Остаться на поверхности

В комнате боулинг-клуба пахло дешёвым табаком и алкоголем. Потолок был низким, как будто давил сверху, усиливая ощущение замкнутости. Пыльные лампы под потолком тускло мерцали синим светом, временами потрескивая, будто от напряжения, что висело в воздухе. Стены были в трещинах, как и судьбы тех, кто сюда приходил. Они поглощали звук, оставляя тишину вязкой и душной — такой, в которой даже дыхание казалось преступлением. Сон Джэ сидел на кожаном диване, который когда-то был белым, но теперь приобрёл оттенок серого пепла. Он закинул ногу на ногу, демонстрируя спокойствие, за которым скрывалась привычная к насилию усталость. Его пальцы лениво сжимали сигарету, дым от которой стелился к потолку, цепляясь за тёплый воздух. Другой рукой он листал ленту на телефоне. Его лицо, освещённое белым светом экрана, выражало одновременно скуку и раздражение — как будто мир перестал быть интересным, а люди — достойными внимания. Он почти не двигался. Даже моргание казалось редким. Время здесь, в этом полумраке, текло иначе: вязко, неохотно. Он завис между вдохом и выдохом, как будто что-то внутри него давно отказалось жить по обычным законам. Только щёлкание ручки Бэк Джина и шелест переворачиваемых страниц блокнота нарушали тишину. Бэк Джин сидел напротив, за низким столом. Учебники перед ним были раскрыты, но глаза его блуждали. Он выводил формулы в блокноте с пугающей точностью, не отрывая руки. Почерк был ровным, почти машинным. Но каждый символ был пуст, как он сам. Мысли его были далеко — не в формулах, не в физике и даже не в настоящем. Он не смотрел на Сон Джэ — не нужно было. Он знал: тот, как таймер на бомбе. Тиканье слышно, но смотри не смотри — рванёт, когда захочет. — Хочешь развлечься? — тихо сказал он, не отрывая взгляда от блокнота. Сон Джэ повернул голову. Его губы изогнулись в полууголёк — то ли усмешка, то ли предупреждение. — Уже надоело всё это, — протянул он. Он потушил сигарету о край стола. — Но если ты о ней... — О ней, — подтвердил Бэк Джин. Он закрыл блокнот и сложил руки на коленях. — Приведи её. После уроков. Она часто ходит одна. Сон Джэ кивнул, будто речь шла о покупке сигарет. Он встал, растянулся, словно просыпаясь после долгого сна, и вышел, не обернувшись. После уроков школа пустела медленно. Коридоры, полные криков и шагов днём, становились похожими на туннели — с гулким эхом и лёгким сквозняком. До Хи вышла на задний двор, петляя между кустами и мусорными баками. Её шаг был уверенным, но быстрым. Сегодня Шиын задерживался на дополнительных занятиях, а Кён Ми осталась убираться в классе. Она одна — и это было привычно. Пальцы перебирали ремешок рюкзака, мысли крутились вокруг одной сцены: как Шиын, улыбаясь, показал ей на перемене картинку — какую-то глупую, с мемом, но как он смотрел... Это было теплое. Живое. Настоящее. — Эй, — раздался голос сбоку. Резкий, будто вынырнувший из тени. Она обернулась. Сон Джэ. Опять. — Что тебе нужно? — Грудь сжалась. Взгляд метнулся к дороге — пусто. Ни души. — Прогуляемся. — Он шагнул ближе, ухмылка на губах не дотягивала до глаз. — Не волнуйся, я не кусаюсь. Пока. Он схватил её за запястье. Движение было резким, уверенным. Она дёрнулась, но хватка была железной. Паника поднималась в горле, как ком. — Пусти! — голос сорвался, но он уже тянул её в сторону переулка. Он знал, куда идти — где камеры не работают, где асфальт потрескался, а окна домов давно забиты досками. Прежде чем она смогла закричать, сильная рука зажала ей