Проклятье семьи Куджо

      

there lies my sanity

there goes my mind, I could not save

I don`t trust what I see right in front of me

I don`t know who to betray

madalen duke – how villains are made

             Стены давят на меня. Покрытые плесенью и кровью, потемневшие от времени. Густая удушающая тьма в обеих концах коридора. Огромная братская могила. И она ждет, что мы тоже будем похоронены здесь.       Я сбрасываю с себя липкое наваждение. Нужно выбраться отсюда. Бежать. Никогда не оглядываться назад.       -Что, мы уже уходим?       Голос Хиро расходится кругами по черной стоячей воде. Эту воду лучше не тревожить. Я не хочу знать, что прячется под ее поверхностью.       -Я хотела исследовать это место.       Я смотрю на ее маленькую бледную фигуру. Как же она не понимает? Эти стены сломают ее. Могила вот-вот засыплется землей, и выхода отсюда больше не будет. Это ловушка. Мы почти попались. Но у нас еще есть шанс.       -Прости, но тебе придется делать это в другой раз.       Плевать, что она подумает. Главное - вытащить ее отсюда. Это место для нее опасно. Опаснее, чем для кого бы то ни было.       -Нет!       Хиро вдруг взрывается криком. Я вздрагиваю и отступаю на шаг назад. Поздно. Неужели слишком поздно? Неужели мышеловка уже захлопнулась?       -Что за шум, Хиро? Ты съела что-то странное?       Даже Банши не чувствует этого. Но я ощущаю. Это приближается неотвратимое.       Метка вгрызается мне в руку. И одновременно с этим коридор заполняется голосами. Они аккомпанируют сцене, которая вот-вот развернется здесь.       -Это пение…       -Это Каннон Солдат…. Он зовет Хиро…       И все же, Банши понимает. Чувствует ли он себя таким же бессильным?       -Каннон Солдат… Великий Асура… - Глаза Хиро заволакивает. Голос становится размеренным. Как пение. Как молитва. Она погружается в транс. - Он мой…. Никто больше его не получит…       Она медленно разворачивается и направляется к поверженному призраку.       -Эй, Хиро!       Мое сознание бьется, как обессиленная муха в паутине. Все бессмысленно. Бесполезно. Я не могу остановить это. Но я все равно кричу ей вслед. Просто от отчаяния.       -Подожди! Это опасно! - раскатывается эхом голос Банши. - Оно все еще…       -О… Великий Асура… - шепчет Хиро. Она опускается на колени. Устраивает голову в руках у статуи. – Асура… Асура… Асура… Асура…       И Каннон Солдат отвечает на ее зов. Его абсурдная ужасающая фигура поднимается с земли. Вспыхивает на свету лезвие ножа. И стены орошаются свежей ярко-красной кровью.       Я смотрю, как она струйками стекает на пол. Капля за каплей. Алая, живая. Я почти чувствую запах железа. Откуда это? Чья это кровь? Так много…       Медленно, завороженно, мои глаза ползут вверх. И вот я вижу. Каннон Солдат с запачканный кровью ножом. А в одной из его рук - Хиро. Ее широко раскрытые безумные глаза устремлены на меня. И с отвратительным, тошнотворным звуком капает на пол кровь из ее отсеченной шеи. Капля за каплей. Капля. За каплей.       Я отшатываюсь назад, сжимаюсь, стараюсь спрятаться. Но за моей спиной стена, и никуда не деться от этого беспрестанного, рокового звука. Капля. И еще одна. И снова.       Хватит! Не надо! Я больше не выдержу! Я зажимаю уши и слышу этот звук прямо в голове. Я кричу, но ничего в этом мире не способно перекрыть его. И тогда я срываюсь с места. Бежать! Дальше! Дальше отсюда!       Я вздрагиваю. Колотящееся сердце, загнанное дыхание, холодные конечности. Я лежу в темноте, запутавшись в одеяле. Я напрягаю слух, цепляюсь за каждый звук. Часы, машины, трубы, стук и скрип. Я лихорадочно перебираю их и повторяю себе: его больше нет, этого звука больше нет, он исчез.       -Хэй. Что бы ты там не увидел - это все неправда.       Меня прошибает ледяной пот. Откуда этот голос? Кто разговаривает со мной? Я сажусь на кровати. Глаза отыскивают размытый силуэт настольной лампы. Я резко тянусь вперед и щелкаю выключателем. Лампа взрывается ослепительным светом.       -Тц. Вот тебе обязательно нужно было это делать?       Я узнаю этот раздраженный голос за мгновение до того, как вижу его обладателя. Машита. Конечно, это Машита. Он лежит на футоне на полу и сгибом локтя закрывает лицо.       -Ой… прости.       Я снова нажимаю на выключатель. Комната погружается во мрак. Я смаргиваю фиолетовое пятно перед глазами. Из темноты медленно выплывают тени. Прикроватный столик, шкаф, диван. Голова противно ноет, но я заставляю себя вспоминать. Это номер в отеле. Я помню, как мы добрались сюда поздней ночью. Помню, с каким трудом я волочил свое тело по лестнице. Комната плыла передо мной, хотя я даже не снял очки. Помню, что Машита собирался остаться здесь. Но почему он не на диване?       -Машита, почему ты спишь на полу?       Это очень… неловко. Как я сразу это не заметил?       -Это чтобы ты перецепился через мои ноги, если попробуешь свинтить, - отзывается Машита из темноты.       Меня пробирает слабый, усталый смех.       -Отличный план.       -Я знаю.       Я опускаюсь обратно на подушку. Пространство вокруг поражает своей банальностью и обыденностью. Пальто около двери похоже всего лишь на бесформенный ком ткани. Щель от приоткрытой двери в ванную выглядит плоской черной полоской. Никто не прячется в полутьме углов и под мебелью. Даже свет фонарей льется через стекло как ни в чем не бывало. Так, будто он лился таким образом целую вечность, и будет литься еще столько же. Вот так, видимо, выглядит ночь для нормальных людей. Для тех, для кого тьма - не отдельная, живущая своей жизнью субстанция, а всего лишь отсутствие света. Кошмар остался в царстве снов, и оттуда он не может до меня дотянуться. Все это, я чувствую, благодаря присутствию Машиты.       Он как будто слышит, как ворочаются в воздухе мои мысли. Потому что в следующую секунду недовольно спрашивает:       -Что, ночь для нас уже все?       -Нет, все в порядке. Думаю, я смогу уснуть снова.       И я правда так думаю.       Я переворачиваюсь на бок. Так, чтобы в поле зрения была его фигура. Живой и материальный, Машита - мое пугало для кошмаров. Не думаю, что хоть один из них сможет противостоять его резкому и безапелляционному здравому смыслу.       Машита больше ничего не говорит. Я покачиваюсь на слабых мирных волнах. Веки наливаются тяжестью и сами собой опускаются вниз. И я проваливаюсь сквозь подушку, сквозь матрас, соскальзываю в пространство, где нет ни времени, ни границ.       Я делаю глубокий вдох и чувствую, как кровь пробегает по всему телу. Голову приятно обнимает подушка. Одеяло давит уютной дружелюбной тяжестью. Мне не хочется шевелиться. Мне кажется, что мои глаза открыты, но я просто ничего не вижу.       -Эй, Яшики.       Меня кто-то зовет. Я довольно быстро понимаю, что это может быть единственный человек в мире. Я разлепляю снова закрывшиеся глаза. Вокруг светло. Это белый солнечный свет. Выходит, уже утро. Неужели я действительно спал? Вот так - совсем без сновидений.       -Эй.       Я не хочу поворачивать голову. Я просто скашиваю глаза. Фигура расплывается, но я узнаю ее даже в таком виде.       -Сколько можно спать? Поднимай свою задницу. У нас сегодня куча дел.       Я знаю. И это одна из причин, почему я хотел бы, чтобы моя задница осталась в кровати под одеялом.       -Я хочу есть. Мой желудок скоро переварит сам себя. А ты все спишь.       Я чувствую, как мое тело и сознание медленно отчаливают обратно в безвременное мирное место. Как сложно оставаться здесь…       -Ты можешь… сходить сам…       Я бормочу это в подушку. Выходит ужасно неразборчиво, но Машита понимает.       -Ага. Конечно. Расскажи это прошлому Машите. Может быть, он поведется.       