sakura’s after bloom

      Эти три года зря точно не прошли.

✮ ⋆ ˚｡𖦹 ⋆｡°✩

      Поезд медленно втягивался на маленькую станцию, и за окном поплыли знакомые пейзажи: низкие черепичные крыши, узкие улочки, опоясанные заборчиками сады, в которых распускались первые цветы. Сама природа встречала Кочо-младшую тёплыми объятиями.       Выйдя из вагона, та остановилась на минуту на перроне, вдыхая этот родной аромат провинциальной весны. В груди щемило от нахлынувших чувств самой настоящей ностальгии…       Казалось, ничего не изменилось тут: тот же старый ремонт вокзала, где она прощалась с друзьями два или три года назад, та же продавщица из киоска. Всё было знакомым до мелочей. А это и неудивительно, потому что Шинобу Кочо вернулась — домой! Снизошла из своей новой шикарной жизни в Токио, где она была уже «своя». Лаборатория дала законный 8-недельный отпуск, с парнем рассталась, а медицинский факультет перестал душить до следующего начала учебного года.       За эти года Кочо повзрослела. Мегаполис научил её самостоятельности: знает теперь как жить одной, решать бытовые проблемы, чинить раковину общаги, добиваться целей без оглядки на семью и школьных учителей… Она действительно полюбила ритм столицы… Это танком идти в метро, да сбивать прохожих на Сибуе (или собьют тебя), огни витрин всю ночь, бесконечный поток событий, новостных каналов и суе-е-ета…       Но вместе с этим всем город умножал ей и ощущение одиночества.       Среди многолюдных улиц она порой чувствовала себя потерянной маленькой частицей безразличной массы. Были новые знакомые, даже отношения, её первый опыт романтической связи случился на втором курсе, но ни дружба, ни та короткая студенческая любовь не залатали небольшую пустоту внутри. Эту пустоту она унесла с собой ещё отсюда, из родного дома, уезжая тогда, три весны назад.       «Ладно, проехали». Шинобу невольно коснулась рукой волос, поправляя прядь. Привычное движение: скрыть грустинку за уверенным жестом. «Я не маленькая девочка» — напомнила она себе ещё раз.       Чемодан тяжело катился позади на колёсиках, отстукивая швы бетонных плит. Вскоре на платформу выбежала Канао, почти не изменившаяся на вид. Следом за ней уже всё остальное семейство.       — Имоуто! — Канаэ крепко обняла Шинобу, едва не заставив ту потерять равновесие. — Наконец-то ты приехала! Мы страшно соскучились.       Кочо-младшая на миг прижалась щекой к плечу сестры, чувствуя знакомый успокаивающий запах, то ли её жасминовый крем, то ли просто весенняя свежесть. Её собственное волнение немного улеглось.       — Я тоже соскучилась.       — Как добралась? — спросил новоиспечённый муженёк сестры, Санеми. И беря чемодан из рук добавил: — Устала, наверное.       — Пойдёмте скорее к машине. — и все двинулись на выход из вокзала.       Канаэ приобняв сестру, посмеялась и прошептала той на ушко:       — Я устроила небольшой праздник в честь твоего приезда…       Шинобу, которая и раньше отнекивалась, что не надо никаких праздников, мысленно тяжело вздохнула. Хотя, вероятно, кроме некоторых коллег и друзей не будет, всё равно кошмарно неудобно…Хотелось завалиться в горячую ванную, отмыть пыль плацкарта, а потом дрыхнуть… Но, увы.

✮ ⋆ ˚｡𖦹 ⋆｡°✩

      Дом, милый дом.       Как давно Кочо здесь не была? Сколько же она не видела эти жёлтые стены, приятный запах, цветочки, которые высадила Канаэ на всех подоконниках. И самое главное — это её спальня…       В данный момент она проживает в общаге, где делит комнату с несколькими девочками, и как самый настоящий интроверт, ей не особо это нравилось, особенно из-за постоянного бардака этих соседок. И сейчас, наконец-то, на целых восемь недель её весенних каникул, она разделит эту кровать только с собой, эту комнату только с собой.       Она уже хотела упасть и просто утонуть в своей родненькой постели, но тут услышала, как сестра зовёт её на кухню. Та не совсем охотно поднялась, ожидая увидеть либо коллег, либо ещё кого-то, но, к своему удивлению, не замечает ничего, кроме тортика на столе. Украшенного бабочками и, вероятно, со вкусом ванили, который Шинобу просто обожает.       — Спасибо большое, — сказала она и приобняла Канаэ. Шинобу только сейчас почувствовала, что действительно хочет есть. Поэтому этот маленький ужин перед восьмичасовой отключкой ещё как уместен.

