Взять в свои руки

      День начинался весьма спокойно, несмотря на тут же промокшие ботинки. Поморщившись, Эдди с злостью пнул груду подтаявшего снега. Правда, эта тупая эмоция почти сразу растворилась, давая ощутить на оголённой шее прохладный влажный ветерок. Зима в Сан-Франциско едва ли была той зимой, о которой пишут сказки, да рассказы. Вчера полдня лил непроглядный ливень, сейчас же по горизонту расползся туман, закрывая виды на кромку макушек секвой.       Выхватив шлем с рукояти байка, Брок рывком напялил его на себя, активировав автоматическое синхронизирование с внешней средой; стекло стало светлее, избавляя от тонировки, которая была нужна пару дней назад. Тогда солнце слепило нещадно, и, видит бог, Эдди ехал едва ли на 20 километров в час, чтобы не вписаться в шуструю старушку на пешеходном переходе.       Внутри его панциря сразу заиграла запись новостей, недослушанная перед остановкой поесть в забегаловке.       «Согласно актуальной статистике, уровень преступности в Сан-Франциско превышает средний показатель по США. По данным рейтинга Numbeo, город занимает 16-ю позицию по уровню преступности в Северной Америке с индексом 61.69. Это делает его опаснее, чем Сиэтл, Феникс или Лос-Анджелес, но безопаснее по сравнению с Хьюстоном, Атлантой, Филадельфией и Оклендом…»       Ничто так не радовало с утра, как новость о том, что город, где ты рвёшь жопу полжизни, считается неблагополучным грязным районом, полным ублюдков. Иронично хмыкнув, мужчина раздражённо ткнул в бок шлема, включая свой плейлист. С первых нот в груди зашевелилось. Пальцы мелко задрожали от поступающего адреналина, растёкшегося по всем конечностям одновременно, готового выплеснуться, как лава из вулкана, задеть кого-то, сжечь. Эдди позволил увеличить допустимое значение скоростного режима. В уголке экрана шлема отобразилось мелким шрифтом: «Eminem — Lose Yourself».       Затормозив у заданного адреса, Эдди воровато огляделся. Копов ещё не видно.       — Ладно, — подумал Брок, со спешкой спрыгивая с байка. — День хороший.       Музыка выключилась сразу, не обнаружив пользователя в устройстве.       — Надеюсь, на этот раз там действительно вкуснятина, — отозвался басом Веном в черепной коробке, разливая краску на ушах.       Их знакомый, Кэвин Ватсон, работающий в пиццерии All Good Pizza, позвонил им в полодиннадцатого, сообщив о том, что в результате семейной ссоры жена убила мужа.       Эдди тут же сорвался, несмотря на то что лёг он очень поздно. Веном был не особо доволен, пока ему не доложили подробности. Кэвин был в долгу перед Эдди, потому был обязуем докладывать о всяких громких вещах: будь то убийства, драки, кражи. В пиццерии подобного рода вряд ли будут какие-то особо важные известные люди, потому это минимум, что от него требовалось.       Полиция уже выдвигалась, пусть и лениво. Дневная смена началась несколько часов назад, но из-за недавнего дождя большинство чувствовали невыносимую усталость. Однако всё равно стоило спешить. Пройдя сквозь неплохо оформленную площадку: жёлтые и красные скамейки, не менее цветастые круглые столики, мелкие пустые клумбы, неработающие гирлянды в форме звёзд, Брок откинул слегка тяжеловатую дверь в заведение.       Колокольчик над головой взбунтовался, извлекая из себя заношенную старую мелодию, словно очерчивая мрачность улицы от уюта забегаловки. Эдди деловито отшагал до центра зала, осматриваясь. Знакомого нигде не наблюдалось, пусть то было и не особо важно. Он слышал, как рыдала женщина на кухне, захлёбываясь слезами и соплями, начиная икать и задыхаться.       — Я хочу пиццу. Мы же возьмём одну? Лучше парочку. Нам должны сделать скидку, раз мы притащились!       