компас
29 мая 2025 г., 10:27
suddenly I know I`m not sleeping
hello, I`m still here
all that`s left of yesterday
evanescence - hello
Я поднимаюсь по ступенькам. Гул от моих шагов эхом разносится по пустым коридорам. Я иду медленно, буквально оттягиваю свое тело назад. И все равно оно делает шаг за шагом. Один. Второй. Третий. Как неумолимый бой часов, вестник неизбежного. Лестница кончается внезапно. Просто исчезает у меня из-под ног. Кто-то отобрал у меня последний шанс повернуть назад, спрятаться. Липкий страх обволакивает все мои внутренности. Я уже на месте. Я стою на площадке, и мои глаза прикованы к бетонному полу. Я не могу поднять их. Нет, я не хочу этого делать. Я не хочу смотреть, не хочу видеть. Не хочу знать. Хотя я знаю. Я все равно знаю. В мертвой тишине я слышу, как на пол падает вязкая капля. Я только слышу это, но уже будто могу видеть, как густая жидкость брызгает в стороны, оставляя следы, стереть которые невозможно. Вдруг я понимаю, что не воображаю это - я действительно вижу. Уродливые темные пятна на полу. Мои глаза больше мне не подчиняются. Мой взгляд ползет дальше - выше. Я пытаюсь его остановить. Я упираюсь изо всех сил, вырываюсь, умоляю, но ничего не помогает. Я должен увидеть это и я это увижу. Другого пути нет. Мои глаза карабкаются по зазубренным осколкам стекла, мимо вертикальных темных полос, к самому эпицентру. Вдруг, в ужасе, мой взгляд отшатывается назад, прочь от всех жутких, намекающих на что-то деталей. Только для того, чтобы ухватить картину целиком. Наконец я вижу это. Гигантское зеркало, чья верхушка теряется в темноте. Оно покрыто сеткой трещин. И в каждую из этих трещин, как в борозду в земле, как в чью-то незажившую гноящуюся рану, проникает густая жидкость. Все зеркало покрыто ею. Огромное, отвратительное, неестественно алое пятно крови. Чей-то последний след в этом мире. И - о боже - я слишком хорошо знаю, чей. Какая-то невидимая сила сжимает мои внутренности и резко выворачивает наизнанку. Я слышу безумный отчаянный крик, и только через нескольких мгновений понимаю - он мой, это я кричу. Изо всех сил, неконтролируемо. Я кричу так, что кажется - моя голова сейчас лопнет. И тогда все это закончится. Зеркало растворится в небытие, и я больше не буду видеть, не буду знать… Я слышу глухие аритмичные удары. Чьи-то голоса. Смазанные и отдаленные, словно из другого мира. Я делаю резкий болезненный вдох и кашляю. Мое горло ужасно саднит. Звуки ударов становятся более отчетливыми. Голоса - возмущенные, злые. Я распахиваю глаза, и мутная картинка плывет перед моим зрением. Темнота, темнота, неясные пугающие формы, значение которых где-то затерялось. Меня обступает фантасмагория. Я цепляюсь взглядом за тонкую полоску света под дверью. Вслушиваюсь в глухую ругань в соседней комнате. Я опять кричал во сне. Вот что случилось. И соседи недовольно колотят в стену. Я благодарен им за это. Эти звуки возвращают меня к действительности. Вскоре соседи затихают. Все, что слышно теперь - это мое хриплое дыхание и равнодушный ход часов. Я все еще держу перед глазами полоску света. Такая банальная и приземленная. Мне хочется смотреть на нее вечно. Сегодня я больше не буду спать. При одной мысли о том, чтобы вернуться туда снова, меня начинает неконтролируемо трясти. Сердце съеживается, стараясь спрятаться, но слишком поздно. Его прошивают десятки ядовитых игл одновременно. Эта боль - всегда как впервые. К ней не привыкнешь. Каждый раз она отбирает крупицу жизни. Интересно, сколько времени ей понадобится, чтобы исчерпать этот колодец. Я с трудом заставляю легкие дышать, а мысли шевелиться. Нужно встать, включить свет. Открыть окно и впустить внутрь звуки улицы. Пройти в ванную и умыться холодной водой. А потом - что? Ведь мне придется посмотреть в зеркало. И весь мой план съеживается, как лист под сфокусированным лучом солнца. Я знаю, что сделать так будет правильно. Но я… не могу. Просто не могу. Я поднимаю себя и сажусь в кровати. Это лучше, чем ничего. Так я, по крайней мере, не соскользну обратно в сон. Я знаю, что я должен собрать силы. Все, какие только возможно. Но после каждой ночи, после каждого кошмара, их становится все меньше и меньше. И кошмары - это даже не самое худшее. Самое худшее - это пробуждение. Хуже всего, вырываясь из объятий ужаса и боли, каждый раз вспоминать, что эти кошмары - это моя реальность. Моэ. Это имя отдается тупой болью в груди. Такая юная, полная детского любопытства и жажды приключений. Такой она была. Пока однажды не доверила свою жизнь мне. Она не могла ошибиться сильнее. Я впиваюсь пальцами в волосы и тихо стону. Я ничего не могу исправить своими сожалениями. Но часть меня смутно надеется, что моя нынешняя судьба принесет ее духу некоторое облегчение. Она умерла, а я выжил. Она ушла туда, где больше нет страданий, а я продолжаю мучаться вот уже пять лет. Можно ли назвать это вселенской справедливостью? Это было бы идеальным наказанием. Если бы дело было только в кошмарах, я бы приветствовал их каждую ночь. Они бы не давали затянуться старым ранам. Не давали забыть и отмахнуться. Это было бы правильно. Но это было больше, чем моя неспокойная совесть. И после той ночи я уже не мог отворачиваться от правды. Легкий щелчок замка, и неслышно распахивается дверь. Все мое тело застывает, словно примерзая к кровати. Я едва могу различить фигуру, стоящую в темном дверном проеме. Но мне достаточно того, что я вижу. Этот силуэт я знаю слишком хорошо. Пышная юбка, длинные волосы, маленькая шляпка на голове. Образ, выжженный в моей памяти клеймом. Тот образ, который я не хотел бы увидеть больше никогда в жизни. Но вот он, снова, стоит передо мной. Дальше невыносимая тишина. Ожидание. Каждая секунда - словно последнее мгновение в моей жизни. И вот я слышу зловещий девичий смех. Он отскакивает эхом от стен, расползается по углам. И в то мгновение, когда смех стихает, скрипят шарниры – она делает шаг вперед. Я резко поднимаю голову. Быстро моргаю, прогоняя эту картину. Все в порядке. Я больше не в поместье. Я в номере отеля, далеко-далеко от поместья Куджо. В другом городе. Эта ночь позади. Она осталась в прошлом. Я пережил и ее тоже. Как только небо посерело, я был на складе. Холодеющими руками я вскрыл коробку. Мэри лежала внутри, устремив на меня безмятежные пустые глаза. Она по-прежнему спала, ее сила была запечатана. Что же это было? Как можно было это понять? Продолжение кошмара? Слишком реально. Слишком опасно, чтобы отмахнуться. Мое сердце колотилось, ноги слабели. Никогда еще поместье не казалось мне таким огромным и старым. Я бродил по коридорам, поднимая пыль, прислушиваясь к скрипу досок, силясь различить в них скрытое послание. Я чувствовал себя беспомощной добычей. Где-то в тенях, гораздо ближе, чем может показаться, притаился хищник. С охотничьим азартом