Я с силой зажмуриваю глаза и открываю их снова. В комнате слабый запах сигаретного дыма. Должно быть, Машита курил из открытого окна. Он что, не рискнул отлучиться даже на пять минут?       Машита все еще нависает надо мной. Давяще. Угрожающе. Еще немного, и он стащит меня с кровати. Я широко зеваю.       -Ладно. Я встаю.       -Не похоже на то.       Машита! Как же ты бесишь временами.       Я заставляю себя сесть в кровати. Комната неприятно покачивается.       -Уже лучше, - говорит Машита.       -Пошел ты, - бормочу я в ответ.       Беру со столика очки и волоку свое тело в ванную. Умываюсь ледяной водой. Дыхание перехватывает. Мысли на секунду путаются. Но проснуться это не помогает. Я смотрю на себя в зеркало. Лицо бледное и неподвижное, а глаза словно смотрят в какую-то туманную даль.       Я подхожу к двери и облокачиваюсь о косяк. Я вижу, что Машита успел нацепить пальто и теперь стоит в ожидании, в полной готовности.       -Я не голоден, - говорю я с некоторой надеждой.       Машита цокает.       -Пошли уже.       Так мы отказываемся в кафе. Машита заказывает себе суп мисо, я - чашку кофе. Свежий воздух мягко смыл с меня часть сна. Человеческая суета грубо содрала его остатки. Я полностью прихожу в себя, вдыхая аромат кофе. А вслед за ним в нос начинают проникать и другие запахи. Сильнее всего пахнет суп Машиты. Я пытаюсь игнорировать это, но желудок сворачивается в спираль и требовательно стонет. Машита смотрит на мое сморщенное лицо и криво усмехается. Ладно. Два ноль. Я подзываю официантку и прошу принести "того же самого".       После завтрака я наконец чувствую себя почти нормально. Когда же это было в последний раз? Так с ходу и не скажешь. На какое-то время я снова ощущаю твердую почву под ногами. Я знаю, что впереди ждут землетрясения. Но, по крайней мере, я могу немного перевести дух.       Машита отвечает на звонок и что-то молча выслушивает. Я нащупываю в кармане и сжимаю свой мобильный. Со вчерашнего вечера он снова выключен. От Хины пока ничего не слышно. Хороший ли это знак? Сомневаюсь.       Машита отключается.       -Звонила Оэ. Она достала материалы дела по Хине. Любопытно, как легко она это сделала. Но черт с ней, нам это на руку. Заедем в участок и заберем.       -У нее есть твой номер? - задаю я самый дурацкий вопрос из всех возможных. Машита молча смотрит на меня. - Ах, точно. Розыск…       Мы подъезжаем к полицейскому участку. Машита заглушает двигатель и лезет в бардачок.       -Забыл об этой фигне, - бормочет он, доставая наружу небольшой блокнот. – Надо было вчера прихлопнуть тебя им.       Я мгновенно узнаю эту потрепанную обложку. Открываю первую страницу и смотрю на оскалившуюся зубастую пасть. Я помню, как рисовал ее, сидя на кровати в спальне жуткого чужого дома, еще не подозревая, что это мое родовое гнездо. Мой надежный спутник – этот блокнот был со мной на протяжении пяти лет. И неделю назад я бросил его в поместье. Для Хины это была бы ужасно неудобная улика.       -Спасибо, Машита.       -Засунь его себе в карман и никуда не ходи без него. Может быть, это поможет избежать хотя бы части проблем. Малой части. Ты – ходячее несчастье.       -Спасибо, Машита, - повторяю я уже не так сердечно.       Я вылезаю из машины и смотрю на полицейский участок. Вот его я совсем не узнаю. Он всегда был таким приземистым и побитым временем? Должно быть. Он не мог измениться за одну ночь. Изменился я.       Оэ ждет меня в своем кабинете. Папка с документами - не самая толстая - лежит на столе, а Оэ стоит над ней, в позе экзаменатора, со скрещенными на груди руками. Прищурившись, она разглядывает мое лицо. Затем хмыкает и подталкивает ко мне папку.       -Сегодня ты больше похож на человека, - говорит Оэ совершенно серьезно.       -Это именно то, как я себя чувствую.       Я беру папку и быстро перелистываю содержимое.       -В основном там показания коллег и знакомых. Есть еще допрос ее бывшего мужа, отца Кики. Не знаю, найдете ли вы в нем что-то полезное. Поэтому, на всякий случай, я выяснила его адрес. Он все еще живет в городе H. Можете нанести ему визит.       -Да. Скорей всего, придется. Спасибо.       -И еще одно.       Оэ берет со стола карточку и протягивает ее мне. Точно. Ее визитка. Возможно, та самая, которую я не взял три дня назад. Я неловко улыбаюсь, принимая ее.       -Нам всем иногда нужна помощь, - говорит Оэ с нажимом.       Я смотрю на ее серьезное лицо, сведенные не переносице тонкие брови.       -Да. Да, верно…       Я выхожу наружу и останавливаюсь на тротуаре. Папка документов жжет мне ладонь. Вот оно. Игра началась. Теперь вожу я, а Хина прячется.       Солнце выглядывает из-за облака и его лучи бьют в глаза. Я прищуриваюсь. Опускаю взгляд вниз. Через дорогу, прямо напротив меня, стоит девушка. Я смотрю на нее несколько секунд. Что-то есть в ней странное, но я никак не могу понять…. И тут до меня доходит. Она не шевелится. Совершенно. Она стоит на месте и неотрывно смотрит на меня.       По телу прокатывается волна холода. Я примерзаю к земле. Я не могу отвернуться, не могу отвести взгляд прочь. Мир вокруг перестает существовать. Я в пустом длинном тоннеле, а в конце него – одинокая фигура. Я вижу ее неподвижное лицо, и одновременно с этим я вижу правую руку, где на голой коже проступает черная метка.       Я никогда прежде не видел эту девушку. Но я знаю ее имя.       -Кика.       Я делаю к ней медленный шаг. И вдруг меня хватают за шкирку и резко дергают назад.       -Какого черта ты творишь, придурок?!       В уши лавиной врываются звуки. Я и не заметил, когда они пропали. Тело снова слушается меня. Я поворачиваю голову вправо. Машита в ярости, и я быстро понимаю, почему. В нескольких дюймах от моего лица проносятся машины. Еще немного, и от меня бы осталось только мокрое место.       -Блять. Поверить не могу! - выдыхает Машита через стиснутые зубы. - У тебя вообще есть мозг, или только рефлексы?!       Я оборачиваюсь обратно к противоположному тротуару. Но Кики там больше нет.       -Машита, ты видел вон там девушку?       -Никого там не было!       -Никого…       Выходит, это была всего лишь галлюцинация. Это была не Кика. Это была Хина. Она не залегла на дно, она все еще где-то рядом.       -Садись в машину, - говорит Машита приказным тоном. Я повинуюсь.       Дверца со стороны водительского сиденья распахнута настежь. Я понимаю, что Машита вылетел из машины в последний момент. Запоздало, по венам пробегает адреналин. Я снова едва ускользнул.       Машита молча заводит двигатель и отъезжает от участка. Он все еще зол. Его пока лучше не трогать. Я открываю папку с документами и погружаюсь в чтение.       Знакомые Хины мало что могли рассказать о ее исчезновении. Но зато могли нарисовать ее портрет. Соседи из старого многоквартирного дома, где она жила, говорили, что в принципе редко ее видели. Она приходила поздно вечером, уходила рано утром, в общественной жизни не участвовала. Но, по крайней мере, исправно вносила плату за квартиру. Коллеги заявили, что сразу обратили внимание на ее пропажу, так как для Хины было совершенно нехарактерно пропускать работу. Она редко брала отгулы и больничные, проводила на работе большую часть своей жизни. Поэтому ее исчезновение вызвало волну недоумения. Хотя, по их же словам, коллеги слышали что-то о "проблемах у нее в семье".       Я откладываю эти листы в сторону. Проблемы в семье. Словосочетание, размытое до полной потери смысла. Интересно, кто в этом виноват. Коллеги, которым было плевать на чужое горе? Или Хина, не пускавшая никого в свою личную жизнь? С другой стороны, как рассказать людям о том, чего сама не понимаешь?       