Болотное предание

      Чистозвана догадывалась, что хитрая лесная чародейка сообщила ей далеко не всю правду о том, что узнала на Тетеревином утёсе. Но расспрашивать скрытную и многомудрую Ягу было так же бесполезно, как носить воду в решете. Любые вопросы и даже тонкие намёки сильно раздражали хозяйку избушки на курьих ногах. Она поведала Чистозване только то, что сама считала нужным и необходимым. А вот простодушная Свинья не боялась озлить ведунью. — А почему ты летаешь на птицах, а не в ступе? — беззастенчиво спросила девушка. — Тот, кто задаёт много вопросов, рискует не дожить до старости, — мрачно заметила Баба-Яга. — А я и не хочу доживать до старости, — беспечно ответила Свинья, — моя бабка Снежица и сама страдает, и всех окружающих мучает, а Марена никак не хочет прибрать наше горе луковое. Да и зачем, — тут девушка погрустнела, — мне состариться без любимого человека? — Вот как? Что же, в твоих словах есть резон, славница. Долгая жизнь порою является бременем. В мою молодость рассказывали предание о добром молодце, который запер в своём погребе саму Марену. Правда, ничего хорошего из этого не получилось. — А как ему это удалось? — заблестели глаза Свиньи. — Вот бы и нам так, чтобы зима никогда не приходила, и Вадим жил вечно. — Даже не думай, славница. Вечно! Ха! Вечно, к счастью, не живу даже я, слава пращурам. А поймать Марену невозможно. Ты сама посуди, что было бы, если не было бы зимы и смерти. Мать-сыра-земля утомилась бы и не давала урожаю. — Ну и что? Мы бы питались рыбой и мясом, — упрямо возразила Свинья. Чем ближе она сходилась с людьми, тем бесцеремоннее себя вела. Вначале она поражалась смелости Чистозваны, но, поближе познакомившись с лесной старухой, она сама стала держаться более вызывающе. — Ты так думаешь, славница? — торжествующе осклабилась Баба-Яга. — А как же ты сьедала бы рыбу, курицу, свинью в конце концов, если бы смерти не стало? Звери, птицы и рыбы тоже получили бы бессмертие. А люди мучились бы от голода, но не умирали бы. Старики и больные молили бы о смерти. Но это, конечно, сущие пустяки для тебя. Главное, чтобы Вадим был бы здоров, хотя и не вполне жив. Ради такого замечательного полюбовника ты готова обездолить весь свет. — А что мне весь свет, если Вадима в нём не будет? — несколько запальчиво воскликнула Свинья, обескураженная логикой Бабы-Яги. — Ты так говоришь, словно твоего Вадима уже положили в курган да землёй засыпали. Пока есть крошечный шанс на спасение, не стоит его хоронить раньше времени. И раз уж зашёл такой разговор… Времени у вас не так уж много, чтобы лясы точить. За какое дело сперва возьмётесь, славницы? — Сперва мы будем золото искать, — ответила Чистозвана за себя и за подруг, — Арысь же нам без надобности. Она прошла наш путь до конца и обрела награду. Пусть теперь идёт к мужу и ребёнку. Да и Синеславу пора выгнать из избушки. — Ишь ты какая! — то ли восхитилась, то ли возмутилась Баба-Яга, — приказы отдаёшь, словно княжной родилась. — А я и есть княжна. Разве тебе это неизвестно, старая? — Мне удивительно, откуда ты это знаешь? — с нажимом произнесла собеседница. — Вороны поведали да рыбы рассказали, — засмеялась Чистозвана. — Хотела бы и я увидеть говорящих рыб да всезнающих воронов, — поддержала шутку Баба-Яга, — подозреваю, что этого ворона зовут Гостобран, а рыбу кличут Гордеслава. — Ты что, бабушка? — деланно изумилась Чистозвана. — Если бы князь Гостобран знал о моём происхождении, то он бы сделал меня заложницей. — Кто может предсказать ход мыслей дурачины, — нахмурилась Баба-Яга, — может он предполагал