Остаться на поверхности

Дорога до её дома тянулась непривычно тихо. Вечер уже окончательно опустился на город. Фонари загорались один за другим, разливая по асфальту мягкий янтарный свет. Где-то вдали проехала машина, шурша шинами по влажной после недавнего дождя дороге. Воздух пах холодом и мокрой листвой. Сон Джэ шёл рядом, засунув руки в карманы, чуть сгорбившись, как будто ему было всё равно, куда идти, лишь бы двигаться вперёд. Он иногда пинал мелкие камешки носком кроссовка, и они с тихим цоканьем улетали в сторону. До Хи молчала. В магазине она словно превратилась в неподвижную статую, без дыхания, без голоса. И это состояние не отпускало её до сих пор. В груди поселилась тяжесть, липкая и холодная, как туман. Казалось, если она обернётся, то увидит Кендзи прямо за спиной. Его взгляд. Его ухмылку. Она шла, обнимая себя за локти, хотя было не так уж холодно. — Ты в магазине зависла, — наконец сказал Сон Джэ, нарушая тишину. Его голос прозвучал ровно, но слишком внимательно. — Так не залипают просто так. — Всё нормально, — слишком быстро ответила она. Слишком резко. Слишком неубедительно. Он остановился. До Хи успела сделать ещё шаг, прежде чем поняла, что его рядом больше нет. Она обернулась — и тут же оказалась лицом к лицу с ним. Сон Джэ развернул её за плечо, не грубо, но так уверенно, что сопротивляться было бесполезно. — Эй, — тихо сказал он, вглядываясь в её лицо. — Ты меня за дурака держишь? Она отвела взгляд. Асфальт вдруг показался невероятно интересным, с мелкими трещинами, песчинками, отражением фонаря в крошечной луже. — Не хочу сейчас говорить. Сон Джэ шумно выдохнул, но на удивление тихо — без привычного раздражения. — Слушай… — он провёл рукой по волосам, явно подбирая слова. — Если ты мне не доверяешь — ладно. Но хотя бы не забывай, как ты ночевала у меня дома. До Хи медленно подняла глаза. — Я тогда тебе готовил, помнишь? Не потому что обязан был. А потому что переживал. Эти слова ударили сильнее любой грубости. В груди что-то дрогнуло. Она помнила ту ночь. Тёплый свет кухни. Его раздражённое ворчание, когда она пыталась встать и помочь. То, как он молча поставил перед ней тарелку и сделал вид, будто это ничего не значит. — Там был… — её голос стал почти неслышным. — В магазине. Кендзи. Сон Джэ замер. Лицо изменилось буквально за секунду — словно кто-то выключил в нём свет. Исчезла привычная насмешка, губы сжались в тонкую линию, на скулах заиграли желваки. — Я знал, — тихо, но с яростью сказал он. — Я знал, что этот ублюдок так просто не уйдёт. Он сделал шаг ближе. Слишком близко. До Хи почувствовала тепло, исходящее от него, и резкий запах его парфюма — что-то тёмное, пряное. — Слушай меня внимательно, — его голос стал низким и опасным. — Если что-то случится, ты мне звонишь. В любое время. Ночью, утром, плевать. Я всегда на связи для тебя. Он сделал короткую паузу. — А с Кендзи… я скоро разберусь. От его тона по спине пробежал холодок. В этих словах было слишком много обещаний и слишком мало спокойствия. Но странным образом ей стало легче. Как будто рядом появилась стена. Страшная. Жёсткая. Но надёжная. Она только кивнула. Оставшуюся дорогу они почти не разговаривали, но молчание уже не было таким тяжёлым. Когда показались ворота её дома, Сон Джэ вдруг сказал: — Не выходи одна поздно. — Ты мне теперь отец? — попыталась съязвить она. — Хуже, — хмыкнул он. — Я раздражающий тип, который будет орать на тебя, если ты снова сделаешь глупость. И почему-то от этих слов захотелось улыбнуться.

