Болотное предание

      Ночь в лесной избушке прошла довольно спокойно. Шкура волка, которого некогда убил Беломил и оставил здесь, словно опасаясь мести серого разбойника, согрела гостий. «Как удивительно», — размышляла Чистозвана, пытаясь заснуть, — что тело её отца уже истлело в домовине, а волчья шкура греет его дочь. Но вскоре Чистозвана погрузилась в сон и пробудилась только утром, когда лучи зимнего солнца возвестили о приходе нового дня. Дома девушка вставала с петухами, но в лесу обитали иные птицы. Чистозвана с грустью подумала, что ещё долго не услышит горластых певцов, приветствующих зарю-заряницу. Но, к своему изумлению, юная искательница приключений обнаружила, что впервые за почти всю зиму прекрасно выспалась. Здесь всё было по-иному. Казалось, что время в зимнем лесу течёт медленно, как ручеёк, перегороженный огромными камнями. Чистозвана каким-то полузвериным чутьём почувствовала, что пока не время выручать Вадима. Вдали от людей она обрела покой и возможность постепенно врачевать свои душевные раны. Если вспухшие дёсны, ушибы, порезы и ломоту в костях можно исцелить травами, отварами и настоями, то сердечную боль лечит только время, уединение и покой. Чистозвана ощутила желание остаться тут, пока не сойдут снега. При этом она осознавала, что временная отсрочка не будет вечной, но поможет ей набраться сил перед решающим рывком. Объяснение для Свиньи Чистозвана придумала довольно быстро. Охотница бестрепетно взяла нож с костяной ручкой и, зажмурившись, быстро и сильно полоснула себя остриём по левой ладони. Испуганная Свинья вскрикнула едва ли не громче, чем сама Чистозвана — Что ты делаешь-то? Совсем ума решилась? — Ничто. Это обряд такой на удачу. Земляной пол быстро впитал тонкий ручеёк крови, текущий из шуйцы Чистозваны. — Когда заживёт порез на моей руке, тогда и пойдём к Бабе-Яге. — А может поначалу пойдём к болотному князю? — робко предложила Свинья. — Скорей наши длани зачерпнут звёзды из лужи, чем болотник добровольно выпустит из своих мохнатых лап жертву. Руки у нечисти загребущие, словно смолой намазаны. Что пристанет — то не отлипнет никогда. К тому же, его, наверное, ещё оживлять нужно. — Но ваш-то водяной иной? — Он некогда был человеком и моим приятелем. С того дня, как потонул Святогнев, всё началось. Кто бы мне рассказал мою дальнейшую долю, — тут Чистозвана невесело улыбнулась каким-то своим мыслям. В такие моменты Свинья опасалась тревожить свою попутчицу, понимая, что ей нужно уединение. Вот и сейчас она стала прибираться в избе, храня при этом упорное молчание. Порой Свинье казалось, что Чистозвану совершенно не заботит участь несчастного Вадима. Но зачем тогда ей бросать налаженный быт, роскошный по меркам пахотных людей дом и идти в лес на верную погибель? Весенка временно забрала рогатый скот, свиней и куриц Чистозваны. А старая Ягодка обещала присмотреть за домом и за кошками. По словам Чистозваны, в её огороде росли огурцы, репа, вишни, яблони, лук и зелень. Вряд ли старуха управится со всем этим хозяйством, если девушки не вернутся к лету. Ещё неизвестно, как их примет загадочная лесная ведунья. Но самое тяжёлое — мучиться неизвестностью. Здесь даже прялки или ткацкого станка не было, дабы скоротать томительное ожидание. А по вечерам Свинье вообще хотелось выть, как волчице от тоски сердечной. Вот и приходилось говорить друг с другом, повторяя уже хорошо известные товарке вещи. Так мирно, упорядоченно и даже скучно протекали последние деньки, отпущенные Марене-Зиме. Продукты постепенно кончались, но Чистозвана постоянно пополняла запасы мясом. Но одним мясом сыт не будешь. Но пока они не бедствовали. В первые дни березеня к их пристанищу приковыляла Арысь. Чистозвана освободила лапу обращённой девушки от капкана и произнесла заговор, останавливающий кровь. К огромной удаче девушек, к потолку избы были