✮ ⋆ ˚｡𖦹 ⋆｡°✩

      Канаэ перебирала воспоминания так же легко, как десертную ложку, которой ковыряла торт.       — Ой, да… А помните вот это? — начала она, улыбаясь.       За столом не было шумно: они спокойно обсуждали прошедшие годы, вспоминали то время, когда Шинобу ещё была здесь, и то, что случилось за три года её отсутствия.       Особенно часто всплывала Академия Кимецу. Как же иначе без этой семейной школы, она была почти реликвией… Её закончил Санеми, чуть раньше — сама Канаэ, затем Шинобу, а теперь выпускалась Канао.       Академию невозможно было забыть. Она вшита в гены, увековечена в памяти и в списке школ каждой семьи, где есть новорожденные.       Канао, всё это время сидевшая тише воды, ниже травы, неудачно выпалила:       — А помните… — она произнесла это настолько тихо, они даже сначала подумали, что ослышались. — Помните, как у нас был последний бал в учебном году, когда Шинобу-семпай заканчивала школу… и пошли слухи, что ученица танцует с учителем?       Слова прозвучали не то шутливо, не то колко… Непонятно в общем, это совсем не было похоже на Канао. Она обычно избегала двусмысленных комментариев, а тут словно намеренно бросила фразу. Намёк был слишком понятным: она говорила о Шинобу и Томиоке-сенсее.       Кочо-младшая резко напряглась. Всё её тело на секунду застыло. Она уставилась на Канао, не веря, что та действительно это произнесла. «Боже, что на неё нашло? Зачем она так?» — пронеслось у неё в голове. Она прикусила язык, чтобы не сорваться.       За эти три года она почти не позволяла себе вспоминать об этом эпизоде, об этом человеке, о той странной и болезненной любви в кавычках, которая тогда казалась концом света. Но память, упрямая, всё равно иногда будила её по ночам… Иногда так и тянуло создать фейковый аккаунт в тайбуке и просталкерить его соцсети. А ещё хотелось нативно узнать у Канао про физкультуру, она ведь ходит на неё каждый чётный день недели и наверняка видит его…       Но Шинобу всегда сдерживалась. Она благодарила судьбу за то, что Цуюри никогда не пыталась расспрашивать её об этом сама. И тут — вот оно, на те. Брошенное вслух! Недобровольное напоминание.       В комнате повисло неловкое, тяжёлое молчание…       Канаэ в растерянности посмотрела сначала на младшую сестру, потом на среднюю. Кочо реактивано уставилась в дисплей телефона, делая вид, что что-то супер-мега-важное ей пришло, хотя внутри всё кипело.       К счастью, Санеми, который до этого просто слушал девчачью болтовню, решил вмешаться и сменить тему.       — Да ладно вам, — хмыкнул он. — Я вот на своём школьном балу после литра сидра танцевал в обнимку с Сабито Нори! Это всё ещё преследует меня в кошмарах!       Все сразу же засмеялись, оценивая короткую шутку, но достаточно точную, чтобы сместить внимание с неприятного намёка… Неловкость спала, разговор потёк в другую сторону.       «Но, какого чёрта Канао?».