рот. — Будешь тихой — всё быстро закончится, — прошептал он, и в его голосе было что-то, от чего кровь стыла. Теперь она сидела на том же диване, где ещё час назад безмолвно лежал телефон Сон Джэ. Теперь — она. С рваными волосами, с трясущимися руками, с глазами, в которых была не только паника, но и что-то другое — сломанное. Сон Джэ сидел рядом. Бэк Джин — напротив. Он разглядывал её, как объект исследования. Его глаза были холодны, как у анатома перед вскрытием. — Ты не должна была нам мешать, — сказал он наконец. — Мы просто хотели тишины. А ты — слишком много говорила. Слишком часто была рядом с тем, кто нам мешает. Сон Джэ наклонился к ней: — Никому не будет дела. У всех свои проблемы. Ты просто... исчезнешь на вечер. Подумаешь. Она смотрела на них, не моргая. Страх уступал место злости. Руки сжались в кулаки. Что-то внутри — то, что не смогли сломать, — разгоралось. Но сейчас — она была в ловушке. — Позвони Баку, — приказал Бэк Джин. До Хи не ответила. Она прижалась к спинке дивана. — Звони, или я сам это сделаю. — Нет, — выдохнула До Хи. — Я не буду. Не хочу, чтобы он... — Чтобы он что? — переспросил Бэк Джин, подходя ближе. — Пришёл? Он всё равно придёт. Бэк Джин не стал тянуть время. Он вырвал у неё из рук телефон — резко, без колебаний, как хирург, отсекающий ненужное. Лицо его не выражало эмоций, только чёткая сосредоточенность. Скан лица — секунда — и телефон разблокирован. Пальцы уверенно бегали по контактам. — «Баку», — пробормотал он. Нажал на вызов. Комната будто на секунду замерла. Только гудки в трубке резали тишину, как острое лезвие. До Хи сидела неподвижно. Её дыхание стало прерывистым, грудь судорожно поднималась. Каждый гудок отдавался в её висках ударами молотка. — Возьмёт, — тихо сказал Бэк Джин, не глядя на неё. — Он всегда берёт. И правда. На пятом гудке послышалось шипение соединения. Голос Баку был слегка охрипшим: — Алло? — Тебе стоит прийти, — сказал Бэк Джин. — Через пятнадцать минут. Или будет поздно. Сразу после отключения он положил телефон на стол, как оружие после выстрела. До Хи вскрикнула: — Зачем ты это делаешь? — Потому что ты сделала неправильный выбор, — холодно ответил он. — Мы здесь не играем в влюблённости. Это — порядок. А порядок требует жертв. Минуты тянулись, как горячий воск. До Хи попыталась встать, но Сон Джэ положил руку ей на плечо — мягко, но с неприкрытым предупреждением. Пальцы были тёплыми, но ей казалось, что её коснулась змея. Через пятнадцать минут раздался скрип дверей. Баку ворвался в клуб первым — лицо напряжённое, глаза полны тревоги. Он резко остановился, увидев картину: До Хи — испуганная, скованная. Сон Джэ сидел слишком близко, слишком спокойно. — Отпусти её, — голос у Баку был низкий, глухой. Бэк Джин встал. Его движение было неторопливым, даже ленивым, но в нём сквозила сила. — Нет, — ответил он. — Но ты можешь сделать так, чтобы мы её отпустили. И не только её. Баку напрягся, готовый к рывку, но в тот же миг два рослых парня в чёрных куртках толкнули в боулинг клуб Шиына, которого до этого держали снаружи. Он был весь в пыли, с разбитой губой. Тот бросился было к До Хи, но его снова схватили. — Хочешь, чтобы с ней ничего не случилось? — продолжал Бэк Джин. — Хочешь, чтобы Шиын не оказался в больнице? Хочешь, чтобы твои дружки не исчезли? Сон Джэ поднялся. Его глаза были тёмными, почти чернильными, в них не было ни капли сочувствия — только холодное предвкушение. — Я пойду, — сказал он, слегка склонив голову набок. — Повеселюсь