Я перехожу к допросу бывшего мужа Хины. По расшифровке очевидно, что он был не в лучшей форме. Офицеру приходилось задавать одни и те же вопросы несколько раз, вытягивать ответы по одному слову. Мужчина говорил, что перед исчезновением видел Хину только один раз, когда она приехала к нему домой, чтобы поговорить об их дочери. Больше на связь она с ним не выходила. На все попытки уточнить дату, время, ход беседы он отвечал, что ничего не может вспомнить. И раз за разом спрашивал, есть ли какие-то подвижки в поисках Кики, игнорируя замечания офицера, что этим занимается другой отдел. В комментариях содержится приписка - во время допроса свидетель демонстрировал признаки тяжелого психологического состояния.       Я закрываю папку. Прошло пять лет. Ни Хину, ни Кику до сих пор не нашли. Каким мы найдем мистера Ямагучи? Захочет ли он с нами разговаривать? Сможет ли?       Я коротко пересказываю Машите содержимое папки.       -Как обычно, ничего полезного, - говорит он, не отрывая взгляда от дороги. А затем, внезапно, добавляет едким тоном: - Иронично, не правда ли, что при жизни она использовала телефон, чтобы спасать людей, а после смерти – точно наоборот?       Я удивленно смотрю на Машиту. Мне не нравится, что он начинает философствовать. Это на него не похоже. О чем он думает? О своем возможном исходе?       -Забудь, - бросает Машита угрюмо. Я чувствую себя ребенком, неожиданно осознавшим, что взрослый, на которого он смотрел снизу вверх, не всесилен. Что я могу тут сказать? И хочет ли Машита что-то услышать?       -Нам всем иногда нужна помощь, - повторяю я слова Оэ. - Пришло время, когда помощь понадобилась ей. - Я молчу, позволяя этим словам занять свое место в моих мыслях. И затем, вполголоса, добавляю: - И я не помог ей.       -Почему ты это не сделал? - вдруг жестко спрашивает Машита.       Я удивленно оборачиваюсь к нему.       -Что?       -Если ты собираешься нудеть об этом снова и снова, по крайней мере задавай себе новые вопросы. Как так вышло, что ты спас чертовых двенадцать человек, но не спас ее дочь?       -Как? - Я растерянно шарю в голове в поисках хоть какого-нибудь ответа. Но единственное, что я могу сказать, это: - Я не знаю.       Машита бросает на меня косой взгляд. Никто, кроме меня, не сможет ответить на этот вопрос. Хине нужна была помощь. Почему я не протянул ей руку?       В полном молчании, мы въезжаем в город H.       Машита быстро находит нужный адрес. Мы подъезжаем к узкому двухэтажному дому. Садик перед ним когда-то, скорее всего, был ухоженным и красивым, но сейчас зарос сорняком. Фасад дома, очевидно, нуждался в покраске, но нигде не было видно мусора и грязи. В целом, дом производил впечатление человека, который держится изо всех сил, чтобы, по крайней мере, выглядеть прилично.       -Говорить буду я, - объявляет Машита. - А ты постарайся не выглядеть слишком подозрительно.       Я вздыхаю и готовлюсь притворяться фонарным столбом.       Мы проходим по потрескавшейся дорожке к входной двери. Машита стучит. Я запоздало пытаюсь припомнить, какой сегодня день недели. Может быть, мы приехали сюда зря? Но календарь оказывается на нашей стороне. Через минуту за дверью слышится небольшой шум, а затем она открывается.       На пороге стоит мужчина примерно пятидесяти лет с проявляющейся плешью, сутулой спиной и уставшим и каким-то безразличным взглядом. На нем чистая футболка и штаны, но выглядят они так, словно стирались уже тысячу раз, и с них сошла вся краска. И лицо мужчины, если присмотреться, выглядит так же.       -Добрый день. Сатору Машита. Казуо Яшики. Мы из полиции. Мистер Ямагучи?       Мужчина делает размеренный вздох. Ему будто осточертела его роль в спектакле, и он выполняет ее смиренно и без вкуса.       -Да, это я.       Он не задает никаких вопросов. Ему, очевидно, все равно, с какой целью мы явились. Мне кажется, что если Машита больше не скажет ни слова, мистер Ямагучи постоит какое-то время в тишине, потом развернется и молча скроется в доме.       -Мы хотели поговорить с вами по поводу исчезновения ваших жены и дочери.       -Мне сказали, что расследования закрыты, - механически отзывается мистер Ямагучи.       -Они возобновлены. Появились новые обстоятельства.       Взгляд мистера Ямагучи слегка оживает. Словно дохнул ветер и раздул небольшую искру в золе.       -Что за обстоятельства?       -Это тайна расследования. Мы не можем вам сказать.       Мистер Ямагучи хмурится.       -Это моя дочь. Моя жена. Как это вы не можете мне сказать?       -Таков регламент, - говорит Машита профессионально сухим голосом. - Не я придумываю правила.       Мистер Ямагучи бессильно сжимает кулаки. Я слышу его громкое поверхностное дыхание.       -Ну тогда я не обязан с вами разговаривать. Я уже говорил с полицией, ответил на все эти бесконечные вопросы.       Машита пожимает плечами.       -Можете не говорить, если не хотите. Но тогда нам придется вызвать вас на разговор в участок. Выбор за вами.       Мистер Ямагучи начинает дышать еще тяжелее. Его челюсть напрягается. Глаза перебегают с лица Машиты на мое. В груди у меня все сжимается от жалости. Он потерял двух близких ему людей, так и не добился справедливости, и теперь вынужден снова выворачивать душу наизнанку, чтобы опять не получить никаких ответов.       Я говорю быстрее, чем успеваю додумать мысль до конца.       -Мы думаем, что вашу жену и дочь убил призрак.       Глаза мистера Ямагучи округляются. Раздраженный, Машита оглядывается и шипит: "Яшики!". Сейчас он сведет мою реплику на нет, скажет что-то вроде: "Он новенький, не обращайте внимания". Я упрямо продолжаю:       -У Кики на теле была Метка, верно? Появилась незадолго до исчезновения.       Мистер Ямагучи растерянно ловит ртом воздух. Затем морщит лоб, покачивает головой.       -Вы услышали, как кто-то болтает об этом…       Я лезу в рюкзак за блокнотом, открываю его на первой странице и показываю мистеру Ямагучи карандашный рисунок, напоминающий оскаленную собачью пасть.       -Вот такая.       Мистер Ямагучи, похоже, теряет свое недоверие. Он часто моргает. Смотрит то на рисунок, то на меня.       -Откуда вы взяли…       -Пять лет назад такая Метка появлялась у людей по всему городу H. У меня была такая. И у Машиты. Человек, получивший эту Метку, постепенно терял воспоминания. И, в конце концов, умирал.       -Но вы все еще живы! - говорит мистер Ямагучи обвинительно.       -Да. Потому что мы успели ее вовремя снять. Нам повезло. Мы помогли еще нескольким людям, которые обратились за помощью. Но… не все из Носителей Метки дошли до нас.       -Обратились за помощью? Обратились куда? - Мистер Ямагучи молчит пару секунд, а затем, словно приняв какое-то решение, спрашивает: - Вы говорите не про поместье Куджо?       Я удивленно замираю.       -Да. Как вы узнали?       -У Кики в дневнике была эта визитка. Не знаю, откуда она взялась. Но я видел там имя, и адрес с фотографией. - Я достаю из кармана визитку Саи и показываю ее мистеру Ямагучи. Он кивает. - Да. Да, точно такая. - Мистер Ямагучи вздыхает, прикрывает глаза. И говорит: - Ладно. Я вам верю.       Машита громко фыркает.       -Черт бы меня побрал! Ты что, серьезно можешь просто сделать вот так?       Мистер Ямагучи смотрит на него тяжелым взглядом.       -Я уже готов поверить во все, что угодно. Полиция мне ничем не помогла. К тому же… - Тут мистер Ямагучи снова обращает свое внимание на меня. - Ваши слова пока не расходятся с истиной. Уж не знаю, попали вы пальцем в небо, или… - Еще один тяжелый вздох. - Ладно. Я вспомню это еще раз. Я точно помню, когда эта Метка появилась. На следующее утро после того, как Кика со своими подругами ходила в дешевое караоке где-то у черта на куличках. Она твердила, что не знает, откуда эта Метка взялась. Я думал, что она просто несет ерунду, чтобы не признаваться, что сделала татуировку. А потом, как вы и сказали, у нее начались проблемы с памятью. Сначала какие-то мелочи, но со временем ситуация становилась все серьезнее. Кику это беспокоило. Я хотел повести ее к врачу, но она считала, что это как-то связано с Меткой. Однажды она сказала мне, что ее прокляли. - Мистер Ямагучи опускает глаза. Мы с Машитой терпеливо ждем, когда он сможет продолжить рассказ. - Я не… я не отнесся к ее словам всерьез. Я понимал, что она напугана и растеряна. Все твердил ей, что нужно сходить в больницу. Но Кика как будто и не слушала. Она начала все время где-то пропадать. Говорила, что занимается исследованиями. Завела себе этот дневник, чтобы держать в нем вещи, которые не держались в памяти. Уж не знаю, что за исследования это были, куда она ходила и с кем разговаривала. Но ее часто видели в школьной библиотеке. И вот, в один день… именно из библиотеки она и пропала. - Мистер Ямагучи с трудом переводит дух. - Так, выходит… Кика была права? Дело было в этой проклятой…       Его глаза мечутся между мной и Машитой. Но Машита хранит мрачное молчание. Видно, он предоставляет мне разгребать последствия моего решения. Я плотно сжимаю губы. Никуда не спрячешься от этого вопроса.       -Да. Эта Метка - знак проклятия призрака. Именно она и убила вашу дочь. Мне очень жаль.       Взгляд мистера Ямагучи медленно опускается вниз. Нужна ли была ему такая ясность? Возможно, неизвестность была бы лучше.       Машита выжидает небольшую паузу и говорит:       -Мы можем увидеть этот дневник?       Мистер Ямагучи качает головой.       -Нет. У меня его нет. Хина его забрала.       Мы с Машитой переглядываемся. Чего-то подобного мы и ожидали. Но попытаться все же стоило.       -Вы его не читали? – спрашиваю я с надеждой.       -Читал. Кинулся читать сразу, как пропала Кика. Даже полиции его не отдал. Я думал, что, может быть, найду там какой-то ответ, подсказку. Но я ничего не понял. Я уже и не помню ничего. Наверное, я был просто не в состоянии соображать в тот момент. А вот Хина - совсем другое дело. У нее всегда были железные нервы. Может быть, она что-то нашла…       -Такое может быть, - отвечаю я автоматически.       Хина отчаялась получить помощь. Ей ничего не оставалось, как отправиться вершить правосудие самостоятельно.       -Она никогда не верила в сверхъестественное, - говорит мистер Ямагучи медленно, словно с ностальгией и легким недоумение разглядывая старую пыльную игрушку, которую нашел в коробке на чердаке. - Но в тяжелые времена люди сильно меняются.       -Она не верила? - переспрашиваю я.       -Да. Она была скептиком. Всегда говорила, что это глупости. Что все зло - в людях, и не нужно пытаться перекладывать ответственность. В этом Кика в нее не пошла. Как и во многом другом, на самом деле. Кика считала, что в мире есть много такого, чего мы не понимаем. Хину это очень раздражало.       Я молча киваю, вбирая эту информацию. Да, люди сильно меняются в тяжелые времена. Хина спасала жизни, но после своей смерти стала их отнимать. Она была скептиком, но после встречи со сверхъестественным лицом к лицу, искала помощи у Духовного Целителя, а в итоге сама назвала себя исследовательницей проклятий. Как разительно отличаются два ее образа.       -Но откуда вы взялись сейчас?       Голос мистера Ямагучи возвращает меня к реальности. Он смотрит мне в лицо тяжелым требовательным взглядом.       -Если вы говорите, что тогда… это случилось тогда. Уже пять лет прошло. Откуда вы вдруг взялись?       Я вздыхаю. Есть ли уже смысл что-то скрывать?       -Мы не знали о том, что случилось… с вашей дочерью. Все эти время. Мы узнали об этом месяц назад. От Хины. - Я останавливаюсь, чтобы подобрать слова. Но никакие слова не заставят это звучать лучше. - Дело в том, что Хина сама стала призраком.       Глаза мистера Ямагучи выкатываются из орбит. Он неосознанно отшатывается назад и хрипит так, словно задыхается.       -Что?! Нет! Нет, не может этого быть!       -Значит, вы в призраков верите, но только в теоретических, - вставляет Машита сухо.       Я молчу. Если мистер Ямагучи не хочет этого принимать, я не стану заставлять его. А он стискивает челюсти, смотрит вниз, на дорожку и старается взять себя в руки.       -В такое сложно поверить…. Но почему… вы ее видели?       -Пока что нет. Только слышал. Она разговаривала со мной по телефону.       -Вы разговаривали с ней по телефону?! - Мистер Ямагучи неестественно оживляется, глаза вспыхивают болезненным возбуждением. - Так ведь это значит, что она жива!       -Нет. Простите, но, боюсь, не значит.       Мистер Ямагучи смотрит на меня упрямо несколько долгих мгновений, но потом сдается. Он весь сдувается. Видно, что этот всплеск надежды с последующим отчаянием выпил из него все силы. Нам нужно уходить и оставить этого несчастного человека в покое.       Машите, видно, тоже приходит эта мысль, потому что он спрашивает:       -Помните адрес того караоке, куда ходила Кика?       -Адрес, - бормочет мистер Ямагучи. – Адрес…. Могу сказать только район.       Он дает нам область для поиска. Все, что сохранилось в его памяти. Задерживаться здесь больше нет смысла. Машита отступает назад, готовый уходить. Мистер Ямагучи, похоже, уже не с нами. Он обратился куда-то внутрь, к своим воспоминаниям и сожалениям. Когда мы уйдем, он перелопатит события пятилетней давности заново, ища новых виноватых, гадая, как могло бы выйти, если бы не. Я должен уже попрощаться. Но у меня есть один последний вопрос. И я не могу его не задать.       -Мистер Ямагучи, скажите, а Хина часто ходила с Кикой в походы?       Он поднимает голову и смотрит на меня непонимающим взглядом.       -В походы?       -Да. С палаткой. В лес в Мусасино.       У мистера Ямагучи вырывается горький смешок.       -Как будто у Хины было на это время!       -Я понял. Спасибо за вашу помощь. Мы постараемся помочь Хине двигаться дальше.       Мистер Ямагучи больше не хочет ничего слышать. Он машет нам рукой, отворачивается и скрывается в доме. Правильно ли я сделал, рассказав ему правду? Поздно думать об этом. Я отпускаю эту мысль, и мое внимание тут же обращается в другую сторону.       -Это вообще было к чему? - спрашивает Машита, пока мы идем по дорожке.       -Пытаюсь понять, сколько из того, что Хина мне говорила, было правдой.       -И как?       -Очень мало.       Хина врала мне. С самого начала. Врала почти обо всем. О том, что изучала проклятия. О том, что смерть следует за мной по пятам. О том, что она хочет помочь. Я смирился с этой ложью. Или почти смирился. Я мог ее понять. Ей нужно было заманить меня в ловушку. Она хотела, чтобы последний представитель рода Куджо отрекся от своей семьи, а потом и сам сгинул без следа. Так была бы восстановлена справедливость. Так Хина бы получила отмщение за смерть своей дочери. Она назвала мне ее имя, прежде чем отправить меня в последнее путешествие. Она хотела, чтобы я знал имена тех, за кого умру. Это все имело смысл. Но потом вдруг эта ложь про походы с палатками. Такая ненужная и неуместная. Абсолютно бессмысленная мелочь.       И эта мелочь не дает мне покоя.       Я прихожу в себя, когда машина останавливается и глохнет мотор. Я выглядываю из окна. Мы на небольшой безлюдной улице. Я смотрю на Машиту, и тот указывает на одноэтажное здание с пустующей парковкой.       -Видимо, это оно. Мы исколесили весь район, и никакого другого караоке здесь больше нет.       Я удивленно гляжу на здание снова. Действительно, вывеска не дает ошибиться. Пока я бродил в своих мыслях, Машита успел отыскать караоке. Как хорошо иметь такого напарника. Какого же мнения он о моей продуктивности, я знать не хочу.       