Проклятье семьи Куджо

      

the world's a little blurry

or maybe it's my eyes

the friends I've had to bury

they keep me up at night

billie eilish – ilomilo

             Мелкие камушки трещат под подошвой ботинок. Луч фонарика качается из стороны в сторону, высвечивая однообразный пейзаж. Деревья, деревья, всюду одни деревья. Как же мне хочется выбраться отсюда, увидеть трассу, вдохнуть полной грудью выхлопные газы. Как же хочется вытравить вид этого леса из-под век.       Вот я на развилке. Выход уже совсем близко, я знаю. Но ореол света вдруг начинает мерцать. А затем все вокруг погружается в темноту.       -Эй, что ты делаешь? Не время для шуток.       Я слышу голос Машиты справа. Я едва вижу его силуэт, но хорошо чувствую его присутствие.       -Это не я…       Я трясу фонарик в руках. Нажимаю на выключатель снова и снова, но ничего не происходит. Этот проклятый кусок металла не желает реагировать. Я поднимаю голову. В темноте фигуры деревьев выглядят еще более зловещими. Они обступают нас со всех сторон. Мы в ловушке.       Мое дыхание перехватывает. Нужно включить фонарик. Нужно сделать это немедленно! Сейчас, пока еще не слишком поздно!       Темноту заполняет хорошо знакомый звук, и сердце болезненно замирает. Это больше не смутная тревога. Этот звук означает реальную угрозу.       -Черт…. Этот шум…. - Машита напряженно выдыхает. - Эй! Яшики! Заставь уже этот чертов фонарик работать!       Я пытаюсь! Руку обжигает болью. Мне не нужно смотреть на Метку, чтобы знать - она стала ярко красной. Я лихорадочно щелкаю по кнопке. Ну же! Давай! Работай!       И вдруг фонарик загорается. Мои руки дрожат. По спине льется холодный пот. Я не хочу смотреть вправо. И все равно моя голова неумолимо разворачивается в ту сторону. Машита… его нет. Я стою на тропинке совершенно один.       -Эй, Машита?!       Сердце начинает бешено колотиться. Я хочу закрыть уши, спрятаться. Я знаю, что будет дальше. Я не хочу слышать…       Этот жуткий маниакальный смех. Он прожигает в моей душе дыру. А секундой позже - полный боли человеческой крик.       -Машита!       Я бросаюсь вперед, но что-то держит меня. Я путаюсь в ветках, я увязаю в них. Я ничего не могу сделать. Я не могу помочь!       -Нет! Машита!       Я срываю голос. Бестолково барахтаюсь в трясине. Стараюсь высвободиться, сделать хоть что-нибудь! Вдруг резкий удар. Дыхание перехватывает. Я вздрагиваю. И распахиваю глаза.       Я вижу тонкую полоску света перед собой. Что это? Что означает? Где Машита? Что мне делать?       Думай! Сознание не слушается. Я не чувствую тела. Сквозь пальцы утекают драгоценные секунды. Я должен бежать! Я должен… должен…       И тут ко мне возвращается память.       Дрожащими руками я закрываю лицо. Он мертв. Машита мертв. Я уже ничего не могу сделать. Слишком поздно.       Я отрываю ладони от глаз. Пытаюсь осознать, где я. Незнакомые стены и пол. Я лежу на ковре - это потому, что я упал с кровати во сне. Но откуда эта полоска света под дверью, не понимаю. Кто мог зажечь лампы в коридоре? О. Я вспомнил. Ведь я в отеле.       Нужно заставить себя встать. Я приподнимаю голову, и шею тут же прошивает болью. Я падаю обратно на ковер. Морщусь, хвастаюсь за горло. Ну конечно. Теперь я вспомнил и это тоже. Лес, призрак и мой галстук, который почти стал моей петлей.       Я поднимаюсь уже осторожнее, стараюсь не шевелить шеей. Кровать не расправлена, край покрывала съехал следом за мной на пол. Недолго думая, я сбрасываю его полностью и валюсь на одеяло.       Сколько сейчас времени? Я оборачиваюсь к окну и вижу серый прямоугольник неба. Ночь уже на исходе. Самое вязкое, цепкое и безысходное время суток. Под покровом темноты случаются самые страшные трагедии в нашей жизни. И в это же время они возвращаются к нам в виде воспоминаний.       Ведь память - это наша дань уважения умершим. Забыть их означает нанести им непоправимое оскорбление. Я никогда себе такого не позволю. Я помню каждую деталь.       Из всех Носителей Метки Машита казался самым надежным и несгибаемым. Он создавал впечатление человека, который совладает с любой ситуацией. Мне чудилось, что с ним не может случиться ничего плохого. С кем угодно, но только не с ним. Я мог на него положиться, сбросить на него часть собственного груза. А ему самому не нужна была защита. Так мне казалось. Но в мире потусторонних сил не имеет значения, насколько ты храбрый, человечный и твердый характером. Если этот мир назначил тебя целью - он перемелет тебя в труху. Это то, что случилось с Машитой. Бессмысленная и ужасная смерть.       