немного. В его голосе была пугающая мягкость, та, за которой всегда скрывалась жестокость. Баку шагнул вперёд, грудь вздымалась от ярости и бессилия: — Не смей! Сон Джэ бросил на него взгляд, как на назойливую муху, которую ещё не решил — прихлопнуть или позволить пожить. — Расслабься, — усмехнулся он. — Я буду нежен. Он подошёл к До Хи. Та, как вкопанная, сидела на диване. Глаза расширились — от страха, от ужаса, от гнева. Губы задрожали. Она была слишком гордая, чтобы закричать первой. Но тело её выдавало внутреннюю панику. Сон Джэ медленно протянул руку и коснулся её губ пальцем, холодным, как ледяной нож. — Тсс, — прошептал он, почти ласково. — Только не бойся слишком сильно. Это портит момент. Он взял её за руку, крепко, без возможности вырваться, и потянул за собой в сторону боковой комнаты. Её кеды по полу оставляли приглушённый шорох, будто она шла в замедленном сне. Когда дверь за ними захлопнулась, раздался глухой стук металла, будто ударили по крышке гроба. Шиын рванулся вперёд, вскрикнув её имя, но прежде чем успел сделать второй шаг, получил сильный удар в живот. Воздух со свистом вырвался из его лёгких. Он упал на колени, сжавшись, как раненый зверь. За железной дверью: — Ну вот, моя куколка, мы снова вместе. Думаю, как раз время, чтобы договорить, — сказал Сон Джэ, его голос был липким, сладковатым, как испорченный мёд. — Мне с тобой не о чём говорить, — ответила До Хи. Голос её звучал твёрже, чем она себя чувствовала. Внутри всё холодело. — Мне тоже. Ну раз так... — Он резко прижал её к стене, вдавив спиной в бетон. — Развлечёмся? — Развлечёмся в твоих снах, — выплюнула она, глядя ему в лицо, полное тени. Она старалась не дрожать. Если уж ей суждено проиграть — не молча. Он рассмеялся. Его руки опустились к её талии. Она стиснула зубы, напрягая мышцы. Но пальцы его неожиданно сжались, грубо, и она не сдержала короткий писк. — Вот и слабое место… Я думал, ты и вправду железная, — хрипло прошептал он и наклонился ближе. — Нежность — не моё. Но для тебя… постараюсь. Снаружи Баку в ярости бросился к двери, забарабанил кулаками, громко, отчаянно: — Выпусти её!! Сон Джэ!! В ответ — только голос из-за стены: — Какая жалость. Твой дружок так трогательно хочет помочь тебе. Признайся, До Хи… ты ведь тоже неровно дышишь ко мне? Она отвернулась. Молча. Ни слова. Только дыхание через стиснутые зубы. — Засчитаю это за ответ, — пробормотал он, скользя взглядом по её лицу. Баку стоял, тяжело дыша. Кулаки дрожали, костяшки побелели, ногти врезались в кожу ладоней. Он чувствовал себя так, будто сердце сжимают в тиски. — Что тебе нужно? — спросил он, голос сорвался до хрипа. — Союз, — спокойно сказал Бэк Джин, сложив руки за спиной. — Ты с нами. Не как прислужник. Как один из. С полномочиями. С защитой. С влиянием. — А если я откажусь? — Тогда она остаётся с ним. И ты останешься с пустыми руками. Или вообще без них, — холодно бросил Бэк Джин, смотря прямо в глаза. Молчание длилось вечность. Потом Баку выдохнул: — Я согласен. Только… отпусти её. Бэк Джин кивнул и громко сказал: — Сон Джэ! Ответа не последовало. Только глухое дыхание за дверью, словно тот специально тянул. Наконец, спустя минуту, дверь скрипнула. Сон Джэ вышел, медленно, будто нехотя. Волосы его были растрёпаны, рубашка немного смята, глаза мутные. Он взглянул на Баку с насмешкой: — Ты серьёзно? — губы его дёрнулись. — Я даже не начал. — Отпусти, — твёрдо сказал Бэк Джин. — Это приказ. Сон Джэ провёл пальцами по волосам и отступил. В дверном