Болотное предание

      Спустя две седмицы Велислав ушёл бродить по лесу. Так он, по крайней мере, объяснял своё грядущее отсутствие. Чистозвана не стала мучить его расспросами. Она только пожелала удачи скрытному кудеснику. Свинья обиженно надула губы. От этого её лицо приняло неимоверно смешное выражение. — Могла хотя бы спросить его, куда он собрался. — Зачем? Мне достаточно его слов. — Раньше ты не была такой покорной, — заметила Свинья. — Раньше я была славницей, а теперь я стала мужней женой, — с гордостью произнесла Чистозвана. Свинья от неожиданности чуть не расплескала куриные щи, которые варились в котелке. Меньше всего ей хотелось бы обвариться кипятком. Ярополк каким-то непостижимым образом приволок курицу, которой свернул шею по пути, кочан капусты и несколько луковиц. С таким добытчиком не пропадёшь. Но испорченная еда была бы плохой наградой мальчику за хитрость и старание. — Когда ты успела-то? — Долго рассказывать. Он мой муж, и я подчиняюсь его решениям. — Но ты же. Он же… — Да, он кудесник, и что с того? Здесь всё по-иному. — А как же Кощей? — Можешь забыть о нём. — А Яга знает? — Пусть лучше думает, что всё по-старому. У нас и без того много горестей. — Не понимаю, как ты могла связать свою жизнь с убийцей Вадима. Это же настоящее предательство. — Он первый меня научил этому. Только я оказалась лучшей ученицей, чем ты. — Но вас же все люди осудят. — Что мне эти жалкие смотни? Много ли разума у этих людей? Они глупые, как чурбаны лесные. Я же живу не ради того, чтобы меня хвалили или ругали. На каждый роток не накинешь платок. Эти люди не сделали для меня ничего доброго. Почему я должна спрашивать их мнение о моей жизни? Свинья крепко задумалась. Ей всё равно было немного обидно за Вадима. Ведь он ей постоянно жаловался на бывшую невесту. — Со мной-то всё губы кривила, а с этим… Тьфу. Дальше начинался бесконечный поток жалоб на Чистозвану, на Осинку, на весняков, на Недолю, на трудности и даже на плохую погоду. Честно говоря, Свинья уже притомилась слушать этот ропот, однообразный, как стук капель по лужам в дождливый день. Снежица тоже любила ругать всех и вся, но она хотя бы была старой и больной женщиной. Впрочем, тут Свинья усмехнулась, припомнив былое, были среди её знакомцев и молодые люди, куксившиеся по любому поводу. Будто все должны пожалеть их и прийти на помощь. Свинья, слава Богам, не была в такой ситуации, как Чистозвана, но её отец никому не жаловался на свою Недолю, хотя ему было, что сказать. Были и в их веси люди, подобные Синеславе. Свинье было их попервоначалу жалко, но когда жалобы усиливались, то раздражали её больше, чем писк комарих в жаркую пору. Можно подумать, всем остальным легко? Конечно, бывают неудачники. Вроде и добрые, и работящие, и к браге не прикладываются, а у них ничего не ладится. Вот таким людям не грех помочь. А Вадиму бы в самый раз сойтись с Синеславой, но тогда бы все окружающие сбежали в тридевятое княжество от их нытья. А ведь раньше Вадим казался таким весёлым! Он балагурил, заразительно смеялся и рассказывал уморительные случаи из своей жизни. Брехун, конечно, он был знатный, но с ним было так легко. А Чистозвана пусть живёт, как знает. Велислав вернулся спустя несколько дней. По его непроницаемому лицу было трудно понять что-либо. Но голос волхва был довольно весёлым. — Вот что, Яга многомудрая, загостились мы у тебя, конечно. А незваный гость хуже хазарина. — Потолковать надо, добрый молодец. Велислав повиновался и теперь выжидающе глядел на гостеприимную хозяйку. — Я не буду тебя спрашивать, дела пытаешь али от дела лытаешь. Такие вопросы для глупых королевичей, княжичей и царевичей, которые устали от роскоши, почёта и ищут не пойми что. Глупые няньки задурят им головы сказками, а скальды с гуслярамм довершат дело. Плох тот княжич, что не мечтает стать героем. Верно ли говорю? — Тебе виднее. Если даже я скажу