сделать княжескую внучку своей наложницей, и тем накликать на Творислава несмываемую осраму. Мол, смотрите, люди добрые, я сделал волочайкой княжескую внучку. Глупо, но Гостобран даже в молодости особым благоразумием не выделялся. Но я уважаю тех, кто умеет хранить свои… и чужие тайны. Похвальное, но редкое качество. Так каковы твои планы, Чистозвана? Девушка отметила, что Баба-Яга обратилась именно к ней, словно признавая её старшинство в этой маленькой девичьей ватаге. Хотя теперь их остаётся только двое. Судя по тому, как озарилось красивое личико Арыси, она восприняла решение Чистозваны с огромным облегчением. Она не знала Вадима и, честно говоря, недолюбливала женатого парня, который только морочил светловолосую голову наивной и порывистой Свинье. Даже если бы Вадим был свободен, то Арысь была бы не в восторге заполучить такое чудо в родичи. Он же все соки из Свиньи выпьет. Даже мудрая лесная ведунья недолюбливала гончара и не раз пеняла девицам, что такой человек не стоит их любви и самопожертвования. — Первым делом мы начнём искать золото. А после золота найдём жертву. Если мы заставим ждать человека, то он может и передумать, — сказала Чистозвана, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Это разумно, — одобрила Яга, — легче сыскать золото в топи, чем того, кто добровольно умрёт за чужака. — Бывают, что люди накладывают на себя руки, — подала голос Свинья. Она хотела спросить Чистозвану о её княжеской родне, но отчего-то не решалась. Если слова их проводника девушка пропустила мимо ушей, то из диалога Чистозваны с Ягой она сделала определённые выводы. Но зачем княжне, которая тоскует по иному, простой гончар, некогда предавший её? Выходит, что Чистозвана остаётся в чаще только ради Свиньи. Или её данное слово держит крепче, чем болотные травы Вадима. Свинья уже пыталась его достать оттуда, но безрезультатно. Узнав об этом, Ярополк объяснил девушке, что даже если они закинут невод, сплетённый мёртвой красавицей, вытащат Вадима и опрыснут его живой и мёртвой водой, то особого добра не нужно ждать. В лучшем случае Вадим останется чудовищем с длинными руками и чешуйчатым хвостом. А в худшем?.. В худшем он зачахнет от тоски, как берегиня или русалка, которую влюблённый красень насильно сделал своей женой. Или любимую может за кромку утянуть. Как любит говорить бабка Снежица: «Куда не кинь — всюду клин». Вот и наступил месяц травень. Нормальные люди гуляют, веселятся, пару себе ищут, букеты собирают, венки плетут. А Чистозвана и Свинья целыми днями вычерпывают воду из болота. Чтобы больше не обременять Бабу-Ягу своим присутствием, Чистозвана смастерила шалаш из рябиновых веток и покрыла его зелёными луговыми и болотными травами, мягким, как паволоки мхом, листьями и хвойными ветвями. На крышу она поставила несколько камышей вместо конька. Получилось вполне неплохое и уютное жилище, похожее на болотные чертоги. Нежить болотная сперва докучала девушкам, но потом Ярополк разогнал всех кикимор, русалок, болотниц. Немногочисленные топляки подчинялись своему хозяину. С непокорными у Ярополка был короткий разговор. Этот мальчик обладал твёрдым характером, и нежить поняла, что с выкормышем Бабы-Яги шутки плохи. Пошумели, пожалились друг другу, но бузить перестали. Ярополка же нежить прозвала болотным пастухом. Впоследствии ему было суждено прославиться под этим именем. Каждое утро девушки просыпались с первыми лучами солнышка-Хорса. В родном доме Свинья любила поваляться на перине, но в лесу пришлось забыть о прежних привычках. Завтрак состоял из молока, которое давали ручные