Тут я понимаю, что Машита уже с полминуты мрачно смотрит на меня.       -Я в порядке. Просто задумался.       -Угу. Только попробуй выкинуть что-нибудь такое, как перед участком. Я пристегну тебя наручниками к машине.       Я закатываю глаза и выхожу.       Мы понимаем, что караоке закрыто, еще до того, как добираемся до входной двери. На пороге валяются окурки, пустые банки из-под пива и обертки от еды. Окна в нескольких местах разбиты, внутри не горит свет, и дверь заперта наглухо.       -Дешевые цены их не спасли, а? - говорит Машита. - Пошли, влезем через вон то окно. Судя по всему, им частенько пользуются. Смотри как заботливо кто-то убрал из рамы осколки. Все для людей.       Мы пролезаем через оконный проем и оказываемся в одной из комнат. Никакой аппаратуры внутри уже нет, диван местами порван, прожжен и залит жидкостями, о происхождении которых не хочется задумываться. Дверь, висящая на одной петле, вопросительно наклонилась, за ней угадывается темный коридор. Я достаю из рюкзака свой фонарик.       -Отлично, - усмехается Машита. - Человек - швейцарский нож.       Похоже, и от меня может быть польза.       Мы бегло осматриваем эту комнату, выходим в коридор и по очереди заглядываем в оставшиеся помещения. Везде примерно одна и та же картина - запустение, разруха, мусор. В одной из комнат мы находим обгоревшую кучу хлама, будто кто-то пытался поджечь это место. Сильно воняет гарью и спиртным.       -Ну, что говорит твой призрачный радар?       Я морщусь.       -Это не так работает, Машита. Но почему-то мне кажется, что здесь ничего нет.       -Кроме чьих-то продуктов жизнедеятельности. - Машита кивает. - Мне тоже так кажется. Я думаю, что здесь и не могло ничего быть. Если бы призрак поселился прямо в караоке, то жертв было бы гораздо больше. Метки были бы и у подруг Кики, а не только у нее. Выходит, она получила ее не здесь.       -И мы пришли сюда, потому что…       -Нужно было знать наверняка.       -Ладно. - Я выключаю фонарик. - Пошли отсюда. Меня сейчас стошнит.       Я с удовольствием вдыхаю свежий воздух. Солнце безразлично закатывается за горизонт. Становится прохладнее. От наших ног протягиваются длинные несуразные тени. Где-то за заборами тоскливо воет собака.       -Итак, Кика получила Метку не в караоке. Где же тогда?       Я мученически вздыхаю. У Машиты есть что-то на уме, но вместо того, чтобы просто сказать это, он задает наводящие вопросы. Когда он уже бросит эту безнадежную затею сделать из меня детектива?       -Знаешь - говори.       -Тц. Мог бы хоть немного напрячь извилины. Кика встретилась с призраком одна, без подруг. Скорее всего, это было по дороге в караоке или обратно, когда они разделились. Дом Ямагучи остался… - Машита смотрит на табличку с номером дома, на крупную дорогу в квартале отсюда, прикидывает что-то в уме. - В той стороне. Вряд ли школьница добиралась сюда по дороге. Скорее всего, пешком или на велосипеде. А значит - шла переулками. - Машита указывает на серовато-сизый от вечерних теней проход между двумя домами. - Мы можем проследить ее маршрут.       У меня нет лучших идей. Поэтому мы переходим дорогу и ныряем в переулок. По сторонам тянутся однообразные мелкие дома за высокими глухими заборами. Мы петляем по бетонному лабиринту, изредка выходя на узкие улочки. По дороге нам не встречается ни одной живой души. Зарешетчатые окна горят неприветливо. Мы делаем очередной поворот, и перед нами внезапно вырастает остов многоэтажного дома.       -Вот это уродина, - говорит Машита. И я не могу не согласиться. Темный силуэт на фоне неба походит на чей-то обглоданный скелет. – И откуда она здесь взялась? Кругом одни одноэтажки. Кто-то собирался построить тут второй Минато*? И даже одно здание не довели до ума. Стройка явно заброшена.       И снова, Машита прав. Забор, огораживающий строительную площадку, во многих местах покосился, а кое-где и вовсе упал. Внутри не стоит никакой строительной техники. Неаккуратными кучами валяется невывезенный строительный материал. Стены дома потемнели от времени и дождей.       Я поднимаю голову и осматриваю здание целиком. Черные провалы окон рябят в глазах. Мне чудится, что на периферии зрения то и дело появляется чья-то фигура. Но когда я перевожу взгляд на окно, там уже одна пустота.       -Интересное место, а? Заглянем?       Я киваю.       Мы проходим по лежащей на земле секции забора и вступаем на территорию стройки. И в этот момент я чувствую, как в лицо ударяет волна холодного сырого воздуха. Я застываю.       -В чем дело? - спрашивает Машита.       -Я просто… - На секунду мне становится трудно дышать. Тяжелое, давящее… клаустрофобное ощущение. - Нет, ничего. Думаю, мы пришли по адресу.       -Угу.       Машита едва заметно напрягается. Хорошо. Я буду чувствовать себя немного спокойнее, зная, что он начеку.       Пока мы бродили по переулкам, на город опустилась ночь. Прожекторы, расставленные по периметру площадки, не собираются включаться. Я снова достаю фонарик и осматриваюсь. Стройка похожа на древние руины. Кучи песка и щебня навевают мысли о курганах. На уши давит неестественная тишина. Неужели и прежде было так тихо, или нас отрезало от мира в тот момент, когда мы прошли по забору?       И, самое неприятное - неотступное ощущение, что кто-то наблюдает за тобой. За каждый твоим движением. Я чувствую этот взгляд со стороны здания. Я не оборачиваюсь. Пока нет. Это может запустить цепочку событий, к которой я еще не готов.       -Ты не собираешься идти внутрь?       Машита стоит рядом со мной. Как человек с фонариком, я указываю путь.       -Давай сначала осмотримся снаружи, - отвечаю я уклончиво.       И мы начинаем свой обход вокруг здания. Местами под ботинками хрустят камушки, местами мы увязаем в непросыхающей грязи. На стройке невообразимое количество укромных уголков. Я подсвечиваю их всех фонариком, каждый раз выдыхая с облегчением, не обнаружив ничего необычного. О том, что что-то может быть спрятано под горами хлама, думать не хочется.       Когда мы продираемся через заднюю часть площадки, луч фонарика вдруг ловит отражение. Я подхожу поближе. Из жидкой грязи торчит кусочек плотной обложки с металлической вставкой. Я берусь за край и осторожно выуживаю находку. Покрытый слоем размокшей земли, в моей руке лежит блокнот с маленьким металлическим замочком. Он не заперт. Страницы внутри измяты, многие из них деформированы от воды и покрыты бурыми пятнами. Я открываю первую страницу и свечу фонариком на подпись. Аккуратным почерком не странице выведено: "Кика Ямагучи".       -Это ее? - говорит Машита почти утвердительно. Ему не нужно смотреть на подпись, чтобы понять, чей дневник мы можем здесь обнаружить.       -Да.       -Значит, Хина была здесь. - Он молчит пару секунд. А потом озвучивает то, о чем мы оба думаем: - Скорее всего, здесь она и осталась.       -Дай мне немного времени. Я постараюсь разобрать тут что-нибудь.       -Не слишком растягивай удовольствие. Мы с твоим фонариком тут как бельмо на глазу.       Я начинаю пересматривать страницы. Вода, грязь и время сделали свое дело. Я могу прочитать только небольшие куски. Начинается дневник в немного неловком, полушутливом тоне. "Не сошла ли я с ума?" - спрашивает себя его хозяйка. - "Если бы я сказала о том, что думаю, кому-нибудь из подруг, они бы подняли меня на смех. Сказали бы, что должен быть предел моему суеверию. И, возможно, были бы правы. Но они не знают того, что знаю я. Они не видели того, что видела я. До сих пор меня пробирают мурашки, когда я вспоминаю эти темные провалы окон и фигуру в них. А когда я смотрю на эту странную метку, у меня появляется точно такое же чувство. Неужели это совпадение, что она появилась у меня в тот самый вечер? Я ничего не могу с собой поделать. Я правда верю, что это метка призрака. И, если это так, то ничего хорошего она не значит".       