проёме появилась До Хи. Ноги подкашивались, одна рука дрожала. Но взгляд был прямой, яростный, будто она шла на трибуну, а не из клетки. Баку подскочил к ней, схватил за плечи: — Всё хорошо. Ты в порядке? — Он пытался рассмотреть её лицо, но она не смотрела на него. Только кивнула, коротко, будто механически. Сон Джэ прошёл мимо, обернулся, прошептал ей: — Увидимся. Мы ещё закончим. Потом расправил плечи и исчез в коридоре, словно ничего не произошло. Шиына выпустили. Он почти рухнул к До Хи, заключив её в объятия, прижав к себе так крепко, будто боялся снова потерять. Его плечи сотрясались. Это была не победа. Это даже не спасение. Это была передышка. А через минуту их уже вытаскивали силой. Парни из союза молча, с каменными лицами, выпроводили их прочь — как ненужный мусор после спектакля. Четверо сидели у Джун Тэ. Серые обои, гулкая тишина. Люстра светилась под потолком. Джун Тэ разложил на полу карты, будто в этом был хоть какой-то смысл. Хён Так сидел, опершись локтями на колени, голова опущена. До Хи молчала. Шиын держал её за руку. — Что нам делать с Баку? — Пока что подождем, неверное действие усугубит ситуацию. — Но нам нельзя ждать! Баку в кризисе! — До Хи, я понимаю, что ты переживаешь, но давайте запасемся терпением и вскоре придумаем хороший план. Все замолчали. Тишину прервал звонок в дверь. Курьер. Джун Тэ заказал пиццу, чтобы все отвлеклись. В этот же вечер, в гараже находился Бэк Джин. Он сидел, молча глядя на Сон Джэ. — Переходи уже к делу, — резко сказал Сон Джэ, куря сигарету. — Что ты сказал полиции, когда тебя допросили после драки? Сон Джэ замер, затем медленно отвел взгляд. — Ты меня вызвал из-за этого? — Ответь. — Я сказал, что это было из-за девушки. — А банковский счёт? Доступ есть только у нас двоих. Он молчал. — Ты не веришь мне? Его лицо дёрнулось. Глаза уже отражали не хищный взгляд и уверенность, а обиду и разбитое сердце. — Ты, блять, даже не спросил, в порядке ли я... Бэк Джин также молчал, продолжая смотреть на Сон Джэ. Сон Джэ продолжил. — Верно..., я думал, почему ты привел меня сюда. Если я обложался с полицией, ты собирался избить меня до смерти? — Ну и что? — наконец заговорил Бэк Джин. — Я собираюсь отдохнуть от всего этого. Не ищите меня. Сон Джэ поднялся. Кинул окурок в пепельницу и похромал к выходу. Он хлопнул дверью так, что в стене задребезжала пыль. Бэк Джин остался сидеть в тишине. Впервые за долгое время — ему нечего было сказать. На следующий день в школе царила гнетущая, липкая тишина. Казалось, даже стены прислушивались к шёпоту, который витал в воздухе. — Говорят, Баку и вправду вступил в союз, — прошептала одна из девочек, нервно оглядываясь. — А его друзья? Они ведь даже не пытаются ему помочь, — подхватила другая. — Я слышала, Сон Джэ снова что-то сделал… Этой девочке… До Хи, кажется? Шепотки, взгляды украдкой, тени под глазами у тех, кто что-то знал — всё это складывалось в одно: напряжение. Даже учителя, казалось, говорили тише обычного. Школа затаила дыхание. Четверо шли по коридору молча, плечо к плечу, будто сплочённый фронт. Ни одной шутки от Джун Тэ, ни сарказма от Хён Така. Даже До Хи, обычно не терявшая решительности, выглядела напряжённой. Шиын шёл чуть сзади, как бы отстранённо. Его лицо не выражало ничего, но внутри, это чувствовалось, у него был план. Но самое главное — не было Баку. На перемене, в глухом клубе школы, они нашли Хё Мана. Он лежал на своём «троне» — старом, разваленном диване, поджавшись лицом к спинке дивана. Не