Тихие.

Серый силуэт города поднимался за горизонтом, словно молчаливый исполин. От него веяло пустотой и чем-то… сломанным. Дома без окон, дороги без направления. Высотки, чьи остовы были изъедены временем, будто само небо когда-то решило проломить их своим весом. Уил вёл их уверенно, но шаг его был тихим, будто каждый камень под ногами мог стать капканом. Он бросал взгляды по сторонам, глаза улавливали движение даже в тени. — Держись рядом. Не отходи, — тихо сказал он, когда они подошли к окраине. — Город — это всегда хуже. Здесь много укрытий, много запахов… и много мёртвых воспоминаний. Биатрис кивнула. Пальцы крепче сжали рюкзак. Здесь всё было иным. Воздух — плотным. Шорохи — длиннее. Даже ветер — казался наблюдающим. Они двигались по развалинам, по прежнему собирая всё, что могло пригодиться. В одной аптеке, почти развалившейся, нашли запылённые флаконы антибиотиков. В старом магазине — несколько банок с консервами, даже упаковку сухарей. Ничего не говорили, только переглядывались. Каждый такой «трофей» мог стать их следующим днём жизни. А потом — звуки. Голоса. Человеческие. Они раздались с другого конца улицы. Глухие, эхом в бетонных стенах. — Уил… — прошептала Биатрис, остановившись. — Слышу, — он прикрыл глаза, затаился. — Это не “пустые”. Они бы не говорили. Не так. Голоса были настоящими. И, похоже, не фальшивыми. Но всё равно что-то в них тревожило. — Это может быть западня, — шепнула Биатрис. — Мы не можем рисковать. Не сейчас. — Я знаю, — он глянул на неё с едва уловимой тревогой. — Но если это… выжившие? — Значит, пусть живут. Без нас. Однако выбор за них сделали обстоятельства. Через улицу, прямо у заваленного входа в кафе, стоял человек. Молодой, лет тридцати, невооружённый с виду, в кожаной куртке и грязных джинсах. Уставший, но внимательный взгляд. В руке — самодельный флаг с белой тканью. — Эй! — негромко крикнул он, поднимая руки. — Не стреляю. Не подхожу. Просто вижу вас — нечасто кто по улицам шарится, вы свои? Уил сделал шаг вперёд, заслоняя Биатрис собой. — Может быть. — Меня Крис зовут. Тут неподалёку — аванпост. Люди. Безопасность. Вы… в порядке? — Мы в порядке, — отрезала Биатрис. — Спасибо за предложение, но мы не ищем общину. Крис нахмурился. — Вы хоть подумайте. У нас есть вода, еда, стены. Врач. — Мы подумаем, — дипломатично сказал Уил, но взгляд был напряжённый. Когда Крис скрылся за углом, Биатрис выдохнула: — Нам туда нельзя. Ни тебе, ни мне. — Я думал… может, это шанс, — пробормотал Уил. — Хоть какое-то место, где можно не спать с открытым глазом. Она посмотрела на него долго. Очень тихо, но твёрдо: — Если они поймут кто ты… если увидят, что ты — они тебя не оставят. Ни свободным, ни живым. Он опустил взгляд. — Думаешь, я не знаю? Шли долго молча. Только ветер касался трав, шелестел в развалинах. — Ты не такой, как они, — продолжила она. — И ты не человек в привычном смысле. Люди испугаются. Начнут тебя «изучать». Или «обезопасивать». Слишком удобно — иметь рядом существо с силой “тихих”, но под контролем. И это их погубит. — А тебя? — он сказал это почти шёпотом. — Меня рядом не боишься? Она медленно кивнула. — Боюсь. Каждый день. Но не потому что ты чудовище. А потому что ты человек. А человек — самое сложное, опасное и прекрасное существо на этой развалившейся планете. Он остановился. Смотрел на неё с каким-то пронзительным, почти детским недоверием. — Пока ты борешься — я с тобой. Его рука неуверенно потянулась к её пальцам. Касание — лёгкое, но настоящее. Путь шёл дальше. В тишине, но уже не в одиночестве.