Пренебрегая проход за стойку, Брок просто перепрыгнул её, уперевшись рукой в край. Ботинки топнули, и женщина замолкла. Пройдя совсем немного прямо, а после заглядывая за плиту, Эдди застал любопытную картинку. Женщина, одетая в фирменную одежду пиццерии, сидела на кафельном полу рядом с фритюрницей; руки её были окровавлены, тряслись, словно она бухала месяц без продуха. Её ошарашенный взгляд блуждал по его телу, а открытый рот не мог выдавить нужного вопроса. Брок бы всё равно не ответил.       Рядом с ней был Кэвин; он держал её за плечо, едва ли для того, чтобы поддержать, чем для того, чтобы она не кинулась и на него тоже. А вот перед ними — сам виновник торжества. Тело мужчины лежало неестественно — одна рука заломана под спину, другая торчала вверх, пальцы закоченели в последнем судорожном жесте. Кровавая лужа вокруг не просто размазалась — она пульсировала, медленно расползаясь по пористому кафелю, впитываясь в швы между плитками и образуя мерзкие багровые узоры.       Серая футболка превратилась в мокрую тряпку, пропитанную густой, почти черной кровью, которая сочилась из тридцати шести колотых ран — каждая дыра с запекшимися краями, из некоторых торчали клочья мышечной ткани. Кровь продолжала медленно сочиться, смешиваясь с желудочным соком и желчью, образуя на полу липкую, пузырящуюся массу с отвратительным металлически-сладковатым запахом. Лицо убитого было искажено в гримасе ужаса — глаза вылезли из орбит, язык, синюшный и распухший, вывалился изо рта, а на подбородке застыли сгустки рвоты с примесью крови.       В воздухе стоял тяжёлый, приторно-сладковатый запах свежей крови, смешанный с кислым духом рвоты и резким аммиачным смрадом выпущенного кишечника. Казалось, сама смерть поселилась в этом помещении.       — Она его заколола 36 раз. Разозлилась, кажется, а?       Прежде чем сделать хоть шаг, Эдди достал компактный фотоаппарат, фиксируя тело для статьи — со вспышкой и без.       Оглянувшись вокруг, Эдди тут же застал и орудие преступления. Нож, брошенный в угол, покрылся липкой плёнкой запекшейся крови. На лезвии кое-где виднелись крохотные обрывки плоти - кусочки мышц, лоскутки лёгкого, белесые ошмётки жира.       — Миссис… — начал было Эдди и понял, что совершенно не интересовался её именем во время звонка.       — Браун, — добавил Кэвин, сжимая плечо женщины чуть сильнее.       — Миссис Браун, вы могли бы рассказать, что произошло? — голос мгновенно смягчился; Эдди обогнул тело, стараясь не наследить. Встав перед ней на одно колено, мужчина взглянул в глаза пристально, неотрывно. Она не могла отвести напуганных глаз.       — …Вы полицейский?       — Конечно, миссис Браун. Меня зовут детектив… Уилсон. А вот и мой значок, — выуживая из кармана поддельный значок, неясно маячит им перед чужим носом, тут же складывая назад. — Так что случилось? Я не буду осуждать вас и обвинять. Я уверен, вы не виноваты… Представляю, как вам тяжело сейчас, однако это важно.       — Да, я не виновата! Он… он пришёл сюда. Я говорила не приходить. Он никогда меня не слушал. Ещё никого нет, начало смены. Он так пьян. Был. Он хотел меня убить! Тут вмешался Кэвин.       — Он ворвался на кухню и стал тут всё громить. Полез на неё с кулаками. Сам видишь, какой он громила… Я не смог его выпроводить. Он начал говорить про какую-то женщину и…       — Он хотел забрать моих детей! Уйти к той шлюхе-официантке, она же моложе, да сиськи больше… Крутила перед ним задницей, а я всё видела, а мне не верили! Я не могла… не могла позволить ему забрать их.       Женщина резко замолкла, уставившись на бездыханное тело. Было прекрасно видно, как ей тяжело сложить нужные слова в последовательную цепочку. Признать самой себе вещь, которую отрицала вплоть до приезда Эдди. Она убила того, с кем прожила 12 лет.       — Я так… разозлилась, — она заговорила тише, и Броку пришлось повернуться к ней ухом, — Я схватила нож и ударила его в грудь… А потом ещё… и ещё.       