неверно, то ты не изменишь своего мнения? Не так ли? — Это так же верно, как-то, что ты, добрый молодец, был на Тетеревином утёсе. — Я не говорю нет. — Ты теперь всё знаешь. Я не поведала о втором способе славницам безрассудным, потому… В общем, напомнили они мне одну девушку, которую я знала. Она была такой же мастерицей, как Чистозвана и имела столь же ранимый нрав, как Свинья. И пожертвовала она собой, получив чёрную неблагодарность в ответ. А ведь Вадим потомок того человека, который… — Вот что, Красава, хватит говорить загадками, — усмехнулся Велислав. Лицо его собеседницы стало бледным, как сметана. — Откуда ты?.. — только и произнесла Яга сиплым голосом. От воспоминаний её морщины разгладились, а седые волосы приняли цвет бледного золота. Как есть прекрасная лебединая дева. — С детства я был наблюдателен да памятью отменной отличался. А про молодицу Красаву даже Олень рассказывал кощуну. — Тебе что ли? Ты сам, ведун любого баяльника посрамишь. Рассказать кощуну красиво сможет любой дурак с хорошо подвешенным языком, а вот провести людей надо уметь. А провести меня — это хыст нужен. — Откуда догадалась? — Туман доложил. — Ох, и пакостный у тебя гусак, Красава. — От прежней хозяйки досталась птичка. Раньше так раздражал, что в супе порывалась сварить. Потом поняла, что цены ему нет. Но я не в обиде на тебя, кудесник. Каждый борется за своё счастье, как может. Белокурая молодица, в которую обернулась Баба-Яга, открыла бутыль с малиновым квасом и начала долгий рассказ, первая часть, которого была известна Оленю, Чистозване, Величане и Велиславу. Это предание обрывалось на самом интересном месте. Но теперь Красава поведала волхву правду. Люди не любят правду. Им милее красиво сплетённая кривда, которой властители, баяльники и обольстители любят потчевать своих жертв. Когда Итиль был морем, один добрый молодец поймал волшебницу и сделал насильно своей женой. Эта резвушка ускользнула от него вскоре после рождения дочери, а молодец запил да утонул в Итиле. Это только присказка, сказка будет впереди. Всё село осуждало пылкого Прията за его выбор. То ли русалку, то ли мавку привёл к своему очагу неразумный парень. Дочку молодца и волшебной девы, Красаву, воспитывал старик, отец Прията. Девочка уродилась на удивление пригожей и умненькой. Глядя на неё, люди уверились, что Красава — дочь лебединой девы али вилы. Но старца Вышату всё жалели. Красава же в куклы не играла, сверстниц сторонилась, зато к мужским ремёслам тянулась. Любила она вырезать фигурки из дерева, рисовать цветы и травы, вышивать дивные узоры на простом полотне. Вышата не одобрял увлечений внучки, но и не бранил её. Красава с раннего детства знала, что мир несправедлив. Чистозвана это постигала постепенно, поскольку её-то детство было безоблачным. С людской злостью, пакостностью и несправедливостью Красава смирилась довольно быстро. У всех есть родители — она одна сирота горемычная. Правда, Красава не любила себя жалеть и находила в любом несчастье лучик солнца. Иные девочки постоянно битые, а Вышата скорее себе десницу отрубит, чем внучку обидит. Родители их шпыняют, а старый кузнец надышаться на Красаву не может. Выросла Красава и стала прекрасна, как богиня. Только на роль Лели-Весны всегда выбирали дочь старосты. Дедушка втихомолку возмущался, а Красава не сильно печалилась. Боялась она и ненавидела старосту. Когда было Красаве семь зим, то Итиль грозил затопить село. Тогда волхвы указали на Льдису, дочь старосты. Но староста умаслил продажных кудесников, и в жертву принесли Лиску, единственную подругу Красавы. Отец Лиски выхватил топор. Мать упёрла руки в бока. — Дочь не отдам. У меня, кроме неё, никого нет. — Не дури, Митко. Митко зарубил двух волхвов, но силы были заведомо неравны. Жена его упала на землю и стала умолять старосту и служителей не губить её единственное дитя. Но девочку всё равно принесли в жертву. А