подвешены пучки трав, среди, которых нашлась засушенная крапива, тысячелистник, кровохлёбка и хвощ. Позже Чистозвана нашла кряжистый дуб и срезала кору, предварительно попросив прощения у дерева за невольно причинённые страдания. Но своими мучениями дуб спасал Арысь. В итоге купеческая жена, носящая шкуру рыси, пошла на поправку, а Свинья не могла нарадоваться спасению сестры и превозносила лекарское искусство Чистозваны, хотя та не сделала ничего особенного. Всё же решение Чистозваны не сразу пойти к лесной колдунье спасло жизнь Арыси. Порой бывает, что спонтанные решения несут людям благо. Две седмицы спустя Арысь выздоровела и сняла шкуру. Тогда было как раз полнолуние, когда оборотни имеют особую силу. Она обнимала сестру и благодарила Чистозвану за свою спасённую жизнь. Через два дня женщина снова стала зверем, и тогда девушки решили пойти к Бабе-Яге, чтобы спасти своих близких. Рана Чистозваны зажила, а Арысь выразила желание указать им самую короткую тропинку к обиталищу лесной колдуньи. Но не всё получается так, как люди и оборотни планируют. Начать следует с того, что Леля-Весна пришла в лес раньше, чем в град. Чистозвана окинула прощальным взглядом своё бывшее прибежище, дав себе зарок, что когда-нибудь вернётся сюда, если, конечно, не станет пищей для Бабы-Яги. За время пребывания в избушке она вырезала несколько деревянных фигурок, ковш, кружку с резьбой и конька, которого водрузила на крышу. Свинья пыталась обучиться этому искусству, но она постоянно ранила свои ладони, вырезала кривые фигуры и оставила это бесполезное занятие. Чистозвана же в своё время пыталась обучиться рукоделию, но только исколола пальцы. Не всем дано умение творить шедевры из дерева или быть художником по ткани. Многие люди вообще не имеют никаких талантов. Чистозвана была не способна к рукоделию, а Свинья не умела вырезать фигуры из дерева. Поняв, что Свинья мается от безделья, её новая знакомая вырезала из дерева дудочку. Свинья обрадовалась этой безделке, она была весьма музыкальной и умела извлекать мелодичные звуки из любого инструмента. Деревья выглядели как измождённые путники, тела которых иссушил голод. Тощие ветки скорбно опускались к земле. Кора у дубов, берёз и осин была обглодана и оборвана. Эти деревья можно было сравнить даже не с паломниками, а с головниками, с которых содрали заживо кожу. У корней деревьев была видна прошлогодняя листва по своему цвету напоминающая медвежью шкуру, и пожухлая трава. Тут три искательницы справедливости подошли к лесному ручью, который успел разлиться и манил попробовать студёную воду на вкус. Свинья не устояла. Она зачерпнула ледяную воду в ладони и попробовала весну на вкус. Девушка смешно морщила вздёрнутый носик и жмурилась. — Ну как? — спросила Чистозвана. — Как замороженные ягоды из погреба. Захватывает дух и ломит зубы. Восхитительно, если честно. Арысь не разделяла восторга своей старшей сестры. Совсем недавно ручей был скован ледяной коркой, а теперь по нему, пожалуй, и не пройдёшь. Весенние ручьи зачастую напоминают бурные реки. Досадно, но можно пойти в обход через чащу, кишащую нежитью, через бурелом непролазный, через топи, над которыми клубится белобрысый туман. Так полагала Арысь, но тут же ощутила опасность и замерла. К ним приближался медведь-оборотень. Зверь шёл, крадучись, не торопясь, словно понимая, что скоро ему выпадет возможность попировать человечиной или рысятиной. Позади был ледяной стремительный поток, впереди — зверь, от клыков которого не было помилования. Стихия и зверь были одинаково безжалостны к людям. Чистозвана решила, что лучше сразу утонуть, чем стать добычей медведя-шатуна. После жертвоприношения Вадима подобный оборотень стучался в окно к его родителям. Мол, отдайте мне Святко. Арысь сделала отчаянный прыжок и напала на медведя. Свинья отчаянно вскрикнула, а Чистозвана выпустила