Глаза женщины уставились на тело, зрачки расширились, почти закрывая радужку. Эдди мог почувствовать её сердцебиение на этом расстоянии. Как сердце после застывшего ужаса начало биться с новой силой, всё быстрее и быстрее.       — Я отсюда не чувствую вкус выброса её гормонов… Странно. Почему она переживает сейчас, а не перед тем, как сделать это?       — Детектив, пожалуйста… Я не могу отправиться в тюрьму, я не смогу, а как мои дети? А как мои… — она сорвалась на новую серию рыданий, слегка брызнув слюной на подбородок Брока. Перед тем как брезгливо подняться, Эдди сфотографировал и её, но уже без вспышки. Напуганную, грязную, отчаявшуюся. Внутри должно было что-то дрогнуть, однако не дрогнуло. Следом последовала фотография ножа. Веном оповестил лишь сейчас, что почувствовал на языке приторные кортизол с адреналином.       — Скорее дети, Веном. Матери чаще думают не о себе, а о них. Хотят лучшего будущего и всякая прочая хрень, понимаешь…? Не хотят расставаться, — пробормотал он себе под нос.       Выходя из кухни, Эдди разглядел пару коробок с пиццей и колу в стакане 0,5. Готовили заказ на вынос. Брок без зазрения совести забрал их, покидая заведение слегка вприпрыжку. Ему было достаточно этого откровения; потом ему осталось напоследок сфотографировать фасад заведения.       На обратном пути Эдди уже чувствовал себя намного лучше. Новости радовали улучшением погодных условий, обещая маломальский холодок. Ветер бил по открытой шее, а дороги поразительно пустовали. На пересечении моста Levon Hagop Nishkian Bridge Брок застал группу полицейских машин, мчащихся в противоположном направлении. Наверняка — к напуганной миссис Браун, уверенной, что избежит превышение самообороны. Даже если бы это было состоянием аффекта, суд не воспримет то всерьёз. Слишком уж неубедительно она была напугана. Тут уже ничего не сделать. 36 ударов: как системные пробелы превратили жертву домашнего насилия в убийцу       Материнскую любовь часто называют самой сильной в мире, но иногда она принимает ужасающие формы. 10:30 утра. Пиццерия All Good Pizza. 32-летняя Мэри Браун наносит мужу 36 ножевых ударов на глазах у коллеги. Это не спонтанная вспышка ярости — финальный акт пятилетней драмы, где жертва и палач менялись местами. Почему система, призванная защищать, допустила эту трагедию?       Кэвин Ватсон, коллега Мэри, пытался выпроводить мистера Брауна, однако то не увенчалось успехом. Самуэль быстро нашёл Мэри на кухне и принялся доказывать свою точку зрения физическим насилием.       Муж Мэри часто привлекался за домашнее насилие, строгость и жестокость к жене, однако наказания так и не последовало от правоохранительных органов. Из материалов суда:       2019: Мэри подавала на restraining order после перелома ребра;       2021: Соцслужбы документально зафиксировали следы побоев у детей;       2023: Полиция 11 раз выезжала на их адрес, но арестов не последовало.       По показаниям свидетеля, Сэмюэл Браун ворвался в заведение в состоянии, которое Кэвин Ватсон характеризовал как «абсолютное опьянение». Детектив Уилсон приводит слова Мэри: «Я хотела, чтобы он наконец сел в тюрьму. Когда он полез за моим горлом, я схватила нож… Не думала, что смогу». Судебмедэкспертиза подтверждает: первые 2 удара были нелетальными, остальные — уже после того, как муж потерял сознание.       Профессор криминологии Лиза Голд: «Это классический case failure — когда жертва годами кричит о помощи, но её слышат только после трупа». В этом штате 78% protective orders нарушаются без последствий.       Когда Мэри везли в участок, она спрашивала: «Кто теперь объяснит детям, почему папа бил маму, но тюрьмой для него стал только мамин поступок?»       Теперь дети Мэри и Сэмюэля остались сиротами при живой матери. Простят ли они её?       