мать в тот же день удавилась. Красава полностью отдавалась работе. Она забывала обо всём и была истинно счастлива, когда выпиливала фигурки, ткала полотно, нанизывала бусины на нить. Красава мечтала, что её труд оценят и провозгласят лучшей мастерицей племени вятичей. Но в мечтах всё видится по-иному. Изделия Красавы хвалили редко, хотя она старалась изо всех сил. — Такое иногда бывает, — заметил Велислав. — Чем больше хвалится торговец, тем больше дураков берёт его товар. — Тогда я этого не понимала. Я стояла на торжище со своими изделиями. Я думала, что люди сразу подойдут и оценят. Наивная! Чего у меня только не было! Шкатулки, ожерелья, колты-подвески, обереги, фигурки богов, гребни в виде оленей, расписная посуда, вышивка. Впрочем, Красава не особо страдала от своей невостребованности. Нрав у неё был довольно лёгкий, и она довольно быстро увлекалась всем новым. Последним её шедевром были рыжие, как её глаза, бусы, напоминающие гусениц. В этих бусах Красава щеголяла на празднике, чем вызвала зависть дочери старосты. Льдиса вообще была злобной и завистливой. Дочь старосты, краля не из последних, нарядная, избалованная, но она постоянно завидовала новым украшениям и красоте внучки кузнеца. Про таких говорят: «руки загребущие, а глаза завидущие». Но сын старосты, Белун, был во много раз хуже своей сестры. Льдиса хотя бы никому гадостей не делала. Белун же обманывал красных девиц, дрался с добрыми молодцами, иногда дело доходило и до смертоубийства. Староста был нечестным человеком, а уж грешки сына для него прикрыть — дело святое. Многие жители втихаря возмущались, но сказать старосте в лицо что-либо опасались. Формально село было свободным, но староста имел почти княжескую власть. Несколько девиц утопились из-за Белуна, а ему и горя мало. Что хотел, то и творил. А батюшка умилялся, глядя на проделки любимого чада. — Он ещё так молод. Кому по младости Ярила разум не туманит? Жаловаться было некому. До Богов высоко, а до князей далеко. К тому же староста Умысл умел угождать, льстить и задабривал князей богатыми подарками. Какое дело правителям до утопившихся девиц, сына вдовицы, умершего от побоев, и нескольких парней, пропавших без вести. Люди обычно говаривали: — Не прав был медведь, что корову съел, но не права и корова, что в лес забрела. Красава же не возмущалась. Понятно, что прав лишь тот, за кем сила. Но если бы она была парнем, то подговорила бы односельчан убить старосту и его сына. Но кто послушает девку? Изделия свои она всё же впарила одному купцу. Тот долго отнекивался, но блеск в глазах показывал, что только цену сбивал. Много он зарабатывал на доверчивых мастерах, а им платил самую малость. Но и такой прибыток был существенным для Красавы и её деда, который в старости потерял былую сноровку и оставил прежнее ремесло. А потом Красава вышла замуж за нового кузнеца. Был он вдов, угрюм, но злобным нравом не отличался. К жене такого человека трусоватый Белун не сунется. Он обижал только тех, кто был слабее него. У вдовца было двое мальцов, которых Красава полюбила как родных детей. Своих-то детишек ей Род не послал, вот и панькалась с чужими. Хотя чужими она мальцов не считала, чтобы не говорили соседушки злобные, любящие перемывать всем косточки. Дедушка Красавы вскоре после замужества внучки отбыл в светлый Ирий. В её жизни после этого несколько солнцеворотов не происходило особых событий. Если бы не ряд судьбоносных случайностей, то дочь волшебницы и утопленника прожила бы вполне заурядную, спокойную и беспечальную жизнь. Но не судилось. Красава была небранчливой, разумной и спокойной. Сия молодица взвешивала каждое своё слово и обдумывала последствия своих поступков. За мужем она была, как за каменной стеной, чтила его и уважала, детей любила. Даже самые заядлые сплетницы махнули рукой на Красаву. Он была им попросту неинтересна. А вот ближайшая подруга и соседка