стрелу, отскочившую от медвежьей шерсти. Даже стрелы с серебряным наконечником отскакивали от шерсти животного. И тут появился волк. Произошло это очень вовремя, поскольку не Арыси, только-только оправившейся от раны, было тягаться с могучим лесным зверем. Багряные лучи заходящего солнца осветили поединок двух зверей. Казалось даже, что воды ручья окрасились звериной кровью. Шерсть неожиданного заступника отливала серебром, а медвежья — переливалась, как золото. Чистозвана желала победы волку, хотя боялась, что, одолев медведя, это порождение Фенрира примется и за них. Свинья придерживалась такого же мнения, а Арысь, избежавшая когтей шатуна, казалась на редкость спокойной. В сером чужаке она почувствовала такого же оборотня как и она сама. Медведь же некогда был человеком, но теперь в нём было больше звериной люти, чем человеческой души. Страшно стало Арыси, что когда-то и она станет такой же. Её зелёные глаза с надеждой наблюдали за поединком оборотней. Нетрудно было понять, на чьей стороне симпатии рыси. Наконец весенняя земля окрасилась медвежьей кровью. Волк же подошёл к людям. Свинья испуганно попятилась. — Съест он нас. Впервые она глядела на мёртвого зверя без страха, понимая, что живой — таит в себе больше опасности. Но Арысь покачала головой, словно призывая сестру, успокоиться. Чистозвана же не боялась волка, вспомнив пословицу «бояться волков — быть без грибов». Правда, до грибов ещё было так же далеко, как до Златокаменска пешком. Но через несколько седмиц вполне могут появиться подснежники, а там и строчки пойдут. Эти грибы появляются в проталинах и любят лучи весеннего солнца. А их шляпки не менее причудливы, чем тот цветок, который Чистозвана сохранила вопреки всем препятствием. Свинья тоже любила подолгу любоваться алым, как кровь, мягким, как паволоки заморские, невиданным цветком и вдыхать его необычайный аромат. Наверное, так выглядят цветы в садах Ирия. Про себя Свинья называла это чудо ирийский цветок, поскольку Чистозвана не просветила её по поводу истинного названия розы. Чистозвана глядела на волка с некой надеждой, вспоминая признание Велислава перед тем, как… Но сейчас не хотелось ворошить кочергой по имени память угасшие уголья гнева и обиды. Меньше всего желалось вспоминать про непререклонность Велислава и смерть Вадима. Вот она и произнесла это страшное слово. Пусть мысленно, пусть после того, как миновала страшная опасность, но она уже готова была смириться со смертью Вадима. Людям свойственно отрицать большое несчастье. Сиё есть защитная реакция людского разума. Когда умер Беломил, Чистозвана долго не верила в это. Отец, зовущий давно умершую мать, плач кикиморы, охладевшее тело Беломила. Чистозвана глядела на его непривычно спокойное и помолодевшее лицо и не верила в смерть родимого. Она знала наизусть все морщинки, шрамы и царапины на лице батюшки. Даже сейчас она припомнит любимые черты в мельчайших подробностях. Тогда она верила, что отец ушёл в тридесятое королевство и скоро вернётся. И тогда она пожалуется тятьке на всех его друзей, и они вместе отберут невод и снимут с Синеславы нехитрые украшения Цветы. Сейчас это казалось полным абсурдом, но иначе Чистозвана потеряла бы свой разум, не выдержав потери негаданной. А потом настал день, когда она уже не плакала и смирилась с уходом самого родного человека. Если Чистозвана ещё верит в Ирий, то только потому, что Беломил, как никто другой заслужил пребывать в волшебных садах, куда Чистозвана никогда не попадёт. Только сейчас она осознала весь масштаб своей жертвы ради Вадима. Теперь она больше никогда не встретится с отцом. Беломил будет пребывать в Ирии, а она не увидит никаких роз, кроме той, что подарил ей Велислав. Она станет прислужницей Бабы-Яги и нежитью. А стоит ли Вадим такой жертвы? Как тут не вспомнить про символ розы и калины. Роза — это жизнь, которую