оленухи, мяса и хлеба, испечённого из травы. Не самая лучшая еда, но голодная смерть не грозит. Ярополк время от времени приносил им посылки от Бабы-Яги. То жбан с квасом притащит, то сушёных грибов на похлёбку принесёт, то даже творогом и сметаной, которые Баба-Яга делала из козьего молока, угостит. Ярополк хвастался тем, как он ловко увёл коз от их хозяев. Иногда он делился с Чистозваной и Свиньёй своим любимым кумысом. — Я никогда не пила такого, — удивилась Свинья. Ладить с детьми у неё получалось лучше, чем у Чистозваны. Поэтому Ярополк потянулся не к бывшей няньке, а к её товарке. — Это кумыс. Он из молока кобылицы. — А где вы их берёте? — Как где? У бабы есть целые стада. Только эти лошади дикие. Если увидите их в лесу, то не подходите к ним. Первыми они никогда не нападают, но и чужакам в руки не даются. Этот напиток любят кочевники. — Мы и так живём почти, как кочевники, — усмехалась Свинья, — осталось только юрту вместо шалаша поставить. После завтрака девушки брали деревянные вёдра и черпали воду из болота, тщетно ища там золото. Иногда им попадались редкие крупинки золотого песка, но это были капли в море. Работа была довольно тяжёлая, поэтому с восходом солнца обе товарки засыпали, как убитые. Солнце никогда их не заставало в постели. Им некогда было любоваться на золотисто-розовые закаты, сияющие над деревьями, чьи кроны упирались в небосвод. Они наслаждались соловьиными трелями не более, чем писком насекомых. Даже к мрачной и зловещей красоте болота их глаза довольно быстро привыкли. Теперь Чистозвана понимала, почему Величану не восхищали ароматы цветов, синева небес, могучие кряжистые дубы и полёт жаворонка в вышине. Хотя порой хотелось бросить постылую работу и немного пройтись по лесу. К счастью, люди после зимнего жертвоприношения обходили болото стороной. То ли стыд испытывали, то ли не хотели тревожить нежить, а скорее всего решили, что бережёного и Перун с Велесом сберегут. «К осени, — уныло подумала Чистозвана, — весняки придут. Бояться волков — быть без грибов, опасаться болотника — остаться без клюквы и брусники». Хотя люди, добывающие железную руду, так и не появились. Всё же болото теперь пользуется не самой лучшей славой. Так миновало две седмицы. За это время Чистозвана прокляла всё на свете, а Свинья прониклась уважением к искателям руды. Чтобы постоянно работать на болоте — это какую нужно иметь выносливость, выдержку, силу духа и плоти. Хотя лёгкого ремесла не существует. Шеляги, арабские дирхемы, куны и веверицы, а тем более золотые слитки никому не падают с небес. Горазд всю жизнь трудился, однако никогда не заработал даже одного золотого слитка. Хотя звериные шкуры ценились довольно дорого. Но скромному зверолову не нужно было многого. Отец Чистозваны жил побогаче, однако, не ставил наживу жизненной целью. Порой, устав от давящего, как петля, молчания, Свинья принималась рассуждать вслух о жизни. — Вот многие богачи удавятся за самую мелкую монету, а бедняки снимут с себя последнее, чтобы помочь родичам. — В этом нет абсолютно ничего удивительного, — заметила Чистозвана, — у каждого человека есть цель в жизни. Целью моего стрыя Уголька было богатство. Он был скуп, рачителен и мелочен. Я не понимаю, какой смысл у богатства, если ограничивать себя во всём. Но даже Кощей, который, согласно народной молве, отличается скупостью, помог нам, хотя и небескорыстно. А вот обычные люди, которые не приучены копить, считать каждую монетку, напротив, готовы помочь тем, кому хуже. Я всю жизнь слышала дурацкие советы откладывать сбережения на чёрный день. Ерунда