Примерно в середине дневника всякие колебания и сомнения кончаются. Кика утверждается во мнении, что она проклята. "Все плохо. Все очень плохо. Мне кажется, что, если бы не эти провалы в памяти, я бы уже бегала по потолку от страха. Но пока я не беру в руки этот дневник, я чувствую только смутную непонятную тревогу. И только когда я открываю его, я вспоминаю все. Я поговорила с отцом. Конечно же, он мне не поверил. Но я здорово его взволновала. Теперь он суетится и ищет мне врачей. Чувствую, когда он все-таки поверит, что это призрак, будет уже поздно".       К концу дневника записи приобретают все более горький оттенок. "Отец отыскал мне очередного психолога. Я сказала, что это светило может катиться куда подальше. Я больше не собираюсь тратить на них время. Я знаю, что это бесполезно. Почему отец никак не хочет этого понять? Я чувствую, что времени у меня осталось очень немного. Я запираюсь в библиотеке при любом удобном случае. Но пока отыскала очень мало (см. предыдущие страницы). А вчера я нашла в дневнике визитку. Откуда она у меня? Кто ее дал? Мне кажется, это была та странная девочка из школы. Не помню ее имя. Она все время болтает о призраках. Может, она действительно что-то знает? На визитке написано "Сая Куджо - Духовный Целитель". Это ведь не очередной психолог, да? Если я завтра не смогу найти ничего в библиотеке, мне нужно будет попытаться счастья у этой Саи. Только бы не забыть про визитку. Как мне заставить себя вспомнить?".       Последние страницы целиком пропитались темной жидкостью. Визитка Саи тоже наполовину почернела. Все, что можно прочитать теперь - это фамилия "Куджо".       -Ну как, есть что-нибудь интересное? - спрашивает Машита, как только я закрываю дневник.       -Самое интересное - то, чего здесь нет, - отвечаю я рассеянно. Это скорее мысли вслух. Я подхватываю их, как только они появляются на поверхности сознания.       -А конкретнее?       -Ни одного упоминания Хины.       Вот что тревожило меня во время чтения. Вот что я выискивал в расплывшихся чернилах. Иероглифы, обозначающие "мать" и "Хина". В последних днях Кики я хотел рассмотреть также последние дни ее матери.       Машита пожимает плечами.       -Забыла написать о ней? Или не захотела. Насколько я могу судить, они не были особенно близки. Кика жила в другом городе, со своим отцом. Ты часто слышишь, чтобы дети оставались с отцом после развода?       -Нет…       Я замолкаю.       "Она - самое дорогое, что есть в моей жизни".       Я оставляю эту фразу повиснуть в воздухе. В это несложно поверить. Ее единственная дочь.       "Как будто у Хины было на это время!".       Клубок мыслей в голове почти болезненный. Я стараюсь переключить внимание. Поднимаю к глазам визитку и смотрю на белые иероглифы, обозначающие мою фамилию. Ненавистные Куджо. Люди, ответственные за самую большую трагедию в ее жизни. Эта визитка была прямо здесь все это время. У Хины перед носом. Разжигала ее злость, подпитывала ненависть. Не давала отпустить.       -Как думаешь, могла эта визитка стать причиной, почему у Хины не получилось двигаться дальше?       Мне очень нужно трезвое мнение. А Машита – до беспощадности трезвый человек.       -Я думаю, это все чушь собачья, - тут же отзывается он. - Все эти твои "поиски справедливости". Чего ты только не выдумаешь, чтобы оправдать их! Призраки – примитивные существа. Они озлоблены и ищут самый простой путь эту злобу выплеснуть. И вот он – прямо здесь. – Машита разворачивается и машет рукой в сторону заброшенного здания. – Тот, кто убил ее дочь. Но ведь она так и не отомстила ему, верно? Почему? Может быть, не смогла. Что один призрак может сделать другому? Видно, немного. Но ненависть жжется, ее нужно куда-то девать. Вот она и стала искать замену.       Да, что-то в этом есть. Бессильная злость ищет себе другую цель. Переадресация ненависти. Это так по-человечески. И все-таки, их чувства очень мало отличаются от наших. Если постараться, мы можем их понять.       -Ладно, давай к делу. Раз мы нашли дневник Кики здесь, значит, Хина должна быть где-то неподалеку. Но если она умерла прямо здесь, для нас это плохие новости. Выходит, местный призрак охотится и снаружи здания тоже.       Я отрываюсь от визитки. Медленно оглядываюсь по сторонам, стараясь заставить себя мыслить практически. Мы нашли дневник Кики здесь. Логично предположить, что Хина умерла на этом самом месте. Но как? Ее достал призрак, который прячется в глубине здания? Возможно, убила Метка? Но неужели она сидела тут, в грязи, ожидая своего конца? Такая деятельная натура, как Хина. Мне кажется, даже сломленная, она должна была биться о глухие стены, пытаясь найти выход. Ей нужно было делать что-то. Ей было необходимо действие.       Я поднимаю голову и смотрю на верхушку здания. Последний достроенный этаж так далеко отсюда. Это большая высота. Смертельная.       Машита прослеживает мой взгляд.       -Хм. Думаешь, она могла сделать это сама?       Я думаю много чего. В моем подсознании бурлящий водоворот мыслей. Но я пока не решаюсь вылавливать их. Они еще не созрели.       -Нужно проверить.       Машита решительно разворачивается к крыльцу.       -Погоди! – Я смотрю, как Машита медленно оглядывается. У меня нет особой надежды, но я должен хотя бы попытаться. – Мне кажется, будет лучше, если я пойду один.       Машита скептически изгибает брови. Да, этого я и ожидал. Я вздыхаю.       -Ладно. Но обещай, что не будешь вмешиваться.       -До тех пор, пока дело не запахнет жареным, - говорит Машита.       -Совсем.       Я лезу в карман пальто и достаю на свет последний оставшийся талисман. Он измятый, но целый. Надеюсь, в нем осталось достаточно сил.       -Полагаю, это не для Хины? – задумчиво спрашивает Машита.       -Нет. Это чтобы до нее добраться.       Мы поднимаемся по ступенькам и входим в здание. Едва улица остается позади, я чувствую это. Сырой спертый воздух, запах плесени и пугающее ощущение скованности, словно вокруг тела вдруг образовался невидимый кокон, и он неумолимо съеживается. Примерно то же я почувствовал, когда мы вошли на территорию стройки. Но здесь, внутри, это чувство вдесятеро сильнее. Где-то совсем рядом его эпицентр.       Звук наших шагов отскакивает от голых стен. Вонь затхлой застоявшейся воды усиливается. Мне кажется, будто мы попали на дно колодца. Стены вокруг сжимаются, а на твои крики о помощи ответит только насмешливое эхо.       А еще - это ощущение чего-то недружелюбного пристального взгляда. Теперь мы в его владениях. Бессмысленно и даже опасно игнорировать его дальше. Я останавливаюсь и разворачиваюсь к нему лицом.       Я вижу лестницу, уходящую вниз, в черную дыру в полу. И в этой черноте светятся два горящих ненавистью глаза. Вытягивается на свет длинная серая рука и ложится на ступеньку. Затем вторая - на ступеньку повыше. Я слышу мерзкий звук чего-то мокрого, волокущегося по бетону. Желудок сжимает рвотным спазмом. Пора.       Я быстро шагаю к лестнице и поднимаю талисман перед собой. Иероглифы вспыхивают слабым светом - или это мне только чудится? Но мне точно не чудится низкий искаженный вой, который раздается следом. Я чувствую, как вибрирует под ногами пол. Горящие глаза сужаются, словно от боли, и резко исчезают в темноте.       -Встань в очередь! - раздраженно говорит Машита у меня за спиной.       Этому призраку, кем бы он ни был, придется подождать еще. Сегодня мы не сможем положить его страданиям конец.       -Прости…       -Эй, Яшики! - Я вздрагиваю от этого крика больше, чем от воя призрака. - Ты что, хочешь дождаться, пока эта штука выдохнется? Шевелись!       