он наблюдал за моим бессильным трепыханием, готовясь к финальному прыжку. Каждый темный угол наполнился незримой угрозой. Тревога нарастала, как снежный ком, и когда я уже довел себя до состояния, близкого к панической атаке, мне позвонила Хина. Мысли постепенно успокаиваются. Тиканье часов звучит почти умиротворяюще. Я поднимаюсь с кровати и подхожу к окну. На горизонте небо едва заметно посветлело. Рассвет еще не скоро, но мертвая хватка ночи как будто уже ослабела. Я вздыхаю, прижимаюсь лбом к холодному стеклу и позволяю ниточке памяти разматываться дальше. Звонок Хины вырвал меня из этой спирали безумия. Ее спокойный и твердый голос будто встряхнул мое сознание, и что-то щелкнуло, вставая на место. Она сказала: "Я знаю, что с тобой происходит. Я думаю, я могу помочь. Но для начала - тебе нужно убраться от поместья подальше". Это было именно то, что мне необходимо было услышать. И я бросил поместье Куджо на растерзание темным силам, что таились внутри. Я бежал прочь, словно спасаясь от извержения вулкана. Схватил самое необходимое и оставил все прочее позади. Вся моя жизнь съеживалась и исчезала в зеркале заднего вида. Я ехал в смутном направлении, которое мне дала Хина. Название города и адрес отеля, где я могу остановиться. Простой план побега. Цифры на одометре росли, и парализующий страх неохотно отступал. Ко мне вернулась способность более-менее связно мыслить. Я воспользовался этим просветлением, чтобы перезвонить Хине. -Ты меня не знаешь, но я многое знаю о тебе, - сказал Хина. - Вернее, о твоей семье. Большую часть жизни я посвятила изучению проклятий. И когда услышала вашу историю, сразу поняла – это оно. -Ты имеешь в виду Метку Смерти? -Нет, - ответила Хина твердо. - Я говорю не о Метке. Метка - всего лишь следствие, симптом болезни. Я говорю о проклятии семьи Куджо. Эта новость, как снежная лавина, похоронила меня под своей массой. Если бы я не стоял на обочине, я был бы уже в придорожной канаве, в покореженной и перевернутой машине. Реальность уплывала. Но Хина продолжала говорить. И ее голос, как путеводная звезда, вывел меня из кромешного мрака. Куджо были прокляты задолго до появления Мэри. На самом деле, именно проклятие привело ее в нашу семью. Так считала Хина. И чем больше доказательств она приводила, тем меньше мне хотелось спорить. Появление Мэри, ее способность создавать Метку и, наконец - смерти такого количества невинных людей. Это сложно было объяснить обычной неудачей. От поместья Куджо, словно туман, расползалась беда. От нашей семьи веяло смертью. -У меня есть теория. Я считаю, что каким-то образом семья Куджо умудрилась так тесно связать себя с миром мертвых, что послужила своеобразной лазейкой для их сил в наш мир, - говорила Хина. - Вы не просто притягиваете сверхъестественное. Вы даете ему жизнь. Эти потусторонние силы концентрируются вокруг вас. И в итоге приносят страдания и смерть. Ваша семья пострадала от них больше всего. Ни один из твоих предков, о которых мне получилось найти записи, не прожил длинную и счастливую жизнь. Но на вашей семье это не остановилось. Все, кто неосторожно к вам приближался, накликали на себя беду. Друзья, единомышленники. Даже те люди, которые пришли к вам за помощью. Вы не могли их спасти, ведь вы сами были источником проклятия. Носители Метки. Все те люди, для которых поместье было последней надеждой избежать злого рока. Люди, которых я подвел. Никогда еще я не ощущал своей ответственности за их смерть так сильно, как после этих слов. -Я говорю тебе все это не для того, чтобы ты упивался самобичеванием, - сказала Хина жестко. – Кажется, я слишком долго изучала этот вопрос молча. Хотела быть уверенной до конца. Но теперь я чувствую, что оттягивать больше нельзя. Пришло время действовать. -Действовать? -Именно. Я думаю, я знаю, как это исправить. Умерших это не вернет. Но это хотя бы предотвратит будущие катастрофы. Я уверена, что ваше проклятье продолжает набирать силы. Оно приносило вашей семье несчастья, потом пробудило Мэри, а сейчас даже тот способ, которым твой предок усыпил ее пятьдесят лет назад, уже не может ее сдержать. Если бы ты остался в поместье, очень скоро сила Мэри вырвалась бы на свободу снова. Этой опасности мы избежали. Но это не значит, что можно успокоиться. Проклятье по-прежнему ищет выход. Ты продолжаешь носить невидимую метку, Яшики. Ты - эпицентр разрушительных темных сил, и со временем они становятся только опаснее. Любой человек, который с тобой сблизится, рискует поплатиться жизнью. -И ты думаешь, что этому можно как-то помочь? - спросил я подрагивающим голосом. Я чувствовал, как подступает приступ неконтролируемого безумного смеха. И если он меня схватит, никаких шансов, что я с ним справлюсь. -Да. Я так считаю. Проклятье связано с семьей Куджо. А значит, чтобы освободиться от него, тебе нужно перестать быть частью семьи. Ты сменил имя, но этого недостаточно. Для того, чтобы стать другим человеком, тебе нужно сначала умереть, как потомку Куджо. Тогда я узнал, что у Хины есть план. Она не просто строила теории. Она нашла способ, с помощью которого я мог бы порвать связь со своей семьей. -Ты когда-нибудь слышал про убасутэ? -Что-то припоминаю, но очень смутно. -Если коротко - это древняя традиция, согласно которой люди отправляли в лес членов своей семьи, которых не могли прокормить. Там они блуждали и, в конце концов, умирали голодной смертью. Я думаю, что здесь должно было быть символическое значение. Люди в древности старались держаться вместе и заботиться о своих родных. Только так они могли выжить. А когда человека прогоняли и оставляли умирать, мне кажется, символически это должно было означать, что семья отреклась от него, что он больше не является ее частью и не может рассчитывать на защиту. Он как бы становился отдельной единицей, которая не принадлежала никому. Это как раз то, что нам нужно. Если бы мы смогли повторить этот ритуал, я уверена, этого было бы достаточно, чтобы род Куджо оборвался. Само собой, без голодной смерти в лесу. -Это важное уточнение, - вздохнул я. Так у меня появилась надежда. Вырваться из нескончаемой череды кошмаров. Избавиться от разрушительной связи с миром мертвых. Ради этого я готов был пройти через огонь и воду, через любой дикий и опасный ритуал древности. Единственное, что меня беспокоило… -А что насчет Мэри? Если я избавлюсь от своего проклятия, ты думаешь, ее силы тоже исчезнут? -Этого я не знаю. Такие вещи сложно предугадать. Но если нет - придется кому-нибудь другому заняться ей. Потому что двери поместья Куджо будут для тебя закрыты. Да, об этом я совсем забыл. Я отрываюсь от стекла и пересекаю комнату. Мое пальто на вешалке около входа. В тусклом свете, проникающем с улицы, оно выглядит как чья-то сгорбившаяся фигура. Я ныряю рукой в карман и достаю единственное его содержимое - маленькую аккуратную визитку. Я включаю прикроватный свет и беру с тумбочки очки. На визитке запечатлен такой знакомый, въевшийся в память фасад здания. Поместье Куджо. Скоро оно станет бесхозным. Скоро из мира живых исчезнет последний представитель древней японской семьи. Вот так бесславно закончится ее история. Что станет с этим домом? Будет ли кто-то жить в нем, или аура семейства Куджо отпугнет всякого разумного человека? Возможно, эти родные для меня стены зарастут плющом, покроются трещинами и, в итоге, рассыпятся в пыль? Стоит ли оно того? Имею ли я право покидать этот дом? Я разворачиваю визитку обратной стороной, и дыхание тут же перехватывает от резкой боли в груди. "Сая Куджо - Духовный Целитель". Всякие сомнения исчезают, как туман на солнце. Чтобы никогда больше не повторилась подобная трагедия, я должен сделать это. Я обязан дойти до конца. И все же…. Как все так обернулось? В какой момент мы свернули не туда? В какой момент путь, начатый с благой целью, завел нас в эту непролазную темную чащу? Где была та поворотная точка, с которой началась цепочка ошибок? Я цепляюсь за эти мысли и не могу отпустить. Мой кулак плотно сжимают горечь и обида. Сколько времени проходит мимо? Пятно электрического света на черном фоне комнаты превращается в бессмысленную абстрактную картину. Шум города, тиканье часов, кашель и шарканье в коридоре - все сплетается в однородную канву, теряет объем, вещественность. Кажется, оно исчезает совсем. Или это я больше не могу ухватить эти звуки? Пространство вокруг слишком эфемерное, чтобы попытаться что-то выделить из него. Но вот что-то проявляется. Что-то рельефом выступает вперед, медленно принимает очертания. Еще чуть-чуть, и я смогу понять. Эти протяжные низкие звуки. Ритмичные, повторяющиеся. Я их знаю, я слышал их прежде. И тут я понимаю. Это бой часов. Старые часы в холле поместья отбивают… сколько? Они бьют полночь. И совсем неслышно открывается дверь. Я чувствую поток воздуха. Вижу темный прямоугольник дверного проема, а в центре – силуэт, вырезанный из концентрированной тьмы. Он поглощает свет как черная дыра. Он – это щель, прорыв в реальности, через которую можно увидеть что-то другое. Если постараться, если напрячь мое слабое нечеткое зрение. Там есть что-то такое, что я должен знать. Что-то важное. Я всматриваюсь в темноту и чувствую в груди беспокойный зуд. Я должен разглядеть это, должен узнать. Давай же! Я вздрагиваю от резкого удара сердца. Жар прокатывается по телу, а на лбу выступает холодный пот. Я снова в реальности. Кажется, я снова проснулся. Лампа слепит глаза, и этот громкий настойчивый звук, который взывает к моему сознанию…. Что это? Откуда он идет? Я знаю этот звук, но как же тяжело прийти в себя и сообразить. Точно. Это телефонный звонок. Когда я понимаю это, все остальное сразу становится на место. Я оказываюсь на кровати в гостиничном номере. Телефон - на тумбочке, где я его оставил - оглашает весь этаж невыносимо звонкой трелью. Удивительно, что соседи еще не колотят в стену. Я протягиваю к телефону руку и принимаю звонок. -Хина? Кто еще может звонить мне? -Доброе утро, Яшики. Ее голос напоминает мне о том, что помимо моего внутреннего мира, заполненного страхом и сожалениями, есть еще и другой мир, в котором живут реальные люди. В этом мире идет время, вещи меняются, но связи между ними остаются прочными и конкретными. Утро приходит вслед за ночью. Наступает новый день, люди просыпаются и берутся за дела, которые они запланировали раньше. Дела, которые ведут к какому-то предсказуемому исходу. Такой простой, но крепкий и надежный механизм. Почти как часы. Неужели когда-то я тоже жил в этом мире? Сейчас трудно вспомнить. Могу ли я еще вернуться в него, или я зашел слишком далеко? -Яшики, ты слышишь меня? -Да? Да, прости. - Я тру лицо рукой. Тело слегка качает из стороны в сторону. Сознание тоже плавает, как пузырек воздуха в глицерине. - Прости. Кажется, я еще не совсем проснулся. -Удалось нормально поспать? Я молчу. Не знаю, какие тут подобрать слова. Хина все понимает. -Плохо. Но этого следовало ожидать. Придется спасаться кофе сегодня. А дальше - в целом, тебе не понадобится много сил. -Да, - отвечаю я, и мой голос неприятно хрипит. Я пытаюсь незаметно прочистить горло. Я не хочу показаться Хине еще большей развалиной, чем я есть на самом деле. -Готов? - спрашивает Хина. И этот простой вопрос выбивает почву у меня из-под ног. Это сегодня. Я делаю это уже сегодня. -Я… - Я вздыхаю, чтобы придать своему голосу хоть какой-то силы. - Я готов. Вряд ли Хина мне верит, конечно. Но ведь она просто старается быть вежливой. По-хорошему, разве можно быть готовым к тому, чтобы семь дней слоняться в гуще леса, без еды и воды, со смутной надеждой найти потом дорогу обратно? -Послушай, этот план надежный, как железная дорога, - заговаривает Хина убедительно. Похоже, она безо всякого труда читает мои мысли. - Человек без проблем может прожить на сухой голодовке от восьми до десяти дней. И это самый худший расклад. В лесу есть ручьи, ты обязательно найдешь хотя бы один. Это увеличивает твою возможную продолжительность жизни до двух месяцев. Опасных животных у нас не водится. Никаких других неприятных неожиданностей не должно быть. Я понимаю, что в твоем состоянии сейчас все кажется предвестником смерти. Но попробуй посмотреть на это с другой стороны. Это будет очень длинная прогулка на природе. Побег от городской суеты. Наш лес замечательный. Мы с дочерью раньше часто ходили туда с палатками на несколько дней. Я буквально ощущаю, как меня окатывает ведро ледяной воды. Что же это такое? Почему реальность кажется мне такой болезненно объемной в последнее время? -Ох. Я не знал, что у тебя есть дочь, Хина. Я говорю это и тут же понимаю, как нелепо и недружелюбно это звучит. У людей есть семьи, Яшики. У них есть собственная жизнь, и они не обязаны ей с тобой делиться. Но почему это так шокирует меня? Наверное, мне кажется, что люди, так плотно связанные с потусторонним миром, должны быть одиноки. Конечно, это чушь. Никто не обязан повторять мою судьбу. -Да, есть, - отвечает Хина. - Ее зовут Кика. Она - самое дорогое, что есть в моей жизни. Мое горло сжимает спазм. Самое дорогое, конечно. Я бы, наверное, говорил так же о своих родных. Если бы кто-то из них был все еще жив. -Надеюсь, я смогу с ней познакомиться, - нахожусь я с вежливым ответом. Хина некоторое время молчит. -Увидим, - говорит она сухо. Кажется, ей не слишком хочется знакомить свою дочь с каким-то мужчиной средних лет с сомнительным прошлым и еще более сомнительным будущим. Я постараюсь не обижаться на это. А Хина, тем временем, переходит к делу. - Давай проговорим все это еще раз, чтобы убедиться, что мы друг друга поняли. Тебе нужно провести в лесу хотя бы неделю. Боюсь, меньший срок не сработает. Без