Красавы, травница Щучка — совсем иное дело. Эта разбитная бабёнка просто не могла жить без свар и постоянно попадала в различные ситуации. Справедливости ради, стоит отметить, что травница не затевала скандалы на ровном месте. О нет, после каждого выяснения отношений и разбора полётов, Щучка искренне сожалела о том, что её склочный нрав снова одержал верх над разумом. Но как молчать, когда обижают слабого, говорят ерунду и распускают сплетни за её спиной. Вот Щучка в очередной раз срывалась. Её волосы напоминали пышное огненное пламя. Таким же жарким был и нрав молодой травницы. Родители уже отчаялись сладить с непокорной дочерью. Поэтому начавшуюся дружбу Щучки со спокойной кузнечихой они восприняли как милость богов. Все остальные удивлялись, что может быть общего у таких разных женщин. А потом произошло событие, расколовшее жизнь Красавы. На первый взгляд это не касалось её, но порой самые незначительные мелочи обращают человеческую Долю в Недолю. Щучка, как и некогда Чистозвана, готовилась к свадьбе. Уже и приданое было готово, и сватов заслали, да и сама она с пахарем Родимом гуляла парой два лета и не могла дождаться свадьбы. Но не всё выходит так, как того желают смертные. Родим внезапно решил жениться на Льдисе, дочери старосты Умысла. Оно и понятно. Перечить старосте себе дороже, да и выгод много сулит это родство. Щучка же до последнего надеялась, что неверный жених одумается и вернётся к ней. Прозрела она только, когда молодые прошлись около воды, а затем обошли костёр и обменялись хмельными чашами. Пышным был свадебный каравай, громкими — печальные брачные песни, но с лица невесты, что наконец-то простилась с постылой волей, не сходила радостная улыбка. Крепко она полюбила простого пахаря и поставила отцу условие: «Или ты устраиваешь нашу свадьбу, или я кинусь в Итиль». Староста серьёзно воспринял угрозы дочери и добился своего. Пришлось даже пригрозить строптивому парню отдать его родных в холопы. Занимал отец Родима в неурожайный год жито у старосты, дабы прокормить семью. Не просто так дал в долг жадный Умысл, а под проценты. Многие ему были должны. Тем и пользовался. После брачного пира надежды Щучки рухнули окончательно. Позже староста выплатил опозоренной девке виру за бесчестие. Согласно покону, если жених отказывался от невесты после заключения ряда между семьями, то девица считалась опозоренной. Жених должен был уплатить отступные брошенной девке. В этот раз староста не пожадничал, но Щучка захотела бросить золото в Итиль. — Сделаешь так — обидишь старосту, — остерегла её разумная Красава. — А меня, значит, обижать можно? — возмутилась зарёванная Щучка. — Ему всё можно. Плохо, когда власть оказывается в руках такого человека. Он уже и дружину собирает, как князь. Скоро его посадником будут величать. А там, глядишь, и княжью шапку примерит. С правителями не спорят. — Я глядеть не могу на это золото. — Хочешь, мы сегодня ночью кинем золото в болото? Только никому об этом ни гу-гу. Сказано — сделано. Красава угостила супруга маковым отваром, а мальчики, набегавшись за день, спали, как убитые. Боязно, конечно, их было оставлять, но что поделаешь. Пошли они ночью в лес да закинули золото в топь. Ох, и страху же натерпелись подруги тогда. Но поход в лес будоражил некое скрытое чувство в их душе. Ночная прохлада, уханье совы, мерцание лунного света, осветившего мрачную топь, деревья, похожие на великанов, чьи кроны, словно подпирали чёрное небо — всё казалось окутанным тайной. Думала Красава, что их приключения на этом закончились. Но то ли они нечистой силе глянулись, то ли их Недоля была такова, но эта ночь стала только началом. Порой по ночам Щучка выла, как раненая волчица, чем давала обильную пищу для пересудов. Впрочем, ей было плевать на мнение недалеких соседей. Эти люди набрасывались на чужую беду, как вороны на падаль. Не раз пыталась Красава увещевать подругу. — Ты