Остаться на поверхности

Ынджан гудел, как улей, в который кто-то швырнул фейерверк. Коридоры были забиты людьми, крики неслись со всех этажей, а потолок будто дрожал от чужого восторга и адреналина, который всё ещё не хотел отпускать школу после вчерашнего побоища. Стены, исписанные старыми надписями и именами выпускников, сегодня казались новыми — словно они тоже пережили этот день и теперь смотрели на учеников с каким-то усталым одобрением. Кто-то бегал по коридорам с перевязанными руками, кто-то хромал, кто-то смеялся так громко, что учителя делали вид, будто не слышат — сегодня даже они будто решили дать всем передышку. В воздухе стоял запах дешёвых духов и медицинского спирта из медпункта, куда до сих пор тащили особо впечатлительных. — Я до сих пор не верю, что мы их реально размотали, — смеялся Баку, откидываясь на подоконник и постукивая пяткой по батарее. Несмотря на то, что вчера он лежал поломанный на земле, уже сегодня он был как новый. Его губа всё ещё была опухшей, а под глазом наливался синяк, но улыбка была такой широкой, будто он выиграл лотерею. — Видели, как тот лысый отлетел? Я думал, он обратно в прошлое улетит. Он говорил громко, не стесняясь чужих ушей, и кто-то из проходящих мимо одноклассников оборачивался с любопытством — легенды о вчерашней драке расползались по школе быстрее, чем новые сплетни. Кён Ми хлопнула его по плечу, не жалея силы: — Ты вообще себя видел? Ты дрался так, будто тебе за это платят. У меня до сих пор руки трясутся, когда вспоминаю, как ты с Бэкджином дрался. — Ага, — подключился Джун Тэ, который стоял рядом, прижимая к груди бутылку с водой, будто боялся, что её сейчас отберут. — Но если честно, самый жёсткий вчера был Шиын. Он сказал это не громко, но с уважением. Шиын, стоявший у шкафчиков, неловко отвёл взгляд и притворился, что ищет что-то в рюкзаке. Пальцы слегка дрожали, и он злился на себя за это — за то, что тело ещё помнит удары, что в голове всё ещё всплывают обрывки криков и глухой звук, когда чей-то кулак врезается в стену. Со вчерашнего дня в сознании застряла одна мысль, не давая покоя. Я снова подрался, Бом Сок. Снова не сдержал слово. — Я просто… не хотел, чтобы они тронули До Хи, — тихо сказал он. Фраза повисла в воздухе, и на секунду всем стало неловко — слишком искренне это прозвучало, без маски, без привычной бравады. Хён Так усмехнулся, подходя ближе: — Слушай, ты так сказал, будто это «просто». Ты там Бэкджина в нокаут отправил. Я до сих пор не понимаю, как ты умудрился так точно наносить удары. Шиын пожал плечами: — Я не думал… Я просто делал. — А как же наша До Хи, которая шагнула к Бэкджину, будто она чемпион мира по боксу? — гордо добавила Кён Ми, повернувшись к ней с таким выражением, будто представляла её публике на сцене. Хён Так рассмеялся: — Она была крута, прямо девушка мечты. А я зато помню, как ты, Кён Ми, зарыдала, увидев побитого Баку. — Потому что я думала, что он сейчас уйдет на свет иной! — возмутилась Кён Ми, но глаза у неё при этом светились. — Он там лежал, как мешок с картошкой, а потом вдруг поднялся и хотел дальше драться! Хорошо, что Шиын уже победил Бэкджина к тому моменту. — Да я просто не хотел, чтобы меня увезли в больницу, — отмахнулся Баку. — Там же скучно. Все засмеялись, и этот смех был особенным — не шумным, не истеричным, а тёплым, будто каждый из них наконец понял, что они все ещё здесь, целы, рядом друг с другом. До Хи стояла чуть в стороне, прижимая к себе куртку, словно она была её якорем в этом шумном море. Она смотрела на них и чувствовала, как внутри что-то медленно, осторожно собирается в одно целое. Вчера она думала, что больше никогда не сможет спокойно стоять в коридорах этой школы, что каждый шаг будет отдавать страхом. Но сейчас страх отступал, растворялся в чужих голосах и шутках. Ей вспоминался момент, когда она шагнула к Бэкджину. Тогда в голове не было мыслей, только чувство, что если она сейчас не пойдёт вперёд, то потеряет нечто гораздо большее, чем просто уважение к себе. И, странное дело, теперь этот поступок казался не безрассудством, а чем-то необходимым. — Короче, — подытожил Баку, хлопнув ладонями так, что звук разнёсся по коридору. — Праздник жизни. После школы — в нашу забегаловку? Он говорил это так, будто приглашал на собственный день рождения. — Я за, — сразу отозвался Джун Тэ. — Мне нужно что-нибудь горячее, а то я уже полчаса чувствую, как всё тело ломит. — Только не тот острый суп, — поморщилась Кён Ми. — Я потом целую ночь плакала. — Зато вспомнить будет что, — хмыкнул Хён Так. Все закивали почти синхронно, и До Хи поймала себя на мысли, что ей не хочется никуда уходить от них — ни сегодня, ни завтра. Она не знала, как долго продлится это ощущение безопасности, но сейчас ей было достаточно просто стоять рядом и слушать, как они перебивают друг друга, спорят о том, кто кого вытащил из-под удара и кто первым побежал драться. Где-то вдалеке звякнул звонок, и толпа начала медленно рассасываться по классам, но их маленький