еды и без воды. Пить можно будет только то, что ты найдешь на месте. И еще одно обязательное условие - ты должен заблудиться. Ходить по опушке леса не выйдет. Тебе нужно будет зайти в самую глубь. Возьми с собой компас, фонарик…. Ну, это ты и сам знаешь. Я смотрю на два этих предмета, предусмотрительно запасенные, готовые к походу. Эти вещи в скором времени должны спасти мне жизнь. -Ты правда думаешь, что это сработает? Это, наверное, единственное, что еще волнует меня по-настоящему. -Я уверена, - отвечает Хина твердо. - Я уверена настолько, что через неделю я лично подберу тебя на опушке, отвезу тебя в ресторан, и ты набьешь себе желудок и вырвешь все им на ковер. Я почувствовал на губах слабую улыбку. Как будто в мой душный склеп случайно залетел свежий ветерок. -Я понял. Ты настроена серьезно. Похоже, мне ничего не остается, как пережить это. -Это точно. Ну что ж. Советую не оттягивать неизбежное. Сегодняшний день вот-вот начнется. Иди налегке, считай дни внимательно, помни, в какой стороне света находится город, но не используй компас раньше времени. Все должно выйти правильно и красиво. Держи в голове, почему ты это делаешь. Ради тех, кто умер, и ради тех, кто будет жить. Пока, Масамунэ. Что? Мне сейчас показалось или… Я слышу короткие гудки - Хина повесила трубку. Она действительно назвала меня "Масамунэ", или это мое сознание играет со мной? Я смотрю на безразличный экран телефона. Ладно. Это неважно, наверное. Мне нужно собрать себя в кучу. Мне нужно думать о походе. Он требует значительных моральных приготовлений, но почти никаких физических. Вчера я выбрался в магазин, чтобы купить простой компактный компас и карманный фонарик, ознакомился с картой города и примыкающего к нему леса. Осталось самое сложное - подготовить себя. Мне все-таки приходится войти в ванную. Она тесная и выцветшая, а верхний свет слишком яркий. Я снимаю очки и брызгаю на лицо холодной водой. В зеркале я вижу только свои мутные очертания. Это хорошо. Меньше всего мне хочется встречаться со своим отражением взглядом. Я возвращаюсь в комнату и осматриваю ее так, словно вижу в первый раз. Нелепый узор на обоях, смятое одеяло, сюрреалистическое отражение люстры в окне. Сердце бьется воровато. Я знаю, что нет смысла тянуть время. Я никогда не буду готов. А значит, придется сделать глубокий вдох и броситься в омут вперед головой. Я покидаю номер и прохожу мимо молчаливых дверей. Соседи все еще спокойно спят в своих реальных упорядоченных мирах. Мой номер снят на две недели. Он должен меня дождаться. Будет ли по-прежнему узор на обоях таким нелепым, а свет в ванной - невыносимо ярким? Едва ли. Ведь из леса вернется уже кто-то другой. Я выскальзываю на улицу. Меня обдувает прохладный утренний воздух, и жизнь сразу становится чуточку легче. Я снова чувствую себя человеком. Я понимаю, что будет лучше сэкономить силы и взять такси. Добираться до леса пешком слишком долго, а моя машина стоит на какой-то парковке с самого дня приезда в город. Я больше не доверяю себе держать руль. Руки все время трясутся. Я быстро нахожу стоянку. Время ранее, так что многие машины свободны. Я выбираю самую ближнюю и сажусь внутрь. Таксист - сухонький деловитый мужчина с почти белой головой. Мы вежливо здороваемся, я называю адрес. А дальше только молчание и гул двигателя. Я открываю глаза, когда машина останавливается. Кажется, я провалился в тяжелое полузабытье. Сознание судорожно пытается ухватиться за какую-то суть, выстроить вокруг осмысленную структуру. Но я никак не могу вспомнить, где я. И почему за окном так темно? Человек в черной фуражке выжидающе смотрит на меня с водительского сидения. Точно. Мы приехали. Я на месте. -Вот, спасибо. Я рассеянно гляжу на счетчик, достаю сложенные купюры из кармана, расплачиваюсь и выхожу. Лес оказывается ближе, чем я ожидал. Мне приходится запрокинуть голову, чтобы увидеть верхушки деревьев. Из-за того, что я не видел его приближения, в моем мозгу теперь сидит глупая тревожная мысль - он вырос здесь, пока мои глаза были закрыты. Я сжимаю пальцами переносицу. Нужно проснуться, Яшики. Хватит бредить наяву. -Простите. Я оборачиваюсь. Таксист опустил стекло и теперь выглядывает наружу. В чем дело? Может быть, я перепутал купюры? Я бы не удивился. -Вы идете в лес? Откуда этот странный вопрос? Хотя, может быть, я несправедлив. Наверное, это нормальное любопытство, обычное человеческое участие. Ведь мы стоим у самой кромки леса. -Да, - отвечаю я. Ничего страшного не случится, если я скажу это, верно? Этот человек забудет обо мне в тот момент, когда подберет следующего пассажира. Может быть, чуть позже. Вряд ли я как-то повлияю на его судьбу этим маленьким разговором. Я жду, что таксист пожелает мне хорошей прогулки, с улыбкой попрощается и отправится по своим делам. Но вместо этого он спрашивает: -Вы же не собираетесь в поход? Нет, это не нормальное любопытство. Я не преувеличиваю. По обеим сторонам протянулась пустая улица, отдаленные звуки города не делают тишину живее. Мы в одиночестве, друг напротив друга, и наши голоса звучат неестественно. Эти вопросы странные. Они не к месту. Почему мы вообще разговариваем? -Нет, - говорю я, и мой голос неприятно ложится на тишину. - Видите, я иду налегке. Просто хочу немного прогуляться. Сегодня у меня заканчивается отпуск. Не знаю, зачем я добавляю последнее предложение. Чтобы показаться нормальным человеком, возможно? Чтобы таксист наконец перестал смотреть на меня так пристально? -Извините за непрошенный совет, но вы бы лучше не заходили далеко. Знаете, лес большой. В нем легко потеряться. В желудке завязывается скользкий холодный узел. Вот уж действительно непрошенный совет. Тем хуже он звучит, учитывая, что я собираюсь пойти ему наперекор. -Все в порядке. Я не потеряюсь. Я мог бы сказать, что я не планирую заходить вглубь. Тогда тема была бы закрыта. Но я не решаюсь на откровенную ложь. Это кажется мне еще одним дурным знаком. Я улыбаюсь, стараясь придать разговору легкий шуточный тон. Но таксист не отвечает на мою улыбку. Он продолжает внимательно рассматривать меня. И у меня возникает ужасно странное чувство, будто он старается запечатлеть в памяти мое лицо, чтобы потом узнать его на плакате пропавшего без вести. -Хорошего дня, - говорю я. Мой тон с большой натяжкой можно назвать вежливым. Я просто уже очень хочу закончить этот разговор. Я поворачиваюсь к таксисту спиной и направляюсь прямиком в лес. Я не слышу шума отъезжающей машины. Он молча проводит меня взглядом. Наконец я оказываюсь под надежной защитой деревьев. Меня отрезает от города словно ножом. На меня опускается пелена лесных звуков, обволакивает полутьма. Вот оно. Началось. Я вступил на путь, возврата с которого не будет. Я все делаю правильно. Это стоит того. Лишь бы только получилось. Лишь бы план сработал, и