просто никогда не любила. — А как же дедушка Вышата, как же Неждан и Любим? — Это другое. Тошно мне наблюдать за их счастьем. Но вскоре Щучка воспрянула, узнав, что Родим изменяет жене. В этом не было ничего особенного, но Щучка так преподнесла всем эту новость, что люди стали смеяться над незадачливой женой и гулящим мужем. Соседушки-смотницы из лютых врагинь стали союзницами оскорблённой девицы. Заря пышным цветом вновь расцвела на бледных щёчках отвергнутой невесты. Поблёкшие было синие глаза сияли ярче небосвода. По милости языкастой и злобной Щучки всё село перемывало кости молодожёнам. Как водится, Льдиса долгое время пребывала в блаженном неведении. Обычно бойкие кумушки робели перед семейством старосты. Вот шептаться, смеяться и шушукаться за спиной — иное дело. Зато Щучка не убоялась последствий. Узнав, что ненавистная соперница носит под сердцем ребёнка, злопамятная травница всё ей выложила. Слёзы, крики и неподдельная мука разлучницы явились наилучшим лекарством для сердечных ран самой рыжеволосой красавицы. — Отлились тебе мои слёзы, Льдиса. Нечего было становиться между влюблёнными. Теперь ты нелюбимая суложь Родимова. Так-то. Красава слегка пожурила подругу, надеясь, что уж теперь-то Щучка успокоится. Не тут-то было. Теперь расцветшая, как майский ландыш, вековуха строила новые планы мести. Одна идея была глупее другой, но Щучке нравилось создавать планы. Так дитя строит песочную крепость на берегу водоёма, а после забывает о сооружении. Иногда Красава мастерила для подруги украшения, а та учила её распознавать целебные травы. Но лучше всех у Красавы получались фигурки, изображающие её знакомцев. Казалось, что люди застыли в дереве. Красава распростилась с надеждой стать признанной мастерицей, но от глупого увлечения не отказалась. Муж не препятствовал жене. Он вообще не любил ронять лишние слова, на ласку к домашним был скуп, зато в их семье почти никогда не случалось раздоров, и Красава знала, что если кто-то обидит её или Неждана с Любимом, то недолго заживётся под срединным небом. А вот в избе Родима свары вокняжились. Родим больше отмалчивался, но один раз не выдержал и высказал надменной и злобной Льдисе всё, что о ней думал. Ребёнка дщерь старосты скинула до срока и сама крепко захворала. К травнице они не обращались по вполне понятным причинам. Красава не знала, раскаялась ли Щучка в том, что раздула это пламя, но подруга на этот раз не злорадствовала над несчастьем соперницы и временно присмирела. Белун же напоминал злобного пса, сорвавшегося с привязи. Если он кого из женщин и любил, то только сестру. Сестрино несчастье парень принял близко к сердцу и обвинил во всём рыжую знахарку. С полюбовницы-то Родима, Берёзки, какой спрос? Баба она безотказная, разбитная, весёлая, смешливая. От неё тоже некогда отказался жених, а желающих привести опозоренную девку в свой дом не нашлось. Но Берёзка не закручинилась и стала вести беспутную жизнь. И косы ей за распутство резали, и отец строгий бивал смертным боем, и местные честили волочайкой. Ничто не помогало. Староста было попытался поговорить с полюбовницей Родима, но у девки на всё один ответ: — Сыщите мне мужа, и я возьмусь за ум. И не волочайка я. Денег не беру за любовь. Староста только рукой махнул на бессоромницу. Какой дурак женится на гулящей да и пустоутробной к тому же. Можно конечно, приневолить какого-нибудь мужика. Но какой смысл? Дело-то не в Берёзке. Родим, словно мстил суложи навязанной, вот и спутался с самой никчёмной бабой в селе. Но Белун обвинил во всём отвергнутую невесту, которая раздула настоящую склоку из безделицы. Как-то он при всём народе преградил дорогу бесстыднице и залепил ей пощёчину. Щучка в долгу не осталась. Она накинулась на парня, как псица злобная. Девка знатно отходила драчуна коромыслом по голове. — Всё из-за тебя, сволочь рыжая, — заявил сын старосты, немного остыв. Поглядеть