Я вслушиваюсь в тиканье часов. Стараюсь игнорировать жуткие звуки, поднимающиеся из глубин моей памяти. Но от криков никуда не деться. Как вспышки лавы они поднимаются все выше и в конце концов достигают моего сознания. Вот уже каждый крик прошивает меня насквозь. Заставляет обливаться холодным потом, дрожать и сжимать руками голову. Это заевшая пластинка, которую я не могу заставить замолчать. Я закрываю глаза - и я снова на тропинке в парке. Я чувствую враждебное присутствие и леденящий ужас, идущий от этого существа. Я воспользовался его слабыми сторонами, чтобы уничтожить его. Это был я. Почему он не выбрал меня? Почему Машита? Это не была случайность. Он знал, что делал. Он знал, как отомстить мне. Я чувствую движение холодного воздуха, но он проходит мимо меня. Я останусь жить, у него другая цель. И я слышу отчаянный, раздирающий надвое крик.       Я сажусь в кровати и утыкаюсь лицом в колени. Кажется, из моих глаз текут слезы. Мне все равно. Главное, что крики начинают затихать где-то вдали. Они уходят глубже в лес. Или наоборот - это я выбираюсь наружу. Подальше от этих ужасов. Навстречу новым. Я выбираюсь из лап смерти, но она следует за мной по пятам. Куда бы я ни пошел - я слышу, как ее легкие шаги эхом повторяют звук моих. Я бегаю по кругу. Я отвожу взгляд, я зажимаю уши. Но я знаю, что все дороги в итоге ведут меня в одно место.       Полночь. Моя спальня в поместье. Удушающий мрак. Ловушка. Неестественно тихо открывается дверь. Я всматриваюсь в темноту. Глухие удары сердца отдаются в ушах. Кто там? Почему не покажется? Почему я не могу различить даже силуэт? Я склоняюсь вперед. Отчаянно вглядываюсь. Дверной проем – абсолютная однородная темнота. Но там должен кто-то быть. Я знаю это. Я помню. Фигура на пороге комнаты. Парализующий страх. Неизвестность. Но если только протянуть руку и зажечь свет…       Вдруг я слышу новый звук. Тихий и нечеткий, где-то далеко отсюда. Но вот он становится громче. Он приближается, нарастает. Он несется через коридоры поместья, поднимается по лестнице. Леденящий душу высокий яростный крик. Я больше не хочу знать. Я не хочу видеть, что летит сюда на полной скорости. Крик достигает своего апогея. Он уже совсем рядом. Он вот-вот покажется из-за дверного проема. Я резко отшатываюсь назад…       И падаю на подушку. Сердце колотится, как бешеное. На светлом фоне кружат черные пятна. Ровный шум. Это за дверью. И тикают часы. Я в номере отеля. Я в безопасности. Это был всего лишь сон. Это был сон?       Я с трудом поднимаюсь на ноги и отхожу от кровати. Меня все еще колотит. Кровать - смятая, исковерканная - выглядит как портал в ад. Если я приближусь к ней - меня снова туда затянет. А я не могу. Я не могу больше.       Я хватаю телефон и бумажник. Нащупываю ручку двери. И вырываюсь на свободу.       Мимо меня течет куда-то жизнь. Я смотрю на яркий свет, льющийся из окон. Я и забыл, что он бывает таким ярким. Он ослепляет. Я спускаюсь по лестнице, держась за перила. Мне кажется, что здание слегка качает. Я понимаю, что проблема во мне. Голова пустая и легкая, как шарик, наполненный гелием. Когда я в последний раз ел? Может быть, дело в этом? Может, если я смогу протолкнуть себе в горло немного еды, у меня под ногами снова появится твердая почва?       Я нахожу столовую на первом этаже. И останавливаюсь в проходе. Люди. Так много людей.       Я смотрю на них во все глаза. Они едят, болтают, смеются. Переходят с места на место, прикасаются друг к другу. Есть ли в этих действиях какой-то смысл? Должен ли он быть? Однажды, далеко в забытой юности, я наблюдал за пчелами, кружащими над клумбой с цветами. Движения людей напоминают мне этот танец. Красивый и исполненный каким-то недоступным для меня значением.       Кто-то смотрит на меня. Может быть, мне кажется? Я всматриваюсь в лицо женщины. Пожилое, полное веселых морщинок. Я видел его прежде. Кажется, в тот день, когда я заселялся. Точно. Она втянула меня в разговор и, похоже, не против была узнать обо мне побольше, но я быстро спрятался в номере. Она машет мне рукой. Хочет, чтобы я присоединился к ней за ее столиком. Наверное, ей любопытно. Наверное, ей хочется расспросить меня о чем-то.       Я разворачиваюсь и ухожу.       Мне не приходится долго плутать по улицам. Город полнится ресторанами и кафе. Я захожу в первый попавшийся. Здесь гораздо тише, чем в столовой, зал наполнен едва слышным гудением и звоном столовых приборов. Но самое главное - здесь я не интересую никого, кроме официанта. Я делаю заказ и упираюсь глазами в столешницу. Официант уходит без лишних расспросов. Хорошо. Наконец я чувствую некоторое облегчение.       Съесть свою еду оказывает сложнее, чем я ожидал. Меня тошнит от любого запаха. Горло сжимается, и я чувствую во рту привкус желчи. Я заставляю себя проглотить половину порции, запивая каждый кусок водой. Стыдно оставлять на тарелке недоеденную еду, но я боюсь, что еще немного, и пророчество Хины сбудется - меня действительно вырвет на их ковер. Я плачу по счету и спешу выйти на свежий воздух.       На лавочке в парке я немного прихожу в себя. Я сдерживаю несколько позывов рвоты, и, похоже, мой желудок смиряется с тем, что ему придется это переваривать. Я перестаю чувствовать, как по телу проходят волны холода. Еще каких-нибудь полчаса, и я буду в порядке.       