круг ещё какое-то время оставался на месте, словно никто не хотел первым сделать шаг и разрушить этот момент. После последнего звонка школа будто выдохнула. Двери распахнулись почти одновременно, и толпа учеников хлынула во двор, смешав крики, смех и стук рюкзаков о спины. Кто-то бежал, будто его уже ждали, кто-то нарочно тянул время, не желая отпускать ощущение вчерашней победы. Они высыпали на улицу все вместе — тесной, шумной кучкой, плечо к плечу. Хён Так нарочно задел Джун Тэ локтем, Баку чуть не сбил с ног Кён Ми, а та возмущённо завопила, что его когда-нибудь точно посадят за покушение на жизнь хрупких девушек. Воздух был прозрачный, холодный, с лёгким металлическим привкусом — таким он бывает после дождя и после драки, когда лёгкие словно заново учатся дышать. Асфальт у входа в школу ещё блестел, отражая небо, и в этих лужах кривыми тенями дрожали их фигуры. До Хи шла между ними, чувствуя, как усталость наконец догоняет тело: пальцы слегка ныли, в плечах тянуло, но внутри всё пело. Она ловила обрывки разговоров — кто кого прикрыл, кто первым побежал в драку, кто видел, как Кён Ми пыталась сделать вид, будто ничего не происходит. И ей хотелось, чтобы этот путь от ворот до перекрёстка никогда не заканчивался. И тут прямо у ворот школы их перехватил Сон Джэ. Он стоял чуть в стороне от потока учеников, словно нарочно выбрал место, где его будет сложно не заметить. Руки в карманах, спина расслаблена, взгляд ленивый, но внимательный, будто он заранее знал, что она обязательно появится именно здесь, именно сейчас. — Слышь, До Хи, — протянул он, окидывая всю компанию взглядом, от которого у Баку сразу дёрнулась челюсть. — Хочу погулять с опасной красоточкой. Фраза прозвучала почти насмешливо, но в ней было что-то такое, что невозможно было принять за шутку. Все мгновенно напряглись. До Хи почувствовала это даже спиной — будто рядом с ней резко поднялась температура. — Ты не охренел ли? — спокойно, но злобно сказал Шиын, делая шаг вперёд. — Отвали, Сон Джэ, — добавил Хён Так. — Мы вообще-то вместе идём. Джун Тэ, который обычно предпочитал не лезть первым, вдруг повернулся к До Хи, глядя прямо в глаза: — Ты с кем хочешь? Слова были простыми, но от них внутри у неё будто что-то щёлкнуло. Сердце забилось так громко, что она испугалась — вдруг это слышит вся школа. Перед глазами мелькнули лица друзей: напряжённые, готовые в любую секунду снова встать за неё стеной. А потом она посмотрела на Сон Джэ. Он не торопил. Просто стоял и ждал, словно её ответ для него уже был решён, но он всё равно давал ей возможность сказать это вслух. — Я… пойду с ним. Тишина накрыла их плотным колпаком. Даже шум улицы будто отступил, оставив только редкие гудки машин где-то вдалеке. Баку тяжело выдохнул и шагнул к Сон Джэ почти вплотную: — Ладно. Но, Сон Джэ… Только тронь её — бошку оторвём. Не думай, что если она тебя приняла, то и мы. В его голосе не было угрозы — там была усталость человека, который уже слишком много раз видел, как кто-то причиняет боль тем, кого он любит. Сон Джэ на мгновение перестал улыбаться. Взгляд стал твёрдым, сосредоточенным. — Я буду предельно нежен и осторожен с ней. Это прозвучало неожиданно серьёзно, и До Хи почувствовала, как от этих слов внутри разливается странное тепло. Они пошли вдоль дороги, оставляя за спиной голоса друзей. Асфальт под ногами был тёмный, влажный, и редкие капли с деревьев падали прямо на плечи, будто дождь не хотел окончательно отпускать этот день. Сон Джэ шёл слишком близко — так, что их куртки иногда соприкасались. Он нарочно нарушал её личное пространство, наклонялся, чтобы что-то сказать, будто проверял, насколько далеко может зайти. — Ты вчера была зверь, — сказал он, не глядя на дорогу. — Никогда бы не подумал, что такая милая девочка может так красиво бить. — Ты всегда так флиртуешь? — усмехнулась До Хи, чувствуя, как щеки предательски теплеют. — Только с теми, кого хочу довести до сердечного приступа. Она фыркнула, но улыбка сама расползлась по губам. — Если будешь продолжать так смотреть, я сделаю тебя своей девушкой, — добавил он спустя пару шагов. — Эй! — Шучу. Наверное. Он улыбнулся уголком губ, и в этой улыбке было больше искренности, чем во всех его прежних выходках вместе взятых. Магазин у перекрёстка встретил их звоном дверного колокольчика и запахом дешёвого кофе. Свет внутри был жёлтый, немного мутный, и стеклянные витрины отражали всё сразу — полки с водой, прилавок с лапшой, чужие лица. До Хи потянулась к полке и вдруг почувствовала, как внутри что-то сжимается, словно воздух стал тяжёлым. Кто-то стоял у витрины напротив. Мужчина с тёмными волосами, в сером пальто, с пакетами в руках. Его лицо отражалось в стекле — не полностью, как будто само помещение не хотело признавать его присутствие. И когда он поймал её взгляд, его губы тронула едва заметная, слишком знакомая ухмылка. Сон Джэ что-то говорил рядом, но слова тонули в шуме крови в ушах. Она знала это лицо. Даже если убеждала себя, что забыла. Кендзи.