проклятие оставило меня в покое. Я больше не могу позволить людям умирать из-за меня. Я этого просто не выдержу. "Даже если это не сработает так, как думает Хина," - подсказывает мне мой внутренний голос, - "это может сработать иначе". Я поспешно ныряю в карман и сжимаю в руке компас. Он все еще здесь. Но, возможно, в какой-то из предстоящих дней он незаметно упадет в траву. Хина будет бесцельно ждать на опушке леса. А водитель такси будет рассматривать плакат пропавшего человека и набирать номер полиции. Но чем бы это ни закончилось, я принял решение. И я шагаю вперед. Тропинка то исчезает, то появляется снова. Я отхожу уже на приличное расстояние от города, но тут все еще видны следы человеческого присутствия. Похоже, этот лес довольно популярен. Почему таксист пытался отвадить меня от него? Почему я все время притягиваю к себе странных людей? Тропинка вихляет между стволов деревьев, ныряет под корни. Возможно, она выведет меня к ручью. Мне не помешает напиться. Но потом нужно будет уходить в более дикую часть леса. Позади остались несколько часов пути, ноги уже устали нести меня, а тропинка по-прежнему не желает кончаться. Я начинаю сомневаться в том, что сегодняшний день может пойти в счет ритуала. Моя великолепная удача в действии. Но не может же эта тропинка вести через весь лес к противоположному выходу! И вдруг носок моего ботинка обо что-то ударяется. Я отпускаю глаза вниз. Тропинка под моими ногами превращается в выстланную досками дорожку. Я осторожно ступаю на нее, прохожу немного вперед. Дорожка ведет к облагороженному кемпингу. Я вижу дырки в земле из-под колышек для палаток, сколоченные из дерева столы и лавки, выложенный камнями круг для костра. В памяти всплывают слова Хины о том, что они с дочерью ходили в этот лес с палатками. Все же, мне повезло. Сейчас кемпинг пуст. Не хочется даже думать о том, как бы я объяснял людям, что делаю в глубине леса без рюкзака за плечами. Здесь тропинка наконец кончается. Путь дальше только для самых упорных. Я осматриваю стену из деревьев, в проемах между ними - сумрачные занавеси. Ни одно из направлений не выглядит привлекательным. Обжитая людьми лужайка приглашает задержаться, развести костер и высушить мокрые от утренней росы штанины. Я вздыхаю. Закрываю глаза и выбираю направление наугад. Старое серо-коричневое дерево, такое же, как и все прочие. За ним начнется мое путешествие в гущу. Я касаюсь коры, прежде чем обойти его сбоку, и чуть ниже уровня глаз я замечаю три глубоких царапины. Я останавливаюсь, в замешательстве. Что могло их оставить? Хина сказала, здесь не водится опасных животных. Таких, у которых есть прочные когти и клыки. Что же это за полосы? Может быть, походники поцарапали ствол каким-то снаряжением? Я отворачиваюсь. Хина права. В моем состоянии любая мелочь кажется мне зловещей. Идти становится заметно сложнее. Я борюсь с ветками деревьев, с кустарником, с высокой травой. Как я пойму, что зашел достаточно далеко? Лес вокруг кажется мне диким, но ведь я городской житель. Я мог бы потеряться даже в парке. Несколько раз мне уже приходилось обходить непролазные места, так что теперь у меня уже очень смутное чувство направления. Иду я вглубь, или же давно свернул к опушке? Я надеюсь, что случайно не вернусь обратно к кемпингу. А еще - что в скором времени отыщу какой-нибудь ручей. В горле уже сильно пересохло. Я останавливаюсь передохнуть. Ноги ноют, хочется присесть и вытянуть их перед собой. Я тихонько хмыкаю. Из меня никудышный походник. Я присаживаюсь на землю и неторопливо осматриваюсь по сторонам. Лес действительно очень красивый. Не думаю, что я когда-либо заходил так далеко в чащу. Здесь своя собственная вселенная. Она наполнена запахами и звуками, которых не встретишь нигде больше. Время здесь перестает иметь значение. Много вещей, кажущихся важными в городе, тут превращается в плоское дешевое картонное изображение. Я смотрю на пылинки, медленно танцующие в лучах света. Затем мой взгляд перехватывает сорвавшийся с ветки листок. Он проделывает головокружительные виражи, вертится вокруг своей оси, скользит по воздуху из стороны в сторону, все ниже и, в конце концов, ныряет в траву. Его полет окончен. Лес тихонько вздыхает, снова погружаясь в дремоту. Я поднимаю глаза и вижу на дереве напротив три глубоких царапины. Желудок скручивается в плотный узел. Миролюбивый шум леса тут же становится угрожающим. Весь окружающий пейзаж как будто вдруг темнеет. Деревья больше не кажутся безразличными. Теперь они заговорщически льнут друг к другу, прячут от меня какой-то секрет. Я делаю глубокий вдох. Перестань себя накручивать, Яшики. Ни Хина, ни даже странный таксист не говорили о крупных хищниках. Находиться здесь не опаснее, чем в моем номере в отеле. Эти отметки могут означать что угодно. Возможно, их оставили грызуны или птицы. А, может, это какая-то специфическая болезнь коры. Откуда мне это знать? Все дело в новизне. Человеческий мозг боится всего непривычного. Но после первой ночи все должно быть в порядке. Лес больше не будет казаться таким чужим и враждебным. Все звуки станут будничными, как сигнал светофора. Каждая царапина - как трещина на фасаде дряхлого больного дома. Лес превратится в задник сцены, а я - в декорацию. Но это, по самым оптимистичным расчетам, случится только завтра. А пока оставаться здесь, рядом с этим деревом, мне неуютно. Я снова поднимаюсь на ноги и иду прочь. Я не удивляюсь, когда вижу отметки в третий и в четвертый раз. Это лишь говорит о том, что в них нет ничего необычного. Царапины на деревьях. Даже звучит смешно. Я перехожу на более быстрый темп ходьбы. Я ведь хотел найти ручей, верно? Хорошо бы успеть сделать это до конца дня. Приятно, когда в голове есть какое-то задание. Это не дает мыслям бродить по всяким малоприятным пугающим местам. Я смотрю себе под ноги. Не вижу смысла поднимать голову - деревья вокруг все одинаковые. Я занят тем, что пытаюсь припомнить какую-нибудь бодрую мелодию, которая сошла бы за марш. Память выдает только нелепые обрывки рекламных джинглов. Из них каши не сваришь. Может быть, придумать собственный ритм? Были бы только слова. Наверняка в закоулках мозга завалялась детская считалочка. Что-нибудь глупое и наивное. "Кагомэ, кагомэ, птичка в клетке, когда же, когда же она ее покинет?..". Я резко замираю на месте. Песенка обрывается. Что это сейчас был за звук из глубины леса? Это было похоже… на человеческий стон. Сердце начинает стучать сильнее, а руки, между тем, холодеют. Что это могло быть? Я слышал, что крики лисиц очень похожи на человеческие. Но вряд ли какое-то животное могло скопировать этот протяжный заунывный звук. -Эй? Мой голос разносит легкое эхо. Я жду, в напряжении, но ничего не происходит. Минуты протекают мимо. И с каждым мгновением я все больше сомневаюсь в