Я достаю из кармана телефон. Ни звонка, ни даже сообщения. Конечно. Глупо было бы ждать результатов так быстро. Ведь я знаю, как тяжело проводить подобные расследования. А у Хины, к тому же, есть своя собственная жизнь. У нее, оказывается, есть дочь.       Я прячу телефон обратно. Остается только ждать. Но что мне делать? Должен ли я запереть себя в номере отеля снова?       Я вспоминаю эту комнату. Замкнутую, душную, словно клетка. И толпу призраков, что ожидает меня там. Они прячутся в тенях, они сливаются с узором обоев, они выглядывают из щелей между мебелью и стенами. Их болью и осуждением наполнен каждый квадратный сантиметр этого пространства. Они только и ждут того момента, когда я погружусь в сон и окажусь в их полной власти.       Я сгибаюсь пополам и смотрю на неестественно свежую и зеленую траву под ногами. Мое место там, рядом с ними. Я знаю это. Мне нельзя забывать. Но…. Что ж. Нужно быть честным. Я просто хочу сбежать. Хоть ненадолго. Мне нужно хоть немного выдохнуть, хоть немного набраться сил, ведь впереди меня ждет встреча с настоящим призраком. Жалкое оправдание? Возможно. Но я все равно хватаюсь за него обеими руками.       Теперь, когда я принял решение, становится легче дышать. Ко мне возвращается ощущение реальности. В мозг проникают окружающие звуки. В парке поют птицы. Переговариваются люди. Шумят листья на верхушках деревьев. Под чьими-то шагами хрустят мелкие камушки. Где-то скрипят качели. Вскрикивают дети. Звенят спицы велосипеда. Гудят вдалеке моторы машин.       О мою ногу вдруг ударяется легкий разноцветный мяч. Я поднимаю голову. По траве в мою сторону топочет маленький круглолицый мальчик. Сколько ему? Два года? Три? Я никогда не умел определять возраст детей. Вот он останавливается в нескольких шагах. Нерешительно. Поднимает руки ко рту и смотрит на меня большими пытливыми глазенками. Мои губы сами собой растягиваются в улыбку.       Я осторожно бью мяч носком ботинка, и он катится к хозяину. Мальчик отнимает руки ото рта, радостно смеется. Затем, очень неуклюже, пинает мяч в мою сторону. Он заливается возбужденным смехом и нетерпеливо прыгает на месте, ожидая нового паса. Мяч катится мимо, но я быстро его перехватываю и смотрю на счастливую физиономию передо мной. Невинное жизнерадостное существо. Кажется, что луч света, пробившийся сквозь грозовые тучи, опускается прямиком на его макушку. Как легко забыть, что по соседству с тобой существует нормальная, незапятнанная смертью жизнь.       И вдруг в лице мальчика что-то резко меняется. Большие детские глаза превращаются в темные провалы. Улыбка искажается. Все его черты перекашивает и выкручивает, словно кто-то упорно крутит ручку мясорубки. За считанные секунды в нем не остается почти ничего человеческого. И только зияющая дыра на месте рта раскрывается все шире, готовясь завопить…       Я ударяюсь о спинку лавки. По лбу водопадом течет холодный пот. Мальчик перестал скакать и теперь выглядит испуганным. Он делает неуверенный шажочек назад. Его маленький рот изгибается, он вот-вот заплачет. Я вскакиваю с лавки и ухожу. Как можно дальше.       В этом мире нет ничего, до чего бы не могло добраться мое проклятье. Нет такого святого, защищенного кусочка жизни. Мне нет спасения от зла, которое я ношу на себе, как плащ. Мое наследство. Его длинные истрепанные полы волочатся далеко позади меня оставляя след везде, где я пройду. Этот плащ окутал меня с ног до головы. Он слился со мной, сросся с моей кожей. Неужели Хина действительно верит, что нас еще можно разделить?       Я брожу по улицам, как полустершееся воспоминание. День выцветает, и город погружается во тьму. Здесь я чувствую себя дома. Неоновые вывески похожи на потусторонние огоньки. Такие же заблудшие души, взывающие ко мне, молящие о помощи. Это реальность, или один из моих снов? Кто-нибудь из прохожих видит меня? Я все еще в мире живых? Или, сам того не осознавая, прислушиваясь к голосам, доносящимся с другой стороны, я незаметно переступил черту?       "Если ты попытаешься принять их чувства, ты закончишь тем, что тебя втянет внутрь". Кто сказал это? Я не могу вспомнить. Мои воспоминания - бессмысленный хаос. Но кто бы это ни был, видимо, он был прав.       Я вздрагиваю от пронзительного резкого звука. Оборачиваюсь и смотрю в конец улицы. Звук стремительно приближается, распугивая людей и машины. Я знаю его. Конечно, это сирена скорой помощи. Тревожный и печальный символ.       Машина появляется в поле зрения и, как комета, проносится мимо. Я разворачиваюсь следом, провожая ее глазами. Мой взгляд падает на отражение в витрине магазина. Вся поверхность стекла затоплена синими и красными огнями. Это свет, который выбивает у тебя опору из-под ног, переворачивает всю твою жизнь. Этот свет тянет за собой воспоминание.       