полная. Откуда все эти советчики знают, что чёрный день ещё не наступил? Иные постоянно живут в нищете, но счастливы. Вот представь, у тебя последняя монета. Что ты приобретёшь? — Наверное, еды. — А я бы купила ленточек, чтобы подвязать косы. Еду можно и самим добыть. Но вопрос не в голоде. Эта монета у тебя последняя на данный момент. Потом у тебя будут другие. Умные люди посоветовали бы беречь её, как зеницу ока. А смысл в бережливости, если твои желания никогда не исполнятся? Может быть, отрез ткани, ленты для кос, простые деревянные бусы нужнее мне, чем стабильность. Зачем откладывать на потом исполнение своих желаний? Завтра может не наступить. А счастье останется с тобой навсегда, хотя бы в виде воспоминания. Знаешь, что сказала мне бабка Величана, когда я стала нянькой Ярополка? Простая ленточка в юности дарит больше счастья, чем парча и паволоки в старости. Теперь я поняла её правоту. — А мне здесь тоже лучше, чем в хоромах, — подал голос Ярополк, который до этого прислушивался к речи Чистозваны, — здесь намного красивее, чем в тереме. А главное, мне здесь нескучно и в то же время спокойно. — Спокойно? — удивилась Свинья. — Среди этой нежити? — А чем она хуже людей? — в свою очередь изумился мальчик. — Люди злые и безжалостные. Никто, кроме вас, не пожалел Вадима, хотя люди видели от него мало зла. Разве мой брат хоть раз вспомнил и пожалел обо мне? В чём моя вина перед ним? Ладно, этот кудесник бессердечный, но в наших жилах с Яронегом течёт одна кровь. Он ненавидел мою мать и прабабку. Ну так и я от них немного добра узрел. В итоге я оказался никому не нужен, кроме бабушки. Бабушкой Ярополк называл Ягу, от которой он увидел больше тепла и сочувствия, чем от родни. И снова Чистозвана ощутила чувство вины за то, что так и не смогла найти для малыша хотя бы крошечную толику теплоты. Свинья зашмыгала носом и даже пролила ведро обратно в болото. Брызги задели Вадима, заставив поморщиться. Никогда он не сможет привыкнуть к гнилостному запаху, постоянной грязи и холоду. Хотя терпеть ему осталось недолго. Чистозвану рассмешило недовольное выражение лица Вадима. Это недоразумение ещё смеет выражать недовольство. Князь болотный, чтоб его… А вид, как будто всю жизнь на престоле сидел. Зато Ярополк быстро отучился от княжеских повадок. Вот и сейчас примостился на коленях у Свиньи и неловко утешает её. — Не плачь, в этом ведре не было ни крупицы золота. Вот дождёмся Купалы, найдём папоротник, и все клады наши будут. — Да я не из-за ведра плачу, — всхлипнула Свинья, — тебя, горемычного, мне жалко. Ребёнок рос, как былинка в поле. Трогательность момента нарушила голубая стрекоза с прозрачными крылышками, блестящими, как редкостные драгоценности, пролетевшая мимо золотоискателей. Ярополк порывисто высвободился из объятий Свиньи, стал прыгать и скакать. — Ура! Ура! Ура! Первая стрекоза. Прилетела в травне. Какая красавица. Стрекоза не напугалась криков, а преспокойно уселась на низкорослую болотную берёзу и принялась наблюдать за окружающими. Внезапно стрекоза перелетела на только что расцветшую белоснежную рябину и захлопала крыльями. От каждого взмаха крыльев на землю падали золотые цветы, которые дыхание Стрибога относило к воде. Едва цветы касались воды, как они обращались в самые настоящие золотые камни, которые шли ко дну. Все, в том числе Вадим, завороженно смотрели на чудо негаданное. Уже не счесть, сколько больших и маленьких камней поглотила ненасытная пучина. Уже вода в болоте из зеленоватой стала золотистой, а камни продолжали падать. Тут поднялась золотая пена, которая