себе. Возможно, я принял за стон что-то совершенно другое? Голос птицы, или, может быть, даже свист ветра. Мое воображение работает слишком хорошо и не мне на пользу. Особенно после того, как я увидел те царапины. Я возобновляю ходьбу, но всякие мысли о музыке испарились. Я внимательно вслушиваюсь. И не проходит много времени, прежде чем я снова это слышу. Стон. Это жалобный человеческий стон. Ни на что другое это не похоже. Не остается никаких сомнений - здесь кто-то есть. -Эй! Никакого ответа. Лес безразлично наигрывает свою мелодию. Что если человек без сознания? Может быть, он ранен и стонет от боли. Я должен его найти. Я замолкаю и прислушиваюсь. Ориентироваться на звук тяжело. Он непостоянный, тихий и в придачу идет словно сразу со всех сторон. Я растерянно брожу, склонив голову на бок, как собака в ожидании похвалы. Меня мотает из стороны в сторону, а звук все не приближается. Мой расфокусированный взгляд натыкается на что-то. Это очередные отметки на коре. Я смотрю на них несколько секунд. А затем направляюсь в ту сторону. Я внимательно рассматриваю деревья. Царапины встречаются даже чаще, чем я себе воображал. Выше, ниже, скрытые под мхом и в тени, их несметное количество. Как я мог не замечать этого прежде? Или я просто приближаюсь к эпицентру? Звуки становятся громче и отчетливей. Теперь я различаю даже что-то похожее на всхлипывания. Я бросаю смотреть на деревья – царапины теперь повсюду - и полностью ухожу в слух. Стон, всхлипы, а потом долгие едва слышные стенания. Я могу различить почти каждую деталь. Где-то совсем рядом…. Я дергаюсь от неожиданности. По коже пробегают мурашки. Кажется, я нашел его. Человек сидит, будто обросший кустарником со всех сторон. Он повернут ко мне сгорбленной спиной, а голова опущена куда-то вниз. Он медленно качается взад и вперед, издавая низкие тоскливые звуки. Все мое тело вдруг напрягается, натягивается как тетива, и в сознании яркой вспышкой возникает короткая мысль: "беги!". Я сжимаю кулаки, стараясь пересилить тревогу. Передо мной… человек. И он, очевидно, нуждается в помощи. Нельзя поддаваться глупым страхам. Нельзя допустить, чтобы моя паранойя стоила кому-то жизни. -Эй! Сэр? Вам нужна помощь? - зову я издалека. Если только он повернется ко мне лицом, мне станет легче. Есть что-то ненормальное в том, чтобы рассматривать человека со спины. Но он не отвечает. Мне чудится, будто он горбится еще сильнее. Я снова слышу его невыносимые стоны. - Сэр? Вы меня слышите? Вы заблудились? Сэр? Я делаю несколько осторожных шагов вперед. Кровь стучит в голове, и сознание продолжает скандировать: "беги, беги, беги!". Каждый шаг дается мне с боем. Почему он не отвечает? Почему ведет себя так, будто ничего не слышит? Что случилось с ним в этом лесу? Могу ли я действительно ему помочь? -Сэр. Вы слышите меня? Я стою уже прямо у него за спиной, а его завывания все не прекращаются. Они отвратительны. Они натягивают до предела нервы. Все, что мне теперь хочется – это чтобы он уже замолчал. Я протягиваю руку и кладу ладонь ему на плечо. И звуки вдруг обрываются. Медленно, словно двигаясь сквозь формалин, его голова поднимается вверх. А затем начинает поворачиваться ко мне. Она поворачивается на 90 градусов и идет дальше. Шея закручивается в жгут. Я полузадушено ахаю и отшатываюсь назад. Голова неторопливо вертится, и я слышу скрип натягиваемой кожи. И вот наконец она останавливается. На том месте, где прежде был затылок, я теперь могу видеть желтовато-серое опухшее лицо, огромные, как яблоки, затянутые веками глаза, вздувшиеся на лбу вены. Это не лицо живого человека. И в ту секунду, когда в моей голове проступает эта мысль, из щели между посиневшими губами вылетают слова: -Ты нашел меня. Теперь вожу я! Мои ноги врастают в землю, все тело деревенеет. Мысли стремительно проносятся по кругу, как карусельные лошади. Что это значит? Что мне делать? Что оно будет делать? Я не могу оторвать глаз от этого кошмарного лица. Мне кажется, что оно пристально следит за мной прямо сквозь веки. Я уставился в ответ, ловя малейшее движение. Вот чернеющий проем рта расширяется и втягивает в себя воздух. А потом я слышу: -Один. Слово повисает в моем сознании инородным неопознанным объектом. Один. Что это должно означать? Я слышу еще один протяжный вдох. -Два. Тут я словно просыпаюсь. О Господи. Он считает. Мы играем в прятки. И счет уже начался. -Три. Я разворачиваюсь и волоку непослушные ноги прочь. Мне нужно убраться подальше, и как можно быстрее. Я даже не знаю, до какого числа идет счет. И почему я не позаботился спросить?! -Четыре. Я должен спрятаться! Должен забраться куда-нибудь, где он меня не найдет. -Пять. Как далеко я ни отхожу, этот счет отчетливо звучит в моей в голове. У меня ужасное чувство, что если я не могу укрыться от его голоса, то и спрятаться от него самого нет никаких шансов. -Шесть. Мысли бестолково мечутся, но ноги уже бегут. Я мчусь через чащу, не обращая внимания на хлещущие по телу ветки. Я лихорадочно пытаюсь найти дорогу обратно, но все деревья как будто сделаны под копирку. -Семь. Неважно! Сейчас главное - прочь от него. Даже если это будет глубже в лес. Нельзя останавливаться. -Восемь. Земля начинается идти под уклон. Это плохая идея, очень плохая. Нельзя быть в низине. Я же буду здесь как на ладони! -Девять. Я не хочу поворачивать назад. Мне кажется, что все то расстояние, которое я пробежал, нисколько не увело меня от опасности. Мне чудится, что он там, прямо у меня за спиной. Я еще прибавляю шагу. В какой стороне подъем? Не может же спуск идти вечно. Нужно поторопиться, нужно найти место получше… И я на полной скорости влетаю в ручей. -Десять. Черт! Плеск воды звучит, как выстрел. Этот шум разносится на мили вокруг. Проклятье! Теперь он наверняка знает, в какую сторону я пошел. Как можно было не заметить чертов ручей?! Проклятье! Чтоб его! Вдруг я понимаю, что уже долгое время не слышу никаких чисел. Счет окончен. Он вышел на поиски. Я стремительно опускаюсь на корточки и подползаю к ближайшему дереву. Высокие заросли кустарника вокруг. Я забираюсь в центр. Насколько хорошо они меня скрывают? Ручей остался совсем рядом, в нескольких шагах. Он наверняка будет искать меня где-то здесь. Я зажимаю рот рукой. Прислушиваюсь. Я не слышу никаких шагов, треска веток и шелеста травы. Но услышу ли я его даже если он будет рядом? Даст ли он как-то знать о своем приближении? Или единственный, кто производит шум в этом лесу - это я? Я сижу так минута за минутой. Дышать через ладонь становится все тяжелее. Из моего укрытия невозможно ничего рассмотреть. Он может быть в противоположном конце леса, а может бродить прямо у меня под носом. Голова уже начинает кружиться от адреналинового коктейля и кислородного голодания. Нет, это не выход. Я не могу просто сидеть здесь и ждать своей участи. Когда