Холодный вечер. Последние лучи солнца отступают перед морозной хрустящей корочкой темноты, заполняющей небо. Я стою на улице и через слепящие вспышки синего и красного смотрю, как в машину грузят человека. Даймона госпитализировали вскоре после того, как мы избавились от Меток. Он пережил этот кошмар только для того, чтобы потом умереть в больнице. Неужели это благословение - уйти тихо, не приходя в сознание? Неужели это то, чему стоит радоваться?       Картинка тускнеет и возвращается в глубину сознания. Я вдруг замечаю в витрине свое отражение. Кажется, я не заглядывал в зеркало со вчерашнего утра. Вид у меня не слишком опрятный. Я шагаю ближе к стеклу. Волосы растрепаны, пальто надето кое-как. На щеках темные пятна. Грязь? Ворот рубашки без галстука совсем разошелся. А что это у меня на шее? Я прищуриваюсь, поднимаю руку и трогаю кожу. Легкое прикосновение отзывается болью. Черт! Ведь это гематома.       Я оглядываюсь по сторонам. Люди безразлично проходят мимо. В тусклом уличном освещении мало кто заметит это. Но подумать только, что я ходил в таком виде при свете дня! Я поспешно застегиваю рубашку на все пуговицы. Достаю из кармана скомканный галстук и повязываю его на шею. Смотрю в стекло снова. Я все еще выгляжу удручающе. Но, по крайней мере, не подозрительно.       Я двигаюсь дальше. Мне не хочется смотреть на время. Точная цифра на часах может сказать, что мне пора возвращаться в номер. Я избегаю взглядом мониторы, экраны с бегущими строками, циферблаты. Я продолжаю идти до тех пор, пока мои ноги не начинают дрожать от усталости. Должно быть, за этот день я успел обойти весь город. Я понимаю, что нет смысла упорствовать. Пришло время сдаться и возвращаться в отель. Меня уже давно там ждут.       Я останавливаюсь посреди тротуара. Нужно поймать такси. Я не представляю, где я. И, боюсь, я не дошел бы до отеля, даже если бы он был в квартале отсюда. Я поднимаю голову и устало осматриваюсь по сторонам. Мой взгляд цепляется за небольшую горящую теплым светом вывеску. Иероглифы гласят: "Черный Кролик".       Это теплое свечение проникает в мою душу и согревает ее. Словно из ниоткуда кто-то вдруг протянул мне дружескую руку.       -Сая…       Я выдыхаю. Слезы благодарности подступают к глазам. Сая. Единственный призрак, что не стоит у моего изголовья ночью. Она будто подает мне знак с той стороны. Я знаю, я всего лишь принимаю желаемое за действительное. Я знаю, что не должен. И все же, я берусь за ручку и под звон колокольчика вхожу внутрь.       Уютное желтое освещение, приглушенный гомон голосов и бормотание телевизора, пустующий столик в углу - это место словно ждало меня. Я заказываю в баре чашку кофе. Женщина за стойкой приветливо улыбается. Я рад, что воротник рубашки теперь плотно обнимает шею. Я бы не хотел видеть на ее лице беспокойство или даже осуждение.       Я сажусь за столик в углу, спиной к стене. Мне приятно видеть на периферии зрения человеческие фигуры. Я опускаю взгляд на свою первую за сегодня чашку кофе. Почему я не подумал о нем раньше? Это то, что всегда приводило меня в чувство. То, что, я знал, мой желудок обязательно удержит. Кажется, я растерял какие-то ключевые детали своей личности, и теперь не могу функционировать без сбоев. Нужно что-то делать с этим, пока еще не совсем поздно. Но не сейчас. Сейчас я причалил в тихую гавань. И я хочу просто отдохнуть.       Я наполняю легкие ароматом кофе. Ленивые расслабленные звуки вокруг погружают меня в подобие медитативного транса. Я обхватываю чашку ладонями. Ее горячие стенки посылают по телу приятные волны тепла. Еще немного, и, мне кажется, я отправлюсь в это волшебное царство сна без сновидений.       -Эй! Вы не можете здесь вот так сидеть.       Я быстро моргаю, возвращаясь в реальность. Поднимаю голову и натыкаюсь взглядом на черные глаза. Эти глаза смотрят на меня в упор, буквально припечатывают к земле. Я с трудом сбрасываю с себя дремоту. И понимаю, что мне это не померещилось. Прямо передо мной стоит молодой парень, в небрежной черной одежде, с таким же небрежным черным ежиком волос на голове. Он стоит в нескольких шагах и смотрит вызывающе.       -Простите?       Я не уверен, что услышал его правильно. Я все еще тяжело соображаю. Чего он хочет от меня? Может быть, я случайно занял его столик?       -Я говорю - вы не можете сидеть здесь с таким мрачным видом. Вы делаете нашему заведению плохую рекламу.       Я снова беспомощно моргаю. Что это должно означать? Он что, прогоняет меня вон?       -Акира! Ну что за глупые шутки!       Из-за спины парня появляется женщина. Та самая, что сделала мне кофе. Она укоризненно хлопает Акиру по плечу. Но он ничуть не смущен. Я отчетливо вижу, как его плотно сжатые губы изгибаются на миллиметры, складываясь в издевательскую усмешку.       -Хватит приставать к гостям. Лучше пойди найди Ами. Ей давно пора ужинать.       Парень равнодушно пожимает плечами и скрывается за дверью для персонала. Женщина же поворачивается ко мне.       -Мне так неловко! Пожалуйста, простите. Подростковый возраст. С ними так сложно справиться в этот период.       