✮ ⋆ ˚｡𖦹 ⋆｡°✩

      Благодаря Цуюри Шинобу вместо отключки после долгого поезда, вонючего плацкарта и сменяющихся пейзажей на протяжении нескольких часов, проводила бессонную ночь.       Как назло, выдалась не из тех драматичных ночей, где человек смотрит в потолок и переосмысливает свою жизнь. Нет. Кочо провела её в куда более стыдном формате: в борьбе со своими демонами. И имя этим демонам было одно: любопытство.       Как и говорилось ранее: все эти годы она держалась. Принципиально держалась. Потому что «я взрослая независимая женщина в третьем потоке феминизма, и мне не надо смотреть как дела у бывшего, который мне даже и не бывший». Никогда-никогда не устраивала себе «рейды сталкинга» по его соцсетям… Даже когда было очень надо. Даже когда хотелось узнать хотя бы… ну, жив ли он там вообще, или до сих пор проводит тренировки, где пытает детей.       «А вдруг женился? Или нашёл себе девчонку, которая вылитая моя копия? Помнит ли эта скотина вообще обо мне?» — и всё в таком духе.       Тяжёлый вздох и ручки сами потянулись к телефону…       «Не смей! Ты взрослая женщина, студентка медицинского, будущий учёный человек!» — пыталась её внутренность №1.       «Да ты просто загляни и всё!» — подстёгивала внутренность №2, та, что раньше всегда подбивала её на глупости, как например на отношения с однокурсником.       Она покрутилась на бок. Потом на другой. Потом снова в подушку, пробудилось желание заорать в неё. Потом потянулась к телефону и остановилась.       — М-да, — прошептала она вслух. — Я всё ещё слабая.       Кочо вздохнула и выпрямилась, сидя на постели. Экран телефона светился, как врата в ад. Или в рай. Или… в рилсы с котами, что по сути одно и то же.       Открыла поиск. Долго смотрела на строку для ввода.       «Томи…».       Её палец завис над клавиатурой. Отступил, вернулся, дёрнулся, снова завис.       — Это, боже, так тупо, — прошептала она. — Если не остановлюсь, обещаю отгрызть себе пальцы…       Она ввела «Томио».       И уже вышел в списке, ему даже не пришлось иметь уникальное имя. Алгоритм всё понял быстрее, чем сама Шинобу…       Первая же выдача: «Гию Томиока». Со знакомой темноволосой аватаркой, где он стоял на фоне секций кендо, а накаченная грудь слегка приоткрыта. Как будто специально выбрал самое провокационное фото.       Кочо прикрыла лицо ладонью.       — Да откуда он вообще знает, что такие фотографии надо делать? — пробурчала она себе под нос.       Она всё ещё могла вернуться назад, закрыть приложение, сохранить остатки самоуважения и уснуть спокойно. Но нет. Конечно, она нажала.       Страница открылась болезненно легко. Слишком легко, приложение подмигнуло ей: «Ну наконец-то, родная, сдалась?».       Он почти не выкладывал ничего личного. Пара фотографий с коллегами на спортивном фестивале. Один снимок в классе, он что-то объясняет, а дети на заднем плане улыбаются (под угрозами, всё проплачено, не иначе…). Ещё один — с видом на океан, сделанный явно во время утренней пробежки. Никаких селфи, никаких намёков на личную жизнь, ни одного намёка на девушку, жену…       Шинобу вглядывалась в каждый кадр.       — Да кто так делает фото океана? — пробормотала она, увеличивая его снимок. — Душный миллениал.       Она перевернулась на спину, уткнувшись телефоном в грудь.       — Всё, хватит. Спать.       Но мозг уже куда-то укатился: «А что, если он таким образом намекал, что тогда, когда вы классом выехали на пляж…», «оно просто любит океан, Кочо, расслабься», «интересно, а он тоже смотрел твою страницу?», «ага, мечтай дальше».       Зажмурилась. Молила сейчас бога, чтобы этот шайтан отпустил её, чтобы перестал шептать это всё!       «Интересно, он вспоминал меня?».              И, чёрт возьми, эта мысль окончательно добила её возможность заснуть.

