Цветок зла

1473 DR. День, когда Ао — бог всех богов бесследно исчез, посеяв смуту среди остальных божеств. Белая звезда пролетела по всему Фаэруну. Затронула другие астральные миры, и даже Аверно. Белый летящий огонёк могли были увидеть абсолютно все, но только сами боги могли почувствовать пустующее место Верховного. Велиал ещё не слышал об этом известии, сейчас его волновало другое дело — рождение нового ребёнка, который, по его мнению должен или должна быть сильнее всех остальных его детей, несмотря на то, что намного младше. Кровь от крови, плоть от плоти... Кровь — чистая, только его, не разбавленная, не смешанная с чьей-то другой. Рождённый от его силы, от его природы. Владыка дьяволов входит в свою обитель, приказывает слугам-дьяволицам никого не впускать, и не беспокоить, даже если это будет что-то важное. Ему нужно было полное сосредоточие. Он не знал сколько времени займёт создание дитя, но предполагал, что больше недели этого не должно занять. Велиал провёл рукой в воздухе, подготавливая необходимые компоненты, один из которых самой главной была — кровь. Вспышка фиолетового, и чёрная кровь потоком перетекла в середину, формируясь в округлую форму, как в утробе матери. Дьявол начал парить над своим обсидиановым полом, принимая позу медитации, и затем медленно закрыл глаза. Вокруг него вспыхнул барьер, чёрный с зловещими-фиолетовыми прожилками. Велиал погрузился в транс, больше не замечая и не чувствуя никого и ничего вокруг себя. В этот момент, через стену, кротко, словно мышка, пролетает белый огонёк. От него не исходили ни тени, ни магические всполохи. И словно ненавязчивый гость, он подлетает к барьеру... Огонёк прошёл сквозь барьер. Велиал даже не почувствовал, как что-то нечто чужое и не его приближается к его творению. Белый свет начал медленно впитываться в округлую кровавую форму, и спустя пару секунд растворился в ней. Ничего не произошло. И через короткое время, приобрёл форму эмбриона, медленно растущего в полноценную форму младенца. Спустя десять дней барьер дрогнул, Велиал раскрыл адские-фиолетовые глаза, и скользнул взглядом к своему "творению". Одновременно с этим он чувствовал некоторую усталость, всё же процесс такого "рождения жизни" всегда забирает много сил, даже у могущественных существ. Его рука взметнулась, ладонь коснулась окровавленного шара, рассеяв барьер, он начал рассматривать спящего младенца. Лицо, даже спящее, было угрюмым, и надутым в каком-то неизвестном раздражении, и для не знающего человека это будет выглядеть несколько мило. Велиал обхватил маленькое тельце младенца, и она открыла глаза, такого же фиолетового цвета что и его, но более смягчённые. Но они снова закрылись, продолжая крепкий сон. Дьявол ожидал, что она будет кричать, смотреть на него... Будет более активной, а она просто легла обратно спать, будто он вообще ничего не значит. Это... Озадачило Велиала. И он подумал: "Может только родилась, поэтому реакции нет? Десять дней же росла... Но обычно дети должны кричать?" Всё же он оставил её в мягкой колыбели из чёрной простыни, вокруг которой была величественная золотая отделка. И пошёл по своим делам, с терзающими смутными сомнениями. После долгого отсутствия, Велиал возвращается в свои покои, и видит такую картину: девочка сидит в своей колыбели, и большими глазами смотрит на архитектуру, с какой-то скукой во взгляде, а с детским интересом. А затем она поворачивает голову к отцу, и теперь смотрит с нейтральностью. Они так смотрели друг на друга несколько секунд, пока девочка вдруг не потянула ручки, а ротик чуть-чуть приоткрылся, будто она зовёт или хочет издать какой-то звук. Но тянув руки, она чуть не падает с колыбели. Фиолетовые глаза дьявола сверкнули, и вспышка фиолетового плетения ловит малышку. Велиал подносит её ближе, снова изучающе смотрит на неё. «Я только что поймал её магией. Она висит передо мной, как любая другая вещь. Но... Почему мне кажется, что это неправильно?» Он сам не знал, почему думает, что это неправильно. Но его мысли были прерваны, когда ладошка малышки касается его носа, и вдруг начинает хихикать. Это ввело Велиала в ступор. Он был богом всех этих ничтожеств, Архидьявольских дешёвок! Никто его ещё не трогал за нос, и не хихикал над ним. Все либо пресмыкались перед ним, либо тряслись в страхе, либо были почтительны, либо с внутренней ненавистью и завистью, но никогда так... Радостно. Это заставило почувствовать незнакомое трепетание в груди, которое он не чувствовал очень и очень долго. Велиал с странной для него осторожностью берёт на руки младенца. Он увидел, как она зевает и щурит глазки, видимо, снова хочет спать. Медленно прижал к своей груди, и начал покачивать, на что малышка начала издавать довольные сопения, прежде чем медленно заснуть. Двенадцать крыльев расслабились, и поэтому опустились вниз. И эту девочку он называет... Нора. Снова проходит некоторое время, и он узнаёт, что Ао бесследно исчез, и теперь все боги находятся в абсолютной панике. Что, конечно, может сыграть ему на руку. Он вспомнил, как хотел напасть на Целестию, на дом этих высокомерных святош, которые смеют что-то диктовать о понятии закона и добра. Велиал стоял возле стены, на которой была развешана карта Целестии, и её семь гор. Рядом на летающей подушке сидела Нора, одетая в белый комбинезончик, и с синим бантиком на голове. Её большие фиолетовые глаза, уже более осознанные, смотрели то на карту, то на Велиала. — Агу? — Издаёт вопросительный лепет. Велиал оглянулся, и улыбнулся малышке. Он понял, что та спрашивает про карту. — Это просто папина работа, не отвлекайся, продолжай играть. Нора послушно отвернулась к своей подушке, но через секунду снова глядит на карту. И издала то же: — Агу? Велиал вздохнул. — Я сказал, играй. Нора надула губки и щёчки, но всё таки послушно улетела на своей подушке играть. И от этого почему-то дрогнул воздух. Велиал продолжил дальше смотреть на карту, и строить зловещий план. Его мысли были такими: «она отвлекает». Но сейчас она улетела играться, а он продолжил работу. Целестия падёт и подчинится...