Остаться на поверхности

С грохотом распахнулись ворота. — Что за… — прошептал Джун Тэ. В проёме появились силуэты. Один. Трое. Семь. Больше. Люди в капюшонах, с битами, и уверенной походкой. У кого-то в руках — лом. Человек десять. Как минимум. — Ну что, гаденыши, попались? — прозвучал знакомый, мерзко-сладкий голос Дон Ха. До Хи, Хён Так и Джун Тэ переглянулись. У До Хи учащённо билось сердце. Джун Тэ побледнел. Хён Так сделал шаг вперёд, закрывая их собой. Первые бросились вперёд трое — один с битой, двое с цепями, которые позвякивали в ночной тишине, как предвестники боли. Хён Так, не раздумывая, шагнул навстречу, словно охотник, встречающий зверя. Его кулак, точно молот, врезался в челюсть первого нападающего, и тот отлетел, рухнув на груду мусора у стены. До Хи, не дожидаясь команды, метнулась вперёд. Её взгляд был острым, как лезвие. В прыжке она резко развернулась и ударила ногой по колену второго. Хруст. Парень рухнул, вскрикнув от боли. — Сучка!!! — его пронзительный крик слился с грохотом, когда Джун Тэ, сжав кулаки до побелевших костяшек, бросился на третьего. Он был не бойцом — но был другом. Он вцепился в противника, словно дикий кот, рыча, царапаясь, кусаясь, не отпуская ни на секунду. Зашумело. Завертелось. Крики. Удары. Металл звенел о бетон, кто-то матерился, кто-то стонал. — Назад! Назад! — крикнул Хён Так, оттолкнув ещё одного. Из темноты, как чёрные пятна, выныривали новые фигуры. Тяжёлые шаги, зловещие силуэты. — Бегите! — рявкнул он, разворачиваясь и вставая между ними и нападающими. — Я задержу их! — Ты с ума сошёл?! — До Хи, оглянувшись, отбила удар и резко метнулась к Джун Тэ. — Открывай двери! Быстро! Я прикрою! Джун Тэ дрожал, но пальцы слушались. Скрип — и двери гаража со скрежетом открылись. Они побежали. Сбивчиво, не оглядываясь, спотыкаясь на каждом шагу, лавируя между грудами железа и покосившимися перегородками. Сердца стучали в висках, дыхание хрипело, мир сужался до узких коридоров между гаражами. Позади — звуки погони. Хён Так вскоре нагнал их, его лицо было напряжено, а правая нога подламывалась. — Сюда! — Джун Тэ, не зная, куда ещё можно скрыться, встал на четвереньки и полез под грузовик. Металлический скелет машины скрипнул, пропуская троих. До Хи последней скользнула внутрь, прижимаясь к земле. Там было тесно. Пыль забивалась в нос, пахло маслом и ржавчиной. Рёбра машины казались решёткой, за которой затаились звери. — Вот это лохи, найти нас не могут, — прошептал Хён Так, вытирая кровь с губ, — Годное место ты нашел. — Папка у тебя? — До Хи повернулась к Джун Тэ, дыхание её всё ещё сбивалось. — Обижаешь, — выдохнул он с гордой улыбкой, вынимая папку из-под пиджака. Она была измята, но цела. — Тихо, — Хён Так резко замер и приложил палец к губам. — Слышите?.. Тишина. И потом — шаги. Несколько пар. Приближаются. Гулкие, тяжёлые, размеренные. Они затаили дыхание, замерев, как зверьё перед охотником. Сердце До Хи так громко стучало, что казалось — его услышат. Но всё было зря. Один заглянул под машину. Его глаза сузились. Улыбка. — Нашёл! Их выволокли наружу, грубо, с проклятиями и пинками. Пыльный воздух сменился на влажный холод улицы. Джун Тэ прижимал папку к груди, словно щит, хотя руки тряслись. — Что тут у нас? — Дон Ха шагнул вперёд, сорвал папку и перелистал её с ленивым хмыканьем. — Поиграть решили? А это что?.. Отчёты? Он разгладил помятые листы и помахал папкой в воздухе, как фокусник. — Эй, Бэк Джин оценит. Хотя теперь вам придётся… заплатить за своё любопытство. Первым ударили Хён Така. Тот не закричал, но пошатнулся, лицо исказилось от боли. До Хи метнулась, но ей прилетел удар в живот. Она