✮ ⋆ ˚｡𖦹 ⋆｡°✩

      Утро выдалось совсем не таким, как в фильмах, где героиня просыпается, раскинувшись на мягких простынях, с идеальной укладкой на Dyson и блаженной улыбкой. Шинобу проснулась так, будто её ночью кто-то прокрутил в стиральной машине.       Голова гудела, поясница болела, веки тяжелели. То цена за ночные рейды по соцсетям учителей физкультуры.       Сквозь сон она услышала голоса в коридоре. Судя по всему, проснулась последней.       — Чудесно, — буркнула она. — Первые сутки отдыха, и я уже развалина.       В коридоре нарастал шум: там Канао вполголоса читала список экзаменационных тем вслух, чтобы «запомнить». Санеми ругался с кем-то по телефону. Канаэ одновременно разговаривала, варила суп и успевала командовать всеми живыми существами в доме… Кошкой, мужем, сестрой…       Шинобу попыталась подняться. Зря. Тело превращалось в плотное, но непокорное тесто.       «Надо было спать, курица», — строго сказала она себе. Но в голове сразу всплыло: «Но его купальные шортики классные, в последний раз бы посмотреть…».       Она простонала.       — Боже, перестань. Хватит…       Руки без спроса пролистывал снова и снова его профиль: фотографии с пробежки, жуткий океан, школьный спортзал… школьный спортзал, Карл!       Она провела рукой по лицу. Сонливость боролась с раздражением, раздражение с голодом, голод с общим чувством, что она «вроде бы взрослая женщина, но способна творить глупости уровня семиклассницы».       Она убрала телефон.       — Всё. Предельная доза унижения получена.       В этот момент дверь распахнулась — без стука, конечно. Нэ-сан влетела как весенняя буря.       — О, соня, ты проснулась? Отлично! Мы как раз обсуждали планы! — с удовольствием сообщила она.       «Ну какие, блин, планы?».       Это слово уже само по себе обещало проблемы.       — Какие планы?       Канаэ села на край кровати.       — Завтра мы идём в храм, сегодня вечером к Ренгоку-сенсею на ужин, послезавтра к Мицури-тян в кафе, а потом Санеми хотел попросить тебя помочь ему кое с чем в школе.       Та уставилась на неё широко раскрытыми глазами.       — Нэ-сан, ну нет…       — В академию заходить не надо, не переживай.       Шинобу медле-е-енно откинулась назад.       — Да я обо всём… Вы… расписали все мои каникулы?       — Конечно! — сияя, сказала Канаэ. — Чтобы ты не скучала. Уедешь снова… и годами опять не увидем.       Вот тут Кочо-младшая уже хотела смеяться или плакать — ещё не решила.       Она приехала домой впервые за три года. Она мечтала о тишине, чистом городском воздухе. О мягкой детской игрушке на кровати…       Её каникулы были расписаны как гастроли Леди Гаги.       — Поняла… — тихо сказала она.       Канаэ потрепала её по голове.       — Выспишься. Но позже.       Не утешили её, конечно, эти слова. Но, окей, всё понимала: это всё из любви. Из желания, чтобы она провела время с семьёй.       Она подняла голову.       — Ладно. Я же сильная девочка. Что первое?       Канаэ улыбнулась.       — Вот это настрой! Пока можно просто поесть со своей семьёй.       Когда сестра ушла, Шинобу снова взглянула на телефон. Экран мигнул, и ослепительная аватарка того самого человека мелькнула в быстро закрытом приложении. Она и забыла, что не закрывала последние вкладки…       — Только не это снова…              И положила телефон экраном вниз.

✮ ⋆ ˚｡𖦹 ⋆｡°✩

      Зазвенел колокольчик в магазине, из которого выходила Кочо-младшая. В двух пакетиках десерты к ужину Ренгоку-сенсея, потому что так принято в любой культурной японской семье, и пакетики чая, которые позже она заберёт домой, потому что Санеми постоянно забывал их прикупить.       Воздух был тёплый, зима прощалась с Японией и желала скорейшего сезона сакуры, который обычно начинается в конце марта, начале апреля.       Она вдохнула и пошла. Всё её семейство уже было на пути к Кёджуро-сану, она же выбилась из стаи, чтобы прогуляться одной, подышать, отдохнуть и отоспаться на скамейке.       Это шутка. Присела буквально на пять минуточек, прикрыла глазки и «пошла Шинобу, ты сильная…». И вот сейчас она идёт. Ничего не предвещало беды, кроме того, что она слышала, как сзади едет велосипед, стремительно надвигающийся…       Она даже не сразу поняла, что этот звук от велосипеда. И обернулась медленно, почти лениво, ожидая увидеть какого-нибудь ученика или велосипедиста из местной сборной.       Но нет. Свет фонаря выхватил знакомую фигуру. Синяя спортивная куртка из Adidas, такие же спортивные штаны. Тёмные волосы, растрепанные воздухом, глазки. Лёгкое напряжение плеч, привычное каменное лицо…       Томиока, херов, Гию.