стемнеет, мои шансы выжить стремительно поползут к нулю. Я должен попытаться выбраться. Холодеющими руками я раздвигаю заросли перед собой. Свет и тени рисуют странные картины. Каждый силуэт, отдаленно напоминающий человека, отправляет мою душу к предкам. Я осматриваюсь так тщательно, как позволяет мое слабое зрение. Кажется, пока что все чисто. Хорошо, но куда мне двигаться? По правую руку от меня ручей, и мне хочется поскорее убраться от него. Но разве это не именно то, что он будет ожидать от меня после того, как я нашумел? Как вообще мыслит это существо? Возможно, я зря пытаюсь использовать логику? Играет оно честно, или пользуется способностями, недоступными человеку? Как ни ужасно, все это я могу узнать только опытным путем. Я встаю в полный рост и бросаю еще один взгляд вокруг. Если бы он искал меня около воды, он был бы уже здесь, рыскал вдоль берега, высматривал свою добычу заросшими кожей глазами. Я принимаю решение держаться ручья, хотя бы первое время. Следующий вопрос - есть ли у этого существа какой-то радиус поиска? Или граница его территории проходит по опушке леса? Сколько времени мне придется красться, оглядываясь, как пугливый кролик? Я аккуратно обхожу маленькие камни на берегу ручья. Надо внимательно смотреть под ноги. Любой шум может стоить мне жизни. Еще небольшой кусочек пути, остановка, я верчу головой по сторонам. Меня не покидает ощущение, что за мной пристально наблюдают. Что если я вовсе не сбежал от него? Что если все это время он крадется следом за мной, прячется где-то на периферии зрения, насмехаясь над моими жалкими попытками выжить? Мой взгляд цепляется за что-то знакомое. Три глубокие царапины на коре дерева. В секунду меня захлестывает злость. Я знал, знал ведь, что что-то здесь не так! Знал с самого начала, так почему же… Я резко выдыхаю, спускаю пар. Так глупо. На кого мне злиться? Злость быстро рассеивается. Мысли возвращаются в более конструктивное русло. Эти отметки должны быть связаны с ним. Они обозначают его территорию, его охотничьи владения. Я буду в безопасности только когда перестану видеть их на деревьях. Я продолжаю движение. Не знаю, куда ведет меня этот ручей. Возможно, в противоположную от города сторону. Но сейчас это наименьшая из моих проблем. Главное – выбраться из опасной зоны, а об остальном я буду волноваться потом. Я снова останавливаюсь, сверяюсь с окружением. Все по-прежнему тихо. Похоже, он потерял мой след. Но расслабляться нельзя. Он может найти его снова в одно мгновение. Может быть, пришло время попрощаться с ручьем. Это непростое решение. Мне нравилось, что легкий плеск воды скрывал звук моих шагов. Но ручей легкомысленно петляет. Сколько времени я уже иду по его руслу? Близится закат. Если я хочу выбраться отсюда, мне нужно постараться держаться одного направления. Осталось только его выбрать. Я вспоминаю о компасе, покоящемся в кармане. Его время пришло гораздо раньше, чем я рассчитывал. Все пошло наперекосяк, но со мной иначе не бывает. Чего я вообще ожидал? Приятной прогулки? Легкого решения? Похоже, семейное проклятие не желает отпускать меня так легко. Сколько времени мне еще придется с ним мучиться? И пока я ворочаю в голове эти унылые мысли, в лесной тишине внезапно оглушительно звонит телефон. Какого черта?! Я выхватываю его из кармана, стараясь заставить замолчать. Но звук уже прекратился. На экране я вижу короткое сообщение от Хины: "Это быстро закончится". Меня захлестывает паника. Я труп! Он не мог не услышать этого! Прятаться или бежать? Но куда мне бежать?! Я бестолково дергаюсь на месте. Лихорадочно оглядываюсь. Где кусты, заросли, хоть что-нибудь? Никаких укрытий. Я срываюсь с места, ныряю в траву. Сердце колотится у меня в ушах. Это плохое место, плохое, плохое… -Вот ты где! Мир содрогается. Я ударяюсь обо что-то лицом и падаю. Все плывет перед глазами. Где верх, где низ? Где я? На трясущихся руках я стараюсь оторвать себя от земли. -Чего же ты прячешься? От судьбы не уйдешь. Меня опрокидывает снова. Я ударяюсь о корень дерева. Кожа на лице горит. Я проиграл! Я проиграл, это конец! Но, может быть, он хочет сыграть еще раз? Я снова вожу. -Я… Но мое дыхание перехватывает. Я слышу визг ткани, трущейся о ткань, и что-то резко впивается мне в шею. Мой галстук! Я вскидываю руки и лихорадочно пытаюсь оттянуть петлю. Ногти расцарапывают кожу. Ничего не выходит! Я не могу сделать вдох. Ни капли кислорода. Мощный рывок - меня дергает вверх. Ноги отрываются от земли. Я болтаюсь в воздухе. В ушах оглушительный звон. Ужас. И боль, боль, боль. Как же больно! Господи, как больно. Хватит! Прекратите это! Я больше так не могу… еще немного и…. Жарко. Жжется. Вода. Справа. Карман. Хватаю. Швыряю в сторону. Волна боли по всему телу. Я кашляю, судорожно глотаю воздух. Мир вертится вокруг. Кажется, меня сейчас унесет куда-то. Я падаю, падаю… Нет. Я лежу на земле. Корни упираются мне в бок и в бедро. Что-то холодное на лице. Я пытаюсь вытереть. Рука ходит ходуном. Влага. Это мои слезы. Я стягиваю галстук через голову. Каждый вдох отдается в горле жуткой болью. Но я дышу. Я дышу - это главное. Я чувствую себя размороженной рыбиной. Я едва могу шевелиться. Голова, кажется, сейчас лопнет, как переспевший арбуз. Я упираюсь рукой в корень, и мир медленно переворачивается. Вода. Я что-то бросил в воду. Я добираюсь до воды, пошатываясь, и снова падаю на землю. Как же сложно сфокусировать взгляд…. Кажется, вот оно. Что-то черное и круглое. Я достаю его из воды и смотрю на восьмиконечную звезду на крышке. Ну конечно. Это мой компас. Вот что спасло мне жизнь. Плеск воды спугнул его. Он решил, что здесь есть кто-то еще. Кто-то, кому здесь быть не положено. В прятках должен быть только один водящий. Я нажимаю на кнопку, и крышка компаса отскакивает в сторону. В верхней части стекла проклюнулась маленькая извилистая трещина. Красная стрелка едва заметно подрагивает, как флаг на легком ветру. Это падение явно не пошло компасу на пользу. Можно ли доверять его показаниям? Если бы у меня были варианты…. Хина говорила держать в голове, в какой стороне света остался город. Я пытаюсь припомнить карту. Восток. Да, мне нужен восток. Я поднимаю с земли брошенный телефон. Как странно, связи снова нет. Я смотрю на сообщение Хины. Наверное, оно должно было поддержать меня, но вместо этого по спине пробегает холод. Я закрываю сообщение и прячу телефон подальше. Нужно собраться. Я разворачиваюсь на месте до тех пор, пока красная стрелка в компасе не указывает налево. А затем начинаю двигаться так быстро, как мои ноги способны меня нести. Я не забочусь о шуме. Самое главное сейчас - скорость. Призрак затаился, оскорбленный, что правила его игры нарушили. Но, боюсь, это ненадолго. Очень скоро он поймет, что его провели. И вторую встречу мне уже не пережить. Так начинается