согнулась, падая на колени, задыхаясь. Джун Тэ, зажав зубы, бросился на Дон Ха, но его схватили и отшвырнули на землю. Папка выпала. И тут — быстрые шаги. Резкие, уверенные. Словно по асфальту били молоты. Шиын. Он влетел в переулок, не останавливаясь. Его глаза горели, как у зверя. Он не кричал, не угрожал — просто атаковал. Один — упал от удара в грудь. Второй — получил по лицу и завизжал. Третий не успел среагировать — Шиын опрокинул его с размаху. Он бросился к До Хи, прикрывая её, как щитом. Его кулак врезался в челюсть одному из парней, а второй получил локтем в висок. В воздухе повис запах крови. Но их было слишком много. Один схватил Шиына сзади, другой ударил железной трубой по боку. Он согнулся, пошатнулся. Упал на колени. Из носа хлынула кровь. — Шиын! — вскрикнула До Хи, но её оттолкнули назад. Шиын поднялся снова. Его лицо было избито, но в глазах — только ярость. Он не знал страха. Он шёл, пока мог дышать. И в этот момент — грохот мотора. Свет фар вырвал тени из переулка. Баку. Он не тормозил. Байк рванул вперёд, с визгом шин. Парни из союза обернулись, оцепенели. — Кто первый попадётся на глаза — тот в больницу. Кто второй — тот под землю, — его голос был спокоен. Даже страшнее из-за этого. Секунда — и всё дрогнуло. Союз начал пятиться, потом — в панике бежать. Лом грохнулся на землю, бита покатилась в сторону. Дон Ха, зарычав, попытался крикнуть что-то, но тоже дал дёру. Один из них не успел. Баку, не снижая скорости, сбил его. Глухой удар. Крик. Тот покатился по асфальту, корчась. До Хи, дрожа, подползла к Шиыну. Он тяжело дышал, кровь на губах, синяк на скуле распухал. — Ты в порядке?.. — её голос дрожал, глаза блестели от слёз. — Живой, — выдохнул он с полусмехом и слабо улыбнулся уголком губ. Джун Тэ подбежал, придерживая бок. На лице — ссадины, губы треснули. — Папку забрали… — пробормотал он с досадой. Но затем достал один скомканный лист, прижатый к груди. — Кроме вот этого. Переулок отдавал эхом их смех и хлопки в ладони. Они с благоговением развернули его. На бумаге были цифры, имена, даты. Денежные переводы на имя Бэк Джина. Доказательства. — Завтра — в полицию, — сказал Хён Так, вытирая кровь. — Без вариантов. Это — билет против них. Баку стоял чуть в стороне. Его фигура, освещённая светом фар, казалась неприступной. Он не оборачивался. — Спасибо… — тихо сказал Шиын. Баку сжал кулаки. — Я просто не хотел больше терять, — ответил он. — Пошли домой. Они шли впятером. Медленно. Через темные дворы, по пустым улицам. Под звездами, которые светили над разбитым городом. Каждый шаг отдавался болью. Но они не отпускали друг друга. И впереди, несмотря ни на что, появлялся свет. Утро было удивительно тихим. Как будто сам город затаил дыхание, боясь потревожить перемены, которые наконец начались. До Хи шла в школу с Джун Тэ, Хён Таком, Баку и Шиыном. Пятеро, слегка прихрамывая, в синяках и царапинах, молча шагали по утренним улицам. Воздух был прохладным, пахнул сыростью, распускающимся тополиным пухом и жареными пирожками от угловой лавки. Никто особенно не говорил. Но и молчание между ними уже не было неловким — скорее, сдержанным, как перед матчем или перед бурей. Каждый в голове прокручивал вчерашнее, как киноплёнку: бег, удары, крики, ярость, Баку, мотор, свет фар… И возвращение Ху Мина. Кто-то покашлял. Кто-то натянул капюшон. Джун Тэ сжимал кулак, будто хотел снова ощутить тот момент, когда держал листок. До Хи шла чуть ближе к Шиыну — она всё ещё иногда незаметно поглядывала на его лицо: бледное, с синяком под глазом, но в глазах — спокойствие. Или отчаяние, замаскированное под него. Когда они вошли в школьные ворота, стало ясно: что-то