Чистозвана могла бы прожить, но она добровольно отказалась от любви Велислава, своей прежней жизни, чтобы пройти калиновой дорогой жертвы. До этого Вадим казался пленником болотного князя, а теперь Чистозвана поняла, что он мёртв. Она не могла вспомнить лица Вадима. Оно казалось ей расплывчатым молочно-розовым, как луг, на котором произрастал клевер, пятном. Клевер создан для того, чтобы быть кормом для скотины, а Вадим был рождён для того, чтобы стать жертвой ревности злого и любимого Чистозваной кудесника. Велислав забрал у Вадима сначала любовь Чистозваны, а затем и саму жизнь. Она помнила густые, вьющиеся золотые кудри, светлую бороду, серые, как камень глаза, косолапую поступь. И тут Чистозвана ощутила непреодолимое желание увидеть любимое лицо, услышать вкрадчивый голос, похожий на пение бархатного мха и длинных трав. Она еле слышно прошептала имя. Но это имя принадлежало не мёртвому, а живому человеку. Чистозвана еле заметно улыбнулась. Он в очередной раз её спас, забыв о злых словах, простив ей то, что она оставила его ради другого. Чистозвана провела своей миниатюрной ладошкой по чуть спутанной серой шерсти зверя лютого, в которой виднелись и белые шерстинки, подобные хрупким снежинками на гранитной поверхности. Но голос зверя вернул её на землю. Это был человеческий голос, но хриплый и отрывистый, как рык зверя лесного. Больно падать с кудрявых облаков на жёсткую землю. Мало ли нежити в лесу? Почему Чистозвана уверовала в прощение Велислава? Ведь она сама ещё не до конца простила ему жертвоприношение на болоте и то, как он цинично отвернулся от неё наутро после их последней ночи. Само Лихо одноглазое хохотало в этот день. А теперь Чистозване казалось, что она бросила свои надежды под ноги лесным кабанам, которые не преминули их растоптать. — Лесные духи ли помутили ваш разум, девицы, что вы забрели в волшебный лес? Здесь самая граница между Навью и Явью. — Нет, — сдержанно ответила Чистозвана, — мы ищем того, что нет под срединным небом. — Любви? Так я могу вам дать её столько, что хоть ковшами греби, — осклабился оборотень. — Справедливости, — погрустнела Чистозвана. — Ну этого нет даже в нашем мире. — Кому мы обязаны своим спасением? — Много хочешь знать, славница, — зарычал волк. — Кто я буду? Пожалуй, что я сам царь Кощей. Добрые Боги меня сослали на Север, где дуют ветра полуночные, а теперь презрительно кривят губы. — Что же ты тут делаешь? — спросила Свинья, оправившись от первоначального смущения. — Принесла мне весть птица Гамаюн вещая, что три глупые девицы собрались бросить вызов самой Яге. Любо мне это. Давняя у нас вражда. Враги наших врагов — наши союзники. Но зачем вы отправились в столь рискованный путь, славницы? Чистозвана и Свинья, перебивая друг друга поведали своему спасителю о Вадиме. — Мудрено, ох, мудрено понять мне ваши помыслы. Обычно смертные не перечат волхвам. Они же вещуны и ведуны. Впрочем, птица Гамаюн мне поведала, что кудесник Велислав некогда любил рыбацкую дочь. — Любил? Так что же он тогда не послушал меня? — взвилась Чистозвана. — Не всем дано быть подчеботниками. А Велислав терпел многое от своей строптивой лады. Любовь к другому, равнодушие, неблагодарность. Но он родился соколом, а не голубем кротким. — Так что мне теперь, идти за ним как Леля за Волхом? — едва ли не с вызовом сказала Чистозвана. — Ты вольна выбирать. Никто тебя не приневоливает. А хочешь, пойдёшь со мной. Я же спасу твоего Вадима. — Благодарствую, Кощей мудрый. Но нет. Мало тебе будет радости покрывать каждую ночь бабу, любящую иного. И без того большие глаза Свиньи казались огромными озёрами на побледневшем лице. Девушка машинально теребила серербряный оберег-лунницу, лежавшую на её пышной груди, надеясь, что талисман охранит её саму и её спутниц от гнева северного колдуна. Разве можно так дерзко говорить с самим повелителем