бегство. Этот лес вытягивает из меня душу. Мне кажется, что он продолжает расширяться до бесконечности. Он уже поглотил город, заполнил префектуру и скоро разрастется на весь остров. И во всех этих зарослях будет царствовать призрак с вывернутой шеей и опухшим лицом. Я никогда не выберусь из этого леса. И нигде я не смогу спрятаться. Он может показаться из-за любого дерева в следующую секунду. Или в следующую. Когда я ожидаю меньше всего. Свет тускнеет. Я достаю из кармана фонарик. Это привлекает внимание? Несомненно. Но это мой единственный шанс выжить. Призраки деревьев медленно проплывают мимо. Я с трудом поднимаю ноги, чтобы переступить через их корни. Я начинаю считать шаги. Сбиваюсь на тысяче. Стрелка компаса танцует. Наверное, она обманывает меня. Это общий сговор. Лес, призрак, компас. Они не собираются меня отпускать. Я останавливаюсь и свечу себе под ноги. Что-то тут привлекло мое внимание. Я силюсь сообразить, в чем дело. Наконец в голове щелкает. Это вытоптанная от травы земля. Это тропинка! Я не могу в это поверить. Я волоку свои ноги вперед, как пьяный. Каждую секунду я ожидаю, что тропинка сейчас оборвется. За спиной послышится издевательский смех, а потом - чернота и боль. Но тропинка не обрывается. Она тянет меня вперед. Все дальше и дальше. И вот сквозь птичьи напевы я как будто различаю новые звуки. Слабый низкий гул. Он нарастает, становится отчетливее. Я уже бегу. Деревья расступаются в стороны, и мои глаза жалят огни фонарей и далеких оконных проемов. Я выбрался. О Господи, я выжил. Колени подгибаются, и я опускаюсь в траву. Оставшаяся энергия вытекает из меня и впитывается в землю. Я прислоняюсь спиной к дереву. Я чувствую себя выпотрошенным и высушенным на солнце. Кажется, часть меня все же осталась в лесу, и будет вечно болтаться там на дереве, как дешевое елочное украшение. Я достаю из кармана телефон и набираю номер Хины. Всего лишь пару гудков, и она снимает трубку. -Яшики? В чем дело? Я не ждала твоего звонка в ближайшую неделю. Что происходит? Где ты? Я делаю болезненный глоток. Голос совсем меня не слушается - из горла вылетает только неразборчивый хрип. -Я ничего не понимаю. Наверное, плохая связь. Ты в лесу? Ты не должен мне звонить! -Хина. – Мне все же удается выдавить из себя что-то похожее на человеческую речь. - Я не в лесу. Я вернулся в город. -Чего?! Ты серьезно?! Яшики, прошел всего один день! -Хина, послушай. - Я стараюсь говорить громче нее, но мой голос обрывается. Я берусь рукой за горло и пережидаю, пока утихнет боль. Хина недовольно замолкает, вслушиваясь в треск телефонной связи. - Хина, я встретил в лесу призрака. -Что?! - Я слышу, как она делает громкий вдох. Собирается с мыслями. - Ты уверен? Я имею в виду… -Не привиделось ли мне это? -Да. -Нет, Хина. Я едва выбрался. Он пытался повесить меня, и мое горло до сих пор адски болит. Это было абсолютно реально. В трубке повисает полнейшая тишина. Неужели связь оборвалась? Я хочу проверить, но не успеваю. Я снова слышу голос Хины. Он расстроенный, растерянный, злой. -Черт! Черт побери! Прости, Яшики. Черт! Я должна была знать… -Нет. - Я устало прикрываю глаза. - Это не твоя вина, Хина. Ты не можешь знать всего. Я слушаю ее крепкие выражения, и почему-то мне становится легче. Картина мира смещается. Произошедшее в лесу, перестает быть нормальным. Этого не должно было случиться. Это была не естественная часть моей жизни, а нежданная ужасная неприятность. Я имею право злиться. Только сил на это не осталось. -Я посмотрю, что я смогу выяснить, - говорит Хина, заканчивая ругаться. - Очевидно, нам нужно избавиться от этого призрака, прежде чем ты сможешь пройти ритуал. И сделать это придется тебе. Прости, но я не оперативный сотрудник. Я займусь расследованием. У меня здесь есть определенные знакомые, а тебе… пока нежелательно их заводить. Согласен? -Да. - Хина, как и всегда, была голосом здравого смысла. Я снова прочищаю горло, готовя его к длинной речи. - Это был мужчина. Мне кажется, лет сорока, но я не могу сказать точно. У него было опухшее посиневшее лицо, а шея вертелась так, будто в ней не было костей. Мне кажется, он умер от удушения. Возможно, повесился. И еще - у него какая-то одержимость прятками. Я еле нашел его, а когда нашел, он сказал, что теперь его очередь водить. -Поняла, - отвечает Хина деловым тоном. - Я завтра же начну расследование. Используй это время, чтобы отдохнуть, немного прийти в себя. Доберешься до отеля? Этот вопрос застает меня врасплох. -А ты не… - Я обрываю себя. Нет. Она не приедет за мной. Все верно. Ведь ничего не вышло. Ко мне по-прежнему опасно приближаться. - Д-да. Все в порядке. Я доберусь. -Отлично. Выкинь все это из головы на время. Я узнаю все, что нужно. -Спасибо, Хина, - выдыхаю я устало. - Я перед тобой в долгу. -Перестань, - отвечает Хина пугающе серьезным тоном. - Люди ведь должны помогать друг другу. И ее голос растворяется в ночи. Я снова один. Но, по крайней мере, я среди людей. Я поднимаюсь на ноги, держась за ствол дерева. Нужно найти стоянку такси. В какой стороне она может быть? Я рассеянно лезу в карман. И понимаю, что бумажник не входил в список нужных мне в лесу вещей. Он спокойно лежит где-то в комнате отеля. Я запрокидываю голову к небу. Меня душит бессильный отчаянный смех. Выходит, никакого такси. Выходит, мне придется отыскать где-то силы на еще одну прогулку. Я не жду, пока мое сознание целиком осмыслит этот факт и погрузится в жалость к себе. Я отталкиваюсь от дерева и отправляюсь в путь. Этот город выглядит не менее чужим, чем лес. Я очень быстро понимаю, что не знаю дороги. Больших трудов стоит вспомнить название отеля. Но когда я пытаюсь подойти с вопросом к двум девушкам, они разворачиваются и стремительно уходят в противоположную сторону. Я застываю на месте, глядя на удаляющиеся спины. Я не могу их винить. Должно быть, я выгляжу пугающе. Улицы совершенно пусты. Только парочка офисных работников проходит мимо. Они держатся друг за друга, и от их объединенного организма разносится убийственный запах спиртного и еще чего-то неизвестного, резкий и кислый. Я даю им спокойно идти своим путем. В конце концов, я смиряюсь с возможностью провести ночь за решеткой и подхожу к патрульной машине. Полицейские смотрят на меня с подозрением. Но, похоже, им не хочется сейчас ехать в участок. Мне в кои-то веки везет. Теперь у меня есть маршрут, и я полуночным призраком прохожу по улицам города. Наконец из темноты выплывает знакомая вывеска. Не чувствуя больше своего тела, я поднимаюсь на нужный этаж и открываю номер. Все здесь осталось до странного неизменным, будто сегодняшнего дня вовсе не было. Я переступаю порог, захлопываю дверь. Комната уже плывет. Я тороплюсь сделать последние несколько шагов, прежде чем ноги подведут меня. Я падаю на кровать и проваливаюсь в бездну.