изменилось. Обычно шумные коридоры на мгновение стихали при их появлении, как будто кто-то выключал звук. Сегодня же — был гул. Не затихающий шепот, а напряжённый гул человеческих голосов, сдержанного волнения и жадного интереса. — Это правда?.. — Говорят, Сон Джэ… — Вышел из союза? — Он сам? Или его вышвырнули? — Ты видела, как он теперь один ходит? Слова летели, как перешёптывание птиц перед штормом. Они чувствовали запах перемен, но не знали, хорошие ли они. Шёпоты, взгляды, полузакрытые рты. И всё — про него. — Гроза района. Один. Без стаи. — До Хи услышала, как кто-то почти с уважением сказал это за её спиной. И замолчал, будто испугавшись собственной мысли. В столовой, среди звона подносов и запаха кимчи, пятеро сели вместе. Ели молча, почти механически. Ложки стучали о пластик. За соседними столами всё равно обсуждали их. — Не может быть, — пробормотал Джун Тэ, наваливая себе рис, словно не веря тому, что слышал. — Он ушёл? Сам? — Видел его утром, — сказал Хён Так, сдвинув брови. — На крыше сидел. Один. Снова свои игрульки в телефоне задротил. Только теперь никто рядом не сидит. — И теперь его боятся ещё больше, — пробормотал Баку, крутя в руках бутылку воды. — Потому что, если он один — значит, не держится ни за кого. А это страшнее всего. Он говорил не осуждающе, а будто с тонким пониманием. С оттенком тревоги. Или зависти. — Кто-то ведь и сочувствует, — вставила До Хи, отодвинув от себя острый кимчи. — Разве не видно? — Сочувствует? — переспросил Шиын. Он чуть склонил голову, не глядя на неё. — Да тут радоваться надо. После школы они не разошлись сразу. Вместо этого пятеро, как по негласному сговору, направились к полицейскому участку. Шли медленно, никуда не спеша. В их шагах было что-то… зрелое. Как будто они перешагнули невидимую черту, за которой уже не дети, а почти взрослые. Весна полностью вступила в силу. Повсюду — ароматы уличной еды, играющие дети, музыка из лавочек, смех. А им казалось, что всё это — декорации. Бутафория, не имеющая к ним отношения. Слишком чужое. До Хи шла рядом с Джун Тэ. Он всё время мял в руках сложенный, потрёпанный, порванный лист. Будто боялся его потерять. — Остался только он, — сказал Джун Тэ, глядя на бумагу, будто на святыню. — Всё остальное они забрали. Но может, этого хватит? — Это из той папки? — уточнил Хён Так. — Да. Подписи, схема, список имен, байки. Думаешь, сработает? — Проверим, — коротко кивнул Баку, и этого хватило. Полицейский участок был старым, с облупленными стенами, потертыми стульями и запахом старых бумаг. За стойкой сидел мужчина лет пятидесяти. Его рубашка была помята, как будто он спал в ней, а глаза были уставшими, выцветшими. Он жевал жвачку и лениво перелистывал отчёт, даже не подняв глаз. — Чем могу помочь? — У нас доказательство, — начал Джун Тэ, расправляя лист. Голос у него дрожал, но он говорил чётко. — Тут подписи и информация о действиях участников незаконной группировки. Это связано с союзом. Школьной бандой. Они… — Подожди. Школьной? — перебил мужчина. В голосе — скука. — Это что, очередной конфликт между подростками? — Это не просто конфликт! — вспыхнул Хён Так. — У нас есть побои, угрозы, шантаж! Мой друг… — Успокойся, — отрезал полицейский. Его взгляд стал жёстче. — Вы заявление писали? — Нет, но… — Тогда оформляйте. Без заявления — ничего не делаем. А бумажка с подписями — это просто бумажка. Нам нужно больше. Видео, фото, свидетели, конкретные даты, врачебные заключения. А ещё лучше — заявление от родителей. Все замолчали. Комната словно сжалась. Стало душно, как будто воздух из неё выкачали. — Так… вы ничего не будете делать? — тихо спросила До Хи, не сводя с него