, откидывая голову назад:  — Пожалуйста, папочка-а-а… Антон расцепил кольцо пальцев и стал быстро надрачивать парню, параллельно вбиваясь в него до узла. Брюнет тут же выгибается, и ноющий член дёргается, наконец получая разрядку. Прогнувшись в спине, Арсений излился прямо в руку альфы, на что Арсению сейчас абсолютно всё равно, пока он на члене Антона сжимается сильнее, пытаясь перевести дыхание. Антона следом утягивает, он кончает в Арсения, сжимая его в руках крепче и выстанывая имя хрипло. — Ты как? — шепчет Антон, пока целует в кончик носа.  — А по мне не видно..?  — Видно. Но малыш, больше никаких твоих фоток на моем уроке! — сказал с хитрой улыбкой Антон, — Иначе при всем классе изнасилую.  — Ммм…заманчиво.. — он усмехнулся и поцеловал альфу.   — После пар загляни сюда, свожу тебя на свидание. — Он потерся носом о нос Арсения.  — Свидание?  — ухмыльнулся Арсений и «клюнул» альфу в щеку.  Шастун нахмурился и посмотрел в глаза парню:  — А ты еще не понял? Мы истинные и мы теперь вместе. — нежно проговорил Антон и коротко чмокнул свое чудо в кончик носа и отправил на остальные лекции. Дверь тяжело захлопнулась за спиной, и Арсений облегченно оперся ладонями о холодную стену, ловя судорожно ртом воздух. Его сердце гулко стучало в груди, а легкие жадно хватали прохладу коридора. Улыбка сама появилась на губах, сначала осторожная, потом широкая и теплая.  — Я все-таки укротил тебя.. — выдохнул он почти беззвучно, чуть наклоняя голову назад и прикрывая уставшие, но сияющие радостью глаза. — Мой Антон Андреевич.