Я облегченно выдыхаю. А секундой позже меня жалит досада. Какая глупая реакция, Яшики! Мог бы и сам догадаться, что это розыгрыш.       -О, не волнуйтесь, - говорю я с неловким смешком. - Все в порядке.       -Акира помогает мне управляться с баром, - продолжает женщина. - И обычно от него много пользы, но сегодня, видимо, он заскучал.       -Что ж. Тишина и спокойствие не для молодежи, - отвечаю я.       Женщина улыбается, мило прикрывая глаза. Похоже, она расслабилась и больше не чувствует необходимости оправдываться.       -Это точно. Они еще не научились ценить минуты покоя. А сегодня у нас совсем тихо. Все довольны своими напитками и, похоже, не собираются заказывать чего-то еще. Вот и чудно. Я совсем не против отдохнуть. Но я вам не мешаю? Может, вы хотели побыть один?       -Нет-нет, - вырывается у меня прежде, чем я успеваю задуматься. Наверное, одиночество было бы лучшим вариантом, но идти на попятную уже невежливо. В душе вспыхивает какая-то наивная детская радость - мне удалось обвести вокруг пальца здравый смысл. Я не могу заставить себя почувствовать сожаление. Как же я изголодался по человеческому обществу…       -Тогда я присяду? - спрашивает женщина.       -Конечно.       Я готов сам пододвинуть ей стул.       Женщина по-хозяйски садится и поднимает на меня глаза.       -О. Я Нацуми Киджима, кстати.       -Казуо Яшики.       -Очень приятно познакомиться. - Нацуми улыбается, и я не могу не улыбнуться в ответ. Сознание твердит мне, что нужно попрощаться и уйти. Что проклятье - это не шутка, и что никто не должен приближаться ко мне на расстояние пушечного выстрела. Но вместо голоса совести я прислушиваюсь к тихому голосу подсознания, который говорит: "Посмотри, она ведь чем-то похожа на Саю". - У нас нечасто увидишь новые лица, - продолжает Нацуми дружелюбно. - К слову о том, почему Акира к вам прицепился. Обычно к нам заходят только завсегдатаи.       Я обегаю взглядом немногочисленных людей в баре. Они выглядят расслабленными. Очевидно, чувствуют себя, как дома. Может быть, они останавливаются в этом тихом уголке каждый вечер. Здесь они могут встретить друзей, сбросить напряжение, снова ощутить вкус жизни. Хотел бы я иметь такое место.       -Я здесь проездом. - Это важная фраза. Мне кажется, она возводит между нами необходимую стену. И теперь, когда я обозначил себя как чужак, который никогда не войдет в этот узкий круг своих людей, я могу добавить: - Мне понравилось название вашего бара.       Нацуми снова прикрывает глаза от удовольствия.       -Это название дал ему мой муж. Он очень любил этот бар. Вложил в него всю душу. - Нацуми медлит несколько секунд, прежде чем сказать: - Это почти единственное, что мне от него осталось.       -Ох. - Я выдыхаю, глядя на ее погрустневшее лицо. - Мне очень жаль.       Нацуми кивает и печально приподнимает уголки губ.       -Ничего. Это было давно. - Затем она наклоняет голову с несколько смущенным видом. - Простите, что вот так свалила это на вас.       -Нет, все в порядке. Я понимаю.       Я прислушиваюсь к голосу совести. Неохотно, он признает, что пока я ничего не рассказываю о себе, мы должны быть на безопасной территории. "Она забудет меня до завтрашнего утра," – припоминаю я свою любимую отговорку. "Этой встречи все равно что не будет".       -У вас просто такое лицо, - говорит Нацуми. - Лицо человека, который выслушает, что угодно.       Я смеюсь.       -Серьезно?       Интересно, это комплимент или скорее наоборот?       -Давайте я угадаю вашу профессию.       Смех застревает у меня в горле. Неожиданное предложение. Я вижу, как Акира снова появляется в зале. Вдвоем с маленькой девочкой они проходят мимо и устраиваются около барной стойки. Люди за соседними столиками странно помалкивают. Разве в баре не должно быть больше шума?       -Вы… ну… вы можете попробовать, - бормочу я, потому что Нацуми смотрит на меня в ожидании ответа.       -Вы психолог, - заявляет Нацуми. И тут же добавляет: - Но у вас была очень тяжелая неделя. Или даже месяц.       Я снова смеюсь. С облегчением. И с капелькой горечи.       -Ну, вы угадали насчет тяжелого месяца.       Думаю, это то, что невозможно скрыть.       -О нет! Жаль это слышать. - Нацуми вежливо хмурит брови. Но она не обеспокоена. Мы всего лишь шутим. - Можете попробовать угадать мою профессию.       -О. Разве вы не хозяйка бара?       Нацуми лукаво улыбается.       -Это ведь не профессия, на самом деле. Честно говоря, от него почти и нет прибыли.       -Но тогда, - я развожу руками.       -Я писательница, - со спокойным достоинством говорит Нацуми.       -Ух ты. Очень интересная профессия.       -Да. - Она кивает куда-то в другой угол комнаты. - Вон в том шкафу стоят мои книги. Как вы относитесь к хоррор историям?       