глаз. — Могу дать вам бланк, — он пожал плечами. — Но если пришли по-взрослому — приходите с родителями. Это — детское дело. — Это не просто детское, — прошипел Шиын. Его кулаки были сжаты до белых костяшек. — Это преступление. — Между прочим мы с ним уже совершеннолетние! — Добавил Ху Мин, смотря на Шиына. Полицейский посмотрел на них с холодной агрессией. — Преступление — это когда кто-то умирает. Всё остальное — дисциплина. Даже если вы совершеннолетние, я жду родителей. Идите. И да, бумажку мне оставьте. —Зачем бумага если вы все равно не будете работать? — удивленно спросила До Хи, — мы пожалуй заберем. Полицейский прижал бумагу к столу ладонью, и не хотел отдавать, но До Хи вырвала список из-под его рук. Они вышли молча. На улице солнце уже клонилось к закату. Тени становились длиннее, краски — медными. Люди проходили мимо, не зная, что мир внутри пятерых только что обрушился. — Я знал, — выдохнул Джун Тэ. — Я знал, что так и будет. Но всё равно надеялся. Глупо. — Это было правильно, что мы пришли, — произнесла До Хи. Она старалась звучать твёрдо, но в голосе была горечь. — Даже если ничего не вышло. Мы пытались. — Эти суки даже полицейских заставили молчать, — прошипел Хён Так, пнув валявшуюся банку. Та звякнула, покатилась и исчезла в тени, — Хитрые, хотели этот список себе оставить и отдать обратно союзу. Они шли по улице, где уже зажглись фонари. Люди торопились домой, кто-то смеялся в кафешке, пахло жареными пельменями, пряным бульоном и весенним воздухом, который казался слишком живым на фоне того, что творилось внутри них. До Хи шла ближе к Шиыну. Он хромал, но не жаловался. Она, молча, коснулась его локтя и прижалась к плечу. Он не отстранился. Просто тихо выдохнул, как будто выдохнул кусочек напряжения. — А если… — начала она. Голос был тихим, почти шёпот. — Если это всё правда не закончится? Шиын не ответил сразу. Смотрел вперёд. На аллею, на неон, на свет в витринах. — Закончится, — сказал он наконец. Тихо, но уверенно. — Потому что теперь нас пятеро. А не один. — Шестеро, — вдруг раздался голос сзади. Они обернулись. Сон Джэ стоял под фонарём. Свет падал на его лицо неровно — под глазами тень, губы поджаты. Он выглядел всё таким же, как всегда — только что-то в его позе, в молчании — стало другим. Усталость? Или одиночество? — Я не с ними. И не с вами, — сказал он, слегка пожимая плечами. — Но если кто-то тронет До Хи… я оторву им руки. — Ты слышал, что произошло в полиции? — спросила она. Он кивнул. Медленно, устало. — Да. Им всем наплевать. Всегда было. — Тогда зачем ты это делаешь? — спросила она, приближаясь, будто проверяя, по-настоящему ли он перед ней. Он отвёл взгляд. На миг. — Потому что… — его голос стал тише. — Ты единственная, кто смотрел на меня не со страхом. Даже когда ненавидела. Он не стал ждать ответа. Развернулся и исчез в толпе, растворяясь в городе. До Хи осталась стоять, глядя ему вслед. Плечи дрожали. Внутри всё переворачивалось. Хён Так подошёл, положил руку ей на плечо. Тёплая, тяжёлая, надёжная. — Всё в порядке? — Нет, — честно сказала она. — Но я начинаю понимать, кто он на самом деле. Уже ночью комната была тиха. Только редкий гул машин за окном напоминал, что за стенами её мира продолжает идти жизнь. Полумрак ласково окутывал всё вокруг: свет от фонаря снаружи просачивался сквозь плотные тёмные шторы, разбиваясь на тени на стенах и потолке. Воздух был прохладным, но не холодным — скорее, щекочущим кожу, словно осторожный вопрос: не спишь? До Хи лежала на спине, не шевелясь. Одеяло было сброшено вниз, подушка — смята, как и её мысли. Глаза не сомкнулись с самого момента, как она легла. Она просто смотрела