на свару сбежались многие люди. — Из-за меня? — возмутилась вековуха. — Я не заставляла эту срамницу ложиться под Родима. Когда мы гуляли парой, его не тянуло на чужие хлеба. Слово за слово, и вековуха с сыном старосты разлаялись, как два злобных пса. — Я с тебя спесь собью, смотница проклятая. Пожалеешь, что родилась на свет. — Только подойди ко мне, тать, я такое проклятие знаю, что хрен твой навеки отсохнет. Мои слёзы отлились разлучнице, тебе тоже отольются слёзы опозоренных девок. Думаешь народу неведомо про твои прегрешения? Ведомо. Только все трясутся перед твоим отцом, как заячьи хвосты. Скольких ты девок обольстил али приневолил? Сколько верёвочке не виться… Да и людей ты убивал, как мух. Только я тебе не по зубам. Народ всегда жадным был до хлеба и зрелищ. Вот и сейчас подзуживали враждующих. Кто-то восхищался смелой вековухой, иные брали сторону сына старосты. Белун ничего не ответил, только плюнул под ноги языкастой девке. И впрямь зла и зубаста, как щука. Красава обеспокоилась. — Зачем ты нарываешься опять? Выпустив пар, подруга становилась относительно спокойной и корила себя за гнев и злые слова. — Ой, сама не знаю. Во-первых, меня никогда не били. Во-вторых, припомнила я всё, что учинил этот сынок старосты. Таких головников надо лошадьми разрывать. Ведь всё знают, но молчат, как рыбы. — Вот именно. Боятся и молчат. Никому не охота накликать беду на свою голову. Он же… Ему же ничего не будет. Староста, чтоб его леший забрал, ради сыночка на всё готов. У них сила и власть, а у нас ни шиша. Несколько месяцев всё было относительно спокойно. Только Красава вздохнула облегчённо, как новая беда пришла. Под вечер в её избу влетела бедовая Щучка. Сама растрёпанная, как кикимора, а глаза безумные, как у каженницы. Кузнец демонстративно зевнул да спать пошёл. — Ну что ещё случилось? — раздражённо спросила Красава. На тонкий ледок ступила подруга, связавшись с детьми хитрого и опасного старосты. От ответа Красава даже выронила рукоделие. Оказалось, что зелейница никого не трогала, собирала травы да Белун выпил с друзьями и пошёл искать приключений на свою буйную голову. Увидел рыжую красавицу да решил завалить на траву. То ли за сестрины слёзы хотел помститься, то ли похоть и брага затуманили разум молодца, то ли чувство беззащитности жертвы и собственной безнаказанности распалили его. Какая теперь разница? Впрочем, беззащитной жертва была очень недолго. Напуганная женщина всадила в несостоявшегося насильника острый ножик булатный, которым срезала травы. — Что теперь делать? Красава удручённо молчала. Что и сказать, положение было не самое приятное. Даже если бы на месте Щучки была бы другая девушка, то староста настоял бы на немедленной казни головницы. А уж про свару огненноволосой целительницы и Белуна не судачил только ленивый. Два десятка видоков и послухов по-любому наберётся. Скажут, что грозилась девка неразумная парню, вот и выполнила обещание. Никто не будет дополнительно разбираться. Разорвут девицу лошадьми или сдерут кожу. Могут ещё сварить заживо в кипятке. — В последнее время головников стали вешать, — заметил Велислав. — Откуда же Яронег перенял это новшество? — спросила Красава. — Известно, откуда. От варягов. Простолюдинов вешают, а провинившимся свободным викингам рубят головы. — А тебя как казнили бы, ведун? — Как оборотня. Проткнули бы осиновым колом али на костре сожгли. Красава продолжила свой рассказ. Коготок увяз — всей птичке пропасть. Снова опоила молодица кузнеца маковым взваром. Боялась леса кузнечиха, как мышка-норушка молодого кота, однако, ради подруги переступила через свой страх. Темно было, как в пасти Марены, только Месяц Месяцевич освещал путь двум заговорщицам. Вот и завидела Красава убитого охальника. Заострились черты покойника. Не обидит больше никого лихой сынок старосты. — Может, его в овраг скинуть? — робко предложила невольная убийца