Вопрос застает меня врасплох. Как я отношусь к ужасам? Что тут скажешь…       -Ну…       -Да, понимаю, - тут же обрывает меня Нацуми. - Не старайтесь придумать вежливый ответ. Я знаю, такие истории не для всех. Было время, когда я и сама хотела бросить это занятие. В моей жизни вдруг появилось слишком много… реальных ужасов. Но потом я все равно вернулась к ним.       -Выходит, это ваша судьба.       "Чего же ты прячешься? От судьбы не уйдешь.".       Меня передергивает. От скрипучего голоса в ушах становится не по себе. Какая все-таки неприятная концепция - судьба. Неужели от нее действительно не спрячешься?       -Да, я говорю себе точно так же. - Нацуми серьезно кивает. - Каждый человек ищет в жизни какой-то смысл. Каждый находит его, как может.       Смысл? Пожалуй, она права. В чем же смысл моей жизни? Это смысл бомбы, которая была обезврежена как раз вовремя, чтобы не унести жизни множества невинных людей? Есть ли смысл у заразной смертельной болезни, у ящика Пандоры? Мои глаза рассеянно блуждают в поисках ответов, которые могли бы слегка ослабить тугой узел в груди. Взгляд цепляется за работающий телевизор. И все внутри холодеет. С экрана на меня смотрит мое собственное лицо.       Целую вечность я болтаюсь в каком-то вакууме. Я смотрю на свою фотографию, как загипнотизированный кролик. Я не могу пошевелиться, не могу выдавить из себя ни звука. Я едва могу дышать. И вот наконец это безумие закончено. Мое лицо исчезает, сменяясь какими-то бессмысленными кадрами. Я словно выныриваю на поверхность и делаю глубокий вдох. А затем быстро оглядываюсь по сторонам.       Нацуми выглядит встревоженной.       -Что с вами, Яшики? Вам нехорошо?       Люди за дальними столиками не замечают ничего вокруг. Я оборачиваюсь к барной стойке. И натыкаюсь на пристальный взгляд Акиры. Он видел? Он знает?       -Яшики?       Я поднимаюсь. Непослушными руками достаю из бумажника деньги.       -Я… извините, мне пора.       Я кладу деньги на стол. Стараюсь не смотреть в сторону бара. Не смотреть Нацуми в лицо.       -Вы уже заплатили за кофе. С вами все в порядке?       -Простите, я спешу.       Я отворачиваюсь от Нацуми и быстрым шагом направляюсь к выходу. Я жду окриков. Звука отодвигаемых стульев. Топота ног. Но никто не пытается меня остановить. Звонит колокольчик, и я снова в объятиях ночи.       Черт! Проклятье! Что происходит?!       Несколько кварталов я пробегаю так, словно за мной несется мстительный дух. А потом легкие отказывают. Я останавливаюсь. Приваливаюсь спиной к кирпичной стене. Хватит сходить с ума! Успокойся! От чего ты пытаешься убежать?       Я упираюсь руками в бедра и пытаюсь перевести дух. Вместе с дыханием успокаиваются и безумно скачущие мысли. Что произошло? Мне не почудилось, я уверен. Это было слишком реально. Мое лицо в телевизоре. Я был в таком оцепенении, что даже не глянул на текст. Но вариант тут только один. Кто-то подал меня в розыск.       Я достаю телефон и лихорадочно нажимаю на кнопки. Мне срочно нужен чей-то голос. Мне нужна доза здравого смысла. Господи, мне просто нужна чья-то помощь.       -Привет, Яшики. Что там у тебя?       Голос Хины звучит из недосягаемых далей нормальной человеческой жизни.       -Хина, кажется, меня подали в розыск.       -Что?!       Ее реакция приносит мне некоторое облегчение. Как будто этой новостью я переложил часть груза на нее. Эгоистично? Пожалуй. Но… нет, у меня нет оправданий.       -Какого черта! Кто!.. - Хина обрывает себя. Я слышу ее глубокие вдохи и выдохи. Я завидую тому, как быстро она берет себя в руки. - Что ж. Этого следовало ожидать. Я даже знаю, кто это сделал.       -Ты знаешь?       У меня под ногами проваливается земля, а у Хины есть для этого готовое объяснение? Как же бредово это звучит.       -Конечно. Разве не очевидно? Это должна быть Ясуока. Кто же еще?       Земля начинает восстанавливать свою привычную форму. Но почва все еще зыбкая и ненадежная. Пожалуй, Хина права. Это могла быть только Ясуока. Кто же еще?..       -Разве она не единственный человек, который мог бы заинтересоваться твоим исчезновением? - продолжает Хина рационально. - Кто вообще бы его заметил?       -Да. Наверное…       Я не могу себе представить больше никого из выживших Носителей Метки в этой роли. После того, как с Мэри было покончено, мы разошлись в разные стороны, не желая держать в памяти то, что нас объединяло. Тцукасу, Шо, Эйта и Кристи, Банши. Я давно утратил с ними связь. Только Ясуока могла интересоваться моей судьбой достаточно, чтобы подать меня в розыск. И все же… как она узнала, что я уехал из поместья? Почему она просто не позвонила мне?       -Я позвоню ей, - говорю я. Как же глупо я себя веду. Дергаюсь от каждого шороха. Я мог бы сообразить и сам, если бы дал себе труд подумать. Развалина. Хотя бы решить этот вопрос я могу как взрослый человек.       -Нет. Не нужно тебе ей звонить.       Хина говорит это спокойно, как очевидный факт. И я вдруг начинаю злиться. Ну что еще? Зачем усложнять эту историю еще больше?       -Почему нет? Разве это не самый очевидный и простой выход?       