вверх, в мрак, в котором можно было легко утонуть. Плечо снова ныло — удар от недавней драки всё ещё давал о себе знать. Но физическая боль была знакома. К ней она была готова. А вот то, что творилось внутри… Она закрыла глаза, и всё вернулось. Сон Джэ. Его голос, чуть хрипловатый, будто всегда с намёком на насмешку. Его глаза — тёмные, глубокие, как омут. Его лицо, на котором так быстро сменялись эмоции: злость, азарт, пренебрежение... а потом вдруг — что-то ещё. Что-то, что она не могла назвать, но почему-то именно это она вспоминала чаще всего. До Хи сжала пальцы в простынях. Зачем он снова появился? Почему именно сейчас? Почему шепнул это… "Я вернусь за тобой." Она не знала, что это значит. Угроза? Предупреждение? Или обещание? В любой другой ситуации она бы отмахнулась. Но сейчас, в этой ночной тишине, без свидетелей, она не могла лгать себе. Внутри неё жило чувство. Оно царапалось изнутри, как запертая птица. Беспокойство. Интерес. Страх. И влечение. Она помнила, как он смотрел на неё. Не так, как другие — не с восхищением, не с вожделением, а как будто... знал её. Смотрел прямо в центр, туда, где она прятала своё. В груди сжалось. Она отвернулась на бок, уткнулась в прохладную подушку. Сердце билось слишком быстро. Было ощущение, будто в ней кипит вопрос, на который нет ответа. Или есть, но она не готова его произнести. В этот момент раздалась вибрация. До Хи вздрогнула. Телефон загорелся. Неизвестный номер. Она нахмурилась, осторожно взяла телефон. Текстовое сообщение. «Ты не спишь.» Словно утверждение. Она моргнула. Сердце замерло. Никакого имени. Ни аватарки. Просто… слова, которые будто знали её точнее, чем она сама. Она быстро набрала: «Кто это?» Ответ пришёл почти мгновенно. «Угадай.» Пальцы замерли над экраном. Её ладони вспотели. Она чувствовала, как внутри всё сжалось. Неужели…? «Сон Джэ?» Пауза. Несколько мучительных секунд. «Завтра. В 20:00. У школы. Я буду ждать.» У До Хи пересохло во рту. Она перечитала сообщение раз пять. И каждый раз сердце стучало громче. Ждать… где? Зачем? Она знала, что могла бы спросить. Написать что-то — даже грубое, оборонительное. Но она не сделала этого. Потому что, несмотря на тревогу, несмотря на всю опасность, которую он собой представлял… часть её уже хотела знать, где он будет. Хотела прийти. Она легла обратно, держа телефон в руке. Лёгкий свет экрана освещал её лицо. Блики плясали на потолке. Мир казался слишком тихим. Каждая секунда будто подчеркивала, что всё изменилось. Словно с этих нескольких строчек начался новый отсчёт. Новый виток. Она вспомнила, как он стоял перед ней — ссадины, кровь, но в глазах — непоколебимость. Как будто всё происходящее — не хаос, а тщательно выверенный план. И в этом плане была она. До Хи провела пальцем по экрану, не зная, что именно ищет. Его фото? Его слова? Его следы? Зачем он ей пишет? Что он от неё хочет? И почему, несмотря на всё, внутри неё нет желания остановить это? Может, потому что он видел её настоящую. Не ту, которую обсуждают за спиной, не ту, что сейчас сильная и популярная. А ту, что боится. Что устала быть одинокой. Что хочет, чтобы кто-то сказал: Я вижу тебя. Я приду за тобой. Она снова прочитала его сообщение. «Я буду ждать.» Оно не звучало как угроза. Оно звучало… лично. Почти нежно. Но с той опасной нотой, которая сводит с ума. Как нож, которым можно и защитить, и порезать. До Хи погасила экран. Закрыла глаза. Но сна не было. Вместо этого — картинка: тёмный вечер, школьные ворота, и он стоит там, опершись на стену. Широкая улыбка, руки в карманах, взгляд — только на неё. Она не знала, придёт ли. Не знала, стоит ли. Но сердце уже решило за неё.