удостоил их взглядом. — Что вам надо? — буркнул он, не поворачиваясь. — Пришли, чтоб добить? Или поиздеваться? — Чем занимаются в союзе? — спокойно, но жёстко спросила До Хи, сделав шаг вперёд. — Вам так и скажи, — проворчал он. — Мне вообще всё равно на этого вашего Ба… Шлёп! — в его лицо полетела тряпка, сорванная с подоконника. Он подскочил от неожиданности. — Эй! Совсем рехнулись?! — Мы задаём вопросы, — холодно процедила До Хи. — Ты отвечаешь. Иначе я тебе устрою допрос с пристрастием. Хё Ман сел, опустив взгляд, и нервно дёрнул плечом. — Ладно, ладно… Чё хотите знать? — Где сейчас Баку? — Ну… может быть, на проверке. Крадёт байки или дерётся где-то. Это как бы… стандарт для новичков. Тест на лояльность. — Где именно? Адрес. — Вы собираетесь напасть на союз? Йа! Давайте я присоединюсь к вам? Хотите, я позвоню своим людям? А? — Просто заткнись и пришли мне адрес, — перебила До Хи, держа в руке телефон. Сделав пару неохотных движений, Хё Ман продиктовал адрес и тут же попытался съехидничать: — Ну, удачи вам там. Вас, наверное, там в мясо размажут. Ответом ему был замах кулака Хён Така. После школы, как и обещал, Шиын отделился от них. — Мне нужно уйти. Важная встреча, — коротко бросил он, — даже не вздумайте приближаться к союзу! — Хорошо, мы поняли, — кивнула До Хи, но в глазах у неё была та же решимость. Как только он скрылся из виду, вся троица свернула в противоположную сторону — по адресу, который дал Хё Ман. Конечно, они не собирались слушать Шиына. Скоро они уже сидели в тени возле старого, облезлого здания. Оно выглядело как гаражный комплекс — ржавые ворота, битая плитка на тротуаре, граффити и мусор. Солнце медленно клонилось к закату, растягивая их тени по асфальту. — Мы тут уже час сидим, — шепнул Джун Тэ, кутаясь в пиджак. — Может, нас развел Хё Ман? — Нет, — отрезала До Хи. — Это то самое место. Я уверена. — Похоже, в нём давно никто не шевелился, — пробормотал Хён Так, глядя на здание. — Пошли, осмотрим его поближе. — А если внутри кто-то есть? — голос Джун Тэ звучал неуверенно. — Мы уже три часа сидим, и никто даже не чихнул. Они поднялись и осторожно двинулись к зданию. Тени сгущались, воздух наполнился вечерним холодом и тревогой. Гараж казался пустым, но сбоку они заметили старое окно. Хён Так подошёл первым и присел: — До Хи, на шею. Быстро. Не задавая лишних вопросов, она запрыгнула на него и ухватилась за край окна, едва удержав равновесие. — Вижу… угнанные байки. Несколько штук. Потолок облупленный. Комната — вся как после бури. Шкафчики, старая мебель. И… стоп. Это… — она вгляделась. — ЭТО ТРУСЫ БАКУ! Я их узнала, с тигром! — Чего?! — хором выдохнули парни. — Держи крепче, я попробую открыть окно! Дёрнув пару раз, До Хи, с трудом, но смогла приоткрыть его. Внутри пахло маслом и пылью. Они протиснулись внутрь один за другим, стараясь не шуметь. — Разделимся, — сказал Хён Так. — Быстро осмотрим всё и уходим. Гараж внутри выглядел как логово хулиганов, хотя оно таковым и являлось. На полу валялись окурки, коробки с инструментами, старые кроссовки. Один из шкафчиков оказался заперт, но остальные были открыты. В них валялись старые документы, записи, ручки. До Хи подошла к самому дальнему и, открыв ящик, обнаружила папку. Толстую, с потёртыми уголками. Внутри — аккуратные списки, схемы, номера. — Ребят! Сюда, быстро! — шепнула она. Хён Так и Джун Тэ подскочили. Их глаза расширились. — Это… Это список. Угнанные байки, маршруты… даже расписание! — Надо уходить. Немедленно, — сказал