Судьба женщины теперь в руках суда — и, возможно, её случай заставит пересмотреть подход к защите жертв домашнего насилия. *Привязанные к статье фотоматериалы опубликованы*       Откинувшись на спинку дивана, Эдди довольно выпрямил ноги. Спина приятно болела после одной бессонной ночи. Эмоции охватили его сразу, как он вернулся домой, потому заставить себя уснуть было нереально. Некоторые факты пришлось приукрасить, как и то, что там вообще был какой-то детектив Уилсон.       Полиция его не любит. Для убедительности нужно придумывать официальную судмедэкспертизу, а не просто заявлять, что вот я пришёл с симбиотом, он лижется и всё мне рассказывает, пока я трещу с напуганными свидетелями. Любые фантазии оказываются правдой, прежнее недоверие к полиции лишь крепнет. Люди стали заходить на официальный сайт газеты за статьёй Эдди, чтобы узнать новости, а не включать телевизор.       Меняя адреса с завидной регулярностью, Эдди отвязался от особо буйных полицейских, которые решили по гражданке научить его держать язык за зубами. Найдя симпатичную квартиру на краю SOMA — шестиэтажку из кирпича и хлипенькими окнами, с особо красочными граффити на первом этаже, там же продуктовым магазином и художественной галереей First Amendment Inc — Эдди чрезвычайно обрадовался.       Этот район славился старыми промышленными зданиями, переделанными под жильё, потому здесь получилось не только скрыться, но и прилично сэкономить. Да и Веному нужно где-то бегать…       Работа была выполнена потому осталось позаботиться лишь о том, что на этот раз на чате админ не тот ублюдок Терри Чайлдс, который любит докапываться до формулировок, выражений и особенно цензуре. «Твои статьи так же читают и дети! Поимей совесть, Брок, хотя бы замажь отрезанные половые органы! И меньше описаний этого! Ты что, возомнил себя Стивеном Кингом? На переделку».       В таких случаях Эдди делал вид, что забрал статью на исправления, и просто ждал смены поста. Его любимица Кристин всегда с удовольствием принимала всё, что он ей присылал. Даже один раз предложила поужинать за её счёт. А Эдди Брок — не глупый бедный журналюга — не мог отказаться от ресторана за чей-то счёт, в особенности Веном, ещё на этапе переписки начавший пускать слюни на лобстеров.       Конечно, пришлось играть вовлечённость весь вечер, поддакивать с забитым ртом лобстерами, а после запивать шоколадным коктейлем. Кристин рассказывала о своих бывших так, будто находилась на интервью, хотя Брок просто поздоровался. Отразив джебай все последующие ухаживания, он вместе с симбиотом убежал, почти буквально.       В отличие от него, Веному было что сказать насчёт её бывших, правда после его комментария ей бы точно стало плохо.       — О, сегодня Кристин. Ну и отлично, можно почти отдыхать, — уведомление вспыхнуло на экране, и Эдди тут же его смахнул. Ответит утром, если не забудет.       — Помнишь, нас ещё попросили зайти на почту сегодня утром. Прислали что-то важное, — не дожидаясь ответа, Веном вытянулся огромными щупальцами вперёд, захватывая заветный ноутбук. Пароль и логин он, разумеется, знал. Мышь дёргалась быстро, вкладки еле успевали прогружаться вовремя под его напором, пока перед глазами не появилось mail.письмо.       «Дорогой Эдди Брок,       Надеюсь, у тебя всё хорошо. Пишу не просто так — нужна твоя помощь в одном щекотливом деле. Ты же помнишь историю с тем мужиком, который всю семью свою зарезал, вплоть до рыбки из аквариума? Вот и сейчас выплыло кое-что похожее. Расследую ровно такое же массовое убийство, но упираюсь в стену — свидетели боятся говорить, данных толком нет. А у тебя, как я знаю, есть и контакты, и нюх на то, что скрыто. В базе стало появляться досье о подобных случаях со всей Калифорнии. Давай встретимся? Нашёл кое-какие документы, которые тебя точно заинтересуют. Ответь, когда сможешь заскочить в Голден Гейт Парк или назови удобное время.» «P.S. Если занят — просто скажи. Но думаю, эта тема того стоит.»