вытолкнула Вадима на берег. Путы болотных трав треснули и порвались. Стрекоза засмеялась серебристым девичьим смехом и растворилась в сини майского неба. Какое-то время видоки неслыханного дива хранили молчание. Огромная радость, как и горе горькое, похожа на медленный прилив, который постепенно овладевает берегом человеческого разума. Так было и теперь. Ярополк, который так радовался появлению стрекозы, первый совладал со своими эмоциями. — Вот мы и познакомились с болотным духом. Вадим хватал воздух ртом, как щука, попавшая в невод. Наконец Свинья закрыла рот, который на протяжении этой сцены был раскрыт в порыве редчайшего изумления. Она подхватила ведро, которое уронила, но теперь дерево стало золотом. Она набрала воды и плеснула на Вадима. Теперь он был только благодарен за это. — Он привыкнет к воздуху, — заметил Ярополк, — рядом с нашей избой есть небольшой пруд. Там вода чистая, как горный хрусталь. Пусть пока поживёт там. Но Вадим не мог преодолеть даже пустячное расстояние. Он мог только гулять рядом с топью. Теперь болото ждало человеческих жертв. Но всё же этот случай воодушевил подруг. С первой частью работы они справились быстрее, чем ожидали. Теперь можно было немного передохнуть и выспаться всласть. Яга сильно удивилась, услышав эту историю. Подруги оставили шалаш и пришли к ней поделиться радостью. Ярополк же остался караулить Вадима и болотных жителей. Он боялся, что нечисть может учинить какую-то пакость, почувствовав, что болотник постепенно ускользает из их лап. — Сильно вы глянулись покровительнице топи, раз она явилась к вам в образе стрекозы, да так щедро оделила. Ну, что же, тем лучше. Жадных людей она не любит, но бескорыстным и любящим может помочь. Сколько кладоискателей утопло, не перечесть. Её работа. Я тоже не люблю лживых и корыстных людей. — А кто их любит? — заметила Чистозвана. — Порой жизнь таких людей беспечальна, — мрачно заметила Яга, — им жить-то лучше, если не возьмут лишнее. Но забавно, клянусь своей ступой, получилось. Стрекоза спасла стрекозла. — Кого? — не поняла счастливая Свинья. — Кого-кого? — передразнила Яга. — Любого твоего. Козёл, который стрекочет, как сорока по любому поводу. Как есть стрекозёл. Тут подруги так и зашлись счастливым смехом. Только теперь пришло понимание радости от того, что ещё один этап их тяжелейшего пути пройден. Как же приятно избавиться от ненавистной работы, отказаться вдали от опостылевшей топи и снова смотреть в грядущее с надеждой. И какое забавное слово стрекозёл! Чистозвана представила Вадима в виде стрекозы, напоминающей своим цветом жар-птицу, и засмеялась ещё громче. На другой день Чистозвана сделала золотисто-жёлтую краску из коры дикой яблони, растущей во дворе Бабы-Яги. Чтобы дерево не возмущалось, она подвязала его ленточкой. Вчера Чистозвана грезила о новой ленточке, а теперь добровольно рассталась со старой. Она относилась к тем людям, которых счастье делает щедрыми вдвойне. Яблонька осталась довольной подарком. Ещё никто не подвязывал её ветки заморскими паволоками. Чистозвана расписала простенький ларь Бабы-Яги парящими золотыми стрекозами, вернее стрекозлами. А на сундуке она изобразила хищную чёрную птицу, несущую в своих зубах легкомысленного золотого стрекозла. Баба-Яга посмеялась над последней сценой. — Вижу, что мысль об ином добром молодце не покидает твою голову. Добренько. Лучше любить благородного хищника, чем ничтожного позолоченного глупца. Свинья после отдыха сидела за прялкой и была готова к новым подвигам. Успех является лучшим лекарством от усталости, дурных мыслей и тоски.