Хён Так, сжав кулаки. — Мы не должны были здесь задерживаться. Они уже повернулись к окну, как… С грохотом распахнулись ворота. — Что за… — прошептал Джун Тэ. В проёме появились силуэты. Один. Трое. Семь. Больше. Люди в капюшонах, с битами, и уверенной походкой. У кого-то в руках — лом. Человек десять. Как минимум. — Ну что, гаденыши, попались? — прозвучал знакомый, мерзко-сладкий голос Дон Ха. До Хи, Хён Так и Джун Тэ переглянулись. У До Хи учащённо билось сердце. Джун Тэ побледнел. Хён Так сделал шаг вперёд, закрывая их собой. — План «сваливаем» отменяется, да? — выдохнул Джун Тэ. — Нет, — хрипло сказала До Хи, сжимая кулаки. — План «держимся вместе». И тишина на секунду повисла… перед бурей. 15 минут назад: — Я знаю, зачем тебе нужен Ху Мин, — голос Шиына был холодным, но в нём чувствовалось кипящее под кожей раздражение. — Ты считаешь его другом? — Он и есть мой друг, — спокойно ответил Бэк Джин, но в его голосе чувствовалась некоторая натянутость. — А считает ли он тебя своим другом? На лице Бэк Джина промелькнула тень. Он опустил глаза, медленно достал телефон и, не глядя на Шиына, разблокировал экран. Видео с камеры. Четкое изображение. До Хи — одна, копается в шкафчиках гаража, прикусывает губу, что-то ищет. Беззащитная. — Смотри, что делают, наивные, — усмехнулся он с едва заметной издёвкой. — Мои ребята уже в пути. У Шиына в груди словно что-то хрустнуло. Его пальцы сжались в кулаки. Он с трудом сдерживал себя. В висках стучало. Они не послушали. Опять. Баку где-то пропадает, будто ему всё это неважно. А Бэк Джин... Бэк Джин относится к этому как к какой-то игре. — Ты... — выдох Шиына прервался. В этот момент дверь распахнулась, и в помещение стремительно вошёл Баку. Его глаза, острые, как лезвия, сразу нашли Шиына. — Что ты делаешь? — голос был глухой, сдержанный, но в нём слышался надвигающийся взрыв. Шиын промолчал, дыхание у него сбилось, плечи напряжены, взгляд — скачет с Бэк Джина на Ху Мина. — Я ТЕБЯ СПРАШИВАЮ, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — Баку шагнул вперёд, схватил Шиына за локоть и с силой потащил его прочь, через коридор, к парковке. Его рука дрожала не от страха — от ярости. Воздух снаружи был резким, прохладным, как пощёчина. — Джун Тэ, До Хи, Хён Так — они у байков, — бросил Шиын, вырываясь из хватки. — Нам нужно торопиться. Он даже не посмотрел на Ху Мина, стоявшего сбоку, ошарашенного и бледного. — Иди, — коротко сказал Баку. Его лицо было жёстким, как гранит. — Я справлюсь. Он развернулся и зашагал обратно, в здание. Шиын замер на секунду, стиснув зубы. Он чувствовал, как его рвёт изнутри — между желанием остаться и необходимостью спасать. Шиын рванулся спасать сестру и друзей. Баку не успел зайти, как из дверей как раз вышел Бэк Джин. — Делай что хочешь, — сказал Баку, стоя на пороге, словно стена. Его голос был низким и уверенным. — Но в мою жизнь и в жизнь моих близких не лезь. Лицо Бэк Джина дёрнулось. Его губы скривились, челюсть напряглась — он почти скрежетал зубами. — И да, — продолжил Баку после короткой паузы. — Больше со мной не связывайся. И прежде чем Бэк Джин успел что-либо ответить, Баку бросил на него последний взгляд — тяжёлый, будто приговор, — и рванул вперёд, догонять Шиына. Бэк Джин остался один в тишине. Только его дыхание — резкое, поверхностное, и гул в ушах. Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Взгляд был стеклянным, наполненным тьмой и неудержимой злостью. Он тихо прошептал, почти беззвучно: — Я же не сдамся.