доброго молодца. — Чтобы блазень стучался в наши жилища? — возразила Красава. — Ну уж нет. Мы его утопим в болоте. Нам не привыкать. Пусть играется на том свете отцовым золотом, стервятник. Долго тащили подруги тело к топи. Под конец раскрасневшаяся Красава достала мешок, покидала туда камни, а потом подруги общими усилиями запихнули туда то, что было Белуном. Страшный груз пошёл ко дну. После этого Красава и Щучка, не сговариваясь, отдалились друг от друга. Иных объединяет общая тайна, их же — разделила. Весной Красава пошла на болото. Срезала тростник и смастерила дудочку для пасынков. К счастью, решила опробовать дудочки, когда никого не было дома. Разнеслась песня. Пел тростник голосом Белуна. Рассказывал правду о душегубстве и сокрытии лиходейства. Решила было дрожащая Красава сжечь обличителя, но раздумала. А что если и пепел разнесёт весть о злодействе. Прошлой зимой староста заболел и умер. Но селяне тоже могут расправиться с лиходейками. Местный люд скор на расправу. Пошла Красава к Щучке. Объяснила про новую опасность. Пошли они к болоту и стали резать тростник. А после кинули тростник в мешок с камнями. Но через пару седмиц болото вышло из берегов. Призванные волхвы гадали по жертвенной крови, по расположению звёзд и вынесли решение. Болото требует человеческую жертву. Велислав вздрогнул при этих словах. Вот, оказывается, как всё началось. Волхвы указали на старичка, который потерял разум и был обузой для своей родни. Оно и понятно. Двух зайцев решили истребить одной стрелой. И племя от нахлебника освободить, и болотника умилостивить. Щучку пришлось отпаивать мятным взваром. Травница только тряслась и повторяла: — Это конец. На воре шапка горит. Он нас изобличит. Из-за нашего злодеяния невинный страдания примет. — Ничего ещё не потеряно, — возражала Красава. Молодица старалась, чтобы её голос звучал уверенно, но предательская дрожь выдавала дичайшее волнение. — Если ты сама не выдашь себя, то всё пройдёт хорошо. — Ничего уже не будет хорошо. И точно в воду глядела. До сих пор помнит Красава калиновую дорогу, обрядовые напевы и старца, который по недомыслию добровольно пошёл в болото. Он считал, что ему честь оказать хотят. От этого было тошно вдвойне. Лучше бы старик сопротивлялся, бранился, сыпал проклятиями. Но эта покорность была, как ножик булатный в сердце. Щучка так сильно сжимала руку подруги, что у Красавы остались синяки. А потом старик безобидный понял всё. Он барахтался в болотной жиже, молил о снисхождении, но всё было напрасно. Последнее, что запомнила Красава перед тем, как лишиться чувств — старческие скрюченные руки, которые постепенно исчезли в топи. Позже она всем говорила, что вспомнила смерть дедушки, глядя на несчастного старика. Люди и сами были не рады подобному повороту событий. Но что было делать? А дальше топь вытолкнула камни, покрытые позолотой. Сгоряча люди приняли позолоченные камни за золотые. Завязалась драка, давка, и некоторые особо рьяные жадины свалились в болото и потонули. Стариковы родичи требовали золото себе, а остальные кричали, что золото общее. Когда обнаружилось, что это обычные серые камни, только покрытые позолотой, было уже поздно. — Так вот откуда название веси, — задумчиво проговорил Велислав, осушив хмельную чарку. Даже на княжеских пирах, он был трезв, но тут такое… — Это название нашего села. Так жители соседнего села наших в насмешку дразнили. Тутошние парни бросались в драку, а тамошний люд только смеялся. Любимая дразнилка тамошних была: — Много ли золотых камней насобирали? А потом кидались камнями, навозом и землёй в тутошних. Те не выдерживали, ну и завязывалась драка. Скорее всего, Красава бы и Щучка со временем успокоились бы, но вышло по-иному. Этим же летом пропали пасынки Красавы. Старшему уже миновало одиннадцать зим. Искали их люди с факелами и собаками, кликали, приносили требы лешему — всё было без