Хина вздыхает.       -О Господи, Яшики. Ну задумайся хоть на минуту. Она подала тебя в розыск. Скорее всего, она считает себя обязанной присматривать за тобой, как старая подруга семьи. И что случится, если ты позвонишь ей и объяснишь ситуацию? Ты думаешь, она согласится остаться в стороне? Думаешь, она скажет: "Хорошо, развлекайся, Яшики"? А не: "Я скоро приеду, и мы разберемся вместе"? Ты готов к этому? Готов взять на себя ответственность за ее жизнь?       Я молчу. Тот огонек, что загорелся в душе при мысли о заботе Ясуоки, уже давно погас. Я чувствую, как удовлетворенно вздыхает плесень и мох, облепившие внутреннюю сторону моей грудной клетки.       -Не забывай, что она уже давно и тесно связана с вашей семьей, Яшики. Если она приблизится сейчас, она может стать очень привлекательной мишенью для проклятия.       -Да-да, я понял! - Я сжимаю переносицу. Когда голова начала болеть так сильно? Кофе? Недосып? Ладно, какая разница. - Но что мне тогда делать? Этот розыск.… Я чувствую себя как под микроскопом. Мне нужно как-то от него избавиться.       -Вот это вообще не проблема. Иди в полицейский участок, покажи им свои документы, скажи, что ты в здравом уме и твердой памяти, что ты никуда не исчезал, что тебя просто заела тоска, и ты всегда мечтал побывать в нашем славном городе, поэтому махнул сюда и никого не предупредил. Они обязаны будут отменить твой розыск. Главное - не производи впечатление человека, которому нужна профессиональная помощь. Понимаешь?       -Понимаю, - вздыхаю я. Пожалуй, последний пункт будет самым тяжелым.       -Ну же. Не раскисай. У меня уже кое-что есть на твоего приятеля из леса. Я думаю, ты уже завтра сможешь им заняться. Если, конечно, тебе не нужно еще отдохнуть пару дней.       -Не нужно, - отвечаю я. Еще пара дней в номере отеля окончательно сведут меня с ума.       -Вот и отлично. Чем скорее это закончится, тем лучше, верно?       -Верно. - Мой голос срывается на хрип.       -Ладно, Яшики. Будь умницей. В полицейский участок и обратно. Я позвоню тебе завтра.       Хина вешает трубку и оставляет меня наедине с новыми тревожными мыслями. Я не сказал ей, что я не сижу в своем номере. Я не сказал ей о баре и моем новом знакомстве. Что если я совершил ужасную ошибку, расплачиваться за которую придется другим людям?       Я сжимаю ладони в кулаки. Хватит причитать! Нужно действовать как можно быстрее. Никто больше не пострадает из-за меня. Я сделаю все для этого.       Я ловлю такси и прошу водителя доставить меня к ближайшему полицейскому участку. Машина неторопливо ползет по улицам. Я откидываюсь на спинку и вспоминаю последний раз, когда я видел Ясуоку вживую. Тогда собрались все Носители Метки, которым повезло спастись. Печальное собрание. Ясуоке было тяжелее всех, она оплакивала Аи. О чем мы говорили? Винила ли она меня в ее смерти? Нет, хватит думать об этом! Голова просто раскалывается…       Я останавливаюсь перед входом в участок. Меня охватывают дурацкие сомнения. Может быть, мне стоило сначала заехать в отель, привести себя в порядок? Смыть с лица грязь точно бы не помешало. Я представляю себе ярко освещенную ванную комнату. Дверь открыта нараспашку, и в отражении зеркала я вижу угол кровати со смятым одеялом. Нет. Нет-нет-нет. Лучше не испытывать судьбу. Сначала разобраться с розыском, а уже потом возвращаться туда. Все будет в порядке. Главное - говорить уверенно. Но не вызывающе. Никто не любит скандалистов. Нужно вести себя так, будто вышло небольшое недоразумение. Ничего страшного. Меня это совсем не тревожит. Давайте просто спокойно его уладим.       Меня соглашается выслушать тучный мужчина с седеющими волосами, уставшим выражением в глазах и привычкой время от времени флегматично кивать. Я рассказываю ему легенду, сочиненную Хиной, нервно сглатываю и прошу помочь мне решить этот вопрос. Полицейский моргает. Смотрит на часы. И роется в столе в поисках нужного бланка заявления. Хина была права. Нет ничего проще, чем снять с полиции часть ее работы.       Я быстро заполняю заявление. Полицейский ставит свою подпись и с вялой улыбкой советует мне впредь держать контакт со своими близкими. Я выдавливаю из себя смешок. Действительно, как неловко получилось. Я желаю ему хорошего вечера и поднимаюсь на ноги. Нахожу глазами дверь. Я все еще не могу поверить, что все прошло так гладко. Нужно поскорее убраться отсюда и не проверять границы своего везения. Выход совсем недалеко.       -Эй! Сэр, погодите минуту.       Я оборачиваюсь в надежде, что ко мне это не относится. Но моя надежда быстро тает. В нескольких шагах от меня стоит высокая женщина в костюме, с собранными в хвост длинными волосами и смотрит прямо мне в лицо.       -Мистер… Куджо. Верно? - Она сверяется с заявлением, которое держит в руках, затем снова поднимает на меня глаза.       -Да, - выдавливаю я.       Женщина дружелюбно улыбается, но это ни на йоту не снижает градус моей тревоги.       -Можно вас на пару слов, пожалуйста? Вон туда, в мой кабинет. Я не задержу вас надолго.       Форма вопроса в ее речи чисто номинальная. Она не оставляет пространства для вежливого отказа. Я пытаюсь оценить ситуацию. Как бы на моем месте повел себя нормальный человек? Решил бы, что с бумажной волокитой не покончено. Вздохнул бы, слегка раздраженно, но вежливо согласился выделить еще немного времени. Возмущаться и голосить пока рано. Я киваю и покорно иду в маленький кабинет с мутными окнами. Полицейская входит следом и закрывает за нами дверь.       -Меня зовут Рэйна Оэ. Присаживайтесь, пожалуйста.       Я неохотно опускаюсь на стул для посетителей. Оэ обходит стол и становится с противоположной стороны, игнорируя свое кресло. Теперь, когда мне приходится смотреть на нее снизу вверх, становится совсем не по себе.       -Мы только недавно получили на вас ориентировку. Удивительно, что вы так быстро ее увидели. Наверное, это значит, что мы хорошо работаем? - Оэ широко улыбается. Я отвечаю ей слабым подобием улыбки. Убедившись, что на дружелюбную болтовню меня не вытянуть, она переходит ближе к делу. - Скажите, как так вышло, что ваши близкие подали вас в розыск?       Я делаю глубоких вдох. Хорошо, Яшики. Только не выгляди подозрительно.       -Я уже объяснял вашему коллеге - вышло недоразумение.       -Вы не сообщили им, что уезжаете?       -Мы с ними… не слишком хорошо общались в последнее время.       -М. - Оэ продолжает внимательно смотреть на меня. Я чувствую себя так, словно сижу не в застекленном кабинете, а в темной глухой комнате для допроса. - Но, тем не менее, они испугались за вас. Испугались достаточно, чтобы обратиться в полицию.       Я раздраженно вздыхаю.       -В чем дело? Что происходит? Я что, не могу отменить собственный розыск?       -Конечно, можете. - Оэ спокойно поднимает вверх листок. - Ваше заявление принято. Мы проведем все необходимые процедуры. Не переживайте. Мне просто захотелось поговорить с вами. Не подскажете, откуда у вас эти ссадины на лице?       Все-таки это была не грязь. Ссадины, черт бы их побрал! Неужели не бывает у нормальных людей ссадин?       -Я упал.       Я даже не стараюсь звучать вежливо.       -Они с обеих сторон.       -Я очень неуклюжий.       Оэ смотрит на меня прищурившись, скрестив на груди руки. Физическое воплощение недоверия. Затем она вздыхает. Развязывает узел из рук и поднимает их ладонями вверх.       -Послушайте, я вам не враг. Я просто выполняю свою работу. Моя работа - помогать людям. И мне почему-то кажется, что вам нужна помощь.       Я резко поднимаюсь на ноги, едва не опрокидывая стул. Тревога захлестывает меня с головой. Как я умудрился привлечь к себе так много внимания за один день? Почему люди просто не оставят меня в покое? Неужели они совсем не чувствуют, что ко мне лучше не приближаться?       -Мне не нужна ничья помощь. - Это уже звучит совершенно грубо. Но я не могу больше затягивать этот разговор. - До свидания.       Я разворачиваюсь к выходу. Она не может меня задержать, у нее нет для этого повода. Нужно только выбраться из участка, и я буду в безопасности.       И она тоже.       -Погодите.       Ну что еще?       Я оборачиваюсь, уже держась за ручку двери. Оэ стоит на том же месте около стола. Но ее поза изменилась. Теперь она протягивает мне маленькую прямоугольную карточку.       -Вот, возьмите. Здесь мой номер телефона. На случай, если передумаете.       Несколько секунд я не решаюсь ни уйти, ни вернуться. Какой вред может быть оттого, что я возьму ее визитку? Ведь мне достанет здравого смысла не звонить ей. Это никак не свяжет наши судьбы, но зато вселит в нее чувство выполненного долга. И позволит ей выкинуть меня из головы.       Я вздыхаю. Как же мне надоело ходить по минному полю, просчитывать каждый следующий шаг. Смогу я спокойно опустить ногу на землю или в следующий миг подлечу в воздух? Когда уже закончится эта игра в сапера….       Я возвращаюсь и берусь за самый край визитки. Поднимаю глаза и встречаю взгляд Оэ. Что это? Я не вижу в нем удовлетворения, облегчения, торжества. Ведь я уступил ей. Почему я не вижу никакой положительной эмоции? Ее взгляд мрачный и решительный. Как будто она поняла что-то для себя. Как будто она приняла решение.       У меня возникает пугающая и очень правдоподобная догадка.       -Пожалуйста, не звоните им.       Когда я говорю это, глаза Оэ расширяются от удивления. Я понимаю, что попал точно в цель.       -Я знаю, что вы думаете. Но у меня есть веские причины оставаться пропавшим.       Я отпускаю визитку, и она остается у Оэ в руке.       Никто больше не пытается остановить меня. Я покидаю участок и, не сбавляя шагу, прохожу еще несколько улиц. Теперь я могу взять такси. Мой пункт назначения - номер в отеле. И плевать, что для меня приготовили призраки на этот раз. Я займу свое место среди них, и больше не буду подвергать опасности ни одну живую душу.