✮ ⋆ ˚｡𖦹 ⋆｡°✩

      Он проехал бы мимо, если бы не один случайный фактор: Шинобу, именно в эту секунду, сделала шаг вперёд, чтобы поправить пакет, и вышла прямо в зону света.       Тот резко притормозил. Скрипнул, остановившись буквально в метре от неё. Он поднял взгляд…       «Твою мать, да что ж такое…» — кто-то научил грязным словам отличницу Кочо.       Он смотрел на неё искренне удивлённо, сбито. А она стояла, как человек, которому срочно нужна кнопка «перемотать жизнь назад на 10 секунд, умоляю».       — Кочо? — наконец произнёс он.       Голос был хрипловатый.       — М-м… Томиока-сенсей, — протянула она иронично, натянув «доброжелательную» улыбку. — Хотя, вероятно, уже не «сенсей»…       — Вернулась? — спросил он. Очень… простым тоном, словно они давние друзьяшки, и вот наконец свиделись.       «Знает, что уехала в Токио? Хотя, наверняка знает, с Санеми-саном и Нэ-сан же работает… Мог и случайно услышать».       — Как видите.       Неловкая пауза. Таких сцен даже в самом кринжовом фильме нет.       — Ну… — начала она. — Пойду я…              Гию отвёл взгляд, на пакеты.       — Тяжело? Дай.       Прежде чем она успела отказаться, он аккуратно взял один пакет из её рук.       — И куда путь держишь?       — К Ренгоку-сану… Слушайте, пакеты вовсе не тяжёлые, но спасибо. Дойду сама. — и медленно потянулась за пакетом с эклерами.       — Окей. — и отдал его сам в руки.       «Как ты просто взял и отдал мне пакеты. Джентльмен фигов…».       Она уже почти двинулась вперёд, повернувшись в сторону дома Ренгоку-сенсея, как вдруг тот сказал:       — Как дела-то у тебя вообще? Как универ?       Он слез с велосипеда, взял его за руль и начал толкая его идти пешком, выравнивая шаг с ней.       Шинобу резко решила повернуться и быстрее идти… Насколько это вообще возможно.       «Судьба такая сука… Ну и ирония». — думала она.       Прошло меньше двадцати четырёх часов с её приезда, а произошло уже столько событий, которые прямо и непрямо связаны с Томиокой-сенсеем, что она была готова идти в казино и ставить любые ставки — зная, что если они хоть как-то связаны с этим человеком, она обязательно выиграет кучу денег…       — Всё в порядке. — Она ответила быстро. — Учусь в медицинском, в Токийском университете. Дела неплохо идут.       Они прошли ещё несколько шагов.       — Понятно, — произнес он.       — А у вас как дела? — она приподняла брови неестественно высоко и убрала эту… ну, не сучью, но натянуто-добрую, чрезмерно вежливую улыбку.       — Всё в порядке. Всё ещё в академии, — сказал он спокойно.       — Как Сабито-сан? — спросила она.       — Он в порядке. С сестрой путешествовал недавно. Сейчас всё так же со мной в академии, — тихо сказал Гию, толкая дальше свой велосипед.       «Сядь ты уже на него и просто укатывай…».       — Томиока-сан, а зачем вы меня провожаете? Вы думаете, за эти года я разучилась вставлять шпильки? — спросила она, чуть прищурив глаза.       «Боже, что я несу!… Заткнись, Кочо, никакого прошлого!».       Его взгляд едва заметно оживился.       — Нет, я так точно не думаю. Даже наоборот, думаю, что в мегаполисе тебя научили паре словечек.       Шинобу секунду молчала. Это была шутка. Он пошутил… Этот мужчина-памятник научился шутить. Миллениал, блин…       — Ладно… Доброго вам вечера, Томиока-сан.       — И тебе, Кочо.       Они могли бы идти дальше одним и тем же путём, потому что тот жил в том же районе, что и Ренгоку Кёджиро. Но Шинобу специально решила обойти другой дорогой, куда длиннее, лишь бы не идти с ним рядом.       Она бы, возможно, и пошла бы с ним… но общество засмеяло. Тут каждый второй либо выпускник Кимецу, либо до сих пор там учится. Все прекрасно знают Томиоку-сенсея и знают семью Кочо. Слухи бы пошли моментально… И какая-нибудь Канао обязательно припомнила бы это на семейном ужине.       Ей этого добра точно не надо. Тем более за один день в пространстве и в мыслях её было слишком много этой персоны.       И она ушла в сомнительные обходы. Глубоко молясь и надеясь, что это их первая и последняя встреча спустя все эти годы…