Он прав. Я отворачиваюсь от спуска в подвал и направляюсь к лестнице наверх.       Мы проходим пятнадцать пролетов почти в тишине. Скрипит под ногами пыль, где-то капает вода, бьют крыльями потревоженные птицы. Все отчетливее ощущается движение свежего ветра. И вот наконец мы доходим до последнего этажа.       Над нашими головами черное небо. Плотные тучи целиком поглотили луну и звезды. Мы на дне черного озера, куда не пробивается солнечный свет.       -Унылое место, - констатирует Машита.       Унылое и очень одинокое.       Я возвращаю талисман в карман и достаю наружу телефон. Ему требуется пара минут, чтобы включиться. Несколько новых пропущенных. Я тут же забываю о них. Номер Хины хорошо въелся мне в память. С ней одной я общался по телефону на протяжении недели. Я быстро набираю его и нажимаю кнопку вызова.       Тишину разрывает телефонный рингтон. Я направляю луч фонарика в его сторону. На бетонном полу, недалеко от края, лежит старой модели мобильный телефон. Экран горит, и от телефона исходит долгий настойчивый звон.       Машита подходит ближе и, не наклоняясь, рассматривает его сверху.       -По нему видно, что он провалялся здесь пять лет. Никаких шансов, что в нем остался заряд.       Вызов обрывается, и мир погружается в неожиданно тишину. Только сейчас я отчетливо вижу арматуру, торчащую из недостроенной внешней стены. Всего лишь низкий парапет отделяет площадку от обрыва. И этот обрыв прямо у Машиты за спиной.       Меня захлестывает паника.       -Машита, уйди оттуда!       Машита вскидывает голову и быстро сканирует пространство на предмет угрозы. Вот только он не может увидеть глазами ту угрозу, которую я чувствую нутром. Это ужасное чувство неизбежности и необратимости. Такое же, как в моих кошмарах. Только сейчас я знаю, что не сплю. Сейчас это будет по-настоящему.       -Ты правда думаешь, что я стану убивать невиновных?       Холодный голос разливается эхом. Его источник определить невозможно. Но уже в следующее мгновение Хина показывает себя. Она возникает между Машитой и мной. И тут же ее глаза впиваются в меня. Все ее лицо покрыто коркой бордовой крови. Потемнели даже белки глаз. От головы тянется неестественно изогнутая серая шея. На этой бесцветной коже отчетливо выделяется Метка.       -А ты, наверное, собираешься строить из себя носительницу высшей справедливости?       Ужас сжимает мне горло железной хваткой. Вот почему я не хотел брать Машиту с собой! Только не это…       -Машита, закрой рот! - кричу я в отчаянии.       Он собирается сказать что-то еще, добить меня, но тут снова разносится эхом голос Хины.       -Повиси на линии.       Машита открывает рот, но я не слышу ни звука. Словно кто-то обрубил связь. Я боюсь, что он сейчас сделает какую-нибудь непоправимую глупость, но он не двигается с места. Я понимаю, что он не может. Машита полностью отрезан от нас. Хину он не интересует. Огромный груз ответственности падает с моих плеч. Остаемся только мы вдвоем. Это наше личное дело. И никто больше не будет в нем замешан.       -И все-таки, ты явился, Куджо, - говорит Хина. Ее голос вибрирует, отражаясь от невидимых стен. - Я искала тебя пять лет, но ты очень хорошо спрятался. Нацепил на себя новое имя. Окружил себя своими… друзьями. Благодарными за спасение. Всегда готовыми помочь. Даже объявил себя Призрачным Доктором. И жил спокойно, ни о чем не заботясь, пока моя дочь гнила. Проклятое отребье!       От Хины волнами расходится разъедающий холод. Ее слова пропитаны ядом, который копился годами. В конце концов, я попал на свой суд. Пришло время защищаться. Но для начала я должен знать, в чем меня обвиняют.       -Хина, я не понимаю. Я не имею никакого отношения к смерти Кики…       -Ты имеешь самое прямое отношение! Вся твоя семья ответственна за эту трагедию!       -Я не мог предотвратить появление Метки.       -Но ты обязан был предотвратить последствия! - Глаза Хины вспыхивают яростью. Она подступает ближе. - Ты позволил моей дочери умереть.       -Если бы я знал, что с ней происходит, если бы она пришла за помощью…       -Я пришла за помощью! Я пришла к вашему поместью, я искала кого-нибудь, кто сможет ее спасти! И даже тогда ты остался глух.       Вот оно, обвинение. Наконец-то Хина сказала это вслух. И, будто он дожидался этого самого момента, водоворот мыслей успокаивается. На разгладившейся поверхности сознания я могу видеть все то, что прежде не могло принять конкретную форму. Кажется, теперь я понимаю. Вот что Хина пыталась сказать мне все это время. Она сделала все, что было в ее силах, чтобы спасти свою дочь. Она исполнила свой долг, а я не исполнил свой. Вот что Хина говорила себе все эти годы.       -Но, Хина, ты никогда не была у поместья.       Тут же волна ледяного воздуха обжигает мне лицо. На мгновение я задыхаюсь и инстинктивно отшатываюсь назад. Как раз вовремя - там, где только что стоял я, теперь стоит изломанная фигура Хины. От холода, который она распространяет, ноют кости. Этот холод пробирается в каждую клеточку тела. Очень скоро наступит тот момент, когда он больше не позволит мне шевелиться.       -Что за чушь! Жалкое вранье! Ты еще будешь пытаться сбросить с себя ответственность?! Ты явился сюда, чтобы нагло врать мне в лицо?!       Голос Хины поднимается до воя сирен, оглушает. Мне его не перекричать. Но ведь она хочет услышать мое признание. Я поднимаю перед собой руку, показывая, что мне есть, что сказать.       -Говори!       -Хина, пожалуйста, подумай. С того момента, как появилось проклятье Метки, Мэри все время была в поместье. Она наслаждалась происходящим. Она выискивала новых жертв, чувствовала их издалека. Она бы не дала тебе уйти просто так. Она нашла бы способ заманить тебя внутрь. Но этого не случилось. Просто потому, что тебя там никогда не было.       -Чушь! - взвывает Хина еще громче. Я едва сдерживаю инстинктивный порыв зажать уши. - Я была там! Я перепробовала все способы спасти свою дочь!       -Правда, Хина? Ты уверена в этом? - Лицо Хины искажается до неузнаваемости. Оно вытягивается, рот превращается в оскал, очень похожий на Метку. Глаза полыхают в темноте. Я буквально слышу, как подо мной хрустит тонкий лед. Нет времени на деликатность. Мне придется идти в лоб. - Потому что я не думаю, что это действительно произошло.       -Лжец!       -Ты не помогала Кике. Тебя не было даже в городе…       -Лживая тварь! Ублюдок!       И вот оно, началось. Лед трескается, и на поверхность прорывается вода. Я чувствую, как холод добирается до легких. Я едва могу сделать вдох. Тело сковывает. Я вижу, как кожа на руках стремительно теряет краску. Скоро она превратится в серую шелуху, как у Хины и призрака из подвала.       -Я заставлю тебя закрыть свой лживый рот!       Все замедляет свое движение. Мысли кристаллизуются в замысловатую, но незнакомую форму. Кажется, так люди умирают от обморожения. Спокойно. Без боли. Жизнь просто останавливается.       Мне нужно вспомнить что-то. Пока еще не поздно. Что это было? Точно. Дневник.       Непослушными коченеющими руками я достаю его из рюкзака. И выдыхаю последний свой воздух со словами:       -Где твое имя?       Страшный вой раскалывает мне голову пополам. Лишь спустя несколько секунд я понимаю, что снова могу дышать. Кровь неохотно продвигается по жилам, так же неохотно начинают шевелиться мысли. Собирается воедино расплывшийся мир. Я снова вижу Хину, она стоит в нескольких шагах. Ее спина изогнулась, и она смотрит на меня исподлобья, как зверь, ожидающий нападения. Я слышу ее тяжелое свистящее дыхание.       -Тебя не было в городе, когда это произошло, - говорю я слегка окрепшим голосом.       -Ложь… - воет Хина.       -Вот здесь - последние дни Кики. И тебя в них не было.       -Нет! Это неправда!       Я раскрываю дневник, и Хина в ужасе пятится назад. Ее речь переходит в завывания и причитания.       -Не было никаких попыток помочь. Как не было никаких походов с палатками. Вы никогда не были близки, да? И, когда пришла беда, она не позвонила тебе.       -Я была там! - кричит Хина в отчаянии. - Я была рядом с ней! Я должна была быть…       И тут она валится на пол. Вцепляется в волосы, закрывает лицо, превращается в груду торчащих углов. От этой груды идет вой раненного животного. Животного, которое чует, как подступает смерть. И эта смерть у меня в руках.       Я захлопываю блокнот. Отбрасываю его назад, и он с хлопком приземляется на голый бетон. Но его дух все еще висит здесь, между нами. Избавиться от него гораздо сложнее. Я делаю шаг вперед и опускаюсь на колени.       -Хина.       Но она не слышит меня. Мой голос не проникает сквозь прочный кокон ненависти и вины, который сковал ее с ног до головы. Ее личный ад, который она создала для себя сама. Она сумела ускользнуть из него прежде, подменив прошлое, направив всю ненависть против того, кто первым попался ей на глаза. Белые иероглифы, гласящие "Куджо", были ее лазейкой. Но теперь иллюзий больше не осталось. И кокон сомкнулся снова.       Мое сердце болезненно сжимается. Как легко я мог оказаться на ее месте. Если бы удача хоть немного изменила мне, если бы мне пришлось увидеть смерть кого-то из моих друзей. Мне повезло избежать этой участи. Но у нас все же гораздо больше общего, чем Хина думает.       -Хина, пожалуйста, послушай меня.       Я знаю, что это бесполезно. Сочувствию не пробиться через эти стены. На кой черт ей сдалось чье-то сочувствие? Оно не изменит прошлого, оно не исправит ошибок. Неужели это все? Неужели я больше ничего не могу для нее сделать?       Но ведь я понимаю, что она чувствует. Ведь мы с ней в самом деле похожи.       Я делаю это, не давая себе времени даже осознать намерение, не оставляя шанса передумать. Моя ладонь ныряет в карман и достает наружу прямоугольный кусочек картона. Это визитка, но не та, что была в дневнике Кики. Это та визитка, которую я увез с собой из поместья, та, что должна была стать моим единственным воспоминанием о доме. Ее уголки примялись, она немного погнулась, но на ней все еще отчетливо читается текст целиком. Никогда прежде я не задумывался об этом. Наверное, просто не хотел думать. Но, на самом деле, это все, что мне осталось после Саи.       -Эта визитка принадлежала моей сестре. Ее звали Сая. Она была… самым близким для меня человеком. - Слова не желают выходить наружу. Как зазубренные осколки стекла, они сперва терзают мне легкие, затем горло, застряют на языке. Мой голос глухой и едва слышный. Хина не обращает на меня никакого внимания. Я хочу замолчать, оставить эту тему, не расковыривать кое-как зажившую рану. Это все бесполезно, это ничем не поможет, оно не стоит того, нужно найти другой способ. Я сглатываю ком, перекрывающий кислород. И заставляю себя продолжать. - Когда все началось, она тоже получила Метку. Одной из первых. И она… - Я молчу. Я не могу произнести это. Эти слова, кажется, сейчас задушат меня. - Она погибла. Потому что меня не было рядом, чтобы спасти ее.       Я вижу, как на бетоне появляются две темные капли. Мне требуется несколько долгих секунд, чтобы понять, что это мои слезы. Из глубин души поднимается горечь. Она затапливает меня и переливается через край. Возвращается все. Саин труп на полу ее спальни, внимательные красные глаза кролика, дружелюбный голос в голове, раз за разом подсказывающий мне выход, тело кролика с вывернутой шеей у Мэри в руке и, наконец, одинокая маленькая могилка на заднем дворе. Все то, что я похоронил в памяти на годы, сейчас восстает, чтобы с новыми силами впиться мне в душу. Я не могу остановить поток слез. Я даже не пытаюсь. Я чувствую, что так все и должно быть.       Буря понемногу утихает. Возвращается к норме помутившееся зрение. Я вспоминаю, где я. Поднимаю голову и вдруг вижу, что из колючей бесформенной груды на меня смотрит горящий глаз. Хина услышала меня. Я смог к ней пробиться.       -Я понимаю тебя, - говорю я севшим слабым голосом. - Я знаю, что ты чувствуешь. Я был там тоже. Я потерял ее. Я был недостаточно быстрым, умным, смелым. Я… я был всего лишь человеком. Слабым. И напуганным. Моих сил оказалось недостаточно.       Теперь в темноте пылают уже два глаза. Хина внимательно слушает. Ловит каждое слово, выстраданное, запачканное моей кровью.       -Я пережил это тогда, потому что в тот момент даже не знал, что потерял. Я просто двигался дальше, изо дня в день, пытаясь выжить. Мне повезло, я сумел спасти несколько человек от участи моей сестры. Двенадцать человек остались живы благодаря моей помощи. Я… не спас Саю. Но я сделал то, что мог. Мы все… делаем то, что в наших силах. Спасаем тех, кого можем спасти. Как делала ты, Хина. Ты спасала людям жизнь. Ты помнишь это?       -Я… спасала, - отзывается Хина, и эхо подхватывает ее слова.       -Разве ты не отдавала этому всю себя? Разве ты не делала это до тех пор, пока могла делать?       -Я делала, - шепчет Хина, - все, что могла.       -Но не со всем ты могла справиться. Мы всего лишь люди. Нам всем иногда нужна помощь. То, что ты пыталась сделать - это моя работа. Я Призрачный Доктор, в конце концов. Позволь мне помочь, Хина. Это не твоя ответственность. Я обещаю, я позабочусь об этом призраке. И больше ни один невинный человек не пострадает из-за него.       -Ты сделаешь это…       -Да. Это мой долг.       -И Кика будет спать спокойно.       -Обещаю.       Хина наконец выпрямляется. Кокон, скручивающий ее в узел, распался. Она неуверенно водит взглядом по сторонам, словно впервые видит это место.       -Какая длинная ночь. Я так устала…       -Тебе пора отдохнуть, - говорю я убежденно. - Дальше я сам.       Хина делает глубокий вдох и послушно прикрывает глаза. Откуда-то изнутри начинает литься наружу слабое призрачное сияние. Затем ветер подхватывает его и разносит над городом миллионом пылинок. Прямо около уха я слышу ее облегченный выдох. И все стихает.       Я сижу на холодном бетонном полу. Я не чувствую в себе энергии, чтобы пошевелиться. Последние мои силы развеялись по ветру вслед за Хиной. Чувство долга - вот что держало меня все это время. Но теперь не стало и его тоже. Я опустошен и раздавлен. Как высохшая под палящим солнцем шелуха.       Меня приводит в сознание звук шагов. В поле зрения появляются два ботинка и штанины. Кое-как я поднимаю голову вверх. Машита стоит, сунув руки в карманы пальто, и смотрит на меня сверху вниз. Я совершенно забыл, что он здесь. Забыл, что я не один.       -Так скажи мне, - говорит Машита таким странно будничным голосом. – Эти все идеи, которые ты тут расписывал – "мы все просто люди", "мы делаем, что можем" и так далее – они касаются и тебя тоже, или это другое?       Значит, он все слышал. И теперь он не даст мне этого забыть. Хорошо. Прямолинейность Машиты - горькое, но действенное лекарство. Я выдавливаю из себя слабую неубедительную улыбку.       -Мне нужно много о чем подумать.       -Ну конечно.       Машита закатывает глаза, но это чистый фарс. Он не злится. Должно быть, он ждал этого обтекаемого ответа. За эти пять лет Машита хорошо меня изучил. Он знает, что требовать от меня быстрых решений и категоричных мнений бессмысленно. Как же мне все-таки повезло однажды, по чистому стечению обстоятельств, обзавестись таким другом.       Я отпускаю все то, что держало меня в напряжении последнюю неделю. И у меня остается лишь одно внятное желание.       -Отвезешь меня домой?       Машита привычно усмехается. И протягивает мне руку.