мёртвых, могущественным чародеем, который при желании может их превратить в камень? Но Кощея как будто порадовал ответ Чистозваны. — Ты даже представить не можешь, девица, насколько мне близко то, о чём ты говоришь. Но, как любила говорить твоя бабка: «За спрос не бьют в нос». Покойная Величана знала короткую дорогу в царство Яги. Вы же можете плутать по лесу три года, но не сыщете её хором на куриных ногах. Садись, Чистозвана, на мою спину. Тебя же, — обратился он к Свинье, — сестра довезёт. Он коснулся своей большой лапой рыжей в чёрных крапинках лапы рыси. Прикосновение могущественного чародея довершило исцеление израненной конечности Арыси. Чистозвана чувствовала себя, как княжич из кощуны, что прокатился верхом на сером волке. Кому сказать, что сам могущественный Кощей везёт красну девицу на своей спине. И вовсе он не страшный и не злой. Уж Гостобран-то да Величана многократно превзошли младшего сына Чернобога. Волк проворно скакал по ледяному источнику, только хрустальные брызги летели. Арысь старалась не отставать от своего серого провожатого. Известно, что Кощей враждует с Велесом, вот и злокозненное божество порешило медведя, являющегося верным слугой последнего. Перун тоже враждовал с Велесом, в Златокаменске чтили Перуна, а в Киеве по слухам процветал культ Змея-Велеса. Всем известна легенда о том, что Велес отомстил Кощею за похищение своей жены. Но Чистозване Кощей вовсе не показался тем сластолюбивым и мстительным чародеем из преданий. Со стыдом вспоминала она, как сравнивала его с Гостобраном. Таким сравнением она оскорбляла своего серого скакуна. Сейчас ей ручей казался Забыть-рекой, разделяющий мир живых и мёртвых. Тут нехорошие мысли закрались в темноволосую голову Чистозваны. А вдруг Кощей везёт доверчивую девку в своё царство? Но свои предположения Чистозвана не озвучила вслух, понимая, что они ничего не изменят. Сейчас она думала о том, что пожелала Велиславу очутиться в царстве Кощеевом, а теперь над ней нависла угроза стать наложницей властелина мёртвых. Только смерть не соединит её с Велиславом. Ведь чародей сказал: «Он любил тебя». Теперь же Велислав разлюбил её, устав от её непомерных требований, капризов и злых слов. Этим она перечеркнула два счастливых года. «Да», — осенило Чистозвану. В её жизни было много тревог, людской несправедливости, злобы и ненависти. Но она была счастлива в этом мире. Только благодаря хитроумному кудеснику, она чувствовала, что не одна под срединным небом. С Вадимом же она была бы более одинока, чем если бы жила одна. Такие люди умеют только брать, но не обучены отдавать. Почему Вадим возненавидел Осинку? Потому что она была подобна ему. Она не умела любить, но требовала от Вадима любви, верности и уважения. Вот Вадим потянулся к весёлой, задорной и нетребовательной Свинье, хотя и не забыл первую любовь. Осинка была же подобна зимнему светилу, которое привлекает своим светом, но не может отогреть. Так и Вадим увлёкся блестящей княжеской вдовой, а когда понял, с кем связался, было уже поздно. Всё же Вадим не был создан для семейной жизни. Для него жизнь была сплошным праздником, ярким цветением, весёлой игрой. Поэтому Вадим довольно часто ездил на торги аж в далёкий Новгород и столь же далёкий, но славный Киев-град. А потом собирал вокруг себя ребятишек и рассказывал про чудеса далёких земель. Для доверчивых весняков полянские и кривичские земли были тридевятым царством-государством. А по словам Вадима, киевляне, смоляне и новгородцы считали вятичей диким племеннем и изумлялись тому, что Вадим вполне щеголеватый и обходительный человек. Как гончар Вадим был вполне посредственным, но обладал хыстом к торговле. Обычно он трясся, точно заячий хвост, при любой опасности, но не боялся ездить в дальние земли. Набрал себе рынд из числа бывших дружинников, изгнанных за различные провинности из войска, и