***

Дома тишина встретила До Хи глухо, почти настороженно. Они с Шиыном сидели в комнате До Хи — и молчали. Слишком долго. Слишком неловко. Она крутила телефон в руках, раз за разом проверяя пустой экран. Пальцы слегка дрожали. Шиын наблюдал за ней исподлобья. Он ничего не спрашивал, но это молчание было громче любых вопросов. До Хи пару раз открывала рот, чтобы что-то сказать, но слова застревали в горле. И вдруг... ГРОХОТ. Резкий, тяжёлый звук из спальни матери разорвал тишину. Они одновременно вздрогнули. Шиын вскочил первым, До Хи следом. Сердце бешено колотилось, пока они почти бежали по коридору. Мама сидела на кровати. Она грызла ногти — до крови, судя по покрасневшим пальцам. Телефон лежал на полу, с полностью разбитым экраном, будто его с силой швырнули в стену. — Мам… что случилось? — осторожно спросила До Хи. Та дёрнулась, словно её поймали на преступлении. Резко встала. — Ничего! — слишком громко. — Просто… таракан был. Я испугалась. Она нервно рассмеялась. Смех был пустым. Ломаным. Не живым. Шиын переглянулся с До Хи. Они оба не поверили. Но спорить не стали. Иногда взрослые тоже прячутся за глупыми оправданиями, и лучше не ломать эту хрупкую маску. Они тихо вышли. Закрыли дверь. В комнате, До Хи наконец рассказала про магазин и Кендзи. С каждым словом лицо Шиына становилось всё темнее. — Вот ублюдок, — прошипел он. — Теперь я буду ходить с тобой. — Не надо, — устало сказала она. Он посмотрел на неё так, что До Хи стало ясно — решение уже принято. Спорить бесполезно. И почему-то от этого тоже стало немного спокойнее.

***

Ночью телефон завибрировал. Звук показался оглушительным в полной тишине. До Хи резко открыла глаза. Экран светился в темноте. Неизвестный номер: "Выйди на пять минут." Сердце мгновенно провалилось куда-то вниз. Ладони похолодели. «Это Кендзи». Мысль вспыхнула сразу, без сомнений. Она долго сидела, глядя на сообщение. Минуту. Две. Пять. Разум говорил — не выходи. Страх шептал — проверь. Она тихо встала, стараясь не скрипнуть полом. Подошла к комоду Шиына, осторожно выдвинула ящик. Металл кастета оказался холодным. Тяжёлым. Успокаивающим. На цыпочках она вышла за ворота. Темнота сразу обняла её — густая, вязкая. Где-то стрекотали насекомые, шелестели деревья. И вдруг... Сильные руки. Зажали рот. Прижали к чьей-то груди. Кастет выскользнул из пальцев и упал в траву. Она замычала, отчаянно пытаясь вырваться, сердце колотилось так, что казалось — сейчас разорвёт рёбра. И через секунду её отпустили. — Ты вообще нормальная?! До Хи резко обернулась. Сон Джэ. — Ты дебил или фрик?! — взорвалась она шёпотом, хватая воздух. — Я чуть не умерла! — А ты?! — зашипел он. — Выйти ночью по сообщению от неизвестного номера — это, по-твоему, нормально?! Он провёл рукой по лицу, явно пытаясь успокоиться. — А если бы это реально был Кендзи? Или какой-нибудь псих? Он замолчал на мгновение. Потом вдруг неловко потянул что-то из-за спины. — Вот. Коробка. — Баунти. Целая. Они мне приносят райское наслаждение… — он ухмыльнулся, — но ты — больше. До Хи застыла. А потом буквально подпрыгнула. — Я ОБОЖАЮ Баунти! Ты серьёзно?! — Бери уже, — буркнул он, отворачиваясь, будто ему было неловко. Она прижала коробку к груди, сияя. — Спасибо… И вдруг — он резко обнял её. Крепко. За талию. Так, будто хотел убедиться, что она действительно здесь. До Хи ошалела на секунду, но руки сами поднялись и обняли его в ответ. Он был тёплым. Надёжным. Настоящим. — Ого, — усмехнулся он ей в волосы. — Даже не оттолкнула. — Заткнись… — пробормотала она, чувствуя, как лицо горит. Он тихо рассмеялся. И в этом смехе не было ни капли привычной жесткости. Только облегчение. В кровати До Хи долго не могла уснуть. Лунный свет падал на потолок, рисуя бледные полосы. Мысли путались. Он держал её взаперти в комнате. Флиртовал, пока Баку ломали ради неё. Избивал её друзей. Она дралась с его людьми на крыше. Сон Джэ был опасным. Резким. Непредсказуемым. Но теперь... Он защищает её от Кендзи. Стоит ночью у ворот, чтобы убедиться, что она в порядке. Приносит шоколадки, которые она любит. Обнимает так, словно боится отпустить. И самое страшное было не в нём. А в том, что рядом с ним ей становилось спокойно. До Хи уткнулась лицом в подушку. Она больше не понимала, что чувствует к Сон Джэ. Страх. Злость. Благодарность. И что-то ещё… тёплое, тревожное, растущее где-то глубоко внутри. Что-то, чему она пока не решалась дать имя.