толку. Тогда-то Красава и поняла, что это её расплата за помощь подруге. Чем она отличается от старосты покойного? Тот покрывал своего сына. Она же скрыла душегубство подруги и смолчала, когда приносили в жертву невиновного. Вот и покарал её Род за двуличие и потворство злу. Самое дорогое забрал. Нет больше Неждана и Любима, которых Красава пять лет пестовала, холила и лелеяла. Вспомнила молодица крошечные следы на крылечке, заметённым снегом, отметины зубов на игрушках, букетики первоцветов, которые пасынки собирали для неё, пятнистую божью коровку, ползущую по ручонке Неждана, и простецкую улыбку Любима. Эти воспоминания резали её сердце, как пила — древесину. Везде ей мерещились ручонки, которые тянулись к ней. А во сне розовые ручки детей обращались в костлявые стариковые руки, которые тот протягивал в тщетной надежде к поселянам. Не выдержала Красава мук совести. Решила пойти в лес. А там будь что будет. Отговаривали её всем селом. На кузнеца и смотреть было больно. За считанные дни постарел и согнулся. Больше всех кручинилась Щучка. — Это я виновата, дубина стоеросовая, голова бесталанная. Не ходи, Красава, — просяще восклицала былая подруга. — Только я могу вернуть деток малых. — Малых? Да они почти отроки. — Любой ребёнок останется для матери чадом малым. Не отговаривай меня. — Ну… В общем… В случае чего… Я всегда смогу тебя приютить. — Не надо меня провожать до срока в Закрадье, — отшутилась Красава. — А хочешь меня порадовать — приготовь к моему приходу перепелов в сметане. Дальнейшее было известно Велиславу из кощуны про добрую мачеху. Только настоящая история Красавы оказалась совсем другой. Тринадцать лет служила Бабе-Яге Красава. Она не роптала на свою Недолю, но пруд посолонел от её горючих слёз. Наконец, смилостивилась лесная чародейка над молодицей. Отпустила горемычную к людям. Бежала Красава быстрее загнанной оленухи. Вот показалось родное село. Но что это? Море Итиль превратилось в реку. Подошла Красава к избе своего мужа милого. Отворила ей незнакомая толстая женщина. — А ну пошла отсюда, побирушка. Вышел Неждан. Поначалу не признал мачеху, а после не возрадовался её появлению. Много воды с тех пор утекло. Женился Неждан на крикливой, но богатой вдовице и попал к ней под каблук. Всем заправляла эта надменная ворчунья. Муж Красавы умер спустя три солнцеворота после исчезновения жены. — Поняла я всё, — медленно произнесла Красава, — поселюсь в доме своего деда. — Там живёт Любим со своей кралей. Любим и вовсе не пустил мачеху на порог. Красава на потеху всему селу прокляла пасынков. — Я ради вас пожертвовала собой. — Мы тебя об этом не просили, — нашёлся Любим. — Хорошо. Я слишком вас люблю, чтобы пожелать зла. Но через несколько веков ваши потомки утонут в болоте. И ваш род прервётся. Ты хотя бы пустил меня на порог, Неждан. Твои потомки породнятся с князьями, но счастья им это не принесёт. Твои потомки, Любим, утонут. И никто не спасёт их. Не знала, что делать Красава, пока не увидела знакомые косы цвета лисьего меха. Подумалось ей, что подруга всё же вышла замуж и родила дочь. Хотя уж больно рослая девица для двенадцати зим. — Красава ты всё же вернулась? Смотрит Красава, перед ней стоит Щучка. Не постарела почти зелейница. — Да. Вот выгнали меня сынки из родной избы. — Поганцы. Ну, пойдём ко мне. Вдвоём веселее. Как пришла Красава в избу подруги, та достала перепелов в сметане. — Кажинный день готовлю. Уже соседи отказываются от угощения. Но я знала, что ты вернёшься. Щучка так и не вышла замуж, хотя к ней сватались довольно пригожие парни. Они с Красавой прожили душа в душу почти сорок зим. После смерти Щучки исчезла старая Красава. Но никто не придал этому значения. Красава же вернулась к Бабе-Яге, но на следующий день проснулась в полном одиночестве. Предыдущая хозяйка передала ей бразды правления, а сама ушла на покой. Так умерла Красава и родилась новая Баба-Яга.