разъезжал в своё удовольствие, не забывая о выгоде. Всё лучше, чем дома с Осинкой лаяться. Но, какова бы не была Осинка, она ни разу не нарушила супружеской верности. Так полагала Чистозвана, не зная, что Вадим и Осинка — два поршня, идеальная пара. Её слёзы текли по лицу, падая на мех волчьей безрукавки. Бобровую шубу Чистозвана расстегнула. Всё лучшее осталось в прошлом. Отец в домовине, тело Вадима гниёт в болоте, Велислав разлюбил её. Тут волк остановился. — Вот граница владений милой старушки. Дальше мне хода нет. Чистозвана порывисто поцеловала своего помощника в мокрый нос, как бы извиняясь за дурные мысли. Этим она смутила своего странного провожатого. — Благодарствую тебе, Кощеюшка. — Из благодарности курицу с яблоками не сотворишь, — прорычал зверь, — подари мне этот цветок червонный. Любо мне собирать у себя всякие диковинки. Вот и цветочек аленький будет цвести в моём саду, радовать старика. — Не взыщи, Бессмертный, но придётся мне тебе отказать. — Мне даже Боги не отказывают, — самодовольно усмехнулся Кощей. — Этот цветок дорог мне. Это последний дар человека, который… — тут её горло сдавили рыдания. — Это Вадим тебе подарил? — с обидой спросила Свинья. Ревность заставила позабыть её о страхе перед божеством. — Нет, — ответила Чистозвана, справившись с рыданиями, — это подношение моего друга и наставника. Мы расстались не очень хорошо, а теперь я узнала, что он разлюбил меня. Вот, — порывисто воскликнула девушка, снимая с руки кольцо из сплава меди и золота, — это последний дар Вадима. Это кольцо должно было стать обручальным, но стало оковами, приковавшими меня к мужу моей родички. — И мой наручень возьмите, — решила проявить великодушие Свинья, устыдившись ревнивого порыва. Ведь Чистозване гончар преподнёс обычное полумедное-полупозолоченное колечко, а ей даровал серебряный браслет. Значит, ценил и любил больше, чем других своих любушек. Ей же была дорога любовь Вадима, а не эта бездушная безделушка. Радость от их примирения навсегда останется с ней, а драгоценность пусть забирает их алчный проводник. Арысь протянула Кощею золотой перстень. Её супруг немало удивил её, преподнеся ей такую драгоценность, годную для княжеской дочери, но не для купеческой жены. Но Радослав был щедрым со своей молодой женой. Вот и позавидовала злобная Ясна их счастью. А Людмила ни в чём не могла отказать своей дочурке. — Надеюсь, что злато принесёт вам больше счастья, чем мне, — проговорила оборотниха, — лучше бы мой милый был простым весняком и подарил мне бронзовое колечко. Тогда бы я осталась человеком и не познала бы боль от разлуки с родными людьми. Волк не принял злата и серебра, но позарился на простенькое колечко Чистозваны. — Это весьма щедрый дар, юная охотница. Прими и от меня перстень. Чистозвана не знала, как поступить. Откажешь — озлишь могущественного чародея, а примешь — станешь обручённой невестой. — Не волнуйся, красна девица. Не суждено тебе быть Кощеевой невестой. Как знать, может и пригодится тебе эта цацка? Может, для пресыщенного колдуна это и цацка, но Чистозвана даже в богатом граде Златокаменске не видала подобного. Свинья вообще смотрела на дивную драгоценность, позабыв обо всём на свете. Судя по всему, Арысь тоже не видала такого великолепия. Это был витый перстень из светлого золота. Его украшало множество мельчайших жемчужин, а в оправу был вдето три кроваво-красных самоцвета. Вятичи называли такие камни лалами, но ромеи подразделяли алые яхонты на рубины, гранаты и алмазы. — Может и пригодится, — покорно согласилась Чистозвана. — Как я уже сказал, дальше я вам не заступник. Могу только советом подсобить. Ничего не ешь и не пей в избушке Яги. В бане париться тоже неможливо, если не хочешь стать прислужницей этой старой женщины. — А дышать нам можно? — возмутилась Свинья, которая уже стосковалась по домашним пирогам, вареньям и соленьям. — Вполне, — серьёзно ответил зверь, — или расплатитесь за еду какой-нибудь безделкой или работой. Если вы решите бескорыстно воспользоваться гостеприимством Бабы-Яги, то она мигом поработит вас. Она ничего не делает даром. — Я могу расплатиться дичью или деревянными фигурками, — сказала успокоенная Чистозвана. — А я могу прясть пряжу и готовить еду, — просияла Свинья. — А ты, охотница, упирай на то, что ты ей почти что родичка. Про свою княжескую кровь не упоминай. Ей любы челядинцы, в жилах которых течёт древняя кровь. Говори, что ты внучка Величаны, которая была чем-то вроде внучки для одинокой старухи. Яга же рождена от женщины и раньше обыкновенной бабой была. И побольше жалься на людской род. Это ей ох как любо. Она сама пострадала от людей, которые не видели от неё ничего, кроме добра. Вот и стала преемницей тогдашней Яги. — Я не умею жалиться. Эх, кабы я знала, то Синеславу с собой бы прихватила. — Охранили тебя чуры от подобной глупости. Яга не любит подобных людей, но жалеет тех, кто пережил гонения и пострадал от других людей. Но обмануть её труднее, чем зайцу — съесть волка, — при этих словах хищник плотоядно клацнул клыками. И тут под ноги Чистозване, Арыси и Свинье покатился череп с горящими алым светом глазами. Девушки заголосили на всю чащу. — Не блажите, — усмехнулся Кощей, — этот череп вас согреет, укажет дорогу, а ещё его свет отгонит диких зверей. Возьми его. — Мне боязно, — почти умоляюще отозвалась Чистозвана. Свинья была на грани обморока, а Рысь тоненько подвывала. — При жизни ты её, дочь рыбаря, не больно-то и боялась. Хотя надо было. А после смерти она чужой воле послушна, как воск — свечнику, травы — знахарке, снедь — кухарю, а ты — Вадиму. Чистозвана вглядывалась в череп, но не могла уловить в этих останках знакомые черты. — Кто это? — дрожащим голосом попросила девушка. — Известно кто, княжеская родичка Величана. — Но её сожгли. Да и прошло немного времени. — С такими людьми всё возможно. Она ещё при жизни стала хуже нежити. Её череп принадлежит тебе, внутренности уже предсказали судьбу княжества, а из её сердца вырастет оружие, которое вырвет сердца твоей Муромской родне. А до того это сердце послужит убийце Величаны. Велислав не стал её жечь. Он поступил с ней так, как она поступила с родным братом. Чистозвана несколько долгих мгновений смотрела на череп Величаны, а потом радостно улыбнулась. — Ты некогда попирала своими ступнями всех златокаменцев. Теперь же ты под моей пятой, бабулечка. Тут Чистозвана осторожно поставила изящную ножку, одетую в вязаный носок и обутую в валенок на устрашающий череп. Она боялась, что овечья шерсть, из которой были сделаны валенки загорится, но не произошло ровным счётом ничего. — Ты так радовалась, что Олень стал никем. А теперь ты сама обратилась в прах. Но, увы, твои достижения не пошли прахом. Ты как ядовитое семя, давшее страшные ростки. Бедный Велислав, как же ему тяжело держать твоё сердце. Чистозвана подумала, что вручила волхву своё сердце, только ему уже не нужна её любовь. Дорого яичко к Навьей седмице. Тут на память пришёл осенний день, когда они с Велиславом стояли, обнявшись, освещённые лучами заката. Тогда Вадим, вероятно, сошёлся со Свиньёй, а Олень был жив. Почему люди не ценят своё счастье? Меньше всего хотелось Чистозване разрыдаться при посторонних людях. Больше этого не будет. Никогда. Потому что всё хорошее промчалось, как прекрасные златогривые кони Даждьбога. Пора проститься со своей юностью. Но отчего сердце так больно сжимается не от мысли о том, что Вадим мёртв, а от воспоминания о фразе «Велислав тебя любил». Эта роза единственное, что осталось Чистозване на память о её любви и том времени, когда она была счастлива, несмотря на козни Величаны, презрение Вадима и предательство друзей отца. Тогда любовь и забота Велислава укутывали её, как одеяло, наброшенное заботливой матерью на глуздыря. А теперь она осталась одна в Яви, Нави и Прави. Как говорится в кощуне, я одна на земле горемычная. Но тут Чистозвана остановила себя. Мало ли она пролила слёз за всю жизнь? Да если их собрать и превратить в жемчуг скатный, то хватит, чтобы наполнить сокровищницу в княжеском тереме. А многие ли люди её пожалели? Вот именно. Такой был только один, но Чистозвана больше не увидит его никогда. Она проклинала его, жаждала забыть, но неизменно деревянные фигурки Богов, которые она вырезала во время зимовки, напоминали гордый профиль кудесника. Все они имели жёсткий рот, высокий лоб и нос, напоминающий клюв хищной птицы, а в глазах Богов таилась грусть и мудрость Велислава. — Жестокая ты, внучка Величаны. Не из рода, а в род пошла. Что же, тем лучше для меня и тем хуже для Бабы-Яги. Коли начнёт она тебя приневоливать, брось сей череп к её ногам и скажи: — Эта женщина была твоей прислужницей, но ты не сохранила её от смерти лютой. — Я скажу, что навидалась лиха в челядинках у родной бабушки. — Поступай, как знаешь. Ты же самая мудрая и сильная. Ты же сама без чьей-то помощи сумела пройти сквозь лес, переправиться через реку и убить медвежьего властелина. Баба-Яга давно грезит об этом черепе, поэтому окажется у тебя в долгу. А нежить — не люди. Она не забывает сделанное добро, но и зло без ответа не оставляет. Так ты вернёшь Вадима и станешь его суложью милой. — У него уже есть суложь. — И что с того? Даже в кощунах добрый молодец мог прогнать ту, которая ничего не сделала ради его спасения и взять в жёны девицу, которая была неблагодарна по отношению к родне, другому возлюбленному, но выручила этого вертопраха. Итог болотного предания будет счастливым. Добрый молодец женится на красной девице, засадит её за прялку и возьмёт в жёны. Потом скоморохи, гудошники и гусляры изменят это предание до неузнаваемости. Вадим станет героем, ты верной и любящей невестой, а Велислав — главным злодеем. Таким как я. Это разумно. Волхвам надо служить Богам, а не любить красивых женщин. Кто знает, может быть, Кудьма любила иноземца и хотела с ним бежать, но её родные убили чужинца. И тогда она бросилась в воду, где смерть её обвенчала, как говорят поклонники распятого Бога, с любимым. Но зачем людям знать правду? Власть причесала речное предание —причешет и болотное. Чистозване казалось, что в её заживающую рану воткнули три остро заточенных лезвия. Она не знала, от чего ей больнее. От сознания того, что она будет всю жизнь пленницей недалёкого и чванливого Вадима? От мысли о том, что их имена с Велиславом разделит даже людская молва? Или она боялась разочароваться в детских идеалах? Хотя, кто знает, как было на самом деле у Кудьмы? Возможно, этот чужак был похож на Велислава, а Кудьма уже успела разочароваться в своём женихе? И тут является надменный красавец, который прекрасно играет на гуслях, красноречиво говорит о своей любви, дарит богатые подарки и зовёт замуж простую девушку. Может, она от своего зверолова не видела никаких знаков внимания. И влюблённые решили сбежать, но не судилось. А рассказывать правду в легенде невыгодно эрзянам. Получается, что эрзянка предала свой народ ради любви к чужаку. Но очередной сказитель поработал над этой легендой, и всё вышло по-иному. Хотя всё могло быть так, как рассказывается в легенде. Но в легенде было много непонятного для Чистозваны. Внезапно поляну окутал белый, как зимний снег туман. Когда туман рассеялся, на поляне оставались две девушки, рысь и череп колдуньи, мечтающей быть счастливой. Но Величана шла по головам, лгала, изворачивалась, а теперь её череп стал путеводителем для её нелюбимой внучки. Чистозвана цинично подумала, что после смерти бабушка приносит больше пользы